Текст книги "Трое из двух (СИ)"

Автор книги: Д Кузиманза

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Не оглядываясь на отца, побрёл к себе наверх и сел на постель. Только сейчас почувствовал, что расстроен до предела, что хочется не просто плакать, а выть. Что-то капало на колени. Не то слёзы, не то вода с мокрых волос… Упал ничком на кровать и заснул.

Проснулся очень рано, когда отец стал шумно возиться на кухне, поспешно

сооружая себе завтрак. Это хорошо, что так шумит, значит, проголодался, значит, проклятая обычная вялость его немного прошла. Неужели, единственное, чем он может помочь отцу – это таблетки, которые тот терпеть не может. Был бы кто-нибудь, кто мог действительно помочь!..

Вдруг дверь в комнату резко отворилась нараспашку и…

– Я позавтракаю позже, – Виктор включил лампу и подскочил с кровати изумлённый и разозлённый:

– Дин? Что это ты? Опять???

Шевелюра Дина никогда не была хорошо причёсана, но сегодня он превзошёл самого себя. И дело было не только в шевелюре. Помятая рыжая рубашка, застёгнутая на одну пуговицу, джинсы в заплатах, вдобавок не застёгнутые, и носок на одной ноге – вот и всё, что составляло его наряд в эту морозную ночь. Дин перехватил взгляд Виктора и нервно спросил:

– Что случилось?

Потом сделал два неуверенных шага по комнате, ошеломлённо, как бы полусонно оглядывая её.

– Это ты меня спрашиваешь? – Виктор очнулся, закрыл дверь и, схватив Дина за плечо, встряхнул. – Ты?!

– Но я… – Дин прищурился на лампу.

– Ты почему пришёл? Что-то случилось?

– Я…

– Да, ты!

– Но я… Ой, моя голова… – крикнул Дин.

"У меня болел живот, у этого – голова. Два больных психа. И папа в придачу, если простудится!" – подумал Виктор, а вслух спросил уже твёрже:

– Тебе плохо?

Дин смотрел на него, а точнее, сквозь него, глазами, которые со всё большим трудом открывал. Потом опустился на пол, тихо постанывая и потирая виски. Ну, сцена в кухне – вторая серия!

– Ты меня звал, Витя? – услышал Виктор голос за дверями.

– Нет! Нет! – почти крича, выскочил из комнаты, невольно оттолкнув отца от дверей. Тот взглянул изумлённо:

– Я хотел спросить, как ты себя чувствуешь?

– Хорошо… Я ещё посплю, ладно, папа?

– А что это за голоса?

– Какие голоса?

– У тебя кто-то в комнате.

– Никого там нет! Это радио.

– А-а-а…

– Ты опоздаешь.

Отец окинул его внимательным взглядом и пожал плечами:

– Ну да, радио. Я хотел сказать тебе "до свидания". До вечера!

– Да, папа, до вечера.

Виктор стоял в дверях, опираясь о притолку, пока не услышал, как отец выводит из гаража машину. Только тогда вернулся в комнату и сжал кулаки, отыскивая взглядом Дина. Тот сидел всё так же скорчившись, но уже возле стены.

– Ну погоди! Сейчас получишь за всё, – бормотал Виктор сквозь зубы, срывая с себя халат и натягивая штаны. – А ну вставай и уматывай! К себе в летающую деревню!

Пнул Дина в зад, но тот только пробормотал что-то и пошевелил ногами. Ногами… Одна в носке, а вторая… Он пришёл без обуви? И полураздетый? Но как?

– Эй, ты что? Ты пьяный или накуренный? Убирайся!

– Сам убирайся… – пробормотал Дин.

– Хорошенькое дело! Ты одурел? – Виктор так начал трясти Дина, крича при этом ему прямо в ухо, что тот наконец сел по-турецки, бормоча что-то на странном непонятном языке. При этом он старательно тёр себе виски, отчаянно при этом зевая.

– Ну, ты пришёл в себя? Я тебя убью!

– Да?.. – рассеянно, с улыбкой отозвался Дин, поправил одежду и недоумённо посмотрел на ноги.

– Я тебя убью! Припёрся босой и полураздетый, а я должен объясняться с отцом, чтобы он тебя не увидел, и делать из него идиота. Он мне не поверил – это ясно. Решил, что я привёл на ночь девку. Но это ерунда… Вот если бы он увидел тебя!..

– А что такое?

– Если бы он вошёл и увидел тебя в этой раздёрганной рубашке и незастёгнутых штанах, я бы тебя убил!

– Да что такого?

– Почему я должен из-за тебя врать отцу?

– А зачем ты врал?

Виктор замахнулся, но Дин ловко отпрыгнул к двери.

– Почему ты злой?

– А почему ты босой? Где твои ботинки?

– В прихожей.

– Не верю и проверю.

– Ладно, я босой, – неохотно отозвался Дин. – Но я скажу тебе "стоп" и…

В ту же секунду он был схвачен за рубашку и припёрт к стене.

– Никаких "стопов"! Почему ты босой и без куртки?

– Ничего тебе не скажу! Ясно?

– Как ты сюда попал?

– В дверь. Я не вор, но могу открыть всё.

– Даже чужую голову, я знаю! Ты телепат! Или ещё похуже…

– Что? – Дин явно растерялся.

– Ты, гад, я всё знаю! Августа мне всё рассказала. Ты лазишь в чужие головы и чужие души! А ну…

В то же мгновение Дин резко оттолкнул его, пытаясь выскочить в дверь. Но Виктор был быстрее, схватил беглеца за руку и швырнул назад в комнату.

– Ты свинья! Читаешь чужие мысли, как газету или книжку! И врал мне, врал! А сам подслушивал всё-всё!

– Нет, неправда. Я слышу тебя, только если ты ко мне обращаешься. Только… Вот сегодня ты меня позвал…

– Я звал тебя?! Да я и не думал о тебе!

– Не обязательно думать. Можно просто пожелать.

– Я желал, чтобы ты сюда ввалился в расстёгнутых штанах?

– Я еле успел одеться…

– А потом? Чем ты приехал? Или ты не ехал? Опять будешь врать? Мне, этой малышке Августе, кому ещё?..

– Августе я не врал. А тебе… да… Но я знал, как ты всё это воспримешь… Ты бы не захотел со мной дружить. Августа добрая, а ты… – Дин замялся.

– А я злой? Это ты хочешь сказать? А сам вламываешься ко мне в комнату без предупреждения, без объяснения, а потом кричишь на весь дом, так что я должен врать отцу!

– Ты бы ему объяснил…

– Что? Что я бы ему объяснил, если до сих пор ничего не знаю сам? Я убью тебя! – Виктор опять кинулся на Дина. Тот ловко увернулся и отскочил.

– Перестань угрожать, я тебя не боюсь! – кричал Дин почти весело, перескакивая через диван. – Ты меня боишься, потому что я знаю твои мысли! И потому сильнее тебя, имею преимущество! Знаю всё о тебе, а ты обо мне ничего! И трусишь, трусишь, трусишь из-за этого! Убирайся с дороги, я уйду, чтобы не слышать твоих дурацких обвинений!

– Можешь убираться… друг со "стопами"… – буркнул Виктор, внезапно схватившись за живот. – И не приходи никогда… О-о-ой, опять болит… Ненавижу тебя… всех ненавижу…

– Не нужно, – голос Дина стал обычным: тихим и серьёзным. – Сейчас всё пройдёт, слышишь? Просто скажи себе: "Всё прошло".

– Лекарь хре…

– Не нужно, – мягко перебил его Дин. – Не нужно ругаться. Просто скажи: "Всё прошло".

– Всё прошло, – процедил Виктор сквозь зубы, только чтобы тот отвязался и оставил его в покое. И всё прошло!

Он даже сел на диване, на который упал от боли… от бывшей боли. Вот фигня, а ведь живот не болит! И не тошнит больше. Это Дин?

А тот опять сел на пол и, раскачиваясь из стороны в сторону, вдруг расплакался. Как мальчишка. Ну и ну!

– Не плачь, – пробормотал Виктор. – Или плачь… что это ты?

– Это всё так всегда кончается, – всхлипнул Дин. – Такой уж я есть… Никто со мной… – он замолчал и стал вытирать слёзы обрывком рукава.

– Никто с тобой не хочет знаться, – догадался Виктор. – Ну ещё бы! Ты всё знаешь, а о тебе – ничего нельзя. Стоп, стоп! – передразнил Дина.

– Ну, вот ты узнал кое-что, и что хорошего?

– Кое-что? Значит, это не всё, что ты можешь?

– Да.

– А что ещё? – настаивал Виктор.

– Многое. Ты уже успокоился?

– Я спокоен, как лёд. Говори и не ври.

– Как бы тебе объяснить, ведь ты не поймёшь… Ну, например, если бы я захотел, то мог бы размазать тебя по стене. Или уничтожить психически.

– Сделать психом?

– Нет, вызвать депрессию.

– Депрессию… – повторил Виктор одними губами.

– Но не бойся, мы ведь друзья и…

– Помолчи! – перебил его Виктор. – Помолчи!

"Так вот почему он сказал, что я его позвал? Ну да, я же хотел, чтобы появился кто-то, кто помог бы отцу".

Он поднял голову и встретился взглядом с Дином. Тот кивнул:

– Вот ты и вспомнил. И понял. Прости, я в тот момент был не совсем в порядке.

– Ты тоже прости, – хмуро пробурчал Виктор в ответ. – Ты был в таком виде, и что бы я сказал отцу. Что у меня чудик друг, который открывает все замки и проходит босиком по снегу?

– Я же говорил, что ты боишься, – строго ответил Дин. – И себя, и меня, и отца боишься тоже. Перед всеми стараешься быть идеальным. Не супермен, но почти что. Но маска супермена – это маска, а не лицо. Вот все над тобой и шутят. Ты – суетная душа.

– А ты – супермен.

– Нет, но я могу помочь тебе выбросить весь этот мусор на свалку.

– Какой мусор?

– Страх, подозрительность, мелочность, обидчивость… много чего.

– Ты такой важный врач?

– Я умею, Вик. Я просто умею.

– Суетность потом. Ты мне скажи… папу… отца ты сможешь вылечить?

– Я не врач, Вик. Я просто помогаю другим понять себя. Совсем немного понять. Понять настолько, насколько нужно.

– Не важно, врач ты или нет. Ты можешь помочь?

– Да, я и пытался это сделать, но был… Ты слишком невовремя меня позвал.

– Ну, прости ещё раз. Если ты поможешь отцу, то можешь лазить мне в голову. Ладно. Только не болтай ни о чём.

– Я никогда не болтаю, – грустно улыбнулся Дин. – Неужели ты думаешь, что у тебя такие оригинальные мысли? Такие же как у всех, люди поразительно похожи друг на друга!

По пути в институт, на занятиях, возвращаясь домой, Виктор то и дело прикидывал, как ему объяснить отцу, кто такой Дин, и что он, Дин, с ним, с отцом, будет делать. Текст объяснения никак не складывался, поэтому решил – как получится!

Дин позвонил в дверь пунктуально в семь. Виктор провёл его в гостинную и представил отцу. Тот вежливо и равнодушно улыбнулся. Но когда сын и его знакомый сели в кресла возле него, отец взглянул с лёгким недоумением.

– Папа, Дин может тебе помочь, – экспромтом начал Виктор. – По крайней мере, я на это надеюсь.

– Помочь? – теперь на лице отца появилось смущение. – Неужели ты рассказал…

– Рассказать мне – всё равно, что шепнуть в шкаф, – очень мягко и

доброжелательно сказал Дин. – А помощь… Я очень хочу вам помочь и сделаю это. Верьте мне.

– Вы психолог? То есть, учитесь на психолога?

– Что-то в этом роде, – кивнул Дин.

– И какие таблетки вы мне пропишете?

– Никаких. Мы с вами и с Виктором погуляем по летнему лесу.

– Летнему лесу? А-а, гипноз, наверное?

– Не совсем. Но можете считать, что это гипноз.

Отец покачал головой:

– Никогда бы на такое не согласился. Но вам, молодой человек, я почему-то верю.

– Спасибо. Тогда – в путь!

– Нужно закрыть глаза?

– Если хотите… это не обязательно… В путь!..

…Было почти пол-одиннадцатого, и солнце светило ярко, когда отец и Виктор неспеша выехали из города. Через пятьдесят километров свернули с главной дороги. В молчании ехали между рядами деревьев. Дорога привела их к лесу. Асфальт перешёл в грунтовку, и автомобиль начал подскакивать на её неровностях. Деревья всё теснее обступали дорогу, в окошки повеяло приятной прохладой. Притормозили перед воротами из почерневших досок. На белой, изъеденной ржавчиной табличке виднелась надпись: «Частное владение, проезд запрещён». Выбрались из машины. Отец с удовольствием, до хруста в суставах, потянулся, глубоко вздохнул: чудесно пахло лесом. Виктор закрыл машину. Забрал с собой лишь газету.

– Идём, – сказал отцу.

– Это частное владение.

– Ну и что. Запрещён только проезд. А мы пойдём пешком.

– Резонно. Пошли!

Но когда они немного углубились в лес, Виктор остановился.

