Текст книги "Ночная охота"

Автор книги: Чарльз Керк Монро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

– Оказывается, мы еще и виноваты, – презрительно, но довольно тихо, бросила Асгерд, наблюдая, как Гвай безуспешно пытается утихомирить взбудораженную толпу.

Конан втихомолку примерялся к мечу – знал, что с оравой перепуганных людей шутки плохи. Разумность агрессивно настроенного человеческого сборища в десять раз ниже разумности самого глупого человека из толпы. Если они бросятся на Стражей или возьмутся за камни и колья, охотников сомнут и растерзают. Такой смерти киммериец не желал ни для себя, ни для друзей. Противно! И ничуть не по геройски.

Кроме внезапного пожара в «Свинье и котле», погубившего минимум троих человек, упырица осчастливила жителей Ронина личным визитом на рыночную площадь, где ее уже видели в середине дня. Во время тихой паники, вызванной пожаром и колдовской грозой, тварь, ничуть не стесняясь, разорвала глотки двум торговцам меховой рухлядью и достала когтями еще нескольких мирных обывателей – кого ранила легко, кого потяжелее.

Невообразимая наглость. Гвай потерял дар речи, услышав, каким способом демон показал, кто теперь в Ронине хозяин! Если так будет продолжаться, то вскоре упырь начнет гоняться за людьми по улицам, а кровавые пиршества учинять прямиком в храме Митры…

Человеческая ярость вылилась, как это всегда и бывает, на тех, кто искренне хотел помочь. Охотников незамедлительно обвинили во всех бедах: упырь, трехглавый пес, пожар, прошлогодний недород, холодная зима и мертвый теленок, родившийся намедни у любимой коровы деревенского старейшины, несомненно, были делом рук злокозненных Ночных стражей. Рассуждая здраво, получалось, что Гвайнард сотоварищи хуже любого упыря, а коли так – повесить на воротах!

Толпа распалялась все больше и больше. Ясно, что к вечеру ронинцы одумаются, начнут лить горькие слезы и совершенно искренне жалеть о сделанном, побегут с повинной к вельможному эрлу, а сам эрл для острастки вздернет парочку буянов, учинивших самосуд… Только Конану и компании светлейший уже ничем не поможет. Такой оборот дел никого из отряда не устраивал.

Когда над головой свистнул первый камень, варвар понял, что пора немедленно отступать. Скорее добраться до лошадей, а там как судьба и удача повернутся!..

Алаш Ронин успел вовремя. Тридцать конных кольчужников с арбалетами не столь великая сила, как может показаться на первый взгляд, но никому из подданных эрла не хотелось первым отведать самостерельного болта, это больно и обидно. Тут и до смертоубийства недалеко, а власть – есть власть! Когда три десятка дружинных встали перед толпой полукольцом и натянули тетивы арбалетов, ронинцы слегка утихомирились.

– Бунта не допущу! – оказывается, молодой худосочный эрл мог изобразить голосом громовые раскаты, не хуже любого короля, распекающего нерадивых придворных. – А ну, всем разойтись! Быстр-ра!

Не послушались. Слишком горячи были головы. Кто-то бездумно запустил булыжиной в самого Алаша, камень попал в лошадь находившегося рядом дружинника, а незадачливый кмет сразу оказался нашпигован стрелами, ровно еж иголками. Не попавшие в цель снаряды ранили нескольких человек. Толпа попятилась.

– Быстро разойтись! – вновь проорал вельможный. – Сотник! Зачинщиков бунта – повесить! Немедля!

Тут и началось повальное бегство. Простецы отлично знали, что все потомки семейства ронинских эрлов круты на руку – сначала вздернут, потом будут разбираться. Улица опустела в один момент.

– Ради кого стараемся? – Эйнар утер влажным рукавом пот со лба. – Ради тех грязных ублюдков? А, Гвай?

– Во вторую очередь ради них, – ответил командир. – А в первую – для собственного удовольствия.

– Не вижу никакого удовольствия в мокрых от страха штанах…

– Вижу, вы повздорили с моими подданными? – усмехнулся эрл и спрыгнул с седла. – Ничего, бывает. Народ у нас отходчивый. Пошумят —покричат, а назавтра пивом будут поить. А если серьезно, то благодарите моего каштеляна, месьора Алистера – первым углядел пожар и сразу отправил вниз дружинных, порядок поддерживать. Я только ради интереса поехал. И надо же, прямиком на мятеж нарвался. Сроду ничего подобного в Ронине не случалось, хотя княжеству скоро пять столетий исполнится! «Свинью и котел» жалко… Придется за свои деньги обратно выстраивать – никак нельзя, чтоб деревня без таверны осталась, и не такой бунт получим. Поедемте, господа охотники, на Нижний двор, там поживете до времени.

«Нижним двором» здесь именовали два десятка построек, притулившихся под скалой – конюшни, казармы дружины, кузня, склады и прочее. В замке, ютившемся на крохотном пятачке плоской вершины скального выхода, разместить эти необходимые службы было невозможно. Посему, предки светлейшего эрла благоразумно обнесли тыном отвоеванный у леса и болота участок земли, устроив там нечто вроде аквилонского военного лагеря. С учетом недоброжелательных настроений обитателей Ронина, Нижний двор теперь был наиболее безопасным пристанищем для Ночных стражей.

– Прежние приказы не отменяются, – беззаботно сказал Гвай, когда отряд расположился в просторной чистой комнате управы каштеляна. – На кого вы похожи, други? Смотреть жутко!

– Жутко – так не смотри, – Асгерд копалась в своем мешке в поисках серебряного зеркала. Нашла, глянула, и сама рассмеялась: – Помыться, безусловно, следует. Ни дать, ни взять, четверка демонов – немудрено, что местные окрысились!

Конан не спорил – все четверо покрыты сажей с ног до головы, осевший на волосы пепел сперва намок, потом высох, обратившись неприглядными колтунами. Гваю хорошо, он стриженый, а как прикажете Асгерд разбираться со своими длинными волосами?

– Баня натоплена, вода согрета! – в дверь сунулся мальчишка из каштеляновой обслуги. – А для госпожи отдельную бочку в портомойне поставили… Еще чего прикажете, господа?

– Катись, – Конан благодушно отмахнулся. – Одна беда, после ливня торба с вещами насквозь промокла. Эйнар, ты разве не мог направить дождь только на дом? Обязательно было всю округу в трясину превращать?

– В следующий раз попробуй грозу вызвать самолично, без броллайхэн, – устало огрызнулся Эйнар. – Не-ет, это гнусное захолустье я на всю жизнь запомню! Сначала пытаются сожрать, потом сжечь, и для полного счастья едва не размазывают валунами! Гвай, если к завтрашнему утру мы не закончим дело с ронинским упырем, я с вами распрощаюсь. Уеду в Офир или Аргос, стану добропорядочным ростовщиком…

– С тобой меньше всего вяжется слово «добропорядочный», – хмыкнул Гвайнард. – А насчет упыря… Ночку придется поработать. Обещаю, с рассветом наша хлопотливая упырица навсегда исчезнет из зримого мира. Подробности услышите после женитьбы вельможного.

– И что ему вдруг приспичило? – озадачился Конан. – Ведь еще три седмицы ждать хотели! Неужели так невтерпеж? Или боится оставить владения без наследной хозяйки?

– Боится, очень боится, – серьезно ответил Гвай. – Поэтому и решился. Если Алаш вдруг погибнет, Ронин перейдет к двоюродному дядюшке, месьору Алистеру из Бохова, прервется старшая ветвь семьи.

– Ничего страшного я лично в этом не вижу, – заметила Асгерд. – Каштелян не восходит по прямой линии к прапрадеду эрла и не несет на себе знаменитого проклятия Ронинов. Следовательно, Триголову больше не о чем будет беспокоиться, псина сможет благополучно вернуться в Черную Бездну с сознанием честно выполненного долга.

Семья Ронинов истреблена, престол княжества занял родственник матери Алаша, никак с проклятием не связанный. Завидую старичку – получит недурственное наследство, а потом…

Асгерд осеклась на полуслове. Подняла испытующий взгляд на Гвайнарда.

– А я ведь догадалась… Сама, без подсказок. Все дело в наследстве? Месьор Алистер каким-то образом устроил кутерьму с вампиром, чтобы под шумок скинуть младшего родственника с трона эрлов Ронина? И загрести огромное состояние? Но как? Как ему удалось подчинить бруксу? Откуда он ее взял?

– Учти, я тебе ничего не говорил, – загадочно улыбнулся Гвай. – Объяснения отложим до вечера. Пошли купаться!

* * *

Церемония оказалась скромной до неприличия. Молодая красавица —графиня, Лара из Ольборга, казалась несколько подавленной – никак не ожидала, что столь важный момент ее жизни будет обставлен с нарушением всех мыслимых традиций.

По древним уложениям митрианского культа, свадьбы назначаются на раннее утро, перед восходом, чтобы сочетающаяся навек пара встретила новорожденное солнце – Лучезарный благословляет новую семью первыми лучами. Вечерняя свадьба, наоборот, дозволяется только в самых крайних случаях: плохая примета, уходящее светило теряет божественную силу.

Но и этого мало. В пышной Немедии дворянские свадьбы обставляются со всей возможной торжественностью, прибывает множество гостей, десятки ближних и дальних родственников, герцоги, а иногда и принцы крови! Празднества длятся несколько дней, а то и седмиц – охоты, балы, светские приемы, кхитайский фейерверк…

Наверное, графиня Лара сейчас горько жалела, что польстилась на несметные богатства Ронинов. Мало того, что после церемонии она, как законная супруга эрла Алаша, станет носительницей древнего проклятия, так еще и придется заживо похоронить себя в глуши Полуночной Бритунии, где нечисти больше, чем людей. Но если уж решилась – иди до конца. Возможно, получится уговорить мужа уехать из владения в Пайрогию и жить в столице, подальше от кошмарного Триголова, вампиров и немытых кметов.

Конан счел, что невеста держится вполне достойно – бледна, однако невозмутима. И плевать ей на то, что среди гостей церемонии только двое благородных: госпожа Реллина, уважаемая немедийская вдова, да седой родственник Алаша, месьор Алистер. Все прочие – мужичье. Ну и пусть! Завтра она покажет, кто в Ронине хозяйка!

Асгерд, по настоятельной просьбе Гвайнарда облачившаяся в длинное зеленое платье с бисерной вышивкой не сводила глаз с каштеляна. Алистер вел себя куда беспокойнее графини – кусал губы, нервно сжимал кулаки и бросал по сторонам настороженные взгляды. Еще бы, такой огромный куш уплывает из рук! Теперь он может рассчитывать на наследство лишь в случае гибели обоих супругов. А если Гвайнард с отрядом уничтожат его главное оружие, бруксу, вампира —мага, придется изыскивать новый способ расправы… Асгерд решила, что если дойдет до драки, она зарубит старого интригана своей рукой!

Но когда Гвай начнет облаву на упырицу? Он доселе не решился рассказать подробности запланированной авантюры. Ждет чего-то. Асгерд тоже была терпелива, однако терпение постепенно иссякало.

Старенький бородатый жрец в раззолоченной хламиде вел церемонию, читал выдержки из благочестивых трактатов святого Эпимитриуса, когда было необходимо, цыкал на трех храмовых служек, обязанных распевать моления к Солнцезарному. Конан вместе с Асгерд стояли, как и приказал Гвай, у входа в храм, небольшая свита эрла (десятники дружины да четверо уважаемых купцов) сгрудились вокруг алтаря, сам Гвайнард и Эйнар заняли место позади молодых.

– …Во имя Митры, всемилостивейшего, добрейшего и незримого! – наконец провозгласил жрец дребезжащим тонким голосом. – Сим, при свидетелях и гостях, объявляю, что вельможный эрл Алаш Ронин и Лара, урожденная графиня Ольборг из Немедии, с этого момента, перед богами, людьми и законом королевства Бритунийского, считаются мужем и женой до окончания жизненного круга!

Алаш быстро поцеловал супругу, светлейшую госпожу Ронин, поклонился жрецу и подал жене руку. По традиции новобрачные обязаны покинуть храм последними, бросив в чашу с Неугасимым пламенем по горсточке золотого песка. Все прочие тихо направились к выходу.

«Сейчас что-то произойдет, – подумал Конан, привыкший доверять интуиции. – Должно…»

Асгерд, судя по сосредоточенному лицу, тоже подозревала, что без неприятностей не обойдется. Когда порог храма миновал престарелый и бледный как полотно месьор Алистер, она тенью скользнула за каштеляном.

Десятники дружины выстроились на широком крыльце. Алистер и толстая госпожа Реллина остановились здесь же, дожидаясь вельможных супругов. Эйнар и Гвай замерли у дверей, исполняя роль телохранителей.

Заходящее солнце окрасило деревянный храм в розово-оранжевый цвет живого огня.

Алаш и Лара церемонно вышли на крыльцо.

Гвайнард быстро шагнул вперед. Громкий металлический щелчок. Тонкие пальчики немедийской графини оказались скованы изящными серебряными кандалами – полоска благородного металла с выемками для пальцев и хитрым замочком. Эйнар мгновенным движением набросил на голову жены светлейшего эрла черный мешок. Рванувшаяся к воспитаннице госпожа Реллина, была оглушена месьором Алистером. Каштелян ударил ей по затылку припрятанной в рукаве короткой свинцовой дубинкой.

– Вот и все, – раздался бодрый голос Гвайнарда. – Обошлись без кровопролития. Конан, не стой столбом, помоги!

Глава шестая
на которой заканчивается история с ронинским упырем, однако, Ночные стражи не остаются без дела…

– Так, Гвай, или ты расскажешь, каким образом устроил заговор против бруксы, или мы тебе не друзья! – Сие категорическое заявление Асгерд прозвучало в резиденции ронинского каштеляна, месьора Алистера из Бохова, жившего не в замке, а в большом удобном доме, построенном на Нижнем дворе. Все заинтересованные стороны должны были вскоре собраться здесь, дабы окончательно решить судьбу графини Ольборг. В данный момент, просторный кабинет каштеляна единолично захватили Ночные стражи, дожидавшиеся прибытия светлейшего эрла Ронина, его ближних и упыря из Рудны, сыгравшего исключительно важную роль в этом сложном деле.

…Неожиданная развязка привела большинство гостей свадебной церемонии в состояние молчаливого изумления, граничащего с душевным потрясением. Только Гвай, Эйнар, да посвященные в заговор господин Алистер вкупе с полудюжиной особо доверенных десятников дружины, остались невозмутимы.

Когда и как Гвайнард сообщил Эйнару, что предметом охоты является невеста вельможного, никто не знал, а сам броллайхэн заявил, что ему было приказано только лишь следить за действиями командира отряда и обездвижить человека, на которого Гвай наденет серебряные кандалы, схватывающие пальцы. Он, мол, сам не ожидал, что бруксой окажется молодая графиня, он только выполнял приказ!

Разумеется, Эйнару никто не поверил. Лжет безо всякого стеснения!

Панически-испуганная кутерьма, последовавшая за свадьбой Алаша Ронина, подлежит отдельному описанию. Более всего поразились уважаемые седобородые купцы и двое старейшин, приглашенных на церемонию в качестве свидетелей. Как такое могло случиться?! Невесту (жену!) вельможного заключают в оковы немедля по выходу из храма, потом месьоры охотники опутывают немедиискую графиню и полнонравную владетельницу княжества тонким шнуром с вплетением серебряных нитей и волокут в подвал каштелянова дома! Ужас!

Надо отдать должное эрлу, не спасовал перед трудностями. Вельможный, оберегаемый вдвое большим против обычного числом телохранителей, немедля пригласил гостей для объяснений. До сих пор объясняется, хотя минуло полтора колокола и начало темнеть.

А вот прелестная Лара Ольборг (вернее, уже Лара Ронин…) отдыхает в глубоком подполе, прямиком под ногами Дербников, отмечающих за кружечкой брусничной настойки, победу над упырицей.

Однако, как и почему состоялась эта победа? Получить ответ на данный вопрос желали все: Конан Канах, Асгерд их Нордхейма и Эйнар-броллайхэн, который тоже не был посвящен в детали этой истории – справедливости ради надо сказать, что Эйнар действительно исполнял приказ и сам крайне удивился, опознав в супруге эрла кровожадную бруксу…

– Дорогие мои, вам надо было немного подумать, сопоставить некоторые факты и самостоятельно найти верный ответ, – посмеивался Гвай, прикладываясь к кружке с пахнущей лесом и солнцем настойкой. – Ничего сложного! Конан, помнишь, я говорил, что работа Ночной стражи лишь на одну десятую часть состоит из банального мечемахания? Остальное время мы тратим на работу мысли. Давай, подумаем вместе. Когда начались нападения упыря?

– В последние дни весны, – уверено ответил киммериец. – И дальше что?

– Ронин почти не посещается чужеземцами, очень уж далеко от цивилизованных мест. До ближайшего крупного города – замок Райдорских герцогов мы в расчет не берем! – не меньше ста пятидесяти лиг. Шесть-семь конных переходов. Местные предпочитают возить меха, древесину, мед и прочие товары в Райдор или Чарнину, чтобы там продать. Сюда купцы не приезжают вообще или приезжают очень редко. Обычные путешественники, желающие развлечься и посмотреть новые земли? Тоже не подходит. Никто в ронинскую глушь не поедет, скучно. А мы, третьего дня, выяснили, что вампир-маг наверняка приезжий. Остается лишь найти человека, который появился в Ронине совсем недавно. Ответ напрашивается сам собой. Графиня Ольборг прибыла в Ронин, к жениху, в третью весеннюю луну.

– Это не доказательство, – перебила внимательно слушавшая Асгерд. – Мы здесь тоже недавно, всего несколько дней. Представим, что сначала ронинцев тиранил дикий каттакан, а затем, по нашему появлению, Конан, я или Эйнар выгнали соперника и сами принялись высасывать кровушку из подданных светлейшего. Кто тебе сказал, что Конан не вампир?

– Конан – мужчина, причем весьма приметный, – Гвай развел руки, словно пытался показать, что киммериец выгладит по сравнению с другими людьми более высокорослым и широкоплечим. – Вдобавок, киммериец постоянно был у нас на виду… Забудем эту чепуху и рассудим здраво: кто из ронинских женщин будет ради маскировки носить туранское платье с чадрой, закрывающее лицо? Не ошибусь, если скажу, что жены и дочери здешних кметов даже не подозревают о существовании государства под названием Туран. И уж точно не станут наряжаться в противовес традициям Полуночной Бритунии. Следовательно, брукса знает обычаи подданных императора Илдиза – это должна быть женщина, выросшая в цивилизованных краях, где любой чужеземец не воспринимается в качестве чего-то особенно экзотичного. Поняли?

– Согласна, – кивнула Асгерд. – И все равно ты меня не убедил. Для того, чтобы уговорить Алаша Ронина на захват его супруги прямиком на пороге храма Митры, требовались очень веские подтверждения виновности немедийки. Откуда ты их добыл?

– Их добыл я! Надеюсь, мои заслуги оценят по достоинству. Здравствуйте.

В углу кабинета месьора Алистера возникла знакомая тень. Солнце зашло, а значит, наступило время каттаканов. В гости пришел Рэльгонн – ученый муж, верный сподвижник Дербников, хранитель земель Полуночи и зубастый рудненский упырь.

– Привет! Выпьешь? – Конан, успевший привыкнуть к неожиданным визитам каттакана, потянулся к кувшину. – А мы бруксу поймали!

– Осведомлен. Я пристально наблюдал за недавними событиями из Рудны и очень за вас порадовался.

Рэльгонн добавил в крепкую настойку воды и уселся рядышком, не сбросив, однако, капюшон – могли войти другие люди и поднять панику. Явление нового упыря подданные светлейшего не перенесут.

Отхлебнув из кружки, каттакан рассмеялся.

– Как выразился один старинный аквилонский поэт, «бурлит вино и реет флаг войны»… Война окончена, господа. Осталось нанести окончательные штрихи и тогда мы сможем перевести дух.

Гвайнард, твои друзья требуют объяснений? Это справедливо. Ты умеешь быстро соображать, вовремя действовать и подыскивать нужных союзников, а вот растолковать ход собственных мыслей у тебя получается плохо. Разреши, я сам расскажу?

– Разрешаю, – смилостивился Гвай. – Ты знаешь о бруксе не меньше моего.

– Немного больше, – без ложной скромности ответил Рэльгонн. – Итак, первые догадки у нашего уважаемого месьора Гвайнарда появились сразу после прибытия на Журавлиный хутор. Обстоятельства гибели двоих поденщиков со всей ясностью говорили: в смерти людей дикий каттакан не виновен. Тогда кто? Зададимся вопросом: какая разновидность демонических вампиров способна нападать днем? Верно, брукса или похожий на нее кяур.

– Кметы запросто подпустили к себе упырицу, не пытались бежать и не оказали сопротивления, – перебил каттакана Эйнар. – Значит, она выглядела человеком.

– И с виду не представляла никакой угрозы, – кивнул Рэльгонн. – Чтобы догