Текст книги "Есть миры внутри миров... (СИ)"

Автор книги: Crack Lixta

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

– А жюстокор поверх не полагается? Или хотя бы веста? Твоя футболка, кстати, тоже изорвана, я мог бы и не переодеваться. И на штанах дырка.

– Это теперь так модно.

– Одеваться как оборванец, у которого нет денег даже на нитки? В мое время это хотя бы зашили, – он показал на протертую коленку.

– Ты не понял, эти вещи продавались рваными. Их специально порвали, у нас считается, что так они выглядят красивее.

– Да уж, куда там красивее. Крестьяне опрятнее одеваются. Поверить не могу, люди имеют источник бесконечных знаний, но не в состоянии поставить заплатку на штанах. Хотя бы лицо я могу привести в порядок? Или нынче в моде синяки под глазами и расквашенные носы?

– Так твое лицо в порядке, кажется. Если хочешь, умойся еще раз.

– Белил у тебя не найдется?

– Ах, вот ты о чем, – не выдержала и рассмеялась, – Косметикой у нас пользуются только женщины. А ты и так белый, как покойник.

– Может, предложишь мне еще и загореть? – возмутился Джакомо.

– Обойдешься. Хотя загар у нас тоже в моде. Даже специальные устройства для этого есть.

– О Боже, Солнца вам что ли мало?

– Лично мне хватает, но некоторые так не считают.

– Сумасшедшие.

Из обуви маркизу пришлись впору лишь домашние шлепанцы. Конечно, было заметно, что вся одежда Джакомо не по размеру, но смотрелся он куда менее нелепо, чем в шелках и кружевах.

Если бы рядом со мной не шел попаданец из прошлого, ни за что не догадалась бы, что мир ненастоящий. Расположение улиц, магазины, прохожие, все было как наяву. Джакомо без стеснения разглядывал прохожих, шарахался от машин, тыкал пальцем в витрины магазинов.

– А ведь и впрямь многие люди ходят в таком же непотребстве.

– А ты думал, я тебе врала?

– Честно признаюсь, счел это шуткой. Удивительные времена, – благоговейно произнес он, вдыхая ароматы выхлопных газов.

– Рада, что тебе нравится.

Он вдруг остановился, взял меня за руки и с какой-то безнадежной тоской посмотрел мне в глаза.

– Позволь мне остаться, – произнес Джакомо.

– Я и сама не могу здесь остаться. Это же сон.

– И пусть. Но я ведь тоже твой сон. Почему мне нельзя остаться?

– Не знаю, – смутилась я, – Но нельзя. Ты не сможешь здесь выжить.

– Но я выжил там, где земля ест людей. А здесь ведь нет никакой опасности.

– Ошибаешься. Здесь существует миллион способов умереть. И ты умрешь навсегда.

– Как и три сотни лет назад.

– Ты должен вернуться домой.

– Тогда зачем ты мне все это показала?

– Это просто небольшое приключение. И рано или поздно оно должно закончиться. Мне скоро просыпаться, и я должна вернуть тебя.

– Но я не хочу! Я уже взрослый самостоятельный человек, мне двадцать два года! И я сам вправе решать, где мне жить!

Он вдруг отбросил мои руки и бросился бежать. А я почувствовала, как ударила ногами о мягкую кровать.

***

Слишком тяжелой выдалась ночь для сновидения. Даже для внетелесного опыта. Невыносимо трудная ночь, окончившаяся ничем. И наверняка это приключение будет иметь продолжение. А сегодня мне еще предстоит оторвать онемевшее тело от постели.

А что если видимый наяву мир настолько субъективная реальность, что, засыпая, я перестаю существовать в нем? И не только я, но и все вокруг. Имея столь бурную потустороннюю жизнь, становится все труднее отличать одну реальность от другой. И если мир продолжает свое существования, когда я закрываю глаза, то почему так трудно потом заставить кровь бежать по жилам? Почему на границе тело невыносимо немеет, будто все процессы останавливаются? Почему я погружаюсь под звуки бьющегося сердца, но стук его внезапно прекращается, когда происходит вхождение в сон? Первое время каждый раз пугалась этого состояния и усилием воли заставляла сердце биться. Я не могу шевелить пальцами, когда просыпаюсь, а руки потом еще долгое время остаются холодными, как у мертвеца.

С трудом переставляя ноги, спустилась на первый этаж коттеджа, который сняла на лето. За окном уже вечерело. Есть места, где входить в осознанный сон не всегда получается, а бывают такие, где других снов и не случается. Этот дом как нельзя лучше подходил для моих волшебных сновидений. Даже слишком. Словно он был построен меж двух миров. Глядя на свое отражение в черном зеркальном потолке, я погружалась в особое состояние, одновременно наблюдая спящую себя в реальном мире и просыпающуюся за пределами яви.

Дни здесь текли непринужденно и незаметно, как я люблю. Реальность не утомляла своей будничной суетой, а давала волю праздным мыслям. Оттого сны становились ярче, а голоса в голове звучали громче.

Незамеченной никем, покинула дом и устроилась на старых качелях среди деревьев на приусадебном участке.

– И что ты теперь будешь делать? – ворвался в мой внутренний монолог голос демона, такой громкий, что я чуть с качелей не упала.

– Я?

– Ну не я же. Как ты его упустила?

– Убежал он. Не хочет назад в свое мрачное средневековье.

– Плохо. Мир может испортиться.

– Этот?

– Нет, конечно.

– Может и черт с ним?

– Ой, не знаю.

– А что такого? Сои и есть сон. Какая разница, в каком сне он будет находиться?

– Когда же ты уже поймешь, что сны ничем не отличаются от реальности, что различия лишь в твоем отношении к реальности.

– То есть, когда я закрываю глаза, мир прекращает свое существование.

– Твой мир. Это как с котом Шредингера. Мир квазистатичен. И пока мы не видим его, он существует и не существует одновременно.

– Значит, мир Джакомо перестал существовать?

– Перестал. А ведь он мог оказаться прошлым той реальности, где ты привыкла просыпаться. Впрочем, эта вероятность не высока. А вот мир, где он теперь поселился куда ближе, чем XVIII век. Он был твоим. Твоим не только сном, но и прошлым. И теперь в твоем возможном прошлом в твоей квартире проживает человек из другого столетия. Как ты думаешь, чем это чревато?

– Тем, что от основной линии отделиться новый мир?

– Не совсем. Линия не просто отделиться, а запутается морским узлом. Это ведь твои непосредственные воспоминания, которые теперь могут принадлежать чужой реальности. И ты никогда не жила в той квартире. Теперь в ней живет Джакомо. А что заполнит твое прошлое в этом случае?

– А если я все-таки найду и верну его?

– Вернешь. И тот недомирок не забудь уничтожить. Или же придумай себе какое-нибудь другое прошлое.

– Не слишком ли большую силу ты придаешь моим снам?

– А я и не говорю, что последствия будут именно такими. Пределы твоего могущества мне неизвестны. Может быть так, а может и не быть. На какую вероятность надеяться – решать тебе.

– Меня волнует, что персонажи стали слишком реальны. Я не хочу нести ответственность за их жизни.

– Они всегда были слишком реальны. Просто раньше ты этого не замечала. Но все это не имеет значения. Лучше объясни, что за кошмар ты сотворила?

– Ты о прожорливой планете?

– Именно. Что это вообще было?

– Глубины моего подсознания, – усмехнулась я.

– Иногда ты даже меня способна напугать. Особенно эти голые люди. Бррр...

– Мне там тоже не слишком понравилось. Особенно Джакомо было жалко, он то воспринимал все реально в отличие от меня.

– Рано или поздно тебе все-таки придется с этим разобраться.

– Это просто мои подсознательные страхи. Все, что связано с едой, социофобия и антисанитария.

– Может быть, но твоей роли это не меняет. Тебе придется стать там богом.

– Это еще зачем?

– Во-первых, опыта наберешься. Во-вторых, люди там хоть и мерзкие, но вполне живые. Ты могла бы питаться их эмоциями. И, в-третьих, неужели тебе не любопытно?

– Вот представь себе, не любопытно. И питаться я ими не собираюсь, они наверняка невкусные.

– Можно подумать, я выбирал своих почитателей. Мне, между прочим, человеческие жертвы приносили. Думаешь, я считал это приятным?

– Ты, может быть и прав, но я туда больше не пойду.

– И зря. Это все равно, что ты откроешь магазин, наймешь работников, купишь товар, а за выручкой не пойдешь только потому, что шторки там не веселенькой расцветочки.

– Я сейчас не в состоянии это обсуждать. Может быть, когда-нибудь я и соглашусь, но сейчас моему мозгу нужен отдых.

– Ладно, прожорливая планета подождет. Только реши проблему с Джакомо. И реши, будешь ли ты ее вообще решать.

– Я подумаю над этим.

***

Запах опавшей листвы и сырой земли. Днем, в суете больших городов, среди машин и вечно спешащих людей мы ощущаем бессчетное количество ароматов, но планета пахнет не так. А вот в лесу, где едва прошел дождь и размазал в грязь почву под ногами так, что с каждым шагом слышится хлюпанье, я чувствую, как пахнет сама Земля. Эта коричневая неприглядная масса, покрывшая летящий сквозь бесконечность маленький шарик имеет неповторимый аромат. Так пахнет сама жизнь. И так не способен пахнуть Марс, Юпитер, Плутон, ни один астероид, ни одна комета.

Лес снова жил своей таинственной жизнью. Никаких следов недавнего апокалипсиса. Или это другой лес?

– Нравится? – спросил голос где-то за моей спиной.

– Ты его починил?! – резко обернулась и увидела Крона.

– Это место до твоего психоза. Есть вариации, которые получили иное развитие событий.

– Что ж, мне нравится. Больше не стану его рушить.

– Я тоже на это надеюсь.

Он взял мою руку, перевернул ладонью кверху и надавил в середину острым когтем. От неожиданности я вздрогнула и увидела, как на ладони проступает кровь.

– Пусть это будет и твоя жертва, – он перевернул мою кисть, и алые капли упали на землю.

– А предупредить не мог заранее?

– А зачем? Мы бы потратили уйму времени на разговоры, чтобы в итоге ты согласилась. А Земля уже проголодалась.

– Проголодалась? Как в том кошмарном мире?

– Неужели не узнаешь? – он прищурился и как-то хитро посмотрел.

– Узнаю, конечно, мы ведь столько снов провели в этом лесу до того, как...

– Лес всегда был достаточно кровожадным, просто ты этого не замечала. Не замечала, пока не сожгла его. Небо – это дым от пожаров. А синее пламя, вокруг которого теперь живут люди, некогда спалило мир дотла.

– Совсем не похож ведь, – тихо произнесла, сохраняя внешнее спокойствие. В моем сознании просто не укладывалась связь между одним из самых отвратительных мест и моим любимым лесом. Логически эту связь видела, но принять не могла. Не могла я превратить эту шуршащую листву под ногами в камни, заставляющие людей разлагаться заживо. Я наклонилась и подняла с земли маленький остроконечный камушек.

– Не сожрет он тебя, – не размыкая губ, рассмеялся демон.

– Знаю. Только поверить не могу, как такое хорошее место так испортила.

– Бывает... – философски отметил демон, – Теперь есть два мира. Один остался цел, а другой превратился в то самое кошмарище. Но это потом. Ты бы сходила, проверила, как там твой маркиз обосновался.

– А как туда идти?

– Любой дорогой. Рано или поздно дойдешь, – последние слова таяли в шелесте листвы вместе с самим демоном.

Мне не оставалось ничего, кроме как уйти. Любой дорогой, которая, к слову, была только одной в этом лесу. Не дорогой даже, а узкой тропинкой, петляющей меж деревьев. Тропа становилась все шире, а лес потихоньку редел. Уже кроны деревьев не смыкались над головой, а тропа превратилась в полноценную грунтовую дорогу, на которой даже была видна колея от колес автомобилей. Спустя еще несколько шагов, дорога покрывалась старым растрескавшимся асфальтом, а по обочинам появились черно-белые железные столбики. Вскоре встретила и первый дорожный знак, сигнализирующий о приближении к железнодорожному переезду. Переходя рельсы, увидела, как справа остановился локомотив напротив обветшалой станции. Мне вдруг захотелось сесть на этот поезд во что бы то ни стало. Стоянки на таких полустанках обычно короткие, и я побежала навстречу поезду прямо по рельсам, размахивая руками. Машинист терпеливо ждал, пока я запрыгну в первый вагон, и лишь когда обе мои ноги оказались на верхней ступеньке, поезд загудел и не спеша тронулся. Никто не выскочил мне наперерез, требуя билета.

Не слишком долго думая, вошла в вагон. Это был обычный купейный вагон, вот только люди ни то спали, ни то вовсе отсутствовали. Дверь одного купе была приоткрыта, и я заглянула внутрь. Пассажиров не было, но постель была расстелена, на полках лежали вещи, а в кружке был налит горячий чай, суд по дымке пара, кружащей над граненым стаканом в подстаканнике. В тамбуре они все что ли?

Глядя в окно напротив приоткрытого купе, стала ждать, когда вернуться попутчики. Но никто так и не появился. Прошло не менее часа, прежде чем я все-таки вошла в купе. В конце концов, все равно сплю. Какая разница, придут эти пассажиры или нет? Чай уже остыл, без зазрения совести, плюхнулась на чужую постель и сделала глоток несладкого чая, а потом еще и конфетку утянула из чьей-то сумки. Надо же, сумка почти как у меня. Маленький такой рюкзачок с нарисованным зиккуратом, которую я сшила из старой куртки. Вот только никакой похожей сумки быть не могло. Такая есть только у меня. Это моя сумка. А вот и моя футболка лежит на расстеленной постели, мои кроссовки. Это и есть мое место в этом поезде. Что ж, ничего не обычного для сновидения.

До города поезд шел без остановок, а когда, наконец, остановился, за окном виднелся центральный вокзал. Это место было мне хорошо знакомо и ничуть не отличалось от реального. Несмотря на то, что в вагоне людей так и не увидела, за мной из поезда вышло множество народу. Пробираясь сквозь толпу, почти бегом бежала по подземным переходам. В реальности обычно тоже недолюбливаю людные места. До дома можно было дойти пешком, хоть раньше и предпочитала проезжать это расстояние на машине. На улице изрядно похолодало, а я забыла захватить из поезда куртку. Если в прошлый раз в этом месте было жаркое лето, то теперь, несомненно, наступила осень. Уж не знаю, шутки ли это времени или же погоды.

У подъезда толпились люди в ожидании ни то выноса тела, ни то жениха с невестой. Мой внутренний мизантроп вновь испытал неприятные ощущения. Пулей взлетев на свой этаж, я в ступоре застыла перед дверью, на которой красовалась табличка: "Магистр черной магии. Часы приема с 10:00 до 19:00". Внутри поселилось ощущение, что я зря пришла, но спустя некоторое время все-таки нажала на кнопку новенького звонка.

– Простите, я занят. Займите, пожалуйста, очередь и ожидайте, – проговорила запись голосом Джакомо.

Нажала на звонок еще раз и запись повторилась. Открывать дверь никто не спешил. Подождав еще немного, со злости пнула дверь. И в этот момент меня осенило. Это моя квартира. И у меня должен быть ключ. Моя сумка обнаружилась в поезде, так почему бы в ней не оказаться ключу?

Все-таки потрясающая штука эти сновидения. Все, что может случиться, обязательно случится. Вот и ключ обнаружился на дне рюкзака под кучей мятых бумажек. Осторожно, не создавая лишнего шума, провернула ключ. В квартире было тихо, будто и не было никого. Войдя в гостиную, моему взору предстала лежащая на полу женщина, кажется, она спала, а рядом сидел в позе лотоса спиной ко мне Джакомо. Вокруг были расставлены свечи, шторы плотно задернуты, а пол испещрен колдовскими знаками. Сделала несколько шагов в направлении маркиза, он вдруг резко обернулся и открыл глаза, которые вдруг стали совсем желтыми. Почему-то он напомнил мне сову, и даже вдруг показалось, что это уже совсем не тот Джакомо, которого я знала. И вряд ли это вообще человек, такой же демон, как и Кронос. Лицо его казалось высеченным изо льда, строгое и ничего не выражающее. А я еще раз подумала, что зря пришла.

Его немигающие глаза постепенно наполнялись каштановым цветом, становясь все темнее. Лицо будто оттаивало, а губы растянулись в приветливой улыбке, но выражение тут же сменилось грустью. Когда Джакомо приобрел человеческие черты, он заговорил, тихо и с какой-то безнадежностью в голосе, хотя рот продолжал улыбаться:

– Вот и все...

– Я смотрю, ты неплохо приспособился.

– Знал, что ты придешь, – произнес он не то с надеждой, не то с обреченностью, – Спасибо, что дала мне насладиться вашим миром.

– Что за ворожбу ты тут устроил?

– Мне ведь нужно было на что-то жить. А ваши врачи совсем никчемные.

– Да уж, в XVIII веке каждый брадобрей мог сделать пересадку сердца! – стало обидно за врачей.

– Нет, конечно. Но у вас других проблем полно. Я всего лишь хотел помочь.

– Ага, на добровольных началах, – я рассмеялась.

– Они сами захотели платить. Я не просил.

– Ладно, это не так важно. И много ты заработал? Сколько вообще тут времени прошло?

– Несколько месяцев, думаю. По крайней мере, осень успела вступить в свои права.

– А эта женщина, – я указала на тело, лежащее на полу, – Она еще долго будет здесь? Мне от ее присутствия как-то не по себе.

– Пока не вылечится, – маркиз пожал плечами, – Это по-разному происходит. Хоть болезнь и одна, но каждому требуется свое время.

– А я-то думала, что ты к миру вряд ли приспособишься. Будешь побираться по помойкам или вообще угодишь в психушку, крича на каждом углу, что ты попал сюда из XVIII века, – мне вдруг стало смешно, но Джакомо оставался совершенно серьезным.

– Что ж я совсем дурак, по-твоему? Между прочим, дома умалишенных есть и в XVIII веке. И попасть в них невелико удовольствие. Но в целом, я тоже думал, что же мне делать, когда пища в твоем холодном ящике закончится. А потом познакомился с соседкой, совсем старухой, прожившей много дольше отведенных ей лет. Она пожаловалась, что умирает. Болезнь пожирала ее изнутри, подобно червю. Само ее естество ополчилось против нее, медленно убивая тело. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что с ней происходит. Тогда я усыпил ее мертвым сном, и работа ее сознания наладилась. Она перестала превращать свои органы в болезненные опухоли, отторгаемые телом. Еще немного, она бы вся превратилась во враждебный организм, не могущий сосуществовать с человеком.

– Ты лечишь онкологию?! – удивилась я.

– Да, я уже слышал это слово от своих подопечных. По правде, лечу я и другие болезни. Но известен стал именно этим.

– И реально помогает?

– Конечно. Я же не какой-нибудь балаганный фокусник.

– Теперь я знаю, зачем ты здесь оказался.

– Это прекрасно! Я сам не знаю, а ты уже знаешь! – всплеснул он руками.

– Ну, я вообще знаю побольше тебя о таких вещах, – снова рассмеялась, Джакомо ехидно улыбнулся в ответ, но сразу вдруг погрустнел.

– Теперь ты вернешь меня домой, – это прозвучало, как утверждение, а не вопрос. Со смирением перед непреодолимой силой.

– Не знаю. Тебе здесь вообще нравится?

– Ну, здесь гораздо лучше, чем в выдуманном тобой мире.

– А домой ты хочешь?

– Не знаю, – он сделал многозначительную паузу, – Мне хорошо здесь. Я обрел свое призвание. Хотел купить одну из этих железных повозок, но у меня возникли некоторые проблемы с бумагами.

– У тебя же паспорта нет, в этом проблема?

– Да, точно. Но я уже почти решил эту проблему.

– И каким же образом? – с сомнением прищурившись, спросила его.

– В интернете узнал, где выдают паспорта. Восстанавливаю свой по утере. Скоро у меня будет все, как у местных, – Джакомо сделал паузу, – Было бы, – с тоской добавил он.

– А знаешь, что я подумала? Это ведь тоже мой мир. И мои правила. Я не буду забирать тебя. Выбери себе новое прошлое. Кстати, ты в курсе, что квартира съемная и за нее нужно платить?