– Ну вот так… – начал сконфуженно. – Не смейся надо мной, я не умею так рассказывать, как Дин. Он создаёт в душе какое-то настроение… Ладно!

– Я слушаю.

– Ну, значит так… Мы в лесу, а лес – это чудесное место. И мы с этой минуты будем ходить по нему каждый сам по себе. В этом светлом и редком леске мы не потеряем друг друга. Но не будем разговаривать. И даже если найдёшь что-то интересное, то не зови меня. Это… как это… будет твой клад, твоё сокровище. Но помни: нельзя пугать, срывать и уничтожать специально. Ни животное, ни ветку, ни паутину.

Подавая пример, Виктор неспешно направился куда глаза глядят. Было очень тепло и приятно, и его не удивило, когда он вдруг оказался совершенно обнажённым. Почему бы и нет? Разве человек родится в одежде? Здесь, среди природы, он её часть. И вообще, сейчас на всей планете только он один. Он слушает птиц, смотрит на деревья, гладит листья и цветы. И ни о чём не думает. Зачем и чем? У него сейчас нет мозга…

Луг! Огромный, до горизонта!

Цветы по пояс… тысячи запахов… тысячи жужжаний и стрекотов…

Река… широкая и ленивая. Трава на берегу, как шёлк. Только у самой воды узкая полоска песка. На ней кто-то сидит. Какая-то женщина.

Она обернулась…

…Отец уютно спал в кресле. Дин стоял возле окна. Виктор подошёл к нему и шепнул:

– Зачем ты мне её показал?

– Потому что она – для тебя.

– Психологическая совместимость?

– Нет, это подарок тебе.

– Какой подарок? Я познакомился с ней и без тебя. Милая девочка, ничего особенного.

Дин коротко улыбнулся:

– И всё-таки я тебе её подарил.

– Ладно, ладно, – пробормотал Виктор, чтобы отвязаться. – Слушай, а где это мы были? Такое неописуемо красивое место!

– Это окрестности моего санатория.

– Санатория? Ты живёшь в санатории?

– Да, после её смерти… да, живу…

– Что, там так скучно, что ты приезжаешь в город?

– Я там один. Не считая Каравая.

– Какого каравая? Каравай – это хлеб.

– Каравай – мой доктор. Приходит ко мне раз в неделю и задаёт глупые вопросы. А я на них должен искать ответы… всю неделю.

– Странный санаторий. А где он? Или "стоп"?

– Как-нибудь. Пока у тебя не получится.

– Что не получится?

– Попасть туда.

– Нужно оформить пропуск?

– Нет, нужна возможность.

– Что за чепуха?

Отец громко зевнул, они обернулись.

– Какой чудесный сон я видел! А когда же начнётся лечение? Ой, уже почти полночь! Я зря потратил ваше время, Дин. Почему вы меня не разбудили?

– Вы так хорошо спали. А мы пока общались с Виктором. Ну, мне пора. Всего хорошего.

…Виктор и Августа уложили сумки, оседлали своих лошадей и выехали на дорогу. Где и откуда? Какая разница?

Недавно прошёл небольшой дождь, и дорога не пылила под копытами, зато ветки щедро осыпали водой. Ехали в молчании через лес, а когда солнце начало клониться к закату, то поставили палатку на берегу какой-то речушки. Под густыми деревьями нашёлся сухой хворост, Виктор разжёг костёр, и Августа разогрела в котелке консервы. После ужина сидели у костра, укутавшись в одно одеяло, и тихо разговаривали. О чём? О пустяках. О дороге сюда, о норовистом характере Викторова скакуна. О том, что в речке можно поймать рыбу, но лень. О том, что через месяц свадьба, и не хочется, чтобы она была шумной.

Что-о-о?

Где-е-е?

Какая ещё свадьба?!

Подскочил в постели.

Огляделся.

Его комната. Всё, как обычно. Так и было, когда он проводил Дина и лёг спать. Он спал. Он просто спал. Или…

Из-под одеяла торчали ноги в кроссовках. Его собственные ноги. Он лежал одетый так же, как во сне!

– Что же ты делаешь? – сказал возмущённо. – Что же ты делаешь со мной?

Кто-то пробормотал в ответ. Виктор резко вскочил… и чуть не наступил на Августу, которая, подложив под щеку ладонь, сладко спала на ковре.

– Так это был сон или не сон?

И услышал в ответ:

"Это подарок. А от подарка не отказываются!"

– Что за свинство! – Августа оглядывалась по сторонам не то чтобы испуганно, а ошеломлённо. – Как я сюда попала?

На неё, улыбаясь, смотрел тот самый Виктор с третьего курса, приятель Дина, с которым они как-то случайно познакомились, а потом ели пирожные.

– Почему ты молчишь? – она растерянно оглядывала его комнату: бардак полный, но каждая вещь стоит хороших денег. Даже носки, которые почему-то висят на абажуре лампы.

– А разве ты не помнишь? Прогулка, речка, костёр…

– Ой! Но как же?..

– Это проделки Дина.

– Дина? То есть… но мы же ехали…

– Ага, а потом у костра сидели, укрывшись одеялом. Одеяло возле тебя, а костёр и палатка остались там. И река, и лошади тоже. Я этому очень рад, только их тут, в комнате, и не хватало!

– А здорово было…

– Но только это во сне, – сказал Виктор неуверенным тоном.

– Почему во сне? Всё было на самом деле, вот и одежда та же. И сам сказал – одеяло.

– Но сейчас зима, а ТАМ было что-то вроде ранней осени. Даже если мы, словно лунатики, взяли напрокат лошадей и палатку, съездили куда-то и вернулись, то как нам удалось организовать другое время года?

Августа в задумчивости потёрла кончик носа – всегда чесался, когда возникали проблемы:

– А может быть, это была не наша планета?

– Что-о? О чём ты?

– Ну… Дин говорил, что живёт не здесь…

– Да, говорил. В деревне, которой нет ни на одной карте. В санатории, где красиво. И проходит сквозь стены. И открывает любые замки. И может исчезнуть или возникнуть где угодно. И переносит людей в странные места, а потом возвращает оттуда.

– Думаешь, он фокусник? – она совершенно забыла о том, где находится, поражённая этой мыслью. – Или какой-нибудь экстрасенс?

– Ты знаешь экстрасенса, который может исчезнуть просто так, посредине улицы?

– Но ведь фокусники…

– У фокусников куча оборудования, а у Дина?

– Тогда нужно поверить тому, что он мне когда-то сказал.

– А что он тебе сказал? – заинтересовался Виктор.

– Что он волшебник.

– Так прямо и…

– Да, я спросила его, телепат он или экстрасенс, а он ответил: "Нет, я обычный волшебник".

– А ты?

– А я говорю: "Наверное, здорово быть волшебником".

– А он?

– "Нет, говорит, только кажется, что здорово. Вот ты мечтаешь о чём-нибудь?" – "Да, говорю, о многом". – "А я, говорит он, ни о чём не мечтаю". – "Почему?" – "Я же волшебник. Все свои желания могу сразу выполнить". Понимаешь, я думала, что он шутит. Но ведь говорил он очень серьёзным тоном. Он не шутил – теперь я это понимаю!

– А если бы шутил, то тебе было бы легче? – спросил Виктор с неожиданной злостью. – Знаешь, только сегодня я полностью поверил в его возможности! Но если так… Он говорил тебе, что ты – его подарок для меня?

– Подарок?! – Августа была шокирована. – Что это значит?

– Не знаю. Он мне сказал, что ты – для меня. Я уточнил: "Мы с ней психологически совместимы?" А он ответил, что ты – его подарок для меня? Вот так…

– Не верится…

– По-твоему, я вру тебе?!

– Нет, зачем бы… Но тогда становится жутко…

– Да я же…

– Я не о тебе. Я о Дине. Такой милый, такой добрый, всё понимает и – такое!

– Не переживай! Может быть, он не имел в виду ничего плохого. А вдруг у нас неправильное впечатление.

Августа покачала головой:

– Что ещё можно подумать. Вот если бы тебя предложили кому-то в подарок? Как бы тебе впечатлялось?

– А если там, у них, другие… ну, нравы, что ли? И это означает что-то другое.

– Ох, я надеюсь!

– Я такой неприятный тип? – Виктор спросил с почти неприкрытой обидой, так что она невольно рассмеялась, а потом усмехнулся и он.

– Нет, Вить, ты же понимаешь, что я… – замолчала, потому что в дверь негромко, но настойчиво постучали.

– Наверное, отец, – сообразил Виктор. – Он собирался на работу и услышал наши голоса. Входи, папа!

– Я не настаиваю… – послышался из-за двери низкий мужской голос.

– Не выдумывай, это совсем не то, что ты думаешь! Ну, входи же! Знакомься: это Августа. Мы учимся в одном институте.

