Текст книги "Есть миры внутри миров... (СИ)"

Автор книги: Crack Lixta

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

– Лучше не надо.

– Зря ты судишь по внешности.

– Если бы я судила по внешности, то ни за что бы не отправилась сюда с тобой.

– Ну, до чего же ты все-таки консервативна! В другой раз непременно заявлюсь к тебе в джинсах, может, тогда я буду для тебя более эстетичен.

– Джинсы на тебе будут выглядеть не менее нелепо.

– Да тебе, я погляжу, не угодишь.

– Неужели тебе самому не кажется неуместным такое обилие кружев на мужчинах? А ноги в чулках? Да еще такие кривые, как у этого Строцци! А парики? А вон тот, – показала взглядом в сторону худого парня, притаившегося у клавикорда, – На нем косметики, как на престарелой проститутке!

– Ты обсуждаешь гостей, как настоящая светская дама.

Долговязый разукрашенный мальчик перестал обхаживать клавикорд и принялся наигрывать незамысловатую мелодию. Рядом образовались сразу три скрипача и подхватили ее. Одна из дам поддержала музыкантов флейтой. Присутствующие гости выстроились парами и принялись кланяться друг другу, как китайские болванчики.

Кронос встал в третью позицию, слегка склонив голову, и заговорил, приправляя речь излишними любезностями, видимо, пытаясь соответствовать духу времени.

– Ах, смею ли я, недостойный внимания, нижайше умалять столь восхитительную и благочестивую синьорину, быть столь любезной, дабы не отказать мне в маленькой просьбе? Не смея надеяться на согласие, я все же осмелюсь просить достопочтимую госпожу подарить мне этот менуэт, – свою речь он окончил поклоном, протягивая мне руку.

– Что?! – воскликнула я, но все же постаралась приглушить голос.

– Менуэт, – не разгибаясь, он поднял голову и с издевкой посмотрел на меня, – Это танец такой.

– Я в курсе, что такое менуэт, – возмутилась, даже, кажется, покраснела.

– Тогда ответь книксеном и возьми меня за пальцы, ну же, мне неудобно так стоять.

– Ты хоть раз видел, как я танцую? Есть вещи, которые я делать не способна в принципе.

– Доверься своему телу, это же сон. И ты здесь совсем не ты. Ну же, решайся быстрей, пока тебя никто другой не пригласил.

Бросив взгляд на одиноко слоняющегося художника, я выбрала меньшее из зол и, слегка приподняв верхний слой юбки, чуть согнула колени, радуясь, что положения ног под платьем все равно не видно, а после протянула руку Крону.

Подходить друг к другу слишком близко, а уж тем более прикасаться считалось в то время неприличным, а потому танцы не подразумевали более тесного контакта. Едва касаться руки – еще куда ни шло. Я снова ощутила нелепость своего положения, двигаясь к центру зала, цепляясь за пальцы Кроноса на расстоянии вытянутой руки.

– Просто повторяй за мной и постарайся не ржать, – шепотом посоветовал он, – это медленный танец и весьма простой.

– Ты просто решил поиздеваться.

– Не без этого, моя дорогая.

Что ж, улыбалась во время танца я вполне искренне. Это занятие оказалось невероятно забавным. Все эти позы, прыжки, движения не могли не вызывать улыбки, и мне все же требовались немалые усилия, чтобы не засмеяться в голос. Наверное, в этом и есть вся прелесть танцев XVIII века.

Несмотря на полную бездарность в хореографии наяву, наш менуэт вышел вполне сносным. Возможно, действительно имелась некая непостижимая память, присущая лишь телу. Телу, которое мне всего лишь снится.

Музыка перестала играть, и госпожа Элеонора предложила сыграть в карты. За столом образовалось четверо игроков, включая меня, Кроноса, саму Элеонору и не представленного мне ранее молодого человека с красивым, но излишне женственным лицом, в золотистых одеждах с аккуратно заплетенными в небольшую косичку светло-каштановыми волосами. Его образ показался мне слишком приторным и каким-то неприятным. Хотя, здесь все были такими, в том числе и Кронос. Парень ограничился кивком головы вместо размашистого поклона и назвался маркизом деи Карлотти. Имени он почему-то не назвал, обойдясь лишь фамилией и титулом.

Правила игры коротко объяснил Крон и сказал, что в процессе я все пойму. Игра представляла нечто похожее на бридж, но всех тонкостей игры так и не усекла. Играли парами, при этом пары постоянно менялись. Суть заключалась в том, что каждый клал карту в масть или козыря, а если не оставалось ни того ни другого, можно было класть любую карту. Это все, что я усвоила из игры, но, несмотря на это я почему-то выигрывала, хотя и не испытывала особого азарта, наверняка от того, что знала, выигрыш потратить все равно не успею.

Маркиз первым бросил карты, поскольку карманы его были пусты. На его лице отражалось беспокойство. Некоторое время я наблюдала за его терзаниями.

И снова была музыка, танцы, фальшивое пение какого-то тенора, вино в бокалах, от которого закружилась голова. Мир показался мне яркими обертками от давно съеденных конфет, которые мельтешили вокруг меня, сбивали с толку и страшно раздражали.

– Все-таки тебя и вправду тут никогда не было, – произнес Крон.

– Я говорила, что это не мое время.

– Тебе совсем не нравится? – разочаровано спросил он.

– Тут не так уж и плохо в целом, – ответила ему. – Просто от корсета у меня скоро кишки лопнут.

– Не слышал ни об одно таком случае, – он рассмеялся звонко и холодно, и этот смех бы единственной знакомой деталью в новом образе демона. От этого леденящего звука мне сразу стало спокойнее в чужой эпохе.

Худенькая девушка с мертвенно-бледным лицом исполняла старинный романс, слегка не попадая в ноты, хотя, наверняка это был не старинный романс, а новомодный хит XVIII века.

Когда она закончила, Крон схватил меня за руку и потащил к клавикорду.

– Идем, быстрее, пока никто не занял инструмент, – поторапливал меня демон.

Он с размаху опустился на круглый стул и случайно ударил руками по клавиатуре. Раздался нестройный звук.

– Ты разве умеешь играть? – тихо спросила я.

– Да, – он обернулся ко мне, – И сейчас ты сможешь оценить мою виртуозность. Неужели ты думала, я за столько лет не освоил пианино?

– Пианино еще не изобрели.

– А что это?

– Клавикорд, кажется.

– А разве есть разница? – он перевел взгляд на клавиатуру, а затем снова на меня, – Кстати, а ты будешь петь.

Это был не вопрос, а утверждение, не приемлющее никаких возражений.

– Я не знаю ни одной песни этой эпохи.

– Представь себе, я тоже. Спой, что захочешь. Давай взорвем эту вечеринку! – вскрикнул демон и сделал жест к потолку.

Ну что ж, взорвем так взорвем. И решила выбрать самую неподходящую к случаю песню. Про космос.

– Давай "Европу", "Final of countdown" сможешь сыграть?

– Я все смогу.

Раздались вступительные аккорды клавикорда, один из скрипачей попытался поддержать мелодию. Такого необычного звучания этой музыки я не слышала. В зале прекратились шаги и шуршания платьев. Я ощутила на себе удивленные взоры и запела.

We"re leaving together...

Полностью отдавшись песне, я напрочь забыла о присутствующих. Я подпрыгивала, визжала в проигрышах, а в конце сбросила с себя модест, так как мне стало жарко.

Публика пребывала в шоковом состоянии. Музыка прекратилась, но люди продолжали стоять застывши, как манекены.

Крон встал из-за клавикорда и взял меня под руку.

– Пойдем отсюда, – сказал он.

– А что случилось? – спросила, не желая лишаться очарованной мою публики.

Мы вышли в соседнюю комнату, и демон протянул мне записку.

– Вот тебе и приключения, – буркнул Крон.

В записке было следующее: "Жду Вас в два часа у городских ворот. Право выбора оружия оставляю за собой".

Я попыталась перечитать текст, но аккуратно выведенные буковки начали меняться местами. Во сне невозможно прочитать один и тот же текст дважды.

– И что это значит?

– Меня вызывают на дуэль! – он всплеснул руками.

– Кто?

– Понятия не имею.

– Ты пойдешь?

– Никуда я не пойду. Так вообще не делается. Ни имени, ни причины.

– Ну, любопытно же, давай сходим.

