Текст книги "Трое из двух (СИ)"

Автор книги: Д Кузиманза

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

"А Сергей Викторович?"

"За него не беспокойся".

"А сам волнуешься?"

"Не заводи меня, Дин!"

"Успокойся, всё получится отлично. Если что, так я тебе подскажу".

"Надеюсь".

"А китайскую вазу спрятал? "

"Да спрятал, спрятал! Спрятал все те штучки, которые ты принёс! Хотя и не понимаю, что они значат. Почему ты не хочешь рассказать подробнее? Умираю от любопытства!"

"Будь внимательным и делай, что мы договорились. Всё!"

И Виктор почувствовал, что в голове стало пусто и тихо… странное было состояние сразу после окончания такого мысленного разговора.

– Да, Дин, – говорил между тем его отец. – Мне очень интересно. Я когда-то видел такой сеанс.

– Вон тот круглый столик подойдёт, – с мрачной важностью командовал гостями Дин. – Поставьте вокруг него стулья. В центре стола нужно укрепить свечу. А по краю столешницы должны идти буквы. По порядку.

– По краю чего? – озадачено спросил Григорий.

– Перенеси стулья, – скомандовал Виктор. – Свечка… сейчас найду. А ты, Виталик, напиши буквы на листках из этого блокнота. А ну, все дружно!

Когда он вернулся, всё было уже готово, а когда зажёг свечку и выключил свет, то Лина тихо сказала:

– А вы уверены, что…

– Не боись! – Григорий широко улыбнулся. – Я не дам тебя обидеть ни одному духу!..

Он встретился взглядом с большими неподвижными чёрными глазами Дина и запнулся. Ему стало жутковато и как будто откуда-то потянуло сквозняком. Гришка вдруг понял растерянность Лины.

– Дамы и господа! – торжественно заговорил Виктор. – Представляю вам моего друга и одновременно самого лучшего медиума, который был, есть и будет на нашей планете!

Дин коротко, как бы снисходительно, улыбнулся.

– Не люблю подобных мероприятий, если их воспринимают, как развлечение и спектакль. Но если речь идёт о серьёзном сеансе, то я к вашим услугам, – говорил выразительно, медленно и бесстрастно. – Надеюсь, что вы не пожалеете, что согласились. Но помните – это не шутки. Тем, кто боится, лучше сразу уйти в другую комнату. Потом случая для этого может не представится…

"Дин, ты – настоящий артист! Они уже обалдели!" – подумал Виктор, обращаясь к Дину.

"Правда? Я польщён".

Все молчали. Лина жалобно посмотрела на Августу, на Сергея Викторовича и опустила голову. Августа же была в явном недоумении н, казалось, хотела что-то спросить у Дина, но промолчала.

– Ну, хорошо, – кивнул тот. – Тогда садитесь за стол, а ты, – кивнул Виктору, – запри дверь на ключ, чтобы нам никто не мешал.

– Но кто может… – начала было Августа.

– Кто угодно, – перебил её Виктор. – Садись же.

Она с озадаченным видом села по правую руку от него, слева стул торопливо заняла Анжела. Дин сел на свободное место рядом с Августой. Когда все устроились, перестали стучать стульями и замолчали, то послышались звуки, которые издавали не один, а целая компания духов. Это парни, дурачась, стучали снизу по столу и по ножкам стульев.

– Я вижу, что вы все приготовились, – с еле заметной иронией и ледяным тоном сказал Дин. – Какого духа вы хотите вызвать?

– Франсуа Рабле, – тоненьким клоунским голосом провыл Гришка-Чудовище.

– Это любимый писатель нашего милого друга Вити, – добавил Виталик, и они с Олегом рассмеялись.

Августа посмотрела на Виктора, потом на его отца и на Дина. Казалась чем-то обеспокоенной, но опять промолчала.

– И ничего нет смешного! – фыркнула Анжела.

– Франсуа Рабле, – повторил Дин бесстрастно. – Так и будет. Возьмитесь за руки и не отпускайте ни при каких условиях.

Дин произнёс это так смертельно серьёзно, что все невольно затихли, и даже Виктору стало не по себе.

– Остается мне еще предупредить вас вот о чём. Тот, кого дух выберет, как своего посредника для разговоров, не будет отвечать за то, что будет говорить и делать. После сеанса не будет ничего помнить. И… самое главное: не впадайте в панику, потому что в противном случае мы можем потерять духа, а также здоровье… если не жизнь…

– Как это, "если не жизнь"?! – пробормотала Анжела.

– Это очень сложно объяснить, – холодно ответил Дин. – Держитесь крепко за руки, и что бы не происходило, не бойтесь и не разрывайте круг. Будем соединять распределённую энергию смерти. Это самый опасный момент всего сеанса. Будьте спокойны и не делайте резких движений. Предупреждаю, что если кто-то поведёт себя легкомысленно, то может потерять сознание, а может быть, и жизнь.

– Ты стараешься нас испугать? – возмутился Григорий. – Мы не дети. С такими сказками отправляйся в детский сад! Делай, что ты должен делать, и не болтай глупостей о смерти. Никто не испугается, как бы ты этого не хотел! Я давно не слышал подобной чепухи!

Но по лицам Лины и Анжелы было видно, что они испуганы, как маленькие девчонки.

– Обычно, больше всего есть сказать на какую-то тему тем, кто совершенно в ней не ориентируется! – отрезал Дин.

– Ой, успокойтесь, не время ругаться, – сердито сказал Виктор. – Гриша, пусть Дин действует и говорит, что хочет, и пусть в конце концов сеанс начнётся, а то мы только теряем время!

– Тогда пусть не рассказывает глупости!

– Прекратите, а то до утра не закончим! – строго заметил Сергей Викторович.

Григорий буркнул что-то под нос, но замолчал.

– То что я говорю, это не глупости, – важно сказал Дин. – Ведь нам придётся нарушить покой существа, которое живёт в другом измерении времени.

– Да, если, например, мы вытянем его из туалета, где он как раз размышлял о высоком и светлом, – опять ввернул ехидство Гришка.

Все засмеялись, а Дин тяжело вздохнул, после чего продолжал:

– То, что вы через минуту почувствуете, без сомнения, не будет ни больно, ни мучительно, но она будет везде…

– Кто – "она"?! – прервал его заинтересовано Виталик.

– Смерть!

Это слово прозвучало холодно, зябко, загробно.

– Не старайтесь её понять. Примите её, как что-то реальное. Как жизнь в другом измерении времени. Не бойтесь и не отпускайте рук. Это очень важно. Я буду всё контролировать… так, на всякий случай. Клянусь, что я сделаю все, чтобы ни с кем ничего плохого не случилось. Надеюсь, что вы действительно уже не дети, и у вас крепкие нервы. Они вам через минуту пригодятся…

– Накурился он или что? – еле слышно буркнул Олег.

– Заткнись, пожалуйста! – не выдержал Виктор. – Позволь ему сказать всё до конца.

– Я не люблю длинных вступлений, – опять пробормотал Олег, – и особенно…

– …Таких идиотизмом окрашенных фраз. Так ты хотел сказать? – прервал его Дин.

Олег замолчал, ошеломлённо посмотрел на Дина и медленно кивнул:

– Откуда ты знаешь?

– Замолчите все! – голос Дина окреп и стал ниже тоном и властнее. – Забудьте о том, что находится за стенами этой комнаты и расслабьтесь! В течение минуты мы послушаем тишину. Да, тишину… для отдыха. Успокойтесь внутренне. Дышите медленно, глубоко и свободно. А я, тем временем, буду концентрироваться над сосредоточением материи. Не мешайте мне.

Наступила тишина. Сначала была обычной тишиной, такой, которая всегда бывает, когда погасишь свет и лежишь в постели с чувством усталости и наступающей дремоты. Обычно тогда ухо улавливает разные тихие звуки, которые доносятся из водопроводных труб или когда поскрипывает мебель; но эти звуки легко объяснимы, и в конце концов под них спокойно засыпаешь. Однако с течением времени эта тишина стала заменятся какой-то странной, другой. В тёплом, немного душном воздухе зародились тревожный трепет и неопределённое напряжение. Кто-то громко сглотнул, кто-то кашлянул, кто-то заёрзал на стуле. Темнота стала ещё более невыносимой: чёрная, непроницаемая в углах, и только центр столика освещался жалким, трепетным пламенем свечки. Все сидели неподвижно, застыв. И, словно защищаясь от пустоты, слушали раскатистые звуки музыки и бормотание разговоров, доносящиеся из соседней комнаты. Слышны были даже чёткие отдельные голоса.

Что-то происходило за дверью. Там не могло быть никого и ничего постороннего, но всё же что-то там находилось, и это что-то было не в порядке. А здесь, в гостиной, становилось теплее. Воздух начал дрожать. Звуки искажались, то усиливаясь, то приглушаясь. Они переставали звучать естественно. Превращались в долгие, раскатистые тоны, словно доносясь из колодца. Вибрировали эхом, которое, повторяясь до бесконечности, отражалось от стен и затихало в быстро бившихся сердцах. Все слушали, очарованные и перепуганные одновременно. Затем таинственные звуки, что казались мучительно-приятными, медленно стали утихать, глохнуть, кружа еще в течение минуты неопределенным эхом, чтобы в конце концов исчезнуть в небытии.

Все с удивлением вдруг сообразили, что ничего не слышат. Абсолютно ничего!

Опять затаили дыхание. Августа крепко стиснула ладони Виктора и Дина. Она чувствовала себя отрезанной от мира за дверью, и только руки друзей удерживали её от паники и ужаса, так, словно вне этой комнаты, за стенами, не существовало ничего, кроме опасной бездны, в которую вот-вот упадёт эта комната. А когда в угольно-тёмном углу что-то зашелестело и опять затаилось, то воображение заработало, как никогда! Слух напрягся по-звериному, все облизывали пересохшие губы, замирая в ужасе. Даже Сергей Викторович сориентировался, что шутка заходит слишком далеко.

Заскрипело что-то под потолком, и тотчас все подняли головы, но взгляды потонули во мраке. Минута неподвижного ожидания, и снова шуршание и вздохи теперь уже из другого угла. Чувствовали себя, как в ловушке. Зашевелилась портьера. Лина громко ахнула.

– Почему не слышно музыки? – застонала вдруг Анжела.

– Какая может быть музыка? – еле слышно ответил Виталик.

– Но была же, была, была!..

– Ш-ш-ш! – отозвался Дин.

– Но я ничего не слышу… – продолжала бормотать Анжела.

– Ш-ш-ш… Расслабьтесь…

– Я не хочу слушать этот ужас!

– Не пугай девчонок! – повысил голос Григорий.

– Ш-ш-ш… Не бойтесь… Это не ужас… Всё в порядке, Анжи…. Всё в порядке, Анжи?

– Да-а, – как бы в полузабытьи ответила девушка, изумляясь тому, что Дин знает, как её называет мама.

– Вот и хорошо. Молчите, молчите, молчите… Ш-ш-ш…

Наконец, от тишины у всех стало закладывать уши. Начали трясти головами, шумно глотать слюну и возить ногами по полу, чтобы услышать хоть какие-то звуки и движения. Руки отпускать боялись, а то многие захлопали бы себя по ушам.

– Что это? – опять не выдержала Анжела.

– Так звучит идеальная тишина. Слышите её сдавленные стоны? Чувствуете пустоту вокруг себя? Разве это не великолепно?!

Августа единственная видела в этот миг лицо Дина, и выражение самого беззаботного веселья и чистой радости, написанные на нём неприятно поразили её.

– Нет, совсем не великолепно, – всхлипнула Лина. – Мне страшно…

– Ш-ш-ш, Лина, совсем не страшно. Совсем не страшно?

– Не страшно, – повторила девушка как бы машинально.

– Вот и хорошо! Подумайте о том покое, который тишина несёт с собой. О той мёртвой и бесконечной минуте смерти, которая обняла вас и приняла в свои объятия. Вы называете её смертью, но она всё та же жизнь, но в другом измерении времени.

– Он ненормальный…. – прошептал Виталик Олегу.

– Медиум, – пожал тот плечами, с интересом исследователя наблюдая за сеансом.

Ещё один человек, Сергей Викторович, тоже не терял присутствия духа и следил за поведением Дина со всё большей тревогой.

– Чувствуете, как молчащая, ничем не потревоженная тишина овладевает вами и захватывает вас? Ваши мысли, весь разум? Это покой души и разума. Пришёл к нам оттуда, с другой стороны, там где царит лечащая всё смерть, как вы её привыкли называть…

– Я не желаю смерти! – пробормотала Анжела.

– И я… – шепнула Лина.

– Поздно! Слишком поздно… – бесстрастный голос Дина уже пугал Виктора. – Она уже тут… хотите ли вы этого или нет! Вышла из круга, который мы составили. Разливается вокруг. Великая и сильная смерть против хрупкой и слабой жизни… Послушайте её шёпот… так нужно… Разве не великолепно узнать, что вы будете чувствовать, когда уйдёте навсегда из этого мира? Это неповторимый случай… незабываемый случай… Знаю, что боитесь. Дрожат у вас руки, сердца стучат, как у пойманных птиц! Потом тихонько, тихо, тихо станут замирать, пока не наступит сладкая тишина… Я тоже боюсь. Но я обещаю вернуть вас в царство живых, когда мы встретим гостя… Вот-вот вызовем из небытия того, кто давно уже не пил горечь жизни и забыл о ней…

– Наконец-то, – шепнул Григорий Сергею Викторовичу. – Я думал, что он уже забыл о Рабле.

– Ага-а… – зловеще протянул между тем Дин. – Он приближается… Он близко…

– Кто? – пискнула, как мышь, Лина.

– Ну, мы же вызываем дух Рабле, – напомнил ей Григорий.

– Я хочу домой, – отозвалась она еле слышно.

– Не бойся, – неожиданно ласково сказал Дин, так что Лина даже посмотрела на него. – Ничего не бойся. Сейчас он будет здесь, и мы поговорим. Оглянитесь… видите?

Виктор мысленно охнул и услышал в ответ:

"Спокойно, всё идёт по плану. Ты ещё будешь над ними смеяться. Приготовься".

Остальные же растерянно смотрели на клубы голубоватого дыма, который вдруг окружил стол и скрыл от них стены комнаты и потолок.

– Что это? – деловито спросил Олег.

– Астральная материя.

– А почему она клубиться, как дым?

– Долго объяснять.

Виталик чихнул:

– Какая гадость! Тьфу!

– Я предупреждал, что это не развлечение. Я предлагал желающим выйти из комнаты….

Его слова прервала всё усиливавшаяся дрожь, как будто пол комнаты, стулья и пол охватил сильный озноб, и они трясутся в чудовищной лихорадке.

– Что это? Что происходит? – крикнул Григорий.

– Спокойно…

– Он всё это разыграл! – не умолкал Григорий. – Я с самого начала понял, что это розыгрыш! Динамики по углам, генератор дыма, какие-то дурацкие вибраторы… А-а-а!

– И-и-и! – завизжала Лина ему в тон.

– Летим, – констатировал Олег.

– Невероятно, – пробормотал Сергей Викторович.

И весь крепко держащийся за руки круг испуганных, растерянных и восхищённых любителей духов стремительно поднялся над полом и вместе со столом и стульями оказался под потолком. Длинный Григорий не вписался в габариты комнаты и больно стукнулся макушкой о какое-то архитектурное излишество, обрамлявшее люстру.

– А вот, наверное, и он – Рабле, – задумчиво сообщил Олег.

– А… о… а… – очень "разумно" отозвался Григорий.

В середине круга на столе начал возникать сверкающий белый шар, с каждой секундой становившийся всё большим. Все замерли, в страхе и восторге не сводя с него глаз. Смотрели, очарованные и напуганные в одно и то же время. Был растущий шар словно слеплен из тумана и сверкающих полос света. Разносветные прожилки переплывали в нём медленно с места на место, смешивались, опять расслаивались.

– Не разжимайте рук, но можете их опустить на колени, – тихо скомандовал Дин. – Мы собрали энергию смерти и нашу энергию жизни, чтобы одарить ею духа. Сейчас мы очень слабы, наши клетки не имеют энергетического прикрытия, и, возможно, происходят в них процессы, угнетающие водный обмен и хромосомную структуру. Кстати, так начинается рак…

– Что он плетёт?! – взорвался Виталик. – О каких хромосомах он говорит, какой рак?

– Ой-ой! – заволновалась Лина, едва не плача. – Я не хочу!

– Если все пройдет нормально, то мы вернём нашу жизненную энергию. Но это будет зависеть от духа, – Дин понизил голос, ожидая реакции.

– Как это? Значит, этот дрянной дух может смыться в загробные миры с нашей персональной жизненной энергией?! – растерянно спросил, ни к кому не обращаясь, Григорий.

– Что же… если будет исключительной свиньей, может сделать всё, – задумчиво отозвался Сергей Викторович.

– Как это – всё?! Это нечестно! Дин, ты не говорил нам об этом! – жалобно сказала Анжела.

– Слушайте! Я в это не верю! – серьёзно сказал Олег. – Это какая-то полная чепуха, голограммные фокусы! Он нас просто пугает, а мы, как бараны, верим в это!

– Ты ослеп?! – кричал Григорий. – ЭТО ты называешь фокусами?! Присмотрись к этому шарику и поищи проектор!