– Очень приятно, – Августа немного растерянно следила, как в комнату вошёл худощавый мужчина в возрасте, очень похожий лицом на сына, но, в отличие от Виктора, более смущённый ситуацией. – Я не слышал, как вы пришли.

– А она прилетела. Вот на этом одеяле.

– Гм? Ладно.

– Всегда говорите правду – и вам никто не поверит, – развёл руками сын, когда за отцом закрылась дверь.

– А ты бы поверил? – она была приятно удивлена реакцией этого пожилого человека на её непонятное появление.

– Да, ты права. Ну, хорошо, пошли завтракать. Хотя мы и ужинали у костра, но, по-моему, это было уже давно.

На кухне, как часто бывает в доме, где живут одни мужчины, царил полный кавардак. Августа заметила, что Виктор подозрительно покосился на неё, но притворилась, что не видит ничего странного в разбросанных упаковках от полуфабрикатов, немытых тарелках на столе и сковороде, полной застывшего жира.

– Кто первый из нас попадает на кухню, тот и готовит завтрак, – объяснил он. – Но я больше люблю мыть тарелки, – рассмеялся, – вернее, класть их в посудомойку и вынимать оттуда.

– Доставь себе это удовольствие, а я попробую что-нибудь приготовить, – отозвалась она. – Есть чистая сковородка?

– Сколько угодно вон в том шкафчике!

– А, – кивнула Августа, – я и забыла…

– Что забыла?

– Да нет, ничего. Как зовут твоего отца?

– Сергей Викторович.

Конечно, она на минуту забыла, что в этом доме могут себе позволить и десять самых лучших сковородок. Интересно, почему они не наняли себе домработницу? И почему двор и сад (часть которых видны из окна в рассветном полумраке) так неухожены? Даже снегу не удаётся этого скрыть!

Раздумывая, машинально открыла консервы, сварила яйца, что-то резала, смешивала, чтобы получился сытный рыбный салат. Когда был готов, хотела его переложить в салатницу, но Виктор тотчас же запротестовал: не хотел, чтобы добавилась ещё одна ёмкость к стопке немытых.

– А говорил, что любишь мыть посуду! – засмеялась Августа и принялась за следующее блюдо, которое должна была сочинить из консервированных мясных тефтелей: кроме консервов в холодильнике не было ничего.

Привлечённый вкусным мясным запахом на кухню заглянул отец Виктора. Молча нарезал хлеб и заварил чай. Сначала ели в молчании, потом немного поговорили о погоде, о снеге, отец и сын хвалили Августину готовку, а ей было немного смешно от того, как она попала на этот завтрак. Наконец Сергей Викторович заторопился:

– Ну, мне пора. И вам тоже – на занятия, – взял было свои тарелки, чтобы отнести в мойку, но сын остановил его:

– Не нужно, я приберу.

"Ещё бы, – подумала Августа, – и готовить, и прибирать в такой кухне легче лёгкого! Всё так удобно, богато и… заброшено. А где же его мама? Развелась с отцом?"

– Я завезу тебя домой, – перебил её мысли Виктор. – Ты не Дин и в таком виде далеко не уйдёшь.

– А он уйдёт?

– Сама сказала – волшебник.

– Но ведь волшебников не бывает, ты же знаешь!

Он пожал плечами, вытирая руки полотенцем:

– Откуда мне знать? Знаешь, я где-то читал, что развитая технология может показаться волшебством.

– Что-что?

– Ну, в сказках всякие Василисы Премудрые разговаривали на расстоянии с помощью волшебных вещей. Тогда и не мечтали вот об этом, – подбросил на ладони мобильник. – Может быть, Дин считает, что нам его вещи и знания покажутся волшебными?

Разговор перебило появление Сергея Викторовича, который смотрел на них с каким-то комическим изумлением.

– Что случилось, папа?

– Вчера вечером снег перестал идти как раз перед тем, как пришёл Дин.

– Кажется. Ну и что?

– Пойдёмте со мной, – он схватил обоих за руки и почти потащил за собой в прихожую. Входная дверь была открыта настежь.

– Папа, мороз же…

– Мороз? – Сергей Викторович вытолкнул их на крыльцо. – А это что?

Виктор и Августа послушно уставились на белый, нетронутый снег на ступеньках и на дорожке.

– Снег, – неуверенно ответил Виктор.

– Я вижу, что снег. Но где следы?

– Какие следы?

– Не морочь мне голову! Где следы Дина, когда он уходил, и Августы, когда она пришла?

