Текст книги "Судьба наизнанку"

Автор книги: Д. Селин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

  – А вчера что было, не конфликт? – Олег не удержался, сказал это язвительным тоном. Такой философии от служивых он не ожидал услышать. Не подобало им о таких вещах размышлять, как твёрдо усвоил Олег из своей армейской службы.

   По лицу Мирошниченко скользнула гримаса недовольства, но он спокойным голосом стал объяснять, почему стрельбу из КПВТ по бронепоезду не считает большой проблемой.

  – Мы всего лишь выполняли свою работу. У красноармейцев получилось хреново, поэтому здесь сидим мы вместо них. Им вчера это объяснили, они всё поняли. Ночью сюда привезли чекистов на восстановительном поезде и всех вместе отправили обратно. Думаю, такого больше не повториться – сегодня в Белгород должен приехать Берия. Он такой самодеятельности не любит. Мозги местному начальству вправит, но для нас от этого жизнь легче не станет. Всё равно разница менталитетов никуда не денется.

  – Так, выходит, железную дорогу починили? – сделал предварительный вывод Олег.

  – Да, пригнали путеукладчик с Украины и всё сделали. Сегодня к вечеру сюда, на станцию, протянут электричество и связь проведут. Так Вы согласны, нам помочь? – неожиданно завершил фразу Смоленцев.

  – В чём? – Олег переводил взгляд с одного постсоветского чекиста на другого – добрые отношения с аборигенами наладить и поддерживать? Только это не от одного меня зависит.

   Мирошниченко поморщился.

  – Не надо так о наших предках говорить. Хотя суть Вы правильно поняли.

   Олег ещё поспрашивал сотрудников российской безопасности о текущей 'военно-политической' ситуации районного масштаба. Из ответов и умолчаний у Олега сложилась вполне объективная, как ему показалось, картина. За прошедшие сутки стычки с чекистами происходили по всему хроноразделу, извилистой линией отсёкшей юго-западную часть Белгородской области. Кроме Октябрьского и множества маленьких деревень и посёлков, из крупных населённых пунктов, в сороковой год попал Щебекино. Граница времён проходила сразу за последними домами данного поселения. Именно здесь разведгруппа НКВД смогла захватить гаишный патруль и вместе с машиной отправить куда-то на север. На этом достижения 'коллег', как назвал их Мирошниченко, закончились. Патруль успел сообщить о нападении, на подмогу выдвинулась группа омоновцев, успевшая перехватить часть разведгруппы, тросом тянущую за полуторкой простреленную и заглохшую 'Волгу'. После короткого боя выяснилось, что сотрудников ГАИ на второй машине успели вывезти дальше на советскую территорию. Командиру омоновского отряда приказали возвращаться на базу, прихватив трофеи и пленных. Штаб по ЧС решил не распылять силы в погони, а сосредоточится на контроле зоны безопасности. Чем, собственно и занимались все сотрудники российских силовых ведомств уже вторые сутки.

  – Ещё автовоз в Белгород проехал – рассказал Олег об увиденном вчерашним утром. Мирошниченко записал его рассказ в память ноутбука, уточнив цвет фуры и другие существенные детали.

  – На два фронта пришлось работать – Смоленцев устало потёр правую щёку – снаружи предки рыщут, внутри наши рвутся выехать. Пока разобрались в ситуации, несколько машин успели проскочить.

  – Связь с той стороной наладили? – спросил Олег.

  – Только по радио, к двадцати двум часам прошедших суток. Все проводные линии связи оттуда оказались повреждены. Здесь, например, на них замкнуло контактную сеть – ответил Мирошниченко – к тому же, у нас практически все кабеля либо ВЧ, либо оптоволокно. Стыковать с той стороной нечего. Договорились пробросить новые линии от Белгорода к Октябрьскому и Щебекино и обратно. От них – обычные провода, наши оптику кинут. По существующим столбам у железки.

