Текст книги "Белая ворона (СИ)"
Автор книги: Дана Арнаутова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
* * *
Утро субботы Маред провела с доктором Мелвиллом, долго и тщательно объяснявшим, как ей теперь следует питаться, какую делать гимнастику и сколько отдыхать. На столе ждала коробочка с лекарствами, которые следовало принимать строго по расписанию, а еще оказалось, что два-три раза в неделю после работы Маред придется приезжать в клинику для процедур.
– Чтобы надежнее и быстрее, – непреклонно сообщил доктор. – Заботиться о здоровье следует с юных лет, моя дорогая тьена Уинни.
Зато Мелвиллом было твердо обещано, что когда она вылечится полностью, вечерне-ночные ознобы исчезнут и больше не вернутся.
Потом ее, наконец, отпустили с настоятельными пожеланиями появляться в клинике исключительно для профилактических осмотров, и Маред, выйдя на дорожку между тщательно обихоженными клумбами, вдруг сообразила, что у нее с собой ничего, кроме пакетика лекарств, драгоценного томика Артемиуса и фониля. И как она должна добираться до Мейд Вэл? Наверное, стоило позвонить лэрду заранее, вдруг он не сможет приехать за ней?
Однако Монтроз, откликнувшись по фонилю, ничуть не удивился и сообщил, что будет через четверть часа. Маред вышла за ограду клиники и снова пожалела, что нет денег – как раз хватило бы времени на чашку кофе. Как глупо: стоять посреди бульвара в дорогом шелковом платье, выглаженном горничной «Дигиталиса», с книгой в руках и без единой монетки.
И все-таки это было чудесно! Снова дышать полной грудью, чувствуя, как слегка кружится голова, и знать, что все уже закончилось и она здорова. Маред прошлась перед кованой ажурной решеткой ворот, поглядывая на фониль. Какая разница, сколько ждать? Сейчас приедет его светлость, и все начнется заново. Но даже эта мысль только слегка подпортила настроение.
Темно-синий «Драккарус» – прямо в тон ее платью, забавно – появился даже раньше, чем было обещано. Опускаясь на переднее сиденье, Маред положила на колени томик Артемиуса, будто защитный талисман и поймала взгляд, брошенный на него Монтрозом. Однако лэрд только молча открыл ящик на приборной панели мобилера и подал Маред ее сумочку, оставленную в конторе.
– Благодарю, – с облегчением сказала она, убирая туда фониль, книгу и лекарства.
Мерно шелестел ветродуй, за окном мобилера шумел полуденный Лунден, а его светлость молчал, управляя «Драккарусом» с уверенностью, которой Маред после занятий по вождению еще больше знала цену.
– С понедельника мы начинаем работать с франками уже по договору, – сказал, наконец, Монтроз. – Шесть человек и вы в том числе.
– Благодарю, я знаю.
– Знаете? – с легким удивлением переспросил лэрд. – Откуда?
– Меня навещали, – сдержанно сказала Маред, ругая свой длинный язык.
Вот что стоило помолчать? В визите лэрда Макмиллана нет ничего предосудительного, но его светлость королевский стряпчий может расценить его иначе. И уж в любом случае сунет в их дружеские отношения любопытный нос, а так хочется иметь что-то свое, личное. Даже не хочется, а попросту необходимо! Нет, дружба с Оуэном касается только ее самой и никого больше.
– Тилли, наверное? Во всяком случае, она должна была с вами связаться.
– Да, конечно, – подтвердила Маред, не уточняя, что согласие относится ко второй фразе лэрда, а не первой. – Ваша светлость, мы сейчас едем в Мэйд Вэл?
Она поерзала на сиденье, ощущая отчетливое неудобство. После трех-четырех ежедневных инъекций-то…
– Да, – бросил Монтроз и, глянув на Маред, уточнил: – Вы желаете заехать куда-то еще?
– Нет, – отозвалась Маред тихо.
Действительно, что ей делать в пустой квартире? Снова искать неизвестно куда пропавший ключ-камень с архивом?
– Как вы себя чувствуете, Маред? – помолчав, спросил лэрд.
– Прекрасно. И очень вам благодарна, ваша светлость. Полагаю, если бы не медицинская страховка по контракту с вашей конторой, все могло бы обернуться хуже?
– Возможно.
Они проехали мимо парка Роуз-Хиллс, даже издалека блистающего великолепными фонтанами, свернули к Адмиралтейству, а потом дальше, мимо площади короля Ронана. В какой-то момент Маред едва не уснула, убаюканная мерным покачиванием мобилера.
– Я так понимаю, тье, купаться в реке вам, наверное, нельзя? – вдруг задумчиво поинтересовался Монтроз.
– Почему же, можно, – медленно ответила Маред, пытаясь понять, что ее насторожило в безобидном предположении. – А почему вы так думаете?
– После пневмонии подобное долго не рекомендуют.
– Ваша светлость! – звонко от злости сказала разом очнувшаяся Маред. – Откуда вам известны такие подробности о моем здоровье?
– Предположение, что я о вас беспокоился, вы не рассматриваете?
– Неважно! Это… только мое дело!
От возмущения она глубоко вздохнула, и чуть побаливающая после утренних процедур грудь отозвалась нытьем.
– Тье Уинни, – утомленно отозвался лэрд, – вам стоит внимательнее читать, что вы подписываете. В вашем контракте есть пункт, что работодатель имеет право получать сведения о здоровье сотрудника, кроме оговоренных случаев.
– И… каких же?
– Способных скомпрометировать. Беременность, половое бессилие, непристойные болезни, что-то еще… ваш случай точно не из них, поскольку воспаление легких подорвать репутацию не может. Вы читали свой контракт?
– Да, – пристыженно буркнула Маред. – Но я не помню… Простите.
– Ничего, я понимаю твое недовольство, – после паузы отозвался лэрд. – Но совсем не контролировать, что с тобой происходит, я не могу. И ты сама на это согласилась.
– Исключительно в постели. А остальное – не ваше дело, милэрд.
– Твои сложности со здоровьем определенно мешали постели, – холодно заметил лэрд, сворачивая на дорогу к Мэейд Вэл. – Вы ведь из-за них так быстро уставали? Маред, не будем ссориться. Извините.
– Лучше обещайте, что не будете… – Маред замялась, пытаясь выразиться учтиво.
– Совать нос в ваши дела? – безошибочно угадал ее мысль Монтроз. – Извините еше раз, но непременно буду. В том объеме и тогда, когда сочту необходимым. Вы феноменально не умеете доверять людям, а это серьезный недостаток для юриста.
– Неужели? А я полагала – наоборот, – съязвила Маред, старательно утыкаясь взглядом в переднее окно мобилера.
– Следует знать, кому, когда и как доверять, – все так же бесстрастно ответил Монтроз. – Я говорил с тьедой Жаклин Форс о том, что случилось. Она понятия, кстати, не имела, что Кормак собирался убрать вас с дороги, но речь не о том. Вы слишком замкнуты, Маред. Это плохо для любого человека, но для стряпчего еще и непрофессионально, потому что первый объект нашей работы – люди, а бумаги – уже второй. Те, кто считает иначе, успеха не добиваются, потому что бумаги пишутся людьми.
– То есть мне следовало подружиться с тьеном Даффи? – зло отозвалась Маред.
– Нет, – голос Монтроза был все так же спокоен. – Вас следовало поговорить о тендере с кем-то еще. Желательно с тем, кто в нем не был заинтересован. Тье Эстер, например, точно не отказала бы вам в небольшой консультации, рассказав про выдержку из текста, эмблему конторы и прочие мелочи заранее, не в последний день. А будь у вас запас времени и полностью готовый проект, Даффи было бы куда труднее.
Спорить было не с чем, и Маред просто замолчала.
– Маред, – через минуту заметно мягче сказал лэрд. – Я не говорю, что вы неправы в своем настороженном отношении к людям. Но все они разные и зачастую непредсказуемые. Я сам доверял Кормаку Даффи, просто потому что не было причин для обратного. Доверял в разумных пределах, понимаете? Но совсем обойтись без людей нельзя. Наша жизнь и работа стряпчих – это сотни связей, иногда настолько незаметных, что мы даже не понимаем, когда и как они работают. Какие-то двери открываются сами, а в иные нужно стучать. И открывать другим, если они стучатся. Попросить помощи – это не признак слабости, это просто еще одна нить между людьми, иногда очень важная.
Маред молчала, опустив голову. Все это было верно, только вот на практике получается, что ей самой следует просить помощи у лэрда Монтроза. А тогда есть шанс удавиться на другой ниточке, потолще, что тянется от Чизхолма. Потому что даже захоти лэрд помочь ей в благодарность за признание, уберечь ее репутацию он не сможет. Отправить снимки в газеты и по адресатам – дело пары часов, и стоит Маред не выполнить распоряжение шантажистов…
Они почти доехали до Мэйд Вэл, дорога здесь была гораздо пустынее, и Монтроз неожиданно спросил, нарушая тишину:
– Хотите повести мобилер?
– Да! – выдохнула Маред, цепляясь за возможность отвлечься от тяжелых мыслей.
– Хорошо, – улыбнулся лэрд, останавливаясь у обочины. – Только сначала еще кое-что. Я хотел подождать до дома, но, надеюсь, вы не будете в претензии. Взгляните на заднее сиденье.
Маред оглянулась. На бежевой коже пятном идеальной формы чернел новенький вычислитель. Маред заялась, понимая, что и отказаться вроде бы нельзя, но и принять…
– Прежде, чем вы скажите очередное «нет, благодарю», – продолжил Монтроз, – пожалуйста, просто включите его и посмотрите. Я прошу.
Просит? Лэрд Корсар? Маред неловко потянулась за вычислителем, снова села, устроив плоскую коробку корпуса на коленях. Включить и посмотреть… Значит, там что-то записано? Маред внезапно похолодела, соотнеся речь о доверии и то, что можно увидеть на экране. Неужели… Монтроз узнал про снимки Чизхолма?
С бешено замолотившим сердцем она раскрыла устройство и нажала кнопку. Экран засветился. Да с чего она вообще решила, что это подарок? Лэрд и слова такого не сказал. Экран не совсем чистый, какие-то значки уже есть… Маред с трудом сглотнула. «Рефераты», «Дипломы», «Контрольные работы и сочинения». «Архив»… Не веря глазам, она нажала нужные кнопки, едва попадая по ним пальцами. Камерографии! Ее камерографии! Умное устройство листало их, как настоящие распечатанные снимки, будто щеголяя своими возможностями. Ее родной дом, отец с друзьями, Эмильен…
– С днем рождения, Маред, – негромко произнес рядом Монтроз. – Не знаю, сколько удалось восстановить. Но все, что поддавалось восстановлению, точно здесь.
– Я… – прошептала Маред, пытаясь сказать что-то, хоть что-нибудь. – Я забыла…
– Что у вас сегодня день рождения? – так же тихо и мягко сказал лэрд. – Ничего, это бывает. Знаете, Эвелин приуготовила праздничный обед и какой-то совершенно особенный торт. Сказала, что если я закажу в кондитерской, она будет оскорблена до глубины души. И я не зря спрашивал про купание в реке, потому что если вам нельзя, мы устроим обычный пикник. Подозреваю, что в понедельник вас поздравят и в конторе, так что нужно будет купить коллегам угощение, но это уже мелочи. Маред? Маред, ну что вы, право…
– Благодарю, – прошептала Маред, изнемогая от радости, отравленной виной за свое молчание насчет Чизхолма. – Благодарю вас… Вы не представляете…
Слегка повернувшись, она подняла глаза на Монтроза, чувствуя, что еще чуть – и сама не знает, что сделает. Расплачется, признается во всем… Нельзя…
Но Монтроз уже с привычной ласковой небрежностью проведя ладонью по ее волосам, первым отвел взгляд, бросив:
– Ну все, девочка, все… Не стоит. Садитесь-ка лучше за руль.
И вышел из мобилера.
Глава 9 О слабых местах и различных неожиданностях
Кормак Даффи появился в «Альбионе» ровно к назначенному времени. Подошел к заказанному Алексом столику, поклонился. Алекс кивнул в ответ на его сдержанное «Добрый вечер, ваша светлость», сел удобнее. Плечи ныли: днем он дал себе изрядную нагрузку в гимнастическом зале особняка, выгоняя внезапное желание валяться с книгой в постели, встав, самое раннее, к обеду. С настроением творилось что-то неладное, и Алекс, прекрасно понимая, что просто избегает Маред, решил сегодня остаться на ночь в клубе: проверить финансовые отчеты и заодно показать Анриетте камерографии с Виктором Корриганом.
– Как вам нравится «Альбион»? – решил начать Даффи со светской беседы. – Вы, кажется, предпочитаете ресторацию «Азимут»?
– Явно предпочитаю, – подтвердил Алекс, окидывая взглядом вычурно-роскошный зал. – Одно радует: их кухня замечательно соответствует моменту.
– Это как? – настороженно поинтересовался Кормак.
– Ах, не берите в голову, – лениво махнул Алекс. – Моя личная ностальгия, как говорят франки.
Взяв меню, он решил дать «Альбиону» возможность исправить свою репутацию места, где кормят не столько вкусно, сколько дорого. Выбрал оленину с брусникой, заливное из фазана с каперсами и сырное фондю. Кормак ткнул чуть ли не в первое попавшееся блюдо, зато заказал бренди.
В ожидании заказа Алекс опять огляделся. Все та же позолоченная лепнина на стенах и потолке, бархатные портьеры, инкрустированное дерево и хрусталь. И ничего-то не изменилось с тех времен, когда устраивать встречи в «Альбионе» считалось признаком преуспевания среди стремительно разбогатевших «детей Большого Взлета». А вот Кормаку Даффи следовало бы проявлять больше вкуса и скромности.
Он пригубил поданный аперитив, наслаждаясь моментом: словно и не было этой дюжины лет.
– Ваша светлость, – не выдержал Кормак, – вам настолько не интересно, о чем будет разговор?
– Нет, – безмятежно ответил Алекс. – Не слишком. Я и так его вполне представляю. Вам кажется, Кормак, что я настолько хочу скрыть свои интимные пристрастия, что вы сможете к чему-то меня вынудить угрозой их раскрытия.
– А это не так? – блеснул глазами Даффи, чуть наклоняясь к столу и опираясь на него локтем.
– Сами посудите, – усмехнулся Алекс. – У меня нет семьи, которую я мог бы шокировать или опорочить в глазах общества. Люди, которых я считаю друзьями, прекрасно обо всем осведомлены. Я деловой человек, поднявшийся в своей профессии на вершину карьеры, и моей репутации в юридической области никакие постельные подвиги не повредят, а клиентам – поверьте – безразлично, с кем и как проводит время юрист, который выигрывает для них безнадежные процессы и снижает налоговые ставки. Да, будет немного шума. Возможно, я даже подам в суд на газету, если найдется издатель, у которого хватит глупости и наглости связаться с королевским стряпчим. А может, и пренебрегу. Грязную воду лучше не трогать – быстрее муть осядет. И что же у вас остается, Кормак? Ни одной козырной карты на руках.
– Выглядит убедительно, – растянул губы в напряженной улыбке Даффи. – Очень убедительно. Ну, допустим. Хотя место королевского стряпчего вы наверняка потеряете. Оплот законности – и вдруг такое пренебрежение моралью! Я ведь, ваша светлость, не сидел эти дни, сложа руки. Те же газеты рискнут, пожалуй, рассказать о ваших визитах в скандальный «Бархат». Или скажете, вы там юридические услуги оказываете?
– А как же иначе? – насмешливо поднял бровь Алекс. – Разумеется – услуги. И не сомневайтесь – юридические. Вы, Кормак, не осведомлены, но у меня и договор с «Бархатом» на оказание услуг поверенного имеется. Пятилетней давности. Очень хотел бы увидеть, как вы попробуете меня обвинить в чем-то ином. А уж девочки из «Бархата» на это представление придут в полном составе. Вы сорвете такие аплодисменты, каких еще ни один танцор с раздеванием не получал. Глядишь – и о смене карьеры задумаетесь.
– Все шутите? – процедил сквозь зубы Кормак, наклоняясь еще ниже. – Ну-ну… А если спросить вашу тьену Уинни? Под магической присягой!
– Спрашивайте, – безразлично разрешил Алекс. – Только приготовьтесь к встречному иску о защите чести и достоинства. Ну, или просто публично получить от меня по физиономии. С каким удовольствием я за это штраф заплачу – вы не представляете. Кстати, тьене Уинни вы еще должны возмещение убытков и моральную компенсацию. Да и «Корсару» есть что вам предъявить, если подумать. Мне подумать, Кормак?
– Подумайте, отчего же нет? – Кормак нервно облизнул губы. – Значит, на репутацию вам плевать?
– Моя репутация пока что вне подозрений, – скучающе отозвался Алекс. – Это не меня поймали на грязной игре в отношении коллег и нанесении убытка деловой репутации собственной конторы. Впрочем, это все болтовня. Настоящая угроза – где?
Он поймал взгляд удивленно встрепенувшегося Кормака, улыбнулся сам, впервые за встречу. Заговорил негромко и на тон ниже, с мягкой утомленной брезгливостью растягивая слова:
– Я, Кормак, считая вас редкостным дерьмом, отдаю вам должное, как стряпчему. Не могли же вы всерьез думать, что меня можно взять на такой дешевый испуг? Не могли. Иначе я напрасно платил вам все эти годы такое жалованье. И с пустяками вроде контракта без фамилий и подписи вы бы ко мне тоже не пришли. Поужинать в «Альбионе» можно и не по такому смешному поводу. Так чем вы решили прижать меня к стене всерьез, Кормак?
Тенью возник рядом вышколенный официант, расставив блюда, и испарился, провожаемый злобным взглядом Кормака. Да… вот так соглашаться на встречи в публичном месте – и не выругаешься всласть.
Усмехнувшись, Алекс подцепил на вилку кусок оленины, прожевал. Достал из кармана тренькнувший фониль, просмотрел сообщение от Фергала и положил устройство на стол. Кормак сидел, выпрямившись, будто вертел проглотил, на его щеках малиново цвел румянец то ли стыда, то ли злости. На свою тарелку он даже не глянул, пытаясь испепелить Алекса взглядом, потом разжал плотно стиснутые губы:
– Хотите серьезного разговора? Извольте. Как там наш договор с франками? То есть, простите, ваш. Успешно?
– Чрезвычайно! – с чувством подтвердил Алекс. – А что?
– Ничего, радуйтесь напоследок. Личную репутацию я вам, может, и не испорчу, вы правы. Но вот деловую… Вы ведь, ваша светлость, не без греха. Вы взяли в контору свою любовницу – а это доказать вполне можно. Да хотя бы этим дурацким проектом. Думаете, кто-то поверит, что девчонка-студентка без опыта написала за неделю такую работу? Ясное дело, что это вы ей помогли.
И о каком честном конкурсе тогда может идти речь? А еще – заметьте – вы ей дали доступ к деловой документации. Вот выиграла бы тье Уинни, а потом конкуренты франков получили бы на блюдечке все их планы и секреты. Девицу, конечно, пришлось бы с позором уволить, зато вы, ваша светлость, остались бы чистеньким. И как думаете, если я скажу, что испортил ее вычислитель, чтобы сорвать вам грязную игру и защитить клиентов – неужели мне не поверят? Вот здесь-то и смазливое личико тье Уинни, и ваши клубные развлечения – все в одну колоду ляжет. А после такого скандала кто из серьезных эуропейских партнеров к вам хоть на пушечный выстрел подойдет? Даже если не поверят – побоятся испачкаться!
Выплюнув последнюю фразу, Кормак стиснул в побелевших пальцах салфетку, едва ли замечая это.
Алекс, не торопясь, отдал должное салату и снова вернулся к оленине. Сказал отстраненно:
– Кажется, я был несправедлив к «Альбиону». Кухня здесь стала определенно лучше. Кстати, о франках. Не устроить ли следующие переговоры именно здесь? Надо подумать… Что ж, Кормак, вы меня даже удивили. Хорошая попытка: оригинально и вполне могло бы сработать. Если бы не пара мелочей.
– Ах, мелочей? – ядовито прошипел Кормак. – И каких же?
Он едва не лег на стол, наклонившись, насколько мог, и сверля взглядом невозмутимо жующего Алекса.
– Ну?
– Сначала скажите, чего вы хотите? – улыбнулся Алекс, смакуя сочное мясо. – Вдруг у меня взыграет привычка к благотворительности? Нищим, правда, я подаю охотнее, их иной раз бывает жалко… Так что вам нужно, тьен Даффи?
Протянув руку с явно дрогнувшими пальцами, Даффи налил себе бренди, выпил, как воду, не закусив, и мрачно поглядел на Алекса. Весь прежний лоск с него слетел, и теперь перед Алексом сидел не успешный молодой стряпчий с блестящими перспективами, а измученный человек старше своего возраста и на грани психического срыва.
– Сами знаете, – прошептал он зло. – Помогите мне расплатиться с банком? Для вас это тьфу, не деньги. Вы нашим умом и старанием за год в десять раз больше зарабатывали, если не в двадцать. И я вас, Лугом клянусь, больше не побеспокою.
– Кормак, Кормак, – снова брезгливо скривил губы Алекс, до поры сдерживая бурлящую внутри ярость. – Вы же юрист. И даже не дурак, хотя теперь я в этом усомнился. Когда это шантажисты останавливались? Да, грязи вы на меня выльете от души. Отличная идея, кстати, обвинить «Корсар» в двойной игре, а себя выставить защитником законности – это вы меня позабавили. И кто-то поверит. И с франками неминуемо будут неприятности. А вам, что же, так все это с рук и сойдет?
– А что вы мне сделаете? – попытался улыбнуться Кормак, явно храбрясь. – Долги мои у банка без права передачи векселей, так что вам их не выкупить. Лицензия стряпчего действительна по всей Эуропе – могу хоть завтра уехать куда угодно. А сам я вас не боюсь. Мне, ваша светлость, терять нечего, да и в Бриттии сейчас эпоха правосудия, а не Большой Взлет, когда такие, как вы, состояние сколачивали.
– Это точно, – грустно согласился Алекс. – Хотя некоторые вещи не меняются. Вы дешевый дурак и подлец, Кормак. Не потому, что неблагодарный скот – это бывает и у более умных людей. Вы подлец, потому что упорно живете так, словно на свете совершенно один. Сделайте одолжение, позвоните своей жене.
– А… при чем тут… – задохнулся Кормак, на глазах белея.
– Бренди еще глотните, – тихо посоветовал Алекс, наливая ему в стакан. – И позвоните жене. Просто советую.
Трясущимися пальцами Кормак вытащил фониль, набрал номер.
Алекс откинулся на спинку стула, поигрывая вилкой: есть расхотелось, пить он тем более не собирался. Как-то в одной дивной книге попалась ему замечательная мысль, которую он запомнил на всю жизнь: нельзя шантажировать того, с кем пьешь, и пить с тем, кого шантажируешь. А теперь Кормак смотрел на раскрасневшееся лицо Кормака, его судорожно сжатые на фониле пальцы – и понимал, что пить с Даффи точно не станет. Даже не из осторожности – просто побрезгует.
– Эмбер? Эмбер, милая, позови маму. Что? Как ушла гулять? С какой тьеной и ее мужем? С моей работы?! Эмбер, она давно ушла? А ты осталась с хозяйкой? Отнеси ей фониль, детка…
– Хватит, Кормак, – мягко посоветовал Алекс, испытывая странную смесь злости и жалости к недоумку. – Ну что вы, в самом деле. Почтенная тьена Даффи прогуляется по набережной и вернется. Дамам в положении гулянья очень полезны, а ее спутники – милая и заботливая компания. Вы ведь сами попросили их навестить вашу жену и развеять ее скуку – разве не помните? Нет? Неважно. Летний отдых в приморском городе – это прекрасно. А вы заботливый супруг… Выключите фониль. Выключите! – надавил он голосом. – Потом позвоните и убедитесь, что все в порядке. А теперь слушайте внимательно. Шантаж могут позволить себе только те, кому на самом деле нечего терять. Или те, кто защищен гораздо лучше. А вы, Даффи, думали, что отправите семью на отдых, – и все? Это их надо было так прятать… Вот потому я и говорю, что ты только о себе думаешь.
– Ваша светлость, – прошептал Кормак, глядя на него затравленным зверем. – Я бы не стал… Прошу вас… Не надо…
– Может, и не стал бы, – согласился Алекс. – Но трусливый и подлый дурак опаснее любого умника. Поэтому умникам надо беречься от таких врагов. Даффи, ты бы хоть подумал, кого собираешься скрутить. Да прикинул, на что способен человек, выживший в Большой Взлет, если его в угол загнать. Рассказать тебе, сколько людей в Лундене каждый день бесследно пропадает? Просто так, для сведения. Чем не тема разговора двух стряпчих за ужином?
Он улыбнулся, выпуская на волю тень кипящей в душе ярости, держа гаденыша взглядом и дожимая всем: ровным мягким тоном, спокойным, тяжело давящим взглядом и невинной словесной оболочкой, которую перепуганный Кормак слышал совсем иначе, как и задумывалось.
– Двойная игра, значит? – задумчиво продолжил Алекс. – И тьена Уинни в моих сообщницах…. Ключ-камень на стол.
– Что?
– Ключ-камень на стол, – бесстрастно повторил Алекс. – И помилуй тебя Темный Ллир, если окажется, что у тебя его нет с собой. Я ведь тогда точно решу, что его стоит поискать у твоей жены.
Белый брусок металла поспешно шмякнулся на стол, блестя в хрустально-разноцветных лучах огромной люстры. Кормак заискивающе заглянул Алексу в глаза.
– Вот! Вот…
– Хорошо, – равнодушно уронил Алекс с трудом сдерживая плещущееся внутри бешенство. – Я надеюсь, копию ты не сделал? Но на всякий случай… Вот здесь на фониле, который все это время лежал включенным, у меня запись нашего разговора. Я и не думал, что ты столько лишнего наговоришь, да и в суде ее вряд ли примут, но мне и не нужно. Достаточно дать ее частным порядком послушать в коллегии стряпчих. От такого ты за всю жизнь не отмоешься. Так что ради беременной жены я тебе даю пару недель – а потом чтобы в Лундене ноги твоей не было. А еще лучше – и во всей Великобриттии. Не дай тебе Луг появиться возле «Корсара», «Бархата» или тьены Уинни. Если отойдешь от испуга и захочешь все-таки испачкать ей репутацию напоследок…
В упор глядя в помутневшие глаза на оплывшем лице, Алекс сказал медленно, отмеряя каждое слово:
– Кормак, ты не хочешь знать, что тогда будет. Ты не хочешь этого знать, потому что любишь свою жену и дочь. Как умеешь – но любишь. А я, представь себе, тоже умею дорожить своими близкими людьми. Друзьями, любовницами, служащими – неважно. И если я хотя бы задумаюсь, что ты можешь причинить вред кому-то из них, – я тебе очень старательно и доступно объясню, что семью надо любить и беречь. Тебе понятно?
– Да, – прошептал Кормак, сглатывая слюну так, что дернулся кадык над накрахмаленным белым воротничком. – Да… Простите… Я никогда… никогда больше…
– Не заставишь меня вспомнить о твоем существовании? – сухо уточнил Алекс вставая. – Очень удачная мысль. Но если решишь продолжить, просто подумай, с кем садишься играть – и не садись. Попытка была неплохая, но здесь ставки повыше, чем в твоем казино.
Он достал пару крупных купюр, бросил на скатерть. Кивнул подлетевшему официанту, наметанным взглядом определившему, что счета перекрыт даже с учетом неплохих чаевых. Вышел, оставив за столом сгорбившегося Даффи, тянущего к себе бутылку бренди, и жадно вдохнул прохладный вечерний воздух, нажимая кнопку фониля.
Бреслин подъехал на своем «Агурати» через пару минут. Алекс молча сел рядом, откинулся на сиденье и закрыл глаза, слушая, как ровно идет итлийский мобилер. Не «Драккарус», конечно, и даже не легкий быстрый «Кельпи», но тоже весьма неплохо…
– Как все прошло? – поинтересовался Бреслин.
– Как следует. Он трясется от страха, я будто в помоях искупался, – бесстрастно отозвался Алекс. – Хорошо, что этот кусок дерьма так любит семью. И плохо, что больше его прижать было нечем.
– Ну, ты хочешь, чтобы и надежно, и без грязи? – усмехнулся Фергал. – Да ладно… Ему не помешает сменить штаны с перепугу – лучше запомнит. А женщина вообще ничего не поняла. Подумаешь – коллеги мужа с визитом заглянули. Тьене Даффи – цветы от мужа, ребенку – игрушку. Сплошное удовольствие!
– Фергал, отвези меня к «Бархату», – попросил Алекс. – Покажу там камерографии.
– Как скажешь, – согласился Бреслин, поднимая с сиденья рядом брошенный Алексом фониль и нажимая кнопку прослушивания записи.
Дослушав до конца, он хмыкнул и поинтересовался:
– А что это за шутка была насчет «Альбиона» и ностальгии?
– Да так, – неохотно ответил Алекс. – Именно в «Альбионе» во времена Большого Взлета ночная братия очень любила встречи устраивать. Выяснять, кто кому сколько должен, кому какой район принадлежит, а кого пора в Темез отправлять с камнем на шее. Я сам пару-тройку таких встреч с трудом пережил, да еще на сотне, наверное, сидел приглашенным стряпчим, чтобы все по закону. По ночному закону, конечно, не королевскому. А большинство тех, кого по таким застольям помню, давно на кладбище.
– И впрямь ностальгия, понимаю, – хохотнул Бреслин. – Что ж, зато Лунден без них куда чище и спокойнее. А представь, он бы и в самом деле на твою красотку всех боуги повесил? Что бы ты тогда делал?
– Вызвал бы его на дуэль за честь добродетельной вдовы и пришиб к баргестовой матушке, – рассеянно буркнул Алекс. – Чтоб следующий болван задумался. Хоть какая-то польза от титула была бы.
– А что, лорд стряпчий умеет драться? – подколол Фергал. – Как лорд или как стряпчий?
– Как Сутяга Алекс из Западного, – без улыбки отозвался он. – Так, чтоб наверняка.
* * *
Первое, что Маред подумала, проснувшись: у нее давно не было такого чудесного дня рождения. Разве что в детстве. В Университете ее никто никогда не поздравлял, а с Эмильеном в тот единственный раз они глупо поссорились из-за какого-то пустяка. И ничего уже не вернуть…
А вчера она не успела опомниться, как оказалась королевой маленького, но очень уютного праздника. Никаких гостей, только лэрд и тьена Эвелин, подарившая Маред шкатулку для мелочей. Зато был пикник у реки, куда они отправились втроем, и Монтроз снова разрешил Маред вести мобилер, отметив ее успехи. И было шампанское, и восхитительный вишнево-шоколадный торт, испеченный тье Эвелин в виде книги с марципановой надписью «Свод законов». Какие именно законы имела в виду экономка, решительно непонятно, но какая разница?
Лэрд Монтроз же вел себя, как добрый дядюшка, не позволяя себе ничего лишнего, и лишь однажды Маред, разговаривая с тье Эвелин, поймала его горячий, откровенно бесстыдный взгляд. Похоже, сдержанность давалась Корсару нелегко. Но это ощущение, заставившее Маред поежиться, быстро исчезло от улыбок тье Эвелин и насмешливой ласковости самого Монтроза, умевшего быть неправдоподобно обаятельным, когда лэрд стряпчий того хотел. Одни его истории из практики чего стоили!
Да, все было чудесно. До самого конца, когда Монтроз все-таки оказался рядом, пока уставшая Маред поднималась по лестнице. Шагнув навстречу, он улыбнулся, уже совсем не так легко и просто, как на пикнике, провел рукой по волосам замершей Маред и почти шепнул, хотя рядом никого не было:
– Доброй ночи, девочка моя. Сегодня ложись у себя.
И ушел, оставив Маред на лестнице разжимать стиснувшую перила ладонь, которую свело судорогой, стоило представить, что вот, сейчас…
Но обошлось. А поздним утром, когда она настороженно выглянула из комнаты, оказалось, что лэрд и вовсе куда-то уехал. К кофе Эвелин подала остатки вчерашнего торта и еще множество лакомств, а потом Маред, наконец-то, добралась до библиотеки, в которой глаза разбегались, руки тянулись ко всему сразу, а запахом страниц и переплетов хотелось дышать вечно, благоговейно листая тяжелые тома, пахнущие волшебно и так вкусно – куда там даже торту!
Ванна с ароматными маслами, обед, снова библиотека… Утреннее расслабление никак не хотело исчезать, и Маред позволила себе разнежиться, забрав книгу в свою комнату и попросив подать туда ужин. Стемнело. Устроившись в гнезде из подушек, Маред с упоением читала, когда в сумочке зазвонил фониль. Отложив книгу, Маред дотянулась до него, нажала кнопку.