– Папа, это трудно объяснить, – Виктор невольно обернулся к Августе, явно за поддержкой, она потёрла нос и сказала:

– Вы, главное, не беспокойтесь. Идите спокойно на работу, а вечером мы позовём Дина, и он всё вам объяснит.

И в этот момент Сергей Викторович вдруг вспомнил слова сына: "А она прилетела. Вот на этом одеяле".

«Подарок», – думал Виктор, посмеиваясь.

Машина свернула с оживлённого проспекта на тихую улицу, где в старом трёхэтажном доме жила Августа.

"Ну, спасибо, Дин! Уже вечер, и что теперь? Что мы объясним отцу? Ведь ты сегодня так и не появился, хотя и я, и Августа думали о тебе и мысленно звали тебя".

Девушка уже выглядывала в окно и вышла через несколько минут.

– Не появился? – разочаровано спросила Виктора.

– Нет. И не отзывался?

– Нет. И что теперь?

– Расскажем всё, как есть.

– А если Сергей Викторович не поверит?

– Ну… не поверит и не поверит – что ещё мы можем сделать?

Но, когда они уже въезжали во двор, отец позвонил Виктору и предупредил, что задержится и вернётся, может быть, даже после полуночи.

– Мы переживали, – вздохнула Августа, – а он уже всё забыл!

– Не забыл, не надейся, ему сейчас просто некогда. Ладно, раз мы здесь, то зайди и выпей чаю, что ли? Или кофе. И, пожалуйста, хоть на полчаса забудь своё "не обязывайся"! Я купил две коробки пирожных, кучу конфет, апельсины, ананас, сыр. Старался подсластить встречу и разговор. Так что всё это съесть придётся нам.

– Мы лопнем, – Августа рассмеялась. – Или растолстеем.

– Ничего, я слышал, что от ананасов худеют.

Но не успели они поставить чайник и достать покупки Виктора из пакетов, как в дверь позвонили. На пороге стоял Гришка-Чудовище, а за его спиной Олег, Виталик и две девушки из их же группы – Анжела и Лина.

– Привет! С новым снегом, с крепким морозом! – завопил Григорий, и все ввалились в дом, не слушая Виктора. Правда, он и не думал возражать, ему даже польстило, что ребята почему-то пришли к нему в гости. Августа выглянула из кухни, и Григорий тут же подскочил к ней:

– Ах, мой милый Августин! Лапку… – и согнувшись чуть ли не вдвое чмокнул её руку. – Старик, – обернулся к другу, – а мы решили немного повеселиться. Но в наших малогабаритках, сам понимаешь, места мало. И мы решили, что ты не выгонишь нас из своего дворца. А Сергею Викторовичу я обещаю…

– Папа задерживается.

– Тем лучше, мы не нарушим его покоя! Тащите припасы за мной, я знаю, где кухня! О-о, посмотрите-ка! У этих двоих сладкая жизнь! Но не бойтесь, мы вас не объедим, у нас с собой столько же! Сначала поедим, а пото-о-м… Ох, что будет пото-о-ом!..

– Удивляюсь, как ты один можешь поднять столько шума? – сказал Виктор, смеясь и доставая посуду из шкафчика. – Возьми лучше полотенце и вытри бокалы и рюмки. Всё несите в гостиную.

Августа вместе с изящной и хрупкой, но деловитой Линой, пользуясь кухонными машинками, принялись нарезать колбасу, ветчину и сыр, Виталик и Олег принесли стулья и расставляли приборы, и только высокая, похожая на манекенщицу с обложки Анжела, держа в руках для вида полотенце, ходила по первому этажу квартиры с задумчивым лицом и горящими глазами. Общими усилиями открыли консервы и стали накрывать на стол. И тут в дверь позвонили.

– Сергей Викторович, – пробормотал Гришка-Чудовище, который при всех своих габаритах и самоуверенности всегда был при отце друга ниже травы тише воды… или ниже воды тише травы, если угодно.

Но за дверью Виктор увидел Дина и чуть было не пошутил:

– Что же ты не вошёл, как всегда? – но вдруг даже покачал головой от удивления: вместо привычной одежды на Дине были элегантные серые брюки и куртка, а на ногах – ботинки в тон. Чёрные длинные волосы аккуратно причёсаны, ненавязчивый запах хорошего парфюма – пижон!

– Какой ты нарядный! Заходи, заходи.

Под курткой на Дине обнаружился красивый чёрно-коричневый свитер, а в руках он держал коробку.

