Текст книги "Трое из двух (СИ)"

Автор книги: Д Кузиманза

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

– Отдыхаешь? – спросил Дин таким тоном, словно заранее знал ответ.

– Да, а что?

– И хотел побродить по городу?

– Угадал. Но потом… Не люблю бесцельно болтаться по улицам.

Дин чуть лукаво прищурился:

– Ах так? Ты ведь хотел узнать, как я тебя нашёл, да? Сейчас увидишь!

– Идёт! Если всё правда – ставлю две бутылки пива.

– Нет, спасибо, я не могу пить алкоголь. Могу нахулиганить и попасть в больницу.

– Да ты что? От пива? Расскажи!

– Расскажу, но не сегодня. Это слишком длинная история. Так пойдём?

– Куда?

– Идём!

Закрыв машину и включив сигнализацию, Виктор присоединился к Дину, и они зашагали по улице. Шли молча. Виктор слишком мало знал нового знакомого, чтобы найти тему для разговоров, а Дин не начинал разговора, но изредка приветливо посматривал на друга. Было людно и шумно. Солнечный день выманил на улицу даже таких зануд и отшельников, как Виктор. Многие и не скрывали, что просто гуляют по солнечным улицам и наслаждаются хорошим деньком. Зеваки собирались у витрин и рекламных мониторов, обсуждали товары и новости, молодые (и не очень) люди строили друг другу глазки. Ну просто весна посреди зимы!

– Посмотри на во-о-он того человека, – вдруг тихо сказал Дин. – Да, в тёмно-зелёном плаще, возле газетного киоска.

– Толстяк?

– Да, но он не виноват в этом. У него диабет. Постоим здесь, ладно?

Остановились недалеко от мужчины, стараясь не привлекать его внимание взглядами. Правда, он не обращал ни на кого внимания, а что-то подчёркивал в газете.

– Видишь его щёки? Отёчные. Посмотри на его профиль: нахмуренные брови, хмурый взгляд… Ему пятьдесят четыре года. Теперь повернулся к нам лицом. Теперь видно, что взгляд не только хмурый, но и упрямый одновременно, губы сжаты, пот на лбу. Нервный человек, к тому же эгоист. Больное сердце, синеватые ногти, боли в суставах… Всё, уходит.

– Офигеть! – Виктор растерянно смотрел в спину удаляющемуся толстяку, затем перевёл взгляд на Дина. – И ты всё это узнал, только посмотрев на него?! Но как?

– Наблюдаю, – спокойно ответил Дин. – Видишь ту платиновую блондинку?

– В короткой шубке? Проститутка, сразу видно!

– Согласен. Была с клиентом два часа назад. Сколиоз, то есть, искривлённый позвоночник. Двадцать восемь лет. В детстве сложный перелом правой ноги.

– А ты не разыгрываешь меня? – подозрительно спросил Виктор. – Болтаешь, что в голову придёт. Не буду же я её спрашивать о позвоночнике и ноге?

– Проверь меня.

– Ладно… Сколько мне было лет, когда выбил себе плечо? И какое?

Дин слегка прищурился на Виктора:

– Одиннадцать лет. Левое плечо.

– А когда болел воспалением лёгких? Только точно!

– Тебе было восемь лет и четыре месяца.

– Какую ногу я ломал и когда?

– Ног ты не ломал. Правую руку.

– Правильно, точно! Как ты это делаешь?

– Не знаю, как объяснить… Смотрю – и начинаю знать.

– Да, глаза у тебя необыкновенные, как будто совсем без радужки! – Виктор невольно взглянул Дину в глаза почти в упор. Тот отпрянул, отвернулся и нахмурился.

– Ты думаешь, это приятное развлечение? – он уже давно не улыбался.

– Но ты же не обязан видеть и знать.

– Не обязан, но…

– О! – оживился между тем Виктор. – Зато ты можешь найти себе настоящих друзей. И девушек! Ты можешь найти именно таких, какие тебе идеально подходят!