– Ты так хочешь увидеть мою смерть?

– Ой, да ладно тебе. Как будто в первый раз.

– Пойду, такси поймаю. Гондолу, то есть.

Демон оставил меня одну, я, было, хотела вернуться к гостям, но тут ко мне сзади подкрался маркиз деи Карлотти.

– Кажется, Вам не здоровится? – произнес он, надменно улыбаясь.

Хотела возразить, но поняла, что он прав. Мне действительно было нехорошо. Настолько нехорошо, что и вслух ничего произнести не удавалось.

Комната, она определенно вращается. Или я превратилась в колесо. Кажется, меня сейчас стошнит...

Темнота, обволакивающая влажная темнота. Тягучая, непроглядная, но как будто живая. Застилает глаза, проникает внутрь, разъедает изнутри.

– Ничего личного, – услышала тихий шепот, – Но мне срочно нужно решить свои проблемы.

Звук человеческого голоса вернул меня в реальный мир. Не слишком реальный, конечно, но все-таки наполненный красками и звуками, а не всепоглощающей тьмой.

Я лежала на небольшом красном диванчике на изогнутых ножках в полупустой комнате без окон, озаренной лишь желтоватым светом масляной лампы, притаившейся на книжных полках. Голос принадлежал маркизу деи Карлотти, только теперь он был уже не столь мерзко напомажен, волосы растрепаны, а из одежды только рубашка и кюлоты, да тапочки на босу ногу.

– Деи Карлотти? Как это понимать?

– Карлотти, – он неприятно усмехнулся, – Маркиз деи Карлотти. Хорошая фамилия, но жаль не моя. Впрочем, настоящего имени я Вам все равно не скажу. Зовите меня просто Маркиз, – он задумчиво уставился на потолок, – Есть в этом слове что-то возвышенное, аристократическое, обещающее власть...

– У меня кота так звали, – фыркнула, поднимаясь с диванчика, – Ты это как-нибудь объяснишь?

– А зачем? – он пожал плечами, – Мертвым ни к чему эти знания.

– А ты ничего не попутал? – от его самоуверенности во мне начала закипать ярость.

– Я бы с радостью отпустил Вас, но ты ведь уже видела мое лицо.

– Это ты написал Крону записку?

– Если Вы о своем друге, то он уже мертв.

– Ты – идиот! Тебя даже не существует! Ты мне приснился! – я рассмеялась, – Можешь делать, что хочешь, но я все равно проснусь, а вот ты сдох уже пару сотен лет назад!

– Сумасшедшая, – произнес он и ретировался к двери.

– Куда? – вскрикнула, схватила с полки книжку и бросила в Маркиза, но он успел выскользнуть за дверь.

Самое время проснуться, пожалуй. Без Кроноса, если этот недотепа и впрямь убил его, мне нечего делать в этой вычурной эпохе. Хотя... Я вдруг засомневалась. Любопытно же узнать, зачем он все это сделал.

Я подняла книгу с земляного пола и открыла ее на середине. Буквы заплясали в свете лампы и наотрез отказались складываться в слова. Что ж, скоротать одиночество за чтением во сне не выйдет.

Мир был слишком плотным, чтобы прогнуться под моими желаниями. Дверь не рассыпалась в пыль, а замок не проворачивался под моим взглядом. Некоторые сны бывают куда более упрямы, чем явь. И этот показался мне именно таким. Я все еще решала, стоит ли немедленно проснуться, когда замок заскрежетал и в темноте дверного проема вновь показалась фигура маркиза. В руках он держал поднос, который поставил прямо у ног, не найдя взглядом подходящей горизонтальной поверхности.

– Ваш ужин, – проговорил он и даже поклонился не то мне, не то подносу.

Во сне не часто просыпается аппетит, если конечно наяву не придерживаешься строгой диеты. Но это не мой случай, потому на пищу я взирала с равнодушием, граничащем с отвращением. Еще одно из свойств потусторонней реальности – психологический дискомфорт моментально переходит в физиологический. Например, злость может вылиться в лихорадочный жар, а обида – отзываться тошнотой. Собственно, в реальном мире эмоции работают также, разве что связь может быть менее заметна. Но доподлинно известно, что негативные переживания пагубно сказываются на здоровье.

Ненависть моя к маркизу не была обжигающей, яростной, она была тяжелой, как кусок свинца, холодной и крайне отвратительной мне самой. С одной стороны, смерть Кроноса не имела никакого значения. Это означало лишь то, что теперь он находится довольно далеко. С другой же, здесь и сейчас она была настоящей, как и эта когда-то прожитая кем-то жизнь. Некая вымышленная часть меня не знала другой реальности. Та часть, что танцевала менуэт и говорила на местном языке, испытала утрату близкого человека.

– У меня нет аппетита, заберите поднос, – ответила, глядя в сторону книжных полок.

Маркиз молча поднял поднос и снова оставил меня в одиночестве. Кажется, теперь точно пора проснуться. Я легла на диван и закрыла глаза. Иногда, чтобы сменить сон, стоит заснуть во сне. Говорят, таким путем еще можно проснуться в другой жизни, но ни об одном таком прецеденте я не слышала. И на себе этот метод испытывала не раз. Рано или поздно ты все равно проснешься там, где уснул.

Но в этот раз у меня ничего не вышло. Дверь снова заскрипела и помешала провалиться в сон на этом изящном, но жутко неудобном диване.

Мой пленитель уже избавился от подноса и подошел совсем близко, когда я резко приняла вертикальное положение.

– Мне не хотелось бы, – заговорил он медленно, отчетливо проговаривая каждое слово, – Чтобы Вы испытывали неудобства.

– Кажется, еще недавно Вы собирались меня убить?

– Это ничего не меняет. Если я делаю то, что должен, это не значит, что я делаю то, что хочу.

– Неверная позиция. Мы не знаем, когда всему придет конец, а потому жизнь следует тратить на то, что хочешь, а не какое-то эфемерное "должен".

– Следует расценивать Ваши слова как попытку избежать своей участи. Но как бы то ни было, я прошу Вас провести эти дни в удовольствии.

– Мне нелегко получать удовольствие, зная, что меня хотят убить.

– Смерть рано или поздно настигнет каждого, но разве это повод, чтобы не наслаждаться жизнью?

– Еще какой повод, – усмехнулась, – И порою, весьма веский. Особенно, когда находишься в плену у спятившего маньяка.

– Маньяка? – удивленно и в то же время с возмущением возразил маркиз, – Маньяк одержим болезненным желанием, я же напротив, никому зла не желал.

– Да прям сама доброта! – всплеснула я руками.

– Вы, – он сощурился и, слегка наклонив голову на бок, пристально посмотрел мне в глаза, – Вы ведь совсем не боитесь меня. Это не страх.

– Надо же, какая проницательность! – я рассмеялась.

– И я не могу понять, почему.

– Не для среднего ума задачка, – откровенно издевалась, предчувствуя скорое пробуждение.

– Мне и вправду не хочется держать Вас взаперти. И мы могли бы провести отпущенное нам время с удовольствием, если бы...

– Если бы я соответствовала Вашим ожиданиям? Кажется, мне придется разочаровать Вас. Вы ошиблись в выборе жертвы.

– Я не мог ошибиться! – внезапно сорвался маркиз на крик и с грохотом выскочил из моей тюрьмы.

– Псих, – бросила ему в след голосом ежика в тумане.

А вот теперь пришло время проснуться.

***

Легкий холодок забрался под кожу, ненавязчиво, весьма деликатно, будто дуновение морского бриза через полуприкрытое окно. Летом особенно приятно ощущать потустороннее присутствие. И чувствуется оно в жару чрезвычайно отчетливо. Ни с чем не спутаешь эту внутреннюю леденящую кровь энергию, от которой даже в самый знойный день обволакивает спасительная прохлада.

– Тебя это забавляет? – спросил Крон.

– Зачем ты умер там?

– Я? Умер? Что еще за новости?

– Маркиз деи Карлотти сказал, что убил тебя.

– Вот брехло! Если б меня так просто было убить без моего желания, я бы не успевал переходить от одного мира к другому.

– Значит, ты за мной придешь?

– Не приду. Ты не ответила, тебя это забавляет?

– Что именно?

– Это деи Карлотти.

– Не слишком. Это вообще не моя эпоха. Следующей ночью все продолжится?

