Текст книги "Четыре партии в шатрандж (СИ)"

Автор книги: Дамина Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Часть 2. Главы XI – XII

XI

Всю дорогу обратно Эсфи молчала, только с хрустом грызла сухари и запивала их водой. Мэриэн предложила сразу размочить пару сухарей в воде, но Эсфи отказалась. Вид у неё был такой грустный, что у Мэриэн сердце щемило от жалости.

Что, если по возвращении взять лекаря за шиворот и задать ему пару неудобных вопросов? Подозрения так и роились у Мэриэн в голове, но кто знает – вдруг она ошибалась. Столько всего пережито за эти дни, что любые подозрения могли оказаться лишь плодом воображения, а потом ещё стыдно будет, что обвинила почтенного старика в обмане!

Пожалуй, с ним лучше поговорить Тарджинье. Вряд ли они с Ирзой успели уйти – он теперь калека, и о нём надо заботиться. Бедная Тарджинья, её терзало чувство вины, как бы она не старалась казаться беспечной…

Чувство вины. Знакомо, не правда ли? В дороге Мэриэн вынула из мешка зубочистку, отрезала истрепавшийся краешек, сняла с него кору. Поводила веточкой по зубам и спрятала её обратно, привычно вспоминая Амареля, его мальчишескую улыбку и сияющий взгляд.

Когда-нибудь зубочистка закончится. Когда-нибудь и Мэриэн, наверное, забудет об Амареле. Но не сегодня.

…Они въехали обратно в город, когда ярко светило солнце. На ступенях четвёртого по счёту храма Ээре сидели нищие – кто-то пересчитывал мелочь, кто-то бормотал себе под нос. А один старик проводил всадниц недобрым взглядом, словно это они принесли ему несчастья. Мэриэн заставила Абеллу идти быстрее.

Дом лекаря в свете дня выглядел, как мирное пристанище для усталых путников. Мэриэн слезла с лошади и помогла спуститься Эсфи. Пока она торопливо дожёвывала сухарик, Мэриэн постучала в дом.

Открывать не торопились.

– Может, они спят? – глупо спросила Эсфи.

Спят! Посреди дня, когда солнце так и заливает город своими лучами! Мэриэн не ответила и постучала сильнее.

– Вышиби дверь! – крикнул кто-то – видать, уже начала собираться толпа зевак. Мэриэн охотно бы им всем поддала сапогом – чтобы не таращились и проваливали!

Снова стук. И снова тишина. Потеряв терпение, Мэриэн ударила по двери ногой, и та чуть не слетела с петель.

– Вот так! – одобрили зеваки.

Наконец, по ту сторону двери завозились, тяжело вздыхая – и как только она открылась, Мэриэн увидела лекаря. Сумрачного, с растрёпанными волосами и стоявшей дыбом седой бородёнкой.

– Тарджинья… где? – настороженно спросила Мэриэн.

– Там, – лекарь указал бородой куда-то вбок и хотел скрыться, но Мэриэн подалась вперёд и цепко ухватила его за руку.

– Там – это где?

– Её забрали, – лекарь заволновался, стал говорить много и сбивчиво по-гафарсийски, и Мэриэн пришлось жестами объяснять, что она не поняла. Тогда и Миэрко перешёл на жесты.

Глядя на его покрытый каплями пота лоб и растерянный вид, Мэриэн отказалась от своих подозрений. Ну, какой из него волшебник! Да ещё и столь коварный. Скорее всего, и вправду ученик, а про смерть учителя не знал. Мэриэн припомнила лежавшего в гробу человека: суровая, как профили древних королей на монетах, физиономия, лысый череп и длинная синяя мантия. А на груди, вероятно, амулет – серый камушек на цепочке. Хотя тело прекрасно сохранилось, волшебник совершенно точно был мёртв. И вряд ли это искусно сделанная иллюзия, как раньше приходило Мэриэн в голову.

– Ясно, – обронила она, когда лекарь прекратил неистово жестикулировать и шагнул внутрь дома. – А что с Ир…

Но дверь уже захлопнулась. Мэриэн постояла, раздумывая, и услышала жалобное:

– Тарджинью стражники увели, что ли? Она ведь… применила волшебство на виду у всех.

– Да, – Мэриэн помогла расстроенной Эсферете забраться обратно в седло. Абелла недовольно переступила с ноги на ногу.

– Потерпи, – пробормотала Мэриэн. – Глядишь, пристроят тебя на королевской конюшне.

Дворец короля Аранжи возвышался в самом центре Фаарне; службу у дверей несли стражники в небесно-синих плащах, а весь дворец был ослепителен, словно его сделали из мрамора, а не из кирпичей и камней, выкрашенных белой краской. Мэриэн невольно загляделась на дворцовые башенки, украшенные флагами – флаг Фаарне выглядел как золотое солнце на голубом фоне.

Глядя на это великолепие, Мэриэн пожалела, что не приодела Эсфи лучше, да и сама она, признаться, мало походила на герцогиню, пусть и в изгнании... Ох уж эти навязшие на зубах титулы, поклоны, любезности и ритуалы! Всё придётся вспоминать заново, подумала Мэриэн.

Стража, конечно, просто так не пустила бы во дворец стриженую воительницу и одетую в бедняцкое платье девчонку, так что Мэриэн пришлось объявить во всеуслышание, кто они такие. На афирском языке. К счастью, нашлись двое, которые его понимали и с ухмылками объяснили остальным, в чём дело.

Смеялись стражники долго. Хватались за животы, пока Мэриэн невозмутимо ждала, а Эсфи, казалось, вот-вот расплачется. Но едва смех затих, Мэриэн снова обратилась к страже:

– От Его Величества, короля Аранжи Первого, к нам приезжал с визитом глава Верховного совета, Его Мудрейшество Кереске. Он легко нас узнает, а потом решит вопрос о вашем наказании, – Мэриэн говорила сладким голосом, словно изнеженная придворная дама на балу, но глаза её угрожающе сощурились.

Те двое переглянулись, а затем всё-таки доложили начальнику стражи. Ещё немного, и изнывающая Эсфи, наконец, смогла подняться по ступеням дворца, держась за руку Мэриэн. Абеллу пришлось оставить на попечение стражи. И, разумеется, Мэриэн обезоружили, но обыскивать её и Эсфи не стали – что показалось странным. Единственное, что отметила Мэриэн: стражник, у которого был самый глупый вид, по очереди коснулся сначала её руки, затем Эсфи, и посмотрел обеим в глаза.

«Конечно, это не простой стражник».

Во дворце сразу потянуло прохладой – не то, что снаружи, где солнце уже к полудню хорошенько нагревало камни. Мэриэн ощутила облегчение, а тем временем стражники подвели её и Эсфи к своему начальнику. Его плащ оказался не просто синим, но с белой полосой снизу. И Мэриэн почудилось, что борода у этого человека отливала лазурью.

– Я отведу вас к Его Мудрейшеству, – сказал начальник стражи на неплохом афирском языке, – следуйте за мной.

Почтения он не выказывал, но хоть не смеялся.

На самом деле, всё было правильно. Конечно, здесь слышали о дворцовом перевороте в Афирилэнд, но вдруг Мэриэн и Эсфи оказались бы самозванками? История знала примеры, когда самозванцу, очень похожему на настоящего принца или герцога, удавалось обмануть многих людей. Так что Мэриэн спокойно шла по широким коридорам, ведя за собой Эсфи, и даже не думала оскорбляться.

Дверь кабинета, в котором, видимо, обычно заседал Верховный совет, была полуоткрыта, и, приближаясь к ней, Мэриэн едва не пустилась бегом. Потому что она услышала голос Тарджиньи! Звонкий, решительный, настойчивый.

– Я могу вас заверить, что это отличная идея. Представьте, что в Фаарне, наконец, будут чистые улицы! И чистые колодцы…

– Ваше Мудрейшество? – Начальник стражи заглянул в кабинет. – К вам гостьи.

Говорил он по-прежнему по-афирски, и это, похоже, не удивило советника. Забавно – при дворе короля Аранжи афирский язык входил в моду?

– Я занят, Роне, – судя по утомлённому голосу Кереске, Тарджинья успела ему надоесть, однако он хотел выслушать её до конца. – Кто эти гостьи?

– Утверждают, будто бы Её Высочество принцесса Эсферета и Её Светлость герцогиня Гранмайская…

– Что?! Впустите их! Немедленно!

Мэриэн прикрыла рот ладонью, сдерживая улыбку.