Тень прошла по глазам и лицу Дина:

– У меня была девушка. Утонула прошлым летом. И я её не устерёг. Заплыла далеко в море на надувном матрасе, а волны его перевернули. Пока лодка спасателей доплыла, было уже поздно. Мы ныряли два часа. Но я её уже не видел. Хотел нырнуть к ней, уйти. Вытащили меня и связали. А её нашли через неделю, на шесть километров дальше. Меня держали в больнице три месяца… взаперти… жить не хотелось…

Виктор слушал молча. Что можно было сказать в ответ на такую историю? Всё прозвучало бы банально и глупо. Но что-то сказать было нужно, и он пробормотал:

– Проклятая случайность…

– Не надо! – холодно отрезал Дин. – Не случайность. Тысячи людей погибали до неё так же. Я должен был настоять и не пускать её. А я только смотрел и махал ей рукой вслед с берега! А потом заснул! Полная бессмыслица!

– Но ведь и она виновата, – возразил Виктор.

– Хватит, больше не будем об этом.

– Извини…

– Извиняю. Пошли дальше!

– Пошли… А скажи, Дин, чем ты занимаешься, когда не ходишь по улицам? Учишься или работаешь?

– Скажем так – отдыхаю.

– От чего?

Дин повернулся к Виктору и взглянул на него так же, как при первой встрече:

– Давай договоримся раз и навсегда: если мне не захочется что-то ответить, то я просто скажу "стоп". И ты не будешь меня тянуть за язык. Согласен?

– А ещё говорил, что я твой друг… – недовольно пробурчал Виктор.

– Да, мы друзья, но…

– Ага, вот уже и "но"! Так что там?

– Друга не выворачивают наизнанку.

Глупо он себя чувствовал. До сих пор, хотя прошло уже несколько дней. И обидно было, как маленькому мальчишке. Да, его не раз называли занудой, и не слишком это было приятно. Но Дина-то спрашивал по делу. Подумаешь, какая таинственность! Дин сам навязался, а чуть-что – ставит его на место! После этого его «Друга не выворачивают наизнанку» Виктор тогда шёл молча, упорно глядя под ноги, и не слишком вслушивался, когда Дин опять рассказывал ему о встречных и объяснял, что можно прочитать по внешности, движениям и мимике людей. А потом Дин тоже замолчал и оказалось, что его рядом нет. Ушёл без прощания, по-английски, так сказать. Только как ушёл? Виктор озирался посреди почти пустой улицы, на которой даже деревьев было раз, два и обчёлся. Ну и ладно – ушёл и ушёл! Такой же, как и все остальные! А ещё эта книжка…

Когда он в первый раз взял её в руки и прочитал в предисловии: "Рабле родился в 1494 году…", от злости у него потемнело в глазах. Швырнул томик через всю комнату, а второй – за первым. Успокаивающее достал из ящика с дисками (прятал его там от отца) и выпил две таблетки. И как его угораздило так довериться этим уродам и купить книгу? Теперь – хочешь не хочешь – придётся её читать, чтобы хотя бы перед собой не выглядеть смешным! Рабле рядом с Эйнштейном – чудесное соседство!

Мало того, четверо "заговорщиков" чуть ли не каждый день спрашивали его, как читается книга, а он, еле сдерживаясь, отвечал, что прочел уже двадцать пять страниц, и вообще ему некогда. Или даже просто старался скрыться с глаз долой. Не подозревал, сколько удовольствия доставлял приятелям своим поведением. Хотя у Гришки иногда мелькала мысль, что забота о хорошем самочувствии друга переходит в не очень позволительную забаву. Да, Витька упрямец и зануда, но нервы у него ни к чёрту!

Так что у Виктора было много поводов раздражаться и чувствовать себя глупо. И сегодня утром от первого, что он увидел, открыв глаза – проклятая книжка – настроение его упало до нуля. Он поморщился, спустился в ванную, но, вместо того, чтобы умываться, хмуро посмотрел прямо в серые глаза своего отражения в зеркале. Машинально пригладил светлые волосы, потёр негустую щетину на подбородке.

– Ты же симпатяга! – попробовал утешить себя.

Симпатяга… Если бы не этот курносый нос и слишком густые и тёмные для блондина брови, и если бы не книжка и розыгрыш…

"Стоп! По этому лицу кажется, что у меня болят зубы или живот. А они не болят. Так почему я ною? Что, мне хуже, чем тому бедняге с диабетом и болями в суставах? Хватит ныть! Если даже этот чудак Дин решил, что со мной нужно дружить… и ребята ведь не со злости разыграли, такие они уродились… и книга старинная, но, если честно, что-то в ней есть… В общем, не всё плохо. Даже наоборот, всё неплохо. Сегодня, между прочим, суббота, то есть, два дня отдыха! А будет совсем хорошо, если сделать хоть какую-то физзарядку, а не побежать сразу на кухню".

Зарядка добавила ему бодрости, и в кухню он вошёл, посвистывая и улыбаясь. Там уже хлопотал отец, как всегда готовя один и тот же завтрак: яичница, хлеб с маслом, чай, джем.

– Привет! – весело сказал Виктор. – Опять бардак на кухне? Почему ты не разрешаешь тёте Глаше приходить каждый день?

(Тётя Глаша – домработница, которая два раза в неделю приходила к ним убирать и кое-что стирать).

– Двое взрослых вполне могут себя обслужить сами, – проворчал отец. – Намажь хлеб маслом.

– Я буду гренки.

– Тогда мне намажь два кусочка.

– Обычным или с грибами?

– Всё равно. И подай тарелки.

В кухне были порционные сковородки для яичницы, но у отца и сына вошло в привычку во время редких совместных завтраков жарить её в большой сковороде и делить на двоих. Иногда они не виделись целыми днями, а то и неделями, только перезванивались. Бывало, что питались в ресторанах или кафе, а то и просто доставали очередную банку консервов или замороженную готовку. Суббота была тем днём, когда они чаще всего встречались и именно за завтраком. И, как это ни странно, чаще всего съедали его в молчании, не находя общих тем для разговора. Но сегодня Виктор вдруг захотел узнать мнение отца. Вот только как заговорить с ним, когда он сидит с неприступным видом?

– Что ты меня так изучаешь? – проворчал неожиданно отец, поднимая глаза от тарелки.

– Знаешь, у меня новый приятель. Очень странный тип.

– И что общего он имеет со мной, что ты так смотрел на меня?

Слова отца удивили Виктора тем, что показались…

– А ты знаешь, что-то общее есть. Дин умеет угадывать характер человека по его мимике и жестам. Понимаешь, у каждого свои движения, именно свои. Мы ходили по городу, и он о каждом мог что-то рассказать. Это невероятно!

– А-а… – равнодушно кивнул отец и снова уткнулся в тарелку. Доел яичницу, налил себе чаю, намазал печенье джемом.

И вот так всегда! Нет, так было и до смерти мамы, но не в такой степени. А в сыне всё кипело от желания рассказывать о Дине и его странностях.

– Я тоже немного потренировался, – заговорил снова.

– На мне? И что прочитал?

– Не только на тебе. А ты похудел, между прочим. Плохо ешь.

– Перестань…

– А если я переживаю за тебя? Ты неважно выглядишь.

– Ты тоже не лучше, поэтому ешь, пока не остыло.

Виктор не сводил с него взгляда.

– Знаешь, – наконец выговорил с трудом, – мне кажется, что ты был бы рад вообще меня не видеть. Чтобы я жил где-то в другом месте. Может быть, мне снять квартиру?

Отец вскинул голову:

– Что с тобой? Какие глупости ты говоришь? Разве я мешаю тебе встречаться с девушками или друзьями?

– При чём тут это? Просто мне кажется, что тебя не интересует, что я делаю, что думаю, чего хочу…

– Я же слушаю.

– Слушаешь? С таким видом, как будто это жужжание мухи? Спасибо!

– Зимой мухи не жужжат, – отец попытался свести вспышку сына к шутке. – И я действительно слушаю тебя.

– Не слушаешь! Даже если бы я рассказал, что целыми днями принимаю наркотики или убиваю людей, ты бы ответил этим своим "А-а". И всё!

– Хватит! – тарелки подпрыгнули от удара кулаком по столу. – Я не буду выслушивать глупости!

– А я не замолчу! Ты не слушаешь меня, не интересуешься мной, но ведь умерла не только твоя жена, но и моя мама! Так может мне уйти из этого дома, чтобы не раздражать тебя?

– Не нужно, – глухо ответил отец, и Виктору вдруг стало его жаль. И себя тоже жаль. И стыдно.

– Ладно, пап, – сказал он устало, – не сердись на меня. Я… я не хотел, и извини меня. И я… я пойду и погуляю…

Отец проводил его растерянным взглядом. Почти вся яичница на тарелке сына осталась целой.