– Я ведь как-то жил все эти месяцы. Сказал, что ключи от квартиры мне оставила сестра, поскольку ей нужно было срочно уехать. А сам я прибыл из Италии, где провел большую часть жизни. Так было проще объяснить, почему я не умею читать по-русски. Кстати, я почти освоил ваш текст.

– Ты по-прежнему зовешься Джакомо деи Карлотти? Знаешь ли, немного странное имя для здешних мест.

– Имена я менял куда чаще, чем века. Теперь меня называют магистр Александр. Нашел здесь бумаги на это имя, вот и присвоил.

– Так моего мужа зовут. Решил занять его место?

– Прошу прощения, не знал об этом. Если тебе это доставляет неудовольствие, я с радостью сменю имя.

– Не стоит. Носи на здоровье.

– Премного благодарен. Не хотелось бы снова инициировать получение документов.

Женщина, лежавшая на полу, о которой мы уже успели позабыть, вдруг пошевелилась, открыла глаза и заулыбалась.

– Магистр, – обратилась она к Джакомо, – У меня ничего не болит.

Он присел рядом с ней на корточки, положил руку на лоб и проговорил:

– Вы можете покинуть меня, болезнь отступила. В теле может некоторое время ощущаться онемение, пройдет со временем.

Женщина неуклюже приняла вертикальное положение. Было весьма заметно, что все ее тело ватное. Она разминала конечности и напряженно улыбалась. Лицо ее было похоже на восковую маску.

– Даже не знаю, как Вас отблагодарить. Вы совершили чудо.

– Знаете, – строго произнес Джакомо, и пациентка вынула из сумочки пачку купюр.

Кажется, меня вылечившаяся не заметила вовсе. Когда она ушла, я поинтересовалась:

– И как это у тебя получается?

– Я просто обучаю их правильным мыслям. Пока они спят в мертвом сне, они сами находят способ излечиться. Они как бы умирают и проходят через чистилище, разрешают спор с самими собой и излечиваются. Я лишь проводник.

– А я смотрю, ты не дешево берешь за услуги проводника.

– На самом деле, беру ровно столько, сколько они сами согласны отдать. Было бы несправедливо, заставлять платить бедных и богатых одну и ту же цену. Кстати, потом даже они сами не смогут рассказать, в какую сумму им обошлось излечение. И вообще ничего не смогут рассказать, кроме того, что их вылечил магистр Александр.

– Да, приспособился ты лучше некуда.

– Так ты и вправду не вернешь меня домой?

– Не знаю, чем это кончится, но здесь ты явно нужнее. Пожалуй, нет ничего плохого в том, чтобы оставить тебя здесь.

– Это лучшее, что ты можешь сделать для меня.

Его силуэт странно подернулся, будто Джакомо был изображением на пленке. А затем раздался щелчок, и я утратила способность видеть. Темнота была холодной и влажной, как тающий снег. Казалось, весь мир таял за этим непроглядным мраком. Но нет, это не мир, это я таяла, медленно испарялась из чужой реальности.

***

– Начудила так начудила, – с легким укором произнес знакомый голос.

Спина неприятно заныла от долгого пребывания на холодном камне. Попыталась потянуться, но тело будто сковало льдом.

– Хоть бы матрасик постелил, – пробормотала, открывая глаза.

– Вообще-то это алтарь, а не кроватка, – склонившись надо мной, пояснил демон, – Не знаю, что ты повадилась на нем спать.

– Вообще-то тебе давно следовало обзавестись подходяще мебелью, – окинув помещение взглядом, добавила, – И ремонт сделать.

– Мне и так нравится, – пожал плечами Крон.

– Ну, у тебя и вкусы, – пробормотала, принимая вертикальное положение.

– Зачем ты его оставила?

– Он там нужнее.

– Ну, может быть. Ладно, – он махнул рукой, – Пусть остается. Только мне не дает покоя один вопрос. Куда делась другая ты?

– Я?

– Мы уже решали проблему с другой версией тебя в одном из миров. Почему быть этому миру не иметь свою версию?

– Джакомо сказал, что представился хозяину квартиры моим братом. А еще он нашел документы на имя Александра, правда я так и не уточнила фамилию.

– Ладно, говорю же. Как будет, так будет. Но лучше бы другой тебе не появляться. Есть у меня смутные предчувствия.

– Впервые слышу от тебя про предчувствиях.

– Просто я впервые о них говорю.

– Как-нибудь, навести его еще раз.

– Хорошо. Что-то холодно у тебя, – я поежилась.

– Просто ты просыпаешься.

– Так быстро? – спросила, но демон уже таял в утренней дымке, а я видела свое отражение черном зеркальном потолке своей комнаты. Необычное пробуждение, надо сказать. Будто и не спала, а просто переместилась в свою постель.

***

Это предчувствие, о котором говорил Кронос, поселилось и во мне. Даже наяву оно щекотало внутренности, не давая сосредоточиться, кололо в животе, будто ежа проглотила. Я пыталась задавить это чувство, боясь смоделировать неприятности страхом, но прекрасно знала, что это бесполезно. Тогда вдруг вспомнила об Алмере. Его ведь я тоже отправила в новое место, а если я могу навещать Джакомо, то почему нельзя посетить Алмера? Мне было любопытно узнать, насколько его жизнь теперь отличается от прежней. Не сошел ли он с ума, в конце концов? При мысли об адмирале, холодная колючка страха немного притупилась, страх все еще был внутри, но затих, притаился, заставив забыть о нем, чтобы пронзить меня потом неожиданностью. Нельзя забывать о нем, чтобы страх не застал врасплох.

– Отстань ты уже от человека, – послышались смеющиеся мысли демона.

– А в чем разница-то? Между Алмером и Джакомо?

– Доконаешь ты своего адмирала, вот в чем.

– Врешь ты все время. Опять меня испытываешь?

– А ты, чую, опять полезешь в бутылку?

– Что-то ты много чуять начал.

– Чувства обострились, знаешь ли.

– Твоя веселость на грани истерики меня несколько напрягает.

– А, по-твоему, демон должен быть мрачным и злобным? А если у меня хорошее настроение? Разрыв шаблона?

– Видела я тебя в хорошем настроении, не дури, но сегодня ты странный какой-то.

– Сверши ритуал сегодня. Выпьем вина, поговорим вслух. Очень хочется побыть чуть более живым, знаешь ли.

– Сегодня суббота?

– Мой день. Час Сатурна не пропусти.

– Сдается мне, ты и так слишком живой сегодня. И холод от тебя такой сильный.

– Это же хорошо, – демон бесшумно рассмеялся в моей голове.

***

Сатурн, эта окольцованная планета с плотностью меньшей, чем вода, всегда притягивала меня, хоть и считается неблагоприятной. Сатурн заключает в себе множество испытаний, лишь пройдя которые можно достичь величия. Он накладывает ограничения так, что невозможно увидеть всего замысла, не пройдя путь. Нельзя пройти сквозь врата, не поднявшись по лестнице, не преодолев все ступени, не пройдя все испытания. Это символ тайного знания, требующего огромной концентрации для осознания. Сатурн – это контроль там, где не может быть никакого контроля. Контроль зиждущейся на одной лишь силе воли. Сатурн напоминает мне о двух Арканах Таро, о Повешенном, как о периоде ученичества, и о Смерти, как о перерождении, принятии судьбы и следованию своему пути. Сатурну подчинен процесс духовного созерцания, медитативного состояния, транса. Планета предлагает сложный и долгий путь, но, по сути, только этот путь и имеет смысл. В Сатурне заключена сама Истина. Вот почему я ношу в качестве амулета пентакль с символом Сатурна, как знак превосходства человека над природой, который прошел сей путь. И поэтому встречаемся мы в день и час Сатурна.

Не важно, какое заклинание ты произносишь, важно, как ты его произносишь. При должном умении и список покупок можно прочитать так, что земля разверзнется, обнажая кипящую лаву, планеты замедлят свой бег, а мировой океан покроется льдом. Правда, так я и сама пока не умею, по крайней мере, наяву. Некоторые советуют произносить заклинания нараспев, но этого не нужно на самом деле. Просто голос должен литься изнутри, из солнечного сплетения, вырываясь стремительными потоками воздуха из легких, заставляя дрожать материю. Нужно настроиться на определенную частоту, вибрировать, войдя в резонанс со Вселенной. Это как разбить бокал из тонкого стекла голосом. И мысли должны быть верными. Нужно знать, чего ты хочешь, это вообще полезное знание, но здесь без этого вообще никак. Для этого и придуманы ритуалы, чтобы можно было настроиться на правильный лад, перевести свои желания на язык, понятный Мирозданию. Когда же достигнешь такого уровня, что Вселенная сможет слышать напрямую, ритуалы станут не нужны. Мне, по крайней мере, в большинстве случаев уже не нужны. А ритуал призыва Ваал Фагора я исполняю лишь из любви к мистическому антуражу.

Вот и теперь черчу мелом во дворе дома одиннадцатиконечную звезду, зажигаю свечи и наливаю вино в чаши. На деревянном столе стоит треугольник искусств с черным зеркалом. Глянцевая поверхность искажает желтоватый огонек свечи, в отражении пляшет будто его блеклая тень.

Воздев руки к небу, почему-то мне так захотелось, читаю громко и отрывисто заклинание низким глубоким голосом, будто отдаю приказы небесным светилам, к которым устремлен мой взор. Еще не так поздно, и из-за забора доносятся голоса соседей, кажется у них затянувшееся застолье. Но когда заканчиваю читать, их голоса замолкают, а я чувствую напряжение, будто они прислушиваются.

За отблеском свечи в черном зеркале появляется еле заметный силуэт. Он становится больше, будто приближается, я невольно оборачиваюсь, но за спиной никого нет, кроме чужого серого кота. Хвостатый кажется мне добрым предзнаменованием, но легкое разочарование присутствует. Все-таки мне очень хотелось бы встретиться с демоном наяву. Это бы окончательно уверило меня в реальности происходящего. Несмотря на все приключения по ту сторону сновидений, порою сомневаюсь в своем психическом здоровье. Но нет, тень лишь расползлась мутным пятном по черной зеркальной глади, но так и не приняла человекообразной формы.

– Слишком уж быстрых результатов ты хочешь, – рассмеялся демон. Его голос звучал предельно ясно, хотя слышала я его не ушами, а каким-то внутренним чутьем. Будто в голове, но с мыслями его никак не спутать.

– Конечно, хочу, все-таки две трети жизни я провожу наяву.

– Говори вслух, пожалуйста, – попросил Крон, – Каких две трети? Ты спишь большую половину времени. Просыпаешься к вечеру, ложишься после заката.

– Ну, не каждый же день я так делаю. И еще под утро езжу в магазин, чтоб приятней спать на рассвете было. И вообще, я мало сплю. Могла бы и больше.

– Подожди, будет тебе больше, – он снова рассмеялся, а я поняла, какой сон демон имел в виду. Тот, что после жизни.

– А я и не тороплюсь, знаешь ли. Ты, может, все-таки объяснишь, зачем позвал меня?

– Разве тебе мое общество неприятно?

– Мне приятней видеть тебя воплощенным.

– Если я буду слишком долго воплощенным, могу утратить часть памяти.

– Да ты и так ни черта не помнишь.

– Прошлое не помню, зато помню некоторые важные вещи, фундаментальные законы, да много всего помню. А когда воплощаюсь, ограничиваю себя. Но, будучи ограниченным, могу вспомнить прошлое. Когда же я, наконец, стану целой сущностью...

– Погоди, так ты тоже пытаешься развиться до чего-то большего?

– Конечно, ведь развитие бесконечно.

– Мне как-то не приходило это в голову. Ведь в таком состоянии ты живешь сразу во всех мирах.

– Во-первых, не в таком. Сейчас я только с тобой. А во-вторых, помнишь мерности пространств? Лекции Штайнера, Tertium Organum?

– Помню, конечно.

– Там почти все правильно сказано. Линия одномерна, движение линии по направлению в ней незаключенному порождает плоскость, та тоже движется, образуя пространство, а вот пространство движется уже во времени, образуя четырехмерность, в которой я могу существовать, но ты воспримешь его не как целостный мир, а как путешествия между мирами. Однако, для меня весь целый четырехмерный мир, заключающий в себе все вероятности твоего мира, он тоже движется, почти как во времени, но это другое время, над которым я не властен.