И тут Эсфи преобразилась. Она выпрямилась, как учила её мать, и походкой, подобающей наследнице престола, прошла в кабинет Верховного совета. Раздался восторженный возглас Тарджиньи, которой, судя по всему, было наплевать на дворцовый этикет. Мэриэн последовала за Эсфи и аккуратно притворила за собой дверь.

Кабинет оказался небольшим, и почти на всю длину его тянулся стол из гладкого коричневого дерева. По обеим сторонам были расставлены стулья, сделанные куда изящнее, нежели те, которые Мэриэн видела в доме лекаря Миэрко.

Сам Кереске не изменился с тех пор, как Мэриэн его видела – немолодой, невысокий мужчина с умным лицом и сединой в волосах, которая гармонировала с серебристыми узорами на чёрном кафтане.

– Ваше Высочество, – мгновенно узнав Эсфи, советник склонил голову в знак уважения к принцессе, пусть и беглянке. Надо же, а Мэриэн посчитала Кереске подслеповатым в тот день, когда Агрей принимала его у себя на балу!

Эсфи ответила тоненьким голоском:

– Ваше Мудрейшество, я счастлива снова вас приветствовать!

– И Ваша Светлость…

Мэриэн раскланялась с советником и глянула, наконец, на Тарджинью. Та выглядела живописно: платье её было испачкано, левый рукав порван, каштановые волосы взлохмачены, но глаза сияли.

– Как это тебя схватили, Тарджинья? – взволнованно спросила Эсфи.

– Там маг среди стражников затесался, а я себя беспечно повела, – Тарджинья скорчила гримасу, словно была не во дворце, а в придорожной таверне.

– Кхм… – кашлянул Кереске. – Вы знакомы…

– Я предлагала построить городскую канализацию и устроить для горожан купальни, – заявила Тарджинья, весело глядя то на Мэриэн, то на Эсфи. – Можно начертить схемы!

– Я бы попросил вас помолчать, уважаемая джинния… – строго произнёс Кереске.

Теперь Мэриэн не удержалась от улыбки – и Тарджинья, поймав её взгляд, улыбнулась в ответ.

XII

Он должен был умереть. Темнота ждала его, чтобы увлечь с собой на Поля Мёртвых. И там, стоя среди алых цветов, Амарель взглянул бы в глубокие, как омуты, очи Кальфандры. Чёрные, как оникс...

Амарель резко очнулся и сел на кровати. Чёрные глаза смотрели прямо на него, а затем в чертах девушки мелькнуло смущение. Она отпрянула, тряхнув косами, в которые были вплетены золотые колокольчики, и убежала. Амарель проводил её изумлённым взглядом.

Всю небольшую комнату устилали ковры – разноцветные, пушистые, удивительно красивые. На одном из них были вытканы цветы, на другом – девушка с кувшином, похожая на ту, что выбежала, только в белом одеянии, а не в розовом. Третий ковёр Амарель рассматривать не стал – его занимали мысли куда важнее.

Последнее, что он помнил – это огонь кругом, собственный ужас и боль, и боль эта должна была оборваться смертью. Ведь у него, Амареля, в груди торчал нож, и кровь… её, наверное, натекло с целое озеро.

Амарель опустил глаза. Вместо жалких лохмотьев на нём была длинная белая рубаха, и следов крови на ней не обнаружилось. Как и раны на груди. И даже шрама не осталось. Амарель снова обвёл комнату взглядом – у изголовья кровати стояли таз, кувшин… и рядом лежала веточка. Зубочистка! Как это её не выбросили вместе с лохмотьями, мысленно подивился Амарель.

Его поражало то, что он был не просто жив-здоров – он словно родился заново. Вода в кувшине оказалась достаточно свежей, чтобы ею можно было не только умываться, но и выпить немного. Из окон бил яркий дневной свет, и Амарель отметил, что окна были стеклянными – а значит, его, как гостя, принял кто-то знатный.

Было нетрудно догадаться, с чего такой почёт – в конце концов, именно Амарель подлетел на елмаузе к городу и устроил расправу над эмегенами. Елмауз… надо бы выяснить, где он и что с ним, да поскорее! Елмауз наверняка знал, как так вышло, что Амарель спасся от верной гибели. Это же… настоящее чудо!