Но нет худа без добра. Если бы не эта утренняя ссора с отцом и несъеденный завтрак, то Виктор никогда бы не познакомился с Аней, хотя её звали не совсем так и… Но всё по-порядку.

Он решил не брать машину, а прогуляться пешком. С горечью подумал, что может быть, встретит Дина, и тот ему окончательно испортит день своей таинственностью, недомолвками и упрямством. Но уже через пару улиц забурчавший живот сообщил хозяину, что завтрак остался на столе. Чай тоже не пил. Об этом напомнила и вывеска «Бутербродная».

А заведение он знал, потому что часто заходил туда с Григорием. Обычно такие места постепенно становятся чем-то вроде забегаловок-пивнушек, но это держало марку за счёт того, что рядом было несколько учебных заведений, и юных и молодых посетителей устраивал ассортимент. Конечно, там было пиво, но водку и вино не продавали, зато бутерброды были отличные. Не только бутерброды, а и пирожки, пиццы и разные прочие вкусности. Виктор "любил повеселиться, особенно – пожрать", – как шутил Гришка-Чудовище.

В субботу утром посетителей оказалось ещё мало, каждый человек был на виду, поэтому эту девушку Виктор заметил сразу, тем более что сидела она с оживлённо разговаривавшими подругами за соседним столиком. Она почти ничего не говорила, слушала. Но как слушала! – не то, чтобы внимательно, а заинтересованно, с лёгкой улыбкой одобрения. А в последнее же время так мало находилось желающих его слушать, а тем более – одобрять услышанное!

Он стал искоса посматривать на неё: симпатичное румяное лицо, ровный аккуратный носик, очень тёмные волосы до плеч (и кажется не крашенные, а свои), но при этом – голубые глаза. В отличие от своих худощавых подружек она была даже, можно сказать, пухленькой. И несмотря на то, что мало участвовала в разговоре словами, одним своим присутствием поддерживала беседу больше остальных. Виктор подумал, что жизнерадостная энергия и оптимизм были главными козырями этой девушки. Пока он завидовал всему – и её хорошему настроению, и умению держать себя в компании, и тому, как обращались с ней подруги – она, может быть почувствовав его взгляд, полуобернулась и тоже посмотрела на любопытного. Несколько секунд они смотрели друг на друга серъёзно, затем невольно улыбнулись, и она вдруг сказала:

– А я тебя знаю, ты с "Информационных систем", с третьего курса, там учится мой сосед.

– А ты где учишься?

– Я учусь на заочном "Бухучете" и подрабатываю.

Виктор был неприятно удивлён: на вид ей было лет семнадцать, но уже работает!

– Набираю тексты, – продолжала она, – многим оформляю всякие курсовые и дипломы. Ой, Вить, я же не представилась!..

Видно было, что её словоохотливость происходит не из-за желания навязаться, а из-за общительности и весёлого, открытого характера. О таких людях говорят: лёгкий человек.

– Давай я тебя представлю, как делают в высшем обществе, – сказала одна из её подруг. – Знакомьтесь – это Аня. Но так мы её называем, а как её полное имя – не догадаешься. Голову сломаешь!

– Я не буду ломать голову, а спрошу, – глядя на Аню, он невольно улыбался.

– Меня зовут Августа, – просто ответила она.

– Августа, – повторил он и решил про себя, что это имя как раз и подходит такой девушке.

– Ну, нам пора, – сказала другая из подруг, – мы всё съели… И вообще.

Они вспорхнули из-за стола, как стайка пёстрых, болтливых птичек, и Виктор проводил их взглядом. Милая девушка, но не больше того, подружки тоже очень милые. Познакомиться поближе? Слишком молода. Он пожал плечами и опять принялся за свои бутерброды с пивом.

Но если бы пошёл вслед за девушками, то услышал бы, как одна из них сказала:

– Анька, ты просто дура!

И Августа, и все остальные непонимающе уставились на подружку, а та продолжала насмешливым тоном:

– Это же Виктор Ленский! Что, не знаете? У него папаша в банке какая-то шишка. Если ты, Анька, его знаешь, то видела, какая у него иномарка и вообще. Да если бы такой парень со мной заговорил… Ого, я бы не растерялась! А ведь ты ему даже понравилась.

– Ну, видно, я не умею так, – усмехнулась Августа. – И знаешь, он себе и красивее, и богаче найдёт. А таких, как я, держит для развлечения.