– Ш-ш-ш… – сказал Дин с нажимом в голосе.

Все опять замолчали. Молчала и комната. Сделалось идеально тихо. Тишина перед бурей…

А потом взвизгнула Анжела, и тут же из всех сомкнутых ладоней к шару помчались яркие потоки резкого, ослепительного света. Теперь уже и все истерически вскрикнули, не владея собой. Комната опять затряслась. Трещала мебель, дребезжали оконные стекла и посуда.

А потом опять всё стихло так неожиданно, что уши заложило будто ватой. И люди тоже умолкли – в смущении друг перед другом. Стало вдруг так холодно, как будто настежь распахнули все окна и двери в доме.

– Забавно… – протянул Олег.

– Забавно? – вспылил Григорий. – А эти молнии из наших рук, а весь этот гром и грохот, а затем холод? И шар?! Всё это забавно?

– Я не верю в это! И возьми себя в руки!

– Я трус?!

– Хватит вам! – резко сказал Сергей Викторович. – Вам же обещали, что всё будет нормально. Действуй дальше, Дин!

Замолчали, перевели дух, немного успокоились.

– А теперь, – вкрадчиво продолжил Дин, – нужны нам будут крепкие нервы.

– Снова?!.. – застонала тихо Анжела.

– Смотрите в центр.

Шар, сияя переливчатым белым блеском, несколько мгновений словно ожидал, когда все участники сосредоточатся. Потом медленно начал подниматься к ним. Затаили дыхание. Завис на высоте лица самой маленькой из всех, Лины. И тут же из верхушки шара выскочила вверх, плавно изгибаясь, растрёпанная лента света. Случилось это так быстро и неожиданно, что все крикнули, напуганные. А шар исчез. Вместо него вился в середине круга большой, колеблющийся, белый язык пламени. Всматривались в него, как загипнотизированные и совершенно обалдевшие от избытка впечатлений.

– Но это ещё не дух, – зловещим шёпотом сообщил Дин. – Это белое пламя – жилище, которое ожидает своего хозяина. Повторяйте за мной: "Франсуа Рабле. Франсуа Рабле. Франсуа Рабле".

– Франсуа Рабле. Франсуа Рабле. Франсуа Рабле, – послушно повторили все за ним.

Вдруг пламя взорвалось живым красным блеском. Все вскрикнули, не столько испуганные (чувство страха у всех уже притупилось), сколько от неожиданности.

– Можете отпустить руки, – сказал Дин.

Никто, однако, этого не сделал.

– Пустите руки, не бойтесь. Дух с нами.

Услышали икоту, неприятный запах отрыжки и громкое причмокивание. Замерли. Не слышали ничего кроме малоприятных звуков, к которым добавилось ещё шмыганье носом.

– Приветствуем тебя, дух Франсуа` Рабле, – тихо и спокойно сказал Дин.

– Что?! Поцелуй меня в зад, адский приятель! – проворчал дух. – Как ты смел прервать смакование мною и моими несравненными товарищами этого великолепного вина! Пусть тебя за это чёрный ад поглотит вместе с этой жалкой юдолью, в которой кажется тебе, что ты живёшь! Ты, отвратительная крыса, я хочу вернуться к своему бочонку! Говори быстро, чего ты от меня хочешь? Только говори коротко, ведь я нетерпелив и с удовольствием посчитаю тебе и всем остальным рёбра! Раздавлю… ик!.. как червяков! Ну, говори же!

Это был настоящий шок. Голос духа был громкий, охрипший, вульгарный и звучал мрачно, как из-под земли, грубым эхом отдаваясь в комнате.

– А почему эти ослы сидят с раскрытыми ртами, хе? – спросил снова Рабле.

– Я прошу прощения, что мы нарушили ваш покой, но мы хотели с вами поговорить, – ответил Дин.

– Полный идиот! Вместо того, чтобы присоединится к нашей веселой компании у бочонка, ты пробуешь втянуть меня в какие-то идиотские разговоры! Что за бесстыдство и глупость! Чего вы хотите? Я должен говорить через тебя?

Пламя наклонилось над Дином и замерло.

– Нет! – крикнул, словно в паническом страхе, Дин. Остальные забеспокоились. Но Виктор, Августа и Сергей Викторович тут же услышали беззвучное:

"Не бойтесь! Всё в порядке! Августа, это розыгрыш".

– Нет! – повторил Дин вслух опять. – Ты ведь можешь разговаривать через кого-то другого.

– А что?! Ты боишься умереть? Ничего страшного! Ничего! Ты дрожишь от страха? Почему? Я вас! Шутники, дурачьё, лопухи!

Послышался неудержимый кашель, сморкание и хрип.

– Нет-нет! – шепнул Григорий. – Отошли его назад. Это какой-то сумасшедший.

– Я сумасшедший?! – крикнул дух и завис над Гришкой. – Вот в тебя я и войду, дурашка! А ну полезай в центр круга!

– Нет!

– Это ещё почему?!

– Ну… я… я не пью вина…

Как не перетрусили и растерялись все, но кое-кто нервно хихикнул.

– Не пьёшь? А пиво?

– И пиво… тоже…

– Как будто? Вечно воняет пивом за сто ярдов, а говорит, что не пьёт! Ах, ты лживый пьяница с конскими зубами!

– Не нарывайся! – не выдержал Гришка.

– Кто-то что-то сказал? – пламя нависло над Гришкой.

– Молчу-молчу…

– То-то же… А может, ты? – обратился к Анжеле.

– Я?! Я… я не знаю французского!

Дух заревел мерзко пьяным смехом.

– Ничего себе! Не знает французского! Разве я говорю с вами по-французски? Ладно, ты полный кретин…ка. Остаёшься ты! – наклонился над Дином.

– Нет!

– Влезай в центр, а то я теряю терпение и смоюсь с вашей жизненной силой! Влезай!

– Ну, вперёд, – насмешливо шепнул Олег. – Вспомни, что ты нам говорил.

– Издеваешься? – отозвался Дин и мрачно посмотрел на Олега.

– Я просто напоминаю.

– А почему сам не влезешь?

– Ты медиум, тебе и дорога.

– Влезай! – прервал дискуссию раздосадованный дух.

– Нет! Только не Дина! – пискнула Лина. – Кто потом отошлет духа?

Замерли потрясенные. Эта простая мысль впервые пришла им в голову.

– Верно! – первый встрепенулся Гришка. – Может, кто-то другой хочет?

– Нет! – заревел Рабле басом, загудевшим в ушах загробным эхом. – Я хочу этого, этого, этого! Влезай! Я считаю до трёх! Раз!

Все подскочили на стульях опять серьёзно напуганные. Ситуация…

– Два! Что за дурацкое общество? – проскрипел Рабле с противной хрипотцой. – Ты, брюнет! Влезай, или я отправлюсь вместе с вами на тот свет! Выбирайте!

Дин подскочил:

– Ладно, чёрт тебя дери!

– Нет! Может я? Оставь его! – запротестовал Виктор.

– Три… Ты? Ты хочешь, мой птенчик? Влезай в огонь! Ты нравишься мне больше, чем брюнет. Чёрное – мой нелюбимый цвет. Черный, как ночь и смерть… фу!

Последнее слово свирепо отозвалось мрачным эхом. Дин угрюмо осмотрел бледные, перепуганным лица и тяжело вздохнул:

– Ты это выбрал… Иди…

Виктор вскочил на стол и стал в красном пламени. Закрыл ладонями лицо. Ожидал. Выглядел, как живой факел. Потом содрогнулся всем телом и упал со стола на пол, явно теряя сознание.

"Дин, больно же! Ну и шуточки у тебя!"

"Я тебя подхватил. Ты не смог бы сыграть достоверно. Прости".

– И-и-и! – стулья словно на лифте съехали вниз и ощутимо ударились о пол.

Все вскочили. Все, кроме Дина, который остался сидеть, неловко свесившись со стула. В то же мгновение пламя исчезло, оставив вокруг Виктора сильное красное свечение. Все замерли, всматриваясь в лежащего.

"А теперь можешь порезвиться. Я помогу тебе, смелее".

"Ну, я им сейчас устрою!"

– Виктор! – сорвался с места и бросился на колени возле друга Григорий. – Что с тобой? Зажгите свет!

Начал трясти его за плечи. Поднялась суматоха. В свете люстры красное свечение вокруг Виктора немного побледнело, но выглядело зловеще. Даже Сергей Викторович, хотя и предупреждённый, был встревожен, но услышав беззвучное: "С ним всё в порядке, он притворяется!" – вернулся на свой стул.

– Он умер, – застонала Анжела.

– Воды! – попросил Григорий и положил главу Виктора на свои колени.

– Двери замкнуты!

– Есть в графине!

Мгновением позже Олег плеснул водой в лицо лежащего. Тот чуть было не выругался, но, продолжая играть роль, подчёркнуто вздрогнул, застонал, сел, потряс головой и открыл глаза…

– Ай! – Анжела отпрянула, чуть не сбив с ног Виталика, за ней отступили и остальные.

У Виктора не было глаз. Вместо них в глазницах играли язычки мрачного багрового пламени, изредка выплёскиваясь на виски и щёки. Парень долго озирался, наконец, с усилием оперся на локти, икнул громко, как закоренелый алкоголик, и начал лениво подниматься на ноги. Когда выпрямился, опять икнул, потянул носом и хмуро оглянулся. Остановил взгляд на Анжеле, послал ей воздушный поцелуй, подбоченился, выпятил живот и гаркнул пьяным голосом:

– Эге! Вот и я! Этого вы хотели? – его голос гудел как из-под земли. – Вот я вас! Я вам покажу, как нарушать мой покой! Вы пожалеете, что устроили этот дурацкий сеанс! А ну-ка! – Виктор взмахнул рукой и задел Гришку по носу.

– Боже. Это Рабле, – пробурчал Виталик.

Всё было ясно. Дух Рабле овладел телом и разумом Виктора. А ведь никто не имел понятия, на что способен этот пьяница. Лина и Анжела спрятались за спины парней и выглядывали оттуда, Августа отошла и села рядом с Сергеем Викторовичем. Виктор вытер рукавом нос, громко шмыгнул и качнулся так, что чуть не упал. Григорий и Виталик протянули было ему руки, но тут же решили, что лучше не рисковать. Олег – немного растерянный – наблюдал с живым интересом.

– Ты! – позвал Рабле-Виктор и указал на Григория. – Я говорил тебе уже, что ты мне не нравишься, а, человечишко?

– Почему? – осторожно поинтересовался тот.

– Потому что ты не любишь меня, разве не так?

– Я? Почему – не люблю. Ты приличный тип…

– Причём здесь я? Ты не любишь то, что я написал!

– Люблю! – с показным энтузиазмом торопливо заговорил Гришка. – Ты написал величественное произведение. Очень мне понравилось. Я всегда рекомендую его другим!

– А я сомневаюсь!

Рабле запылал глазами, хохотнув, протянул руку, и бедный Гришка-Чудовище с громким криком протеста и ошеломления полетел опять вверх, под потолок. Но теперь ему было уже не так удобно, как тогда, когда сидел на стуле. Распластавшись в воздухе животом вниз, дрыгал руками и ногами в стиле "лягушка в невесомости" и сердито вскрикивал. Все молча созерцали Григория, а Виктор-дух держался за бока и хохотал от души:

– Ну, как тебе там? Плохо? Может быть, передать наверх томик моих сочинений? Ты будешь там висеть, словно большой, начитанный паук!

– Спусти меня на землю, Рабле! Может быть, я что-то и не дочитал. Столько было этих страниц!

– И попадались незнакомые буквы? Ха-ха-ха!

– Я мог что-то упустить. Я занят, я учусь, у меня каждый день по четыре пары и ещё тренировки! Я прошу тебя, не сердись, – Григорий снова задёргался, но с тем же результатом.

– Попробуй кролем! – посоветовал безжалостный дух.

– Витя, это уже не смешно! – возмутился Олег. – Гришка, протяни мне ногу, что ли? Ну, что вы все стоите, как глупые куклы! Помогите ему!

– Какой смельчак! – дух резво подскочил к Олегу, схватил его за шиворот и словно пёрышко подбросил вверх.

Парень крикнул, но не упал. Повис возле Григория. Дух захохотал, как гиена, так что зазвенело в ушах. Олег начал пробовать подобраться к мебели или люстре, смеясь так же громко, как дух Рабле.

"Он не верит, Дин!"

"Ну и пусть. Мы же не хотим перепугать их до полусмерти".

– Чтобы ты вечно и беспременно сдыхал в клокочущих пещерах ада! – вдруг заорал Григорий, восхитив Сергея Викторовича цветистостью слога, а духа и Олега ещё более развеселив. Это сразу насторожило Григория.

– Хорошо вы веселитесь?! – забурчал он яростно. – Вот я спущусь… А тебя, – погрозил Олегу кулаком, – отлуплю прямо в воздухе.

– Совсем я не смеюсь. Это нервы! – пробовал сдержать смех Олег.

Августа спряталась за Сергея Викторовича и тоже потихоньку смеялась.

– Я не слепой! Сверху видно лучше!

– Ну и оставайся там, – кивнул дух. – А я займусь вами, мои цветочки, – обернулся он к Лине и Анжеле. Но те, стоило Рабле-Виктору ступить один единственный шаг в их сторону, с писком ринулись к дверям.

– Ключ! У кого ключ! Закрыты! Давай ключ! Открывай!

Отталкивали друг дружку и дёргали ручку.

– Не бросайте меня! – жалобно позвал Гришка из-под потолка, в то время как Олег корчился в воздухе от смеха.

– Ключ у Виктора! – крикнул Дин. – Отберите его у него!

Явно потерял бдительность. Виталик, как леопард ринулся на бедного духа, сбил его с ног и торопливо стал рыться в его карманах. Ключ вытащил, но не успел ступить и два шага к дверям, как невидимая сила схватила его за пояс, и бедняга полетел вверх. Повис, смеясь, под потолком и попробовал уцепиться за Гришку, но тот оттолкнул его ногой.

– Виталька, ну что ты ждёшь! Давай ключ! – завизжала Анжела.

Виталий размахнулся, целя в Анжелу:

– Лови!

Но… ключ описал в воздухе мёртвую петлю, злобно хихикнул, стукнул Дина осторожно в лоб, после чего стал соблазнительно кружить в воздухе так, что висящие под потолком и стоящие на полу были от него одинаково далеко. Лина и Анжела ринулись ловить его под аккомпанемент настоящих стонов радости, льющихся из охрипшего и пропитого горла духа. Августа и Олег уже плакали от смеха, не подозревая, что самые острые ощущения впереди.

– А теперь потанцуем! – дух увлечённо захлопал в ладоши, отбивая какой-то совсем нелепый ритм и в то же время топая ногой. Григорий и Олег закружились вокруг люстры. Но они недолго оставались одни на своих орбитах: не прошло и нескольких мгновений, как остальные – за исключением духа, Дина и Сергея Викторовича – вспорхнули в воздух и начали кружить вокруг центра, которым была люстра, а время от времени и вокруг собственной оси. Тем временем дух уселся на край стола, задрал голову и усердно дирижировал воздушным балом:

– Что за ножки! Что за гримасы! Что за убийственные взгляды! Какие трусики! Ну, хорошо, я опущу на пол того, кто бросит мне ключ!

– Я! Я! – закричала радостно Анжела.

– Ну, и чего ты ожидаешь? Швыряй!

Анжела растерянно осмотрелась и, прежде чем Гришка заорал:

– Не смей! – бросила ключ в духа.

Дух Рабле словно нехотя вытянул руку, на которую аккуратно опустился ключ. Он сжал его и рассмеялся:

– Теперь вы у меня в руках! Точнее, в кулаке! Все!

– Я убью его! Я его убью! – рычал Григорий. – Сделайте что-нибудь, а то я с ума сойду! Этого сукинсына нужно убить и как можно скорее!

– Он уже мёртв, – напомнил ему Олег, кружа вокруг себя Лину.

– Так нужно убить ещё раз!

– Слушай, Рабле, – Виталик решил прибегнуть к дипломатии. – Мне кажется, что ты забыл о своих друзьях и бочонке вина. Это очень плохо. Возвращайся к ним. Скоро прокукарекает петух!

– Ты прав! – кивнул Рабле-Виктор. – Но… Ого! Я чувствую, что где-то здесь есть моя книга. – Он эффектно взмахнул рукой, и в его ладони… оказался толстый том.

– Первый том! Моя книга! Боже! Как я её люблю! Как себя самого! Хмм… что мы здесь имеем?

Книжка перелисталась и замерла.

– Эй, начитанный паук! – указал дух в сторону Григория. – Читай! Это самая длинная глава.

– Никогда в жизни я не буду этого читать! Ты не заставишь меня!

– Тогда и ты, и твои друзья так и будут висеть под потолком. А если кто-то случайно вылетит в окно, то страшно подумать, что с ним произойдёт.

– Гришечка, читай, а? – жалобно попросила Анжела.

– Читай, – улыбаясь, поддержал её Олег.

– А может кто-то из них двоих? – оживился Григорий. – Дух, они явно не прочь!

– Нет, мне нравится твоя дикция. Читай! Или… нет, сделаем так: ты каждый день будешь читать книжку вслух. По пятнадцать минут. А я буду слушать… там вдалеке… Согласен?