– Непременно.

– Если ты не собираешься за мной прийти, может, подскажешь, как мне выпутаться?

– Никак. Мне требуется понаблюдать за тобой.

– Между прочим, он и меня собирается убить.

– Некоторые жизни заканчиваются смертью. Это нормально.

– Мне не нравится умирать. Ты опять играешь в игру, правил которой я не знаю.

– Играть по известным правилам – неимоверно скучное занятие.

– Трудно не согласиться, конечно, но иногда не плохо бы знать о цели игры. Или хотя бы о том, что ждет тебя в случае поражения.

– Ну что за трусливые рассуждения? Ни к чему это, поверь.

– Однако сам-то ты предпочитаешь знать правила от и до. Разве не страх тобою двигал, когда ты выдернул меня с острова?

– Это другое, поймешь позже.

– Крон, я в состоянии понять все здесь и сейчас!

– Некоторые вещи тебе не стоит понимать вовсе. По крайней мере, при жизни.

– Иногда мне хочется тебя убить!

– Ты опоздала. Но если сильно хочется, могу это устроить следующей ночью.

Невозможно обмануть человека, который читает твои мысли. Особенно, если это и вовсе не человек. Но я все же попытаюсь. Собственно, меня не слишком волновало, что сделает Крон, когда узнает, лишь бы только он не успел помешать мне добраться до Алмера. И со временем не ошибиться. Я все еще не слишком хорошо умею выбирать нужный момент, а попадаю в мир случайно, в отличии от Кроноса. Он точно знает, где и когда появляется.

Попасть на остров не сложно, нужно лишь уснуть в нетипичное для меня время. Демон не успеет сообразить, что я сплю, когда должна бы бодрствовать. Хоть он и видит все вероятности, скорее всего, выберет не ту. Нужно лишь не думать об этом острове. А лучше совсем не думать. Хорошо, что я уже в достаточной степени овладела этим искусством.

Встав пораньше и сделав некоторые земные дела, отправилась к себе, чтобы вновь предаться сновидениям днем. Кронос отсутствовал, поскольку обыкновенно в это время я работала. Этим моментом мне и предстояло воспользоваться. Легче всего поддаются контролю как раз сны, которые можно увидеть в светлое время суток. Возможно, это связано с недостатком мелатонина. Мозг не утрачивает контроль над происходящим, а фаза глубокого сна не наступает вовсе. Когда за окном светит Солнце, легче всего разделиться с телом.

Засыпать мне всегда было легко. Иногда мне кажется, что я вообще могу уснуть в любое время и в любом месте. Однажды я проспала трое суток к ряду, прерываясь лишь на походы в туалет. Просто потому, что интернета не было. Вполне логично было заменить виртуальную реальность сновиденческой.

Ощутив, что нахожусь где-то на границе двух миров, выбрала методику плавания, чтобы погрузиться в нужное сновидение. В конце концов, там был океан, так почему я не могу добраться к острову вплавь?

Чуть поодаль от линии прибоя лежал Винсент Алмер. Он лежал на боку, позвоночник был выгнут, а голова неестественно запрокинута назад. И я бы подумала, что он однозначно мертв, если бы до меня не доносился его тяжелый монотонный храп.

Подойдя ближе, заметила на песке, выпавшую, по всей видимости, из его рук, бутылку.

– Так ты пил здесь! – зло прошипела и пнула Алмера носком сапога в бок.

Адмирал протяжно застонал и перевернулся на другой бок, а я пнула еще раз. Потом присела на корточки и начала нещадно тормошить. Пьяные люди зачастую вызывают у меня неконтролируемое раздражение. Особенно трудно обуздать ярость во сне. Наяву справляюсь гораздо лучше с эмоциями.

– Я изо всех сил мчусь к тебе, а ты тут пьянствуешь! – выкрикнула, поднимая адмирала за шиворот.

Винсент жмурится, разлепляет один глаз и глупо улыбается.

– Аээ... – произносит он что-то нечленораздельное, за что незамедлительно получает пощечину. Не сильно, но звонко.

– Алкаш, – брезгливо прошипела, продолжая тащить Алмера к воде, но тот уже успел пробудиться в достаточной степени, чтобы начать сопротивляться. Адмирал уперся ногами в песок и перехватил мою руку, вцепившуюся в ворот рубашки, и крепко ее сжал.