– Другие думают иначе, а потом хорошо в жизни устраиваются.

– Так вернись, – поддели её подруги.

– Да, вернись, Анжела, раз он такой. И вообще, раскажи, что за парень?

– Фиг вам, момент уже упущен. Если бы я знала, что Анька не останется с ним, то… А теперь он меня примет сами знаете за кого. Нет, Анька, ты полная дура!..

Тема была такая интересная, что никто из них не заметил темноволосого и черноглазого парня, который, стоя почти рядом, по очереди переводил странный, настойчивый взгляд с лица Августы на силуэт Виктора за стеклом витрины.

Они встретились через неделю на оживлённой улице в центре. Виктор и не заметил бы его, если бы Дин не протянул руку и не сказал:

– Привет!

– Да, здравствуй… – рассеянно ответил на рукопожатие Виктор.

– У тебя всё в порядке?

– Но ты же по лицу читаешь?

– Я из вежливости.

– А, тогда в порядке.

– Ну, тогда пока.

И кивнув на прощанье, Дин пошёл прочь.

"Вот этот случай!" – мелькнуло в голове Виктора.

Несколько секунд он смотрел вслед своему загадочному знакомому: как куртка в красно-чёрные клетки мелькает между десятками других цветных курток, шубок и пальто. Затем, убедившись, что Дин не оборачивается и даже не оглядывается, быстро пошёл следом за ним. Толпа людей то и дело скрывала Дина с глаз, а потом он вдруг словно выныривал из людской массы в самом невероятном месте. Сейчас он уже почти бежал. Чтобы не потерять преследуемого, приходилось всё время "держать" его взглядом, поэтому Виктор то и дело налетал на прохожих, проталкивался и выслушивал летящие в спину "комментарии". Его всё больше охватывала злость. Куда он так несётся? Может быть, всё-таки заметил его и пытается "оторваться"?

Наконец, после четверти часа бессмысленной беготни по центру, Дин вдруг резко свернул в тихий переулок и вошёл в большой магазин мужской одежды. Виктор шумно отдышался: так просто? Парень решил сменить одежду? Не всё же ему бегать в одних и тех же джинсах, свитере и куртке? Но если не отрывать глаз от дверей магазина, то Дин чего доброго его всё-таки заметит! Лучше всего наблюдать из магазинчика через дорогу. И только оказавшись внутри него, он вдруг сообразил, что торгуют здесь женскими головными уборами. Вот те на! Мысленно выругался, но не спускал глаз с дверей магазина напротив.

– Вам что-нибудь предложить или подсказать? – услышал за спиной милый женский голос.

– Э-э-э, я… а, эту, красную. Подойдёт брюнетке? – взял наугад смешную, хотя и вполне симпатичную шляпку, но не выдержал и опять обернулся к витрине, сквозь которую хорошо был виден вход в магазин напротив.

Молоденькая, щуплая продавщица подошла ближе.

– Видите ли, шляпа должна подходить не только к цвету волос, но и форме лица, цвету глаз и кожи, – мягко возразила она. – Может быть вы пришли бы с девушкой, для которой хотите купить шляпу? А она…

Продавщица запнулась, потому что Виктор опять отвернулся от неё к витрине.

– Ой, не мните так её!

Он почувствовал, что продавщица пытается разжать его пальцы и смутился:

– Простите, я случайно… – Виктор отдал шляпу и оглянулся опять: где же бродит этот Дин?!

Повернувшись к продавщице, встретил её настороженный, почти испуганный взгляд. А ему нужно было следить за противоположной стороной переулка! Он изобразил на лице подобие улыбки, продавщица ответила такой же гримасой и отступила вглубь магазина. Нет, так следить невозможно и… Да ведь в том магазине может быть ещё один выход или Дин сбежит через служебный!

Виктор стремительно выскочил в переулок и подошёл к магазину напротив. С минуту напрасно пытался заметить Дина через витрину, наконец решился и неторопливо вошёл внутрь. Магазин был большой и с довольно дорогими товарами. Ряды костюмов, курток и плащей тянулись вдоль зала, в "улочках", которые образовались поперечными "проулками", прохаживались немногочисленные клиенты. У всех была одна общая черта: ясно написанная на лице уверенность в себе. Но происходила она не из заносчивости или самовлюблённости, а попросту от обладания и свободой пользования солидным капиталом. Виктор (который из-за своих друзей всегда одевался просто и недорого) остро почувствовал, что его одежда здесь не слишком уместна. Никогда не любил таких магазинов, хотя иногда ходил в них с отцом, советуя, что купить.