К тому времени, как Амарель почистил зубы, в комнате появились слуги в халатах и широких штанах. Ему полагалась такая же одежда, но из дорогих тканей и пёстрая, а не тёмная, как у слуг. Амарель пожалел, что ему нечем завязать волосы, и словно прочтя его мысли, один из слуг протянул ему простую чёрную ленту. Амарель кое-как пригладил волосы, чтобы не стояли дыбом, и завязал их лентой. Он догадывался, почему слуги забыли о гребне: их собственные головы были обриты наголо.

Когда Амарель был, наконец, готов, слуги вывели его из комнаты. Шагая по коридору, тоже устланному ковром, Амарель мельком заметил ту черноглазую девушку – она выглянула, и ему почудилась улыбка на её лице. Возможно, он просто выглядел забавно в бей-ялинских одеждах и без башмаков – впрочем, и слуги их не носили, чтобы, как решил про себя Амарель, не пачкать ковры.

Хозяином дома оказался великий бей Мархыс – и он встретил Амареля чуть ли не с распростёртыми объятиями. Голова бея, в отличие от слуг, оказалась не бритой, а попросту лысой. На халате у него были вышиты золотой нитью маленькие полумесяцы. Перед Мархысом стоял большой медный поднос – жареное мясо на двух тарелках, белый соус к нему и чаши с пенистым напитком. Именно этим Амареля, кажется, напоили в деревне, отправляя сражаться с елмаузом.

– Садись, гость, – торжественно сказал Мархыс, словно собирался угощать обедом из десяти блюд, как полагалось у знатных господ в Гафарса.

– Да благословят нашу трапезу лунные боги, – добавил Мархыс, когда Амарель, постаравшись изобразить почтение, сел на ковёр. Он привык есть в лесу, руками и как попало, так что его ничего не смутило. Хотя за столом, несомненно, лучше, а поза с поджатыми под себя ногами казалась Амарелю неудобной.

«Привыкну», – подумал он.

– Наш хан, да славится имя его, покоряет страну желтоволосых, – между делом, рассказывал Мархыс, – но скоро вернётся.

Должно быть, эмегены вызнали, что армии в Сархэйне сейчас нет, и надеялись взять город даже без помощи волшебства.

– Ты будешь представлен великому бею Фараку – дяде хана. А потом и самому хану. Поведаешь, как тебе удалось покорить чудовищного елмауза и разметать дикарей, как горящие головёшки… Пей!

Амарель отпил из чаши. То же, что в деревне, один в один.

– Елмауз… Где он? – осторожно спросил Амарель, замирая от волнения.

– Не бойся, гость, мы стережём его, чтобы не улетел. На двенадцати цепях он прикован, и двенадцать стражей к нему приставлено. Двенадцать – священное число…

Амарель стиснул чашу обеими руками. На цепях! Стража! Проклятье! Как елмауз позволил, чтобы его схватили?! Он мог обессилеть после боя с эмегенами, но ведь и боя-то не было – так, избиение…

– Что с тобой? – На лице Мархыса появилось выражение, которое Амарель не мог распознать. Он хмуро предположил, что Мархыс что-то подмешал в питьё, дабы разговорить чужестранца, вызнать его тайные намерения. Пожалуй, единственной тайной мыслью Амареля было построить не только в Сархэйне храмы Кальфандры, но и по всей стране. Однако об этом Амарель не стал бы говорить, даже выпей он целый котелок хмельного напитка.

– Могу я повидать елмауза? – Амарель снова приложился к чаше.

– Конечно, клянусь двенадцатью богами! – воскликнул Мархыс и обмакнул кусок своего мяса в соус. – Но не раньше, чем мы с тобой отобедаем, мой дорогой гость! Я не могу отпустить тебя голодным – так велит обычай!

Спускаясь в подземелье, Амарель едва не поскользнулся на ступеньках, так он торопился. Или, быть может, новенькие башмаки были тому виной… Следом шли стражники, вооружённые саблями; у одного был ключ от оков елмауза.

Амарель прошёл несколько шагов, и навстречу ему поднялась огромная тень. Амарель моргнул и не сразу понял, что случилось: елмауз… поменял цвет? Теперь его чешуя казалась гораздо темнее, а глаза, наоборот, посветлели – золотистые радужки вокруг длинных зрачков.

– Снять с него цепи, – Амарелю ещё не доводилось отдавать приказы, и ему понравилось, как естественно прозвучал его голос.