– Отпусти меня, – прохрипел Алмер, – Я сам.

Обессилившие пальцы выпустили ворот, адмирал ослабил хватку и, слегка шатаясь, поднялся на ноги.

– Какого черта ты меня ударила? – спросил он, потирая щеку.

– Это был не удар, – ответила, вставая с песка, – Я тебя в чувство приводила. А вот какого черта ты напился?

– Напомни, пожалуйста, – он нахмурился и ткнул пальцем мне в грудь, – Когда ты успела стать моей женой?

От возмущения я хватала воздух ртом, но так и не придумала достойного ответа.

– Пошел ты! – наконец выпалила ему вслед, когда он уже отвернулся и нетвердой походкой направлялся к океану.

Краем глаза видела, как адмирал умывался в океане, зайдя по колено в воду. Его колкость заставила пересмотреть мое поведение. Уж кем мне не хотелось выглядеть в его глазах, так это сварливой женой. Устыдившись своего поведения, повернулась спиной к океану, чтобы Алмер не заметил, если я покраснею.

Руки опустились на мои плечи, но я не стала оборачиваться.

– Я думал, ты умерла, – тихо произнес он.

– Ошибаешься. Совсем наоборот, – мне еще не приходилось говорить человеку о том, что он умер, никак не могла подобрать нужных слов.

– Я видел его. Того, кто утащил тебя под землю. Я хотел... хотел прыгнуть следом, но дыра так быстро затянулась, что... – он оправдывался, это было очевидно.

– Хорошо, что не прыгнул.

– Что это было за существо? Он ничего тебе не сделала?

– Демон, – резко развернулась и пристально взглянула адмиралу в глаза, – Неужели ты беспокоился обо мне? – спросила с усмешкой.

– Даже если и так, что с того? – он отвел глаза, а на лице отобразилось смущение, – Кажется, я уже говорил, что рад нашей встрече. Одинокое существование на этом проклятом острове никому не пойдет на пользу.

– Помнится, кто-то вез меня в Британию, чтобы повесить.

– Есть вещи, – заговорил он строгим голосом, – Которые я должен выполнять независимо от своих чувств и желаний. Я никогда не желал твоей смерти, но тебе вряд ли дано понять, что иногда приходится действовать вопреки своим чувствам.

– Вот этим ты и бесишь меня!

– Я говорил, что тебе не понять.

– Весь такой правильный, не можешь раз в жизни поступить так, как хочешь! Да если бы я делала только то, что должна, сидел бы тут один и ни черта не понимал, что произошло!

– Я и сейчас ни черта не понимаю! Что за существо тебя похитило, и как ты вернулась?! Почему Солнце восходит на западе, а в океане нет рыбы?! Почему со мной оказалась именно ты, и как выбраться отсюда?!

– Все просто, – тихо сказала я, – Ты умер.

– Я? – он недоверчиво посмотрел на меня.

– Ты, ты, можешь не сомневаться. Демон объяснил. И строго запретил мне возвращаться. А я все равно вернулась. Теперь понял?

– Демон? Вот, черт... – он прикрыл лицо рукой, задумавшись о чем-то.

– Да не о нем речь, а о тебе.

– Он ведь и за мной должен прийти. Так и знал, что вариться мне в котле на медленном огне.

– В каком еще котле? Долбанное твое средневековое мракобесие! Нет никаких котлов, сковородок и всего остального! По крайней мере, я сильно постараюсь, чтоб у тебя их не было.

– Но ты... – он с глубоким сочувствием посмотрел на меня, – Ты ведь там? – он показал пальцем вниз.

– Я вообще не умирала, – рассмеялась, а потом озадачилась, – Ох, как бы тебе все объяснить.

– То есть я умер, а ты нет, но все равно оказалась здесь.

– Я просто сплю. И вижу сон про тебя.

– Знаешь, что я думаю? Мы оба перегрелись на этом острове. И у нас бред. Это единственное разумное объяснение.

– Винсент, мне тоже не просто все тебе объяснить, но ты хотя бы выслушай для начала. И не предполагай никаких версий, хорошо?