– Я могу вам помочь? – опять продавщица: что за назойливый персонал попадается ему в магазинах?!

– Я… я ищу знакомого. Видел, как он сюда вошёл, такой брюнет в клетчатой куртке.

– Да-да! – улыбнулась продавщица. – Взял для примерки розовый пиджак.

– Розовый? – изумился Виктор. Хотя и прежний наряд Дина… – А где он?

– Вон в той примерочной.

– Вы уверены? – тон получился таким странным, что продавщица забеспокоилась и торопливо пошла через зал. Виктор за ней. Через несколько секунд уже стояли перед дверью примерочной. Продавщица постучала:

– Извините, у вас всё в порядке?

Тишина. Снова постучала, и снова тишина. Виктор схватился за ручку двери и под возмущение продавщицы отчаянно задёргал её:

– Дин! Это я! Открой!

Молчание в ответ.

– Ну ладно, Дин, я следил за тобой. Признаюсь и прошу прощения. Не глупи! – снова подёргал ручку.

– Что-то случилось? – услышал за спиной мужской голос.

– Один из клиентов закрылся здесь и не отвечает. Может быть, ему плохо? – ответила испуганная продавщица.

– Пропустите, пожалуйста, – солидный администратор приложил ухо к двери. – Откройте, пожалуйста, – осторожно стукнул в дверь. – Что с вами?

Тишина и тишина. Виктор не выдержал, грохнул кулаком по двери и закричал:

– Выходи, чёртов идиот, не выделывайся!

– Спокойно, спокойно, – перебил его администратор, доставая из кармана ключ. – Ничего страшного. Откроем дверь и если… Хм, а где же он? И что это за глупости?

В примерочной никого не было, но то, что Виктор там увидел превратило его злость в ярость… и стыд. Действительно, на вешалке висел розовый пиджак, но не он бросался прежде всего в глаза: на зеркале красной помадой крупными буквами было написано: "СТОП!"

– Ой, это же моя помада! – продавщица схватила тюбик с полочки. – Как она сюда попала?

– Ну, и что это всё означает? – администратор обернулся к Виктору, но тот уже немного овладел собой и холодно ответил:

– Я? А что я могу знать? Я же был с вами.

Затем резко повернулся и, дрожа от ярости, как от лихорадки, быстро вышел из магазина. Мерзавец Дин! Сделал из него идиота! Конечно же, тот сразу заметил слежку и решил поиздеваться. А он-то обрадовался… Переулок кончался небольшим сквером, Виктор сердито смахнул снег с края ближайшей скамейки и сел, понурив голову. Мороз немного отрезвил его, и он даже смог увидеть в происшествии комическую сторону.

– Теперь мне опасно заходить в эти два магазина, – пробурчал, нервно смеясь.

– Здравствуй! – услышал словно в ответ и, подняв голову, увидел перед собой Аню, вернее, Августу.

– Здравствуй, – ответил удивлённо.

– А где Дин? – спросила Августа. – Опаздывать в мороз – нечестно.

– Куда опаздывать?

– Но ведь вы с ним договорились встретиться здесь и меня пригласили? – спросила она немного растерянно.

– Ну… – Виктор вспомнил недавние приключения и решил, что клоуном больше не будет. – А ты с ним давно знакома? – спросил, уклоняясь от ответа.

– Неделю. Он сказал, что вы друзья. Он симпатичный, правда?

– Ничего, – ответил уклончиво Виктор. – Значит, он тебе понравился? Он что-нибудь рассказывал?

– Да, немного о себе, свои приключения, всякие истории. Так интересно разговаривать на расстоянии!

– На рас… Что ты говоришь? А, телефон! Я уже подумал…

– При чём здесь телефон? Разве вы с ним никогда не разговаривали мысленно?

"Здрасьте, пожалуйста! Приплыли-приехали! Ну и Дин…"

– Нет, не разговаривал, – хмуро ответил Виктор. – Он что же, телепат?

– Что-то вроде. А что тут такого? Разве неприлично быть телепатом? Ой, да где же он?