– Добрый вечер, – чёрные глаза Дина смотрели непривычно весело. – Вы меня звали, но я не мог сразу прийти. А когда узнал, что у тебя вечеринка, то решил помочь тебе разыграть гостей.

– Разыграть? Зачем?

– Они же разыграли тебя с Рабле? Не хочешь подшутить над ними?

– Давай! – загорелся Виктор. – А как?

– Я потом скажу. Возьми, это на стол. Что-то вроде вашей копчёной рыбы.

Виктор только хотел спросить, что он имеет в виду, говоря: "Вроде вашей рыбы", как входная дверь открылась опять, и появился его отец.

– Да тут веселье! – сказал он, стягивая с себя куртку. – По какому поводу?

– Сам не знаю, – усмехнулся Виктор. – Ребята из группы пришли в гости. И Дин тоже.

– Рад, рад, – Сергей Викторович обменялся с Дином рукопожатием.

– Папа, – Виктор решил предупредить отца (мало ли, что задумал Дин?) – мы вот с ним хотим ребят разыграть. Так что ты ничему не удивляйся!

Отец кивнул с чуть заметной иронической улыбкой: после утреннего странного появления Августы и загадки отсутствующих следов, он, похоже, ничему не удивлялся. Но Дин вдруг тихо сказал:

– Сергей Викторович, вы нам поможете?

– В чём?

– В конце ужина Виктор заговорит о спиритических сеансах. Поддержите его, пожалуйста. Скажите, что всегда мечтали вызвать какого-нибудь духа. И как-будто бы случайно вспомните книгу Рабле, которую видели в комнате Виктора.

– Виктор читает Рабле?

– Да, – торопливо ответил Виктор. – Но ты согласен с Дином?

– Согласен. Но Рабле…

– Скажите, что вам будет интересно поговорить с этим человеком о финансах. Что вам хочется отвлечься от обыденности.

Сергей Викторович впервые за много месяцев тихо, но искренне рассмеялся:

– Почему бы и нет? Я уверен, что мы с Рабле найдём общий язык и по теме финансов! Но, я думаю, не следует говорить об этом серьёзно?

– Вы точно поняли мою мысль, – кивнул Дин. – Пусть это выглядит как… прихоть, как баловство и забава.

– Хорошо, я так и сделаю, – Сергей Викторович всё ещё улыбался, но смотрел на Дина очень внимательно, а тот с доброжелательной улыбкой выдержал взгляд. Виктор насторожился, но тут в прихожую выбежала озабоченная Августа.

– Сергей Викторович, добрый вечер. О, Дин, привет! – весело сказала она. – Ой, что это ты принёс. Тогда неси сам на кухню, там разберёмся.

Сергей Викторович и Виктор остались одни в прихожей, и отец сказал сыну:

– Как странно Дин разговаривает…

– Странно?

– Да, и подбор слов, и интонация. Как будто слышишь зрелого человека, который притворяется юношей. Но если он учится на психолога… да, всё может быть.

Виктор промолчал: не хотел лгать отцу, как мало им с Августой известно о Дине…

– …Вызвать духа? – Гришка-Чудовище рассмеялся. – А хочешь я заберусь под стол и отвечу на все вопросы? – спросил он заунывным голосом.

– Вечно ты, Гриша, выпендриваешься, а это может быть интересно! – поддержала Виктора Анжела.

Вслед за ней и Сергей Викторович (как и договаривался с Дином) заговорил о спиритическом сеансе и духе Рабле.

– Не нужно Рабле! – Виктор сделал вид, что смущён, и этого было достаточно, чтобы Григорий и Виталик "схватили наживку и оказались на крючке" замысла Дина.

– Сергей Викторович, вы правы! – возбуждённо замахал руками Григорий. – Рабле – это личность. Ого, Рабле!

– Не ого, а ого-го, – более сдержанно поддержал его Виталик.

– Ну, хорошо, хорошо… – Виктор старался не переиграть. – Берите вашего Рабле. Но ставлю условие!

– М-м-м? – насмешливо повернулся к нему Григорий.

– Вряд ли мы сумеем правильно всё сделать. Это будет настоящее дурачество и пугание друг друга. Но вот он, – положил руку на плечо Дина, – умеет вызывать самых настоящих духов. Проверено!

– Неужели? – отец удивился так натурально, что Виктор чуть-чуть не выдал себя.

– Да, правда. Дин, не стесняйся и скажи, что нужно делать.

"Помнишь ответы на мои вопросы?" – Виктор тут же услышал в голове голос Дина.

"Помню, полчаса заучивал", – мысленно буркнул в ответ.