Он кивнул, а затем уселся на песок, скрестив ноги, приготовившись слушать. Опустилась рядом, думая, с чего начать рассказ.

– Значит так, я никакая не Аннелина Диэр... как ее там, я даже фамилию свою запомнить не могу. Потому и напала на твой корабль. Твой мир для меня не был настоящим. И по большому счету мне было от всей души наплевать, повесят меня в Лондоне или нет. Это моя игра, не более того. Потом что-то пошло не так, я видела, как все умерли, а потом проснулась у себя дома. Собственно, уже стала забывать о нашем приключении, когда мне снова приснился ты.

– Я просто снился тебе? – с непередаваемым разочарованием произнес адмирал.

– Не просто. Я прекрасно осознавала, что для тебя мир настоящий. Один единственный, и другого у тебя не будет. У меня же эта жизнь – не слишком значительный эпизод, интересный, местами забавный, но не самый важный.

– Зачем ты мне это говоришь? Хочешь показать мою жизнь ничтожной? – он вдруг вскочил на ноги, видимо для того, чтобы смотреть на меня сверху вниз и не казаться себе ничтожным

– Речь вообще не обо мне. Все это не имело значения для тебя, пока ты не умер. Теперь я хочу вывести тебя отсюда.

– Напрасно ты пришла, – он отвернулся и устремил взор на океан, – Лучше мне не знать всего этого.

– Крон, тот демон, тоже говорил, что не моя эта задача, быть проводником, – я встала и подошла ближе, – Но я не всегда следую правилам.

– Знаешь, мне было бы легче, если бы вместо тебя пришли рогатые демоны и затащили меня в ад. Что ты вообще такое? – произнес он с некоторым призрением, обернувшись и глядя мне в глаза.

– Я – человек. Такой же, как и ты. Просто сейчас я сплю. А сон очень похож на смерть. Сны нужны для того, чтобы научиться умирать. В твоей эпохе это еще неизвестно, но я именно этим сейчас и занимаюсь. Учусь умирать.

– И в ад меня потащит демон-недоучка, – он рассмеялся, но не весело, а с нотками безысходности.

– Не будет никакого ада. Ад есть лишь в твоей голове. И вообще, все в твоей голове. Ты сам волен выбирать себе реальность.

– Из тебя вышел плохой рассказчик. Теперь я понимаю еще меньше.

– Твое сегодняшнее существование очень похоже на сон, вот и все.

– Больше похоже на ночной кошмар. Может быть, это и есть ад?

– Да забудь ты про рай, ад и прочую чепуху! Никто тебя не станет наказывать за поступки, кроме тебя самого.

– Хотелось бы в это верить. Но демоны, они ведь реальны? Ты же сама говорила...

– Реальны, – донесся голос со стороны океана, и мы оба обернулись на звук.

Кронос картинно вышагивал по воде. Даже издали было видно, что глаза его пылают зеленым огнем, а мышцы лица напряжены. На нем был длинный черный балахон, но капюшон не покрывал голову. Я ожидала, что для пущего эффекта он будет с крыльями, но почему-то он выбрал человеческое обличие. Мне не было страшно, разве что совсем чуть-чуть, ведь я знала, что демон не сделает мне ничего плохого, поругает немного, может быть, но не более. А вот Винсент нервно сжал мою кисть.

Демон приближался, шлепая сапогами по водной поверхности океана. На лице его застыла маска ярости. Кажется, в этот раз мне удалось разозлить его не по-детски. Крон сдвинул брови и указал пальцем на меня. Скулы демона напряглись, а рот изобразил зловещую улыбку.

– Ты! – его голос был похож на раскаты грома и слышался со всех сторон, – Как ты посмела?! Я запретил тебе приходить!

Сердце неистово заколотилось, кровь в жилах превратилась в расплавленную сталь, под кожей ощущались раскаленные потоки. Я выдернула руку из ледяных пальцев Алмера и сделала шаг по направлению к демону.

– Никто не смеет мне запрещать! – прокричала я.

На секунду его зеленые глаза померкли, но лишь для того, чтобы с новой силой обжечь меня ледяным огнем. От моего тела пошел самый настоящий пар.

– Даже не пытайся, – прошипел он, но было заметно, что демон несколько изменился в лице.