– Мне кажется, что он не придёт, – сказал Виктор. – Он такой. А сколько тебе лет, если не секрет?

– Какой же это секрет? Скоро будет восемнадцать.

– Скоро?

– Н-ну… в мае.

Виктор сдержал улыбку: ещё два-три года назад сам при случае назывался старшим, чем есть.

– Не будем его ждать? – предложил он. – Он не пришёл и не предупредил. Пошли погуляем, а то замёрзнем!

"Свожу её в кафе, поболтаем и успокоюсь, – решил. – А потом… Нет, всего семнадцать".

Так и сделал. Августа (он решил называть её именно Августа) совершенно по-детски наслаждалась пирожными, но когда он хотел заказать их ещё, смущённо возразила:

– Нет, спасибо, хватит, я больше не хочу.

Но Виктор именно был уверен, что она хочет и сказал, как можно более мягко:

– А я съел бы ещё. Почему ты не хочешь поддержать компанию? И вообще, почему я не могу угостить тебя пирожными?

Она опустила глаза в чашку с остатками чая и тихо ответила:

– Я не люблю обязываться.

– Что? – изумлённый Виктор даже слова такого не слышал никогда.

– Да, – ответила Августа всё так же тихо, но твёрдо. – Мне мама всегда говорила: "Никогда ничего у богатых брать не смей, не обязывайся!"

"Ещё одна с причудами! – подумал Виктор. – Псих-клоун, телепат со странностями и девчонка с принципами – отличная из нас получается компания!"

– Как хочешь, – сказал сухо.

Они расстались возле кафе. После её слов Виктор решил не предлагать подвезти её на машине. Даже не проводил до троллейбуса или на чём там она собиралась ехать. Но не успел сесть в машину, чтобы отправиться домой: возле машины стоял Дин.

"Ну, погоди, приятель, сейчас я всё выясню! – злорадно подумал Виктор. – А выглядишь ты что-то не очень. Смотришь исподлобья. И зарос как! Словно и не стрижёт никогда волосы. Что же ты такой хмурый? Сам ко мне домой вваливается, а мне – "СТОП"?!"

– Ну что, доволен? – спросил Дина вслух. – Спровоцировал меня? А я ведь только хотел узнать, где ты живёшь?

– В деревне, – холодно ответил Дин.

– Как называется?

– Не найдёшь её ни на одной карте.

– Висит в воздухе? – насмешливо уточнил Виктор и удивился, что Дин ещё больше нахмурился:

– Это моя деревня и нечего тебе знать, где она!

– Ладно, – пожал плечами Виктор, – но ты мог бы дать мне номер телефона.

– У меня нет телефона, и он мне не нужен. Я всегда появляюсь, когда тебе нужен.

– Вот как? А может быть, ты читаешь мои мысли?

Дин опустил голову, так что длинные волосы закрыли его лицо, и пнул ногой кусок льда.

– Ладно, – буркнул неохотно, – есть у меня способы.

– Способы? Ах, вот как? И какие же?

– Стоп! Стоп! И не пробуй меня больше выслеживать, а то будет плохо!

И прежде чем возмущённый Виктор успел даже рот открыть, его странный знакомый кинулся куда-то за угол, в запутанный переулок, и скрылся с глаз.

Не удивительно, что после такого насыщенного эмоциями дня спалось Виктору плохо, а точнее, не спалось. Промучившись несколько часов, он встал, подошёл к окну и открыл форточку, чтобы вдохнуть морозного воздуха. Двор смутно белел теми своими частями, которые покрывал снег или где светили две слабенькие лампочки, остальное тонуло во тьме. «И почему отец не хочет, чтобы было освещение, как прежде? В таком мраке по двору может бродить кто угодно». И тут же он понял, почему эта мысль пришла ему в голову: по двору действительно кто-то шёл! На фоне заснеженной высокой клумбы мелькнул силуэт, а затем исчез во тьме. Но шёл этот «кто-то» явно по дорожке в сторону беседки.

Торопливо накинув халат, Виктор на цыпочках спустился вниз и отправился на кухню, окна которой были ближе всего к беседке. Он не собирался зря "воевать" с неизвестным в одиночку, но хотел выяснить, что тот задумал. А там посмотрим…

Посмотрим, потому что как раз возле кухни и горит одна из двух жалких лампочек, которые он всё-таки отвоевал у отца. И таинственный незнакомец вряд ли станет сворачивать в глубокий снег из-за такого «светлячка», который еле-еле освещает себя самого и…

– Папа! – крик вырвался у него словно из сердца, хотя сквозь закрытое окно и на расстоянии отец вряд ли услышал бы его. А Виктор уже бежал к выходу.

"Что это с ним? Он только в пижаме! Может быть, лунатик? Простудится!.."

Он не помнил, как добежал до отца, схватил его в охапку и, не обращая внимание на слабое сопротивление, почти понёс по дорожке к дому, а потом в дом через кухонные двери. Усадил за кухонный стол, а сам включил чайник. Может быть, нужно было уложить отца в постель, но Виктор побоялся оставить его одного.

– Что с тобой? Что ты задумал? Папа, как ты мог?

Отец еле заметно пошевелил губами, и Виктор услышал его тихий шёпот:

– Всё время ко мне приходит… Стоит перед кроватью и смотрит… Вскакиваю – нет её, только ложусь и закрываю глаза – опять… Не могу больше, не выдержу… Не хочу жить, не хочу ничего чувствовать…

"Господи, – в ужасе подумал Виктор, – что ему сказать? Как его успокоить? Как его убедить? Чем убедить? Чем девятнадцатилетний может доказать пятидесятилетнему, что жить нужно?"

– Господи, пап, – простонал наконец, – хотел меня оставить одного на свете? Что бы я без тебя делал?

– Ты молодой. А я устал…

– Тебе кажется! Ты ещё совсем молодой и сильный! И… постарайся вечером о НЕЙ не думать.

– Как будто можно себе приказать… Боюсь, что в конце концов её возненавижу! Она всё время со мной… и каждую ночь тоже! Я ею дышу…

– Папа, сходи к невропатологу…

– Скорее уж к психиатру, – горько усмехнулся отец.

– Ну и что? К нему же ходят не только психи!

– И что? Он пропишет таблетки, чтобы меня одурманить!

– Папа, ты же не врач, почему ты заранее уверен…

– А как он вытащит ЕЁ у меня из головы? Таблетками?

– Тогда попробуй думать обо мне. Ты же никогда обо мне не думаешь, я уверен.

– У тебя всё в порядке…

– Ты уверен?

Отец медленно поднял голову:

– А разве нет?

– Тебе это интересно?

– Я устал…

– Выпей чаю..

– Он некрепкий.

– Я хочу, чтобы ты потом заснул, – Виктор не смог усидеть на месте и вскочил так резко, что отец вздрогнул. – Ты уверен, что у меня всё в порядке, хотя никогда ни о чём меня не спрашиваешь! Я рассказываю о себе, а ты перестаёшь слушать через полминуты! Когда последний раз ты хотя бы хлопнул меня по плечу? Ты думаешь, что деньги для меня – это всё? Спасибо, конечно, многие были бы на седьмом небе от моих карманных денег. Но я живу в этом доме, как у чужого… спонсора. Ты даёшь мне деньги и желаешь взамен, чтобы я не болтался под ногами!..

– Успокойся, – теперь отец смотрел уже смущённо и озабоченно. – Что-то случилось? Неприятное?

– Как обычно! Всё, как обычно! Обычные серые неприятности… – Виктор вдруг схватился за живот и скорчился. Холодный пот залил ему лицо.

Отец поддержал его за плечи и усадит на стул:

– Что? Болит? Может быть, это аппендицит?

– Не трогай меня, отстань, это от нервов!

– Откуда ты знаешь?

– Я был у врача. И когда-то пытался тебе от этом рассказать. А ты выбросил мои таблетки! Хоть бы вырвать, о-о-о…

Боль немного отпустила, теперь его тряс озноб, сердце стучало по-сумасшедшему, а перед глазами вертелись тёмные пятна. Кое-как добрёл до мойки, открутил кран, подставил голову под струю холодной воды. Боль отпустила. Потряс головой. Облегчение… Вытер кухонным полотенцем лицо, взглянул на отца. Тот стоял белее мела.

– Что… – попытался опять заговорить с сыном.

– Всё прошло. Ложись спать, – Виктор открыл шкафчик, достал снотворное и протянул отцу одну таблетку. – Вот. Выспись, а завтра посмотрим. Надеюсь, что ты не простудился.