Стражники неохотно повиновались. Да, елмауз слушался Амареля, но всё равно, чудовище есть чудовище, и кто знает, каковы его тёмные мысли.

Цепи со звоном пали, стражник с ключом отступил, как и остальные, и елмауз поднялся. Выпрямился во весь рост.

– Уйдите, – не глядя, Амарель махнул рукой. Повторять два раза не требовалось – поспешный топот ног, скрип закрываемой двери, и вот Амарель остался наедине с елмаузом. В темноте.

Подняв руку, Амарель зажёг огоньки, освещая подземелье, и оставил их висеть в воздухе. Пальцы его подрагивали – а если елмауз зол и решит… отыграться? На том, кто был близок, доверял, не ждал плохого… Облизнув губы, Амарель хотел заговорить, но елмауз опередил его. Низкий, глубокий голос заставил Амареля потрясённо отступить:

– Ну, здравствуй.

Амарель молчал. И не дожидаясь его ответа, елмауз продолжил:

– Меня зовут Сверн.

…История Сверна оказалась долгой и безрадостной.

Ещё лет триста тому назад его племя жило на севере Афирилэнд. Крылатые ящеры охотились в горах и на равнине, но с людьми старались дел не иметь. Тем не менее, король Райланд Неистовый объявил ящерам войну: якобы они нападали на людей. А на самом деле, король и жрецы Четырёх Богов хотели завладеть сокровищами, которые, согласно древним легендам, хранились у елмаузов. Кроме того, они не чтили Четырёх Богов, а были огнепоклонниками. Считалось, что дух огня даровал ящерам их волшебные способности.

Началась кровопролитная война рыцарей и елмаузов. Благодаря человеческой хитрости и коварству рыцари почти истребили врага, хотя и самих много полегло. Но никаких сокровищ так и не нашли.

Оставшиеся в живых елмаузы – трое старейшин и будущая мать – покинули свою родину. Прилетели в Бей-Ял и поселились в пещерах. А когда на свет появился маленький елмауз, мать рассказала ему историю своего народа.

Со временем старики умерли, да и мать маленького елмауза прожила недолго – горе подкосило её. Молодой елмауз жил один и охотился по ночам, всячески избегая людей. Так прошло триста лет.

И только лет пять тому назад елмауз решил поохотиться днём и наткнулся на человека. Это был охотник, и увидев страшного елмауза, о котором говорили народные легенды, охотник поклонился ему и предложил свою добычу – только что подстреленную лань.

Завязалась дружба. Елмауз научился бей-ялинскому языку, а чтобы охотник тоже мог летать, смирился с тем, что тот забирался к нему на спину. Несколько лет они дружили, пока не наткнулись на разбойничью шайку, в которой было два человека и четверо эмегенов. Именно эмегены убили охотника, а люди ранили самого елмауза, но, так или иначе, он расправился со всеми, только охотника спасти не успел. Тот умер. Елмауз дотянул до какой-то пещеры и забился в угол, где его потом и нашёл Амарель…

– Я молчал, потому что хотел присмотреться к тебе, – звучал тихий голос Сверна. – Но теперь у тебя есть вопрос, а я обязан на него ответить.

– Это ты спас меня, – Амарель сам не знал, как его догадка превратилась в уверенность. Вспомнился гафарсиец с ножом – явно не раб, а такой же сообщник эмегенов, как и люди из разбойничьей шайки, о которой говорил Сверн.

– Да, это я.

Сверн объяснил, что дух огня даровал его народу три способности: владение огнём, полёт и… самое важное. Дыхание Жизни.

– Если твой друг, брат, сестра – кто угодно – умирают, их можно спасти. Передать им часть своей жизненной силы, – Сверн поднял переднюю лапу и легко коснулся ею груди Амареля. Тот вздрогнул.

– Я видел, как из тебя хлестала кровь, и понял, что время дорого. Дыхание Жизни исцелило твою рану. А потом я убил того человека.

Так вот почему бей-ялинцам удалось схватить елмауза и заковать в цепи – он устал, он очень устал, потому что спасал… друга. Амарель хотел заговорить, но не смог, и опустил голову, чтобы скрыть заблестевшие в глазах слёзы.

– Ты был добр ко мне. И я не хотел, чтобы ты умер, как охотник, – закончил Сверн.

Амарелю, наконец, удалось справиться с собой:

– Ты… ты не пожалеешь о своём решении! – пообещал он со всем пылом, на какой был способен. – Больше никто не закуёт тебя в цепи! Клянусь моей богиней Кальфандрой, и ты, и я заживём здесь так хорошо, как никогда прежде!

– Не бросайся обещаниями, – предостерёг его Сверн. – Сначала уйдём отсюда.

Амарель кивнул, погасил огоньки и вслед за елмаузом выбрался из подземелья на солнечный свет.

– Кажется, я отдохнул довольно, – Сверн потянулся, жмурясь, словно был огромным котом, а не ящером. – Садись-ка мне на спину.

Амарель поколебался, но всё-таки сел, и они взлетели. И снова случилось удивительное: Амарель держался на спине Сверна так уверенно, как никогда прежде!

– Дыхание Жизни роднит человека и дракона, – Сверн тоже это заметил.

– Как ты себя назвал? – Ветер развевал волосы Амареля, а лента улетела куда-то далеко. – Разве ты не…

– Я не елмауз! – откликнулся Сверн. – Подлинное название моего племени: драконы!

И под радостные крики Амареля, взлетев ещё выше, они описали победный круг над Сархэйном.

Конец второй части

Часть 3. Главы I – II

I

– Приветствую вас в Фаарне, принцесса Эсферета и герцогиня Гранмайская! Как только я узнал от Кереске, что вы здесь, поспешил отложить все свои дела…

Король Аранжи был сплошным золотистым пятном. Его мантия, трон, сияющий посох в его руке, как символ власти гафарсийских королей – всё сливалось в одно. А вокруг трона – люди в красном. Королевские Лисы, как они сами себя именовали, слушали молча. Зато стоявшие у стен придворные – от их пёстрых одеяний рябило в глазах – постоянно шептались. Время от времени Эсфи старалась что-то разобрать, но не могла, да к тому же, придворные наверняка говорили на своём языке.

А вот Его Величество привечал Эсфи на афирском, и Мэриэн не обходил своим высочайшим вниманием. Но Эсфи всё равно мечтала, чтобы встреча с королём поскорее закончилась, и тут…

Тут она как будто разделилась на двух Эсфи. Одна из них, перепуганная беглянка, хотела только вернуть свой дар, и чтобы её оставили в покое все, кроме Мэриэн и Тарджиньи. Если дать этой Эсфи волю, она бы, наверное, поскорее сбежала из тронной залы, от всего этого сияния и учтивых слов. Другая – незнакомая, чем-то похожая на маму, – напоминала, что она не просто пугливая девчонка, а принцесса королевства Афирилэнд, единственная и законная наследница престола. Один раз Эсфи уже ощущала себя подобным образом – когда ей пришлось пройти в кабинет Верховного совета. И теперь было то же самое – уступая второй, настойчивой Эсфи, она подняла подбородок, держалась прямо и настолько достойно, как умела.

– Вы станете моими почётными гостьями! – провозгласил король. – Я очень рад видеть Ваше Высочество у себя во дворце. То же самое касается и вас, Ваша Светлость, – обратился он к Мэриэн. – Хорошо, что вы обе благополучно добрались до Фаарне.

– Благодарю вас, – голос Мэриэн был безупречен, и Эсфи услышала свой собственный, точно так же произносящий слова благодарности.

– Её Величество королева Агрей была моим другом. Глубоко сочувствую вам в вашей потере, – продолжал Аранжи, но Эсфи ему не верила. Он никому не сочувствовал, он исполнял свою роль, как подобает королю дружественной страны, только и всего. Ему не могло быть дела до мамы, мысленно твердила Эсфи, но не сумела бы уверенно ответить, почему. Он просто ей не нравился, и всё тут.

Аранжи заговорил о том, что гостьям отведут лучшие комнаты, приставят лучших служанок, и присутствие столь высоких особ на королевских балах будет поистине желанным. Все эти цветистые слова заставляли первую, перепуганную Эсфи ещё сильнее хотеть, чтобы ей просто дали уйти из дворца. Она вдруг поняла, чего именно боялась: где-то здесь могли оказаться люди, которые выдадут её и Мэриэн афирским заговорщикам. Или отравят, сговорившись с теми. Воображение Эсфи рисовало ей картины одну страшнее другой, а между тем, она отвечала Его Величеству такими же любезностями, а потом король велел своим придворным заняться гостьями.

– Высокородная госпожа Лингелия и высокородная госпожа Клоделия сделают всё, чтобы вы, Ваше Высочество, и вы, Ваша Светлость, чувствовали себя, как дома.

Как дома, повторила про себя Эсфи. С уст Аранжи всё это слетело, как пустой звук – едва ли он понимал, каково ей слышать такие речи и стараться не думать о доме. Эсфи пыталась представить, каков облик короля за всей этой позолотой, но безуспешно.

Наконец, Мэриэн и Эсфи могли покинуть тронную залу. Они отступили к дверям и отвесили каждая поклон королю, а он, судя по движениям, поднялся с трона и ответил таким же поклоном.

– А почему символ власти в Гафарса – это посох? – спросила когда-то Эсфи у своего учителя, рисуя пальцем круги на географической карте.

– Есть у гафарсийцев древняя легенда, – живо ответил, помнится, учитель. – О том, как предок нынешнего короля владел волшебным посохом и с его помощью принёс мир своему народу…

Звук плавно открывающихся за спиной дверей оторвал Эсфи от воспоминаний. Мэриэн крепко взяла её за руку, и, старательно улыбаясь, Эсфи вышла вместе с ней и придворными дамами в коридор. Не споткнулась, не налетела на стражников у дверей. Но расслаблять плечи было ещё рано.

Высокородная госпожа Лингелия стучала каблуками и пахла резкими, очень странными, как показалось Эсфи, духами, пока она не сообразила, что они смешались с запахом пота. Так что Эсфи выбрала Клоделию.

– Великая честь – услужить Вашему Высочеству, – как и король, эта женщина говорила так, словно Эсфи не сегодня-завтра могла вернуться в Афирилэнд и стать королевой. Но нет, Эсфи не хотела о таком думать и волноваться ещё больше!

– Пойдёмте, – тихо сказала Клоделия. Эсфи пришлось разжать руку Мэриэн – такую крепкую и родную, – и ухватиться за Клоделию.

– Я приду к вам потом, светлая принцесса, – пообещала Мэриэн светским тоном, как говорили тут все. За исключением, пожалуй, советника Кереске.

И только оказавшись в «своей» комнате, Эсфи поняла, что улыбалась всё это время – бессмысленно, как кукла.

Эсфи скинула башмачки, залезла на кровать, натянув на себя шёлковое покрывало, и, закрыв глаза, воображала, что она в Афирилэнд. В своей спальне. Правда, почему-то здесь были чужие запахи и новая служанка, но с этим можно смириться.

Раздался шелест платья:

– Вот это вы наденете вместо вашей… дорожной одежды, принцесса, – служанка, наверное, хотела сказать «ужасной одежды», но сдержалась. Эсфи невольно улыбнулась:

– Как тебя зовут?

– Маргрета, – и за этим последовал низкий поклон, как Эсфи поняла по движениям.

– Маргрета, могу я принять ванну?

– Ванну? – Кажется, та немного удивилась, но не стала болтать, что, дескать, придворные мыться не слишком любят. Просто сказала:

– Разумеется! Но пока вы переоденетесь, если не возражаете.

Эсфи хотела возразить, что переоденется потом, ибо после ванны придётся искать свежее платье, но вспомнила – и это было приятно, – что в нарядах здесь недостатка нет.

– Хорошо. Ты поможешь мне одеться? – Говоря это, Эсфи немного стеснялась, ведь за время путешествия она привыкла только к рукам Мэриэн. «Это пройдёт», – повторяла она про себя.

– Конечно, помогу. Вставайте, принцесса.

Была Маргрета одной из лучших служанок или нет, но она неплохо говорила по-афирски, и в ней было что-то уютное и домашнее, как в старой нянюшке. Эсфи стояла, подняв руки, пока Маргрета надевала на неё новое, бежевого цвета платье, пахнущее лавандой.

– Опускайте руки, – Маргрета поправила на Эсфи платье, задумчиво пробормотала себе под нос: «Нужен гребень», а потом захлопнула сундук, в котором хранилась одежда. Эсфи нашла, что платье широко ей в талии, а рукава длинноваты, но всё это были пустяки.

– Подошьём, – Маргрета словно прочитала её мысли. – И туфли вам новые сделают.

Гребень она быстро нашла, и причёсывала умело – только один раз Эсфи стало больно, и она чуть не прикрикнула на Маргрету.

– Вам ещё что-нибудь нужно, принцесса? – почтительно спросила Маргрета, когда Эсфи, переодетая и причёсанная, снова уселась на кровать.

– Нужно, – Эсфи нащупала на рукаве пару оборок. – Найди мне…

Она запнулась. Как назвать свою подругу?

– Найди мне госпожу Тарджинью. Хочу с ней поговорить! – велела Эсфи тоном, не допускающим возражений, и Маргрета вышла. Эсфи ждала, то поглаживая оборки на рукавах, то расправляя юбку, когда дверь, наконец, отворилась.

– К вам… госпожа Тарджинья, – передразнила джинния, едва появившись в комнате. Эсфи вскочила и протянула руки:

– Иди сюда! Запри дверь и садись!

Маргрета, стоявшая позади Тарджиньи, неловко пробормотала:

– Мне уйти, принцесса?

– Да, – нетерпеливо отвечала Эсфи, – если мне что-то понадобится, я позову!

– Я буду в каморке рядом. Громко крикнете… или постучите в стену, – Маргрета топталась на месте.

– Обязательно! – буркнула Эсфи уже из объятий Тарджиньи, мечтая, чтобы их поскорее оставили наедине.

В конце концов, Маргрета исчезла, дверь была заперта на засов, а Тарджинья опустилась на кровать рядом с Эсфи, держа её за руки.

– Ну, как тебе? Мне отвели комнату поскромнее, оно и понятно, я всего лишь джинния, – судя по голосу, Тарджинья ухмыльнулась.

– Да какая разница! – Эсфи рвалась поговорить о главном. – Тарджинья… послушай… а сюда не могут заговорщики проникнуть? Из моей страны?

– Я об этом уже говорила с Кереске. Ты знаешь, он неплохой старик, вовсе не заносчивый, как это бывает с теми, кто дорвался до власти. И он сказал… – Тарджинья, как обычно, сделала театральную паузу, но сейчас это разозлило Эсфи. Она вырвала руки из пальцев Тарджиньи и отвернулась, выпятив губы.

– Да ладно тебе! – Тарджинья коснулась её плеча. – Он сказал, что никакие заговорщики сюда не пролезут, ясно же, что я бы так спокойно не говорила, если…

– А ты уверена, что ему можно доверять?

– Думаю, что да, – Тарджинья помолчала, прежде чем ответить. – Что на тебя нашло?

– Я просто… просто… – Эсфи не знала, как сказать «боюсь», чтобы это не прозвучало жалобно, как у ребёнка, которого втолкнули в тёмную комнату и заперли дверь.

– Неважно, – Тарджинья снова взяла её за руки. – Важно то, что мы с Мэриэн позаботимся, чтобы ничего дурного не случилось!

Эсфи непременно обняла бы её ещё раз после слов «мы с Мэриэн», но не успела – Тарджинья задала вопрос:

– Так вы не встретили своего волшебника?

Здесь уже Эсфи ответила не сразу. Но вовсе не из любви к театральным паузам.

II

Мэриэн стояла перед зеркалом в золотой раме и рассеянно смотрела в него. Служанка, которую звали, кажется, Туанетта, настояла на том, чтобы уложить рыжие волосы Мэриэн в некое подобие причёски и закрепить сверху золотым – опять золотым! – обручем. Это выглядело неожиданно хорошо, как и простое голубое платье с широкими рукавами. Вот только сапоги под этим платьем смотрелись не то что неуместно, а даже смешно. Так что Туанетте пришлось поискать пару туфель для «высокой особы».

Мэриэн нахмурилась, вспоминая короля. Он принял её и Эсфи, как надо. Он говорил всё, как подобало. Пожалуй, он мог бы понравиться Мэриэн – рослый, широкоплечий, с правильными чертами лица. Но нет, не понравился.

– Замечательные туфли! – объявила Туанетта, опускаясь на колени, чтобы обуть Мэриэн.

– Я сама это сделаю, – вырвалось у той. – Встань.

Туфли оказались тесноваты, но Мэриэн другого и не ждала – у неё были крупные ступни. Зато платья тут шили на дам любого телосложения, иначе Мэриэн пришлось бы остаться в том, в чём она пришла. И честно сказать, она бы не возражала.