  – Куда они волокно втыкать-то будут? – хмыкнул Олег

  – Поставим там цифровую мини– АТС, один комплект из резерва выделили – Мирошниченко начал что-то набирать на клавиатуре – связь, оказывается, великая вещь. Вот сейчас я ваши сведения в штаб сброшу, а они, в Москве, – только через несколько часов полную информацию получат. Пока соберут, пока обработают, пока отправят.

  – Вы им лёгкую жизнь хотите устроить? – Олег не стал скрывать своего удивления подобной благотворительностью – а они подарок не раскурочат, что бы посмотреть, что там за камушки, внутри?

  – Ни в коем разе! – Мирошниченко говорил максимально серьёзно, но в глазах его мелькали лукавые огоньки – мы о себе беспокоимся. Эта связь постоянно действующая, как 'горячая линия' между Кремлём и Вашингтоном, плюс туда пару тысяч обычных номеров можно завести. Задел на будущее готовим.

   Олег помолчал, додумывая недосказанное. Получается, кроме чрезвычайной связи, русские спецсвязисты планируют получить доступ к внутренней телефонной сети СССР, хотя бы на областном, а может, чем чёрт не шутит, на союзном уровне. Если на цифровую АТС подключат кремлёвские линии, то перспективы открываются совершенно обалденные. Самое неприятное для СССР в этой ситуации, что контролировать эту станцию НКВД будет абсолютно не в состоянии. Арифмометрами и паяльниками, разве что, кодированный IP-трафик 'взламывать'?

  – Вы когда обратно собираетесь? – вывел его из задумчивости вопрос Смоленцева.

  – Сегодня вечером, а может, завтра – Олег не стал рассказывать о безрассудном поступке родни, надеясь, что всё как-нибудь устаканится. Если ситуация пойдёт по худшему варианту, тогда можно будет помощи попросить, а пока нечего людей от дела отрывать. У них без этого забот хватает.

   Мирошниченко достал из стола лист писчей бумаги, начал быстро что-то на нём записывать. Закончив, свернул его вчетверо и протянул сложенный лист Олегу.

  – Во избежание лишних вопросов, предъявляйте это на блокпостах, на границе сдадите нашим сотрудникам.

   Олег взял лист, развернул. Мелким твёрдым почерком на нём значилось, что Реутов Олег Александрович и сопровождающие его лица могут беспрепятственно следовать до российско-украинской границы. Внизу подпись и расшифровка с указанием воинского звания и места службы выдавшего 'дорожную карту'. Олег поблагодарил за столь неожиданно полученный мандат, пожал сотрудникам руки и собрался уже выдвигаться обратно, как был остановлен в дверях фразой Мирошниченко

  – Олег Александрович, надеюсь на Вашу помощь. Хорошие отношения с местными жителями часто 'Град' заменить могут.

   Олег растерянно кивнул, поражённый сравнением, ещё раз сказал 'до свидания' и отправился на улицу. На перроне так никто и не появился.

   В доме Лапиных его дожидалась одна Вероника, дети куда-то ушли по своим делам, до приезда старших Лапиных оставалось не менее двух с половиной часов. Олег уселся за кухонный стол напротив невесты, задумчиво размешивающей сахар в стакане с кофе.

  – Ника, скажи, что это было? – Олег не стал ходить вокруг да около, а сразу решил расставить точки над 'и' – зачем ты это сделала?

   Вероника не стала спрашивать ' а что ты имеешь в виду?' и нести прочую женскую чепуху. Она положила ложечку на край блюдца, обеими руками обхватила стакан, сделала пару глотков.

  – Олег, ты понимаешь, что наша семья не такая как все? – поставив стакан на блюдце, Вероника провела указательным пальцем по клеёнке.

  – Понимаю, это ещё вчера утром заметно было – ответил Олег.

   Вероника слабо улыбнулась.

  – Это всё что я раньше знала, что баба Поля могла мне рассказать. Антонина практически ничего ей не передала, не успела – она вздохнула, палец чертил замысловатые линии – только о родовой клятве, о важности рода, о ...

   Она замолчала, накрыла правую ладонь левой. Вздохнула ещё раз и очень тихо, словно стараясь быть неуслышанной нигде, кроме пространства кухни, начала рассказывать.

   Олег слушал, стараясь убедить себя в реальности её слов. Получалось, что род Лапиных тянулся из такой невообразимой древности, что фараоны Древнего царства Египта могли легко удавиться от зависти. Не менее одиннадцати тысяч лет прошли с тех заросших быльём дней, когда первоЛапины шагнули на землю Евразии. Прибыв вообще непонятно откуда, на спинах белого и серого гусей, ведомых огнекрылым драконом, держащим в пасти Жемчужину Вод. Что это такое, предание умалчивало. На белом гусе прибыла женщина, на сером – мужчина. Высадившись на бренную землю, они стали плодиться и размножаться. Как они умудрялись это делать, избегая близкородственных браков, легенда не раскрывала. Одной из главной забот, возложенных на женщин родовой клятвой, было сохранение 'эволо'. Как понял Олег, это слово обозначало одновременно некие паранормальные способности и энергию, потребную для их выполнения. Передавалось оно исключительно от матери к дочери. Для этого женщины рода должны были выходить замуж, а ранее – рожать детей только от тех мужчин, которые могут это самое 'эволо' побороть. 'Вполне разумно' подумал Олег 'такая баба (он старался подсознательно избегать слово 'ведьма') кого угодно в бараний рог скрутит, а нафига ей зомбированный муженёк-подкаблучник? Значит, я смог и достоин? Доступ к телу открыт?' Внутри его стала нарастать злость, вперемежку с раздражением, словно его использовали в банальной роли быка-осеменителя. Эта злость была готова выплеснуться наружу, он мог наорать на Веронику, оскорбить её словесно, как вдруг услышал нечто такое, от чего не вполне благородная ярость растаяла как дым.

  – Женщина может открыть эволо, но управлять им она не в состоянии. Мужчина может управлять эволо, но открыть его не может. Женщина не знает, на что способен её – она подчеркнула это слово – мужчина, это ей недоступно. Её удел – только начало и ничего больше. Мужчина может совершенствоваться, оттачивать мастерство владения эволо. Мы же – она грустно улыбнулась – можем только ждать и надеяться. Как всегда и везде.

  – А остальное? – после краткой паузы спросил Олег, похлопав ладонью по неведомо как зажившему плечу.

  – Это – Вероника сделала ещё один глоток – всего лишь охрана, побочный эффект, – она увидела недоумение в глазах Олега и постаралась объяснить – как слабая женщина может защититься от сильного мужика? Только таким воздействием, вспомни, как Антонина на тебя посмотрела. Вспомнил? Вот оно и есть. За много лет научились использовать – она фыркнула – в 'мирных целях'. Но это действует только на людей.

   Она замолчала, словно сболтнула лишнее. Допив кофе, Вероника поставила кружку и решительно сказала.

  – Именно так мы здесь оказались – она вдруг засмущалась, опустила очи долу – когда меня в машину затолкал, 'эволо' уже появилось, а ты смог его в нужную сторону направить.

  – Так ты решила меня магически отвадить? – сделал вывод Олег

  – Да, то есть, нет ... ну – она снова принялась чертить ноготком по клеёнке – ты мне сразу понравился, а потом я испугалась. Вот ...

   – Слушай, а почему мы сюда попали? – Олег решил всё-таки докопаться до истины

  – Не знаю – Вероника подняла взгляд от стола, посмотрела на Олега – ты эволо управлял.

   Олег захотел выматериться. Громко и многоэтажно. Выходит, они могли выскочить в своё время, а не болтаться в неизвестно как появившемся сороковом году! 'Успокойся' холодно возразил ему собственный здравый смысл 'ты не мог знать, куда направляешься, что это за хрень поперёк дороги стоит и вообще – все близкие здесь, что бы ты там один делал? Без денег, квартиры и работы?'

   Подыскать контраргументы он не успел – хлопнула входная дверь, в дом гурьбой забежали дети.

   Судя по внешнему виду, они успели с кем-то хорошо подраться. Следы детского 'боестолкновения' были на всех младших Лапиных. От фингала под глазом Максима, до слегка расцарапанной, но очень довольной физиономии Полины. Лена внешне не пострадала, если не считать надорванного по вертикальному шву сарафанчика.

   Охнув, Вероника увела детей умываться, а затем, вернувшись с ними на кухню и достав из буфета пластиковый контейнер с крышкой, выполнявший функции аптечки, занялась обработкой боевых отметин на лицах Полины и Максима. Закончив с этой процедурой и позвав переодевшуюся в другой сарафан Лену, она спросила у подрастающего поколения, с кем же им довелось схлестнуться.

  – Мы пошли играть, на соседнюю улицу. Играли, играли, пришёл Костя с братом, я ему машинку дал поиграть, а он не отдал – шмыгая носом, ответил Максим – новую машинку. Я ему по носу, раз! Он мне в глаз кулаком! Я ему в ухо, он упал. Я машинку забрал, домой побежал. За мной его брат, Ленка ему подножку – раз! Он упал, носом в землю стукнулся, давай реветь!

  – Сразу Оксанка, их сестра старшая прибежала, хвать Лену за плечо, она вывернулась. Сарафан, правда, порвался – добавила Полина.

  – А ты с кем поцапалась? – спросила Вероника, укладывая лекарства обратно в контейнер.

  – С Оксанкой – Полина рассматривала себя в маленькое зеркальце – она, дура, орёт 'выродки дворянские, честных людей обижаете!', я ей за выродков пучок волос выдрала и морду исцарапала.

  – А она тебе – сказал до сих пор молчащий Олег – сколько им лет-то, противникам вашим было?

  – Костику – пять, брату его, Володьке – семь. Оксане одиннадцать, но она дылда – ответила Полина, так и не оторвавшись от зеркала.

  – Аники – воины – сказала Вероника, убирая медикаменты в буфет. Достала из верхнего отделения цветастую баночку.

  – Разбирайте.

   Она высыпала себе на ладонь выполненные в виде букв детские мультивитамины. Дети взяли себе по одной штучке, с удовольствием принялись их жевать. Полина ушла во двор, младшие отправились в горницу. Вероника закрутила крышку, вернула витамины в буфет.

  – Со вчерашнего дня им даю – сказала она – для укрепления здоровья. Такой упаковки на курс каждому хватит.

   Олег молчал, всё ещё обдумывая сказанное Вероникой. Она не мешала ему, налив себе кофе, добавив на этот раз к сахару ложку сухих сливок. Во дворе Полина брякала запорами дверей сарая, видимо, ухаживая за домашней живностью, лениво кудахтали куры, да один раз, видимо сдуру, кукарекнул петух.

  – Ты в любой момент можешь эволо вызвать? – спросил Олег.

  – Прямо сейчас?

  – Если сможешь – Олег решил поставить натурный эксперимент.

   Вероника молчала, даже кофе не глотнула.

  – Получается? – выдержав паузу спросил Олег.

  – Ты ничего не чувствуешь? – удивилась Вероника.

   Олег прислушался к своим ощущениям

  – Ничего. Может, отвадить попробуешь?

   Вероника засмеялась, покачала головой

  – Может, тебе зелье отворотное дать? Эффектнее будет. Нет, что-то ничего не получается – она задумалась – видимо ночью слишком много сил потратили.

  – Ну – больше для видимости сказал Олег разочарованным голосом – так не интересно. В магии секса нет?

   Невеста ещё раз сосредоточилась, но безрезультатно.

  – Выходит, нет. Так что если захочешь попробовать, надо будет перерыв устроить.

  – Долго ждать придётся? – улыбнулся Олег

  – Неделю – с интонациями героя известного мультфильма ответила Вероника.

   С улицы донёсся шум подъезжающей машины, затем у ворот скрипнули тормоза.

  – Папа, мама приехали! – обрадовались дети и выбежали из дома им навстречу. Следом, на крыльцо вышли, Олег с Вероникой.

   Облапив вошедшую первой во двор Антонину, дети затем бросились к отцу. Фёдор подхватил Максимку, подбросил пару раз. Поставив сына на землю, он обнял дочерей. Отпустив отца, все младшие вместе с матерью зашли в дом. Фёдор поднял с земли плоский фанерный чемоданчик, явно сделанный давно и вручную. Лицо его, как только заметил Олег, было весьма серьёзно. Ещё что-то читалось в нем – словно прорвалась давняя и безуспешно скрываемая боль.

   – Пойдём, что ли, в хату. Разговор есть – Фёдор поднялся на крыльцо, пропустил вперёд себя потомков. Зайдя, он задвинул засов, как только что до этого сделал с калиткой.

   Пока Антонина в горнице вполголоса разговаривала с детьми, Фёдор сидел за кухонным столом, напротив окна, положив на столешницу фанерный кейс. Он молчал, смотрел, как ветер колеблет занавеску. Олег так же молча сидел, дожидаясь первого слова предков. Вероника потихоньку допивала кофе.

   Вернувшись из горницы вместе с детьми, Антонина села рядом с мужем, сказала детям

  – Идите, пока во дворе погуляйте.

   Дождавшись их ухода, она подтянула к себе чемоданчик, достала оттуда бумажную папку с завязанными бантиком шнурками. Фёдор нервно передёрнул плечами, не отводя взгляда от окна.

   Раскрыв папку, Антонина извлекла два листа гербовой, как успел заметить Олег, бумаги и отдала их сидящей ближе Веронике. Просмотрев их, невеста неуверенно сказала

  – Может, Олег что-то скажет? Я в этом плохо разбираюсь.

   Антонина забрала у неё листы, протянула Олегу. Взяв документы, он чуть не присвистнул от удивления. Это были свидетельства о принадлежавших Антонине паях в двух потребительских кооперативах. Один был зарегистрирован Долбинским сельсоветом, второй – Белгородским горисполкомом. Документы были датированы; долбинский – тридцать восьмым и белгородский – тридцать девятым годом и на каждом было помечено 'в связи с перерегистрацией'. Олег даже и не подозревал, что в то время совграждане могли себе позволить иметь такие имущественные права.

  – А чем эти кооперативы занимаются? – спросил Олег, положив свидетельства на стол.

   Ответил Фёдор. Видно было, что эта тема ему удовольствия не доставляет.

  – Это два магазина. Один здесь, у станции. Второй в Белгороде.

  – 'Торгсин', что ли? – уточнил Олег.

  – Нет, рядом с ним – ответила Антонина, убрав листы обратно в папку.

  – Очень интересно – осторожно сказал Олег – вы за ними в Белгород ездили?

  – В том числе – неопределенно ответил Фёдор.

  – Хорошо – Олег не стал дальше спрашивать о целях неожиданной поездки – нам вы их, зачем показываете?

   Фёдора аж всего передёрнуло. Антонина, демонстративно не замечая такого отношения мужа, сказала.

  – Я предлагаю торговлю с вами наладить. У вас много полезных товаров есть.

   Олег опешил.

  – А вам это позволят сделать? Здесь, наверное, скоро настоящая граница будет. Между капитализмом и социализмом.

  – Вот именно! – взвился Фёдор – как ты можешь такое предлагать, это ...– он осёкся и замолчал.

  – Что 'это'? – Антонина не отводила с мужа острого взгляда. Видимо внутрисемейные политические разногласия, всё-таки имели место – ты договаривай, не стесняйся! Предательство дела социализма, хочешь сказать? Какой это социализм, если трудящийся нужные вещи купить не может! Ни себе, ни детям! Либо дорого, либо вообще нет! А толкучка, по-твоему, больше социализму соответствует? Скажи!

  – Пока наша промышленность не может удовлетворить все потребности – заучено ответил Фёдор – не хватает в стране заводов и фабрик. А вот потом ...

  – У нас в первую очередь мозгов не хватает! – закипела супруга – ты ведь сам слышал и видел, до чего это у них – она кивнула в сторону потомков – довело! Когда это твоё 'потом' наступило! Никому в народе гигантские заводы не нужны стали, пошли за красивой тряпкой и сдали социализм на свалку истории! То же самое здесь повторить хочешь?

  – Да что ты говоришь! – вскочил Фёдор. Вероника обеспокоено смотрела на предков, переводя взгляд с Фёдора на так же поднявшуюся Антонину. Супруги стояли лицом к лицу и казалось, сейчас в доме сверкнёт молния и ударят по ушам раскаты грома.

  – Подождите – вмешался в начинающуюся ссору Олег – давайте спокойно – он посмотрел на невесту, прося поддержки – спокойно всё обсудим.

  – Да – Вероника старалась говорить очень спокойным голосом – вы сядьте и поподробней расскажите. Ещё ничего не началось, а вы уже ругаетесь. Неудобно получается. Как дети, ей богу.

   Лапины вернулись за стол, но на друг друга пока старались не смотреть. Совершенно неожиданно Олег заметил, что Вероника смотрит на прабабушку и прадедушку с заметной иронией, словно давая им понять, что перед грядущими испытаниями нынешняя словесная битва ничего не стоит.

   Антонина, уже практически успокоившись, изложила свой, если можно так его назвать, бизнес-план. Фактически она предлагала организовать бартер – продукты в обмен на изделия попаданской промышленности для долбинской потребкооперации и торговлю в чистом виде, за деньги, в магазинчике потребкооперации белгородской. Фёдор, насупившись, выслушал идеи супруги, но возражать не стал.

  – Давайте начнём с малого – предложил Олег – ограничимся пока сельпо, а там видно будет. Что вы хотите там продавать?

   Антонина стала перечислять практически весь ассортимент хозмага в Октябрьском. Олег, не дослушав, её прервал.

  – Нет, так не пойдёт. Всем торговать не получится. Я вот что предлагаю – мы вернёмся в Харьков, определимся, как можно ваши продукты реализовать, а вы пока составьте ограниченный список – пунктов сто, не больше, самого нужного. Подумайте, с соседями посоветуйтесь. В общем, как у нас говорят, проведите маркетинговое исследование. Через день-два мы приедем – он посмотрел на невесту, она кивнула – будем конкретно разговаривать. Хорошо?

   Антонина согласилась и предложила отобедать, так как время пришло. Поев, Олег с Вероникой стали собираться в дорогу. Выехали они в четвёртом часу пополудни.

   До границы добрались без приключений, предъявив на двух блокпостах волшебную бумагу Мирошниченко. Первый блокпост был организован на краю поля, на подьёме выезда из Долбино, с него отлично просматривалась в обе стороны дорога и железнодорожная магистраль, ещё на пару километров вглубь советской территории. Второй стоял на повороте с белгородской дороги в Долбино. Оба блокпоста уже были укреплены бетонными блоками и выглядели вполне серьёзно. Границу они прошли в полшестого и уже через час были в Харькове. Отвезя Веронику домой, Олег поехал к себе. Надо было быстро умыться и переодеться, что бы предстать перед её мамой в полном порядке, благо она должна была вернуться с работы после восьми часов. Ночевать остаться Вероника предложила у себя дома. В трехкомнатной 'хрущевке' у неё, как единственного ребёнка разведенной, но так и не вышедшей повторно замуж будущей тёщи, была своя отдельная комната.