– Отдай мне то, что принадлежит мне по праву! – выкрикнула я.

– Не теперь! – ответил Крон, но теперь его крик был вполне человеческим, – Успокойся!

– Отдай мне то, что принадлежит мне по праву! – повторила.

– Нет! – громогласно возразил демон, – Не прекратишь, я прекращу! – он подошел вплотную и добавил почти шепотом, – Не играй со мной, или я убью его навсегда, – он кивнул в сторону стоящего неподалеку Алмера.

Я ударила демона кулаками в грудь, даже не ударила, а скорее толкнула, но руки пронзила резкая боль, будто кулаки напоролись на острые лезвия. Он схватил меня за плечи и с силой толкнул в океан, буквально уложив на мелководье.

Жгучая злость сменилось гадкой обидой, вязкой как болото. Аккуратно опираясь на израненные конечности, поднялась на локтях лежа на спине и одними губами проговорила:

– Ненавижу! – но была уверена, что Кронос прекрасно слышал меня.

В этот момент Алмер вышел из оцепенения, выхватил шпагу и бросился в безнадежный бой с демоном. Кронос в свою очередь парировал удар невесть откуда взявшимся длинным клинком, слишком тонким для меча, но не похожим ни на шпагу, ни на рапиру. Адмирал атаковал, чередуя верхние и нижние выпады. Он фехтовал красиво, по правилам, но совершенно неэффективно. Демон практически не двигался, но с легкостью отводил от себя лезвие Алмера, изредка отступал и абсолютно не шел в атаку. Этот бой был сущим издевательством для адмирала, который уже порядочно измотался и тяжело дышал.

Я поднялась на ноги, руки были в крови, но ран не видно, а боль почти ушла. Кронос улыбнулся, заметив, что я встала, но это ему ничуть не помешало отражать атаки.

– Прекрати! – крикнула демону.

– А может мне все-таки его убить? – с ухмылкой спросил демон, – И у меня станет на одну проблему меньше.

– Он и так мертв.

– Как и я.

Демон преградил путь шпаге Алмера своим клинком и с силой ударил его ногой в живот. Адмирал упал, но шпаги не выронил, собираясь продолжить свой бессмысленный бой. Воспользовавшись моментом, встала между ними. Демон опустил клинок и произнес:

– Разве твое самолюбие не тешит дуэль между двумя мужчинами?

– Прекрати! – выкрикнула снова.

Адмирал встал на ноги и вновь направил шпагу на демона.

– Он не человек, – пояснила очевидный факт, преграждая путь.

– Ты не понимаешь, я должен.

– И понимать не хочу! Не хватало тебе еще умереть в этом месте еще раз.

– А может это и есть его путь, – вмешался Кронос.

– А с тобой я потом поговорю, – отмахнулась от демона.

– Нет, не потом, – он схватил за руку, попыталась вырваться из его стальных пальцев, но безуспешно, – Может, мне снова стоит сжечь тебя на костре?

– Не смей, – прошипела и почувствовала сильный удар о землю.

Подо мной вдруг оказался тонкий слой опавших листьев ранней осени. Я лежала на спине и видела, как надо мной появляется фигура демона.

– Что ты вытворяешь? – спросил Кронос.

Не ответила, а попыталась встать, но почувствовала себя так, будто меня только что переехал каток. Демон заботливо подал руку. Немного поразмыслив, приняла ее, и он осторожно поднял меня.

– Все еще злишься, – произнес он утвердительно и не ошибся. Крон вообще редко ошибается.

– Это было больно, – ответила, и мы медленным шагом пошли по лесной тропе.

– Я не знаю другого способа, прости. Но ты хотя бы успокоилась.

– Зачем ты вообще пришел?

– Чтобы ты не лезла не в свое дело. Ты ведь помнишь, что было в прошлый раз, когда ты дала волю своей ярости? – кивнула, припоминая, как убивала жрецов в храме, – Поэтому я не могу дать тебе то, что принадлежит тебе по праву.

– А когда ты, наконец, прекратишь мне указывать?

– Когда не буду беспокоиться, что тебя можно убить. Это невыносимо, знаешь ли.

– Алмер прав, должны быть вещи превыше собственных амбиций.

– Ни черта он не прав. Зачем ты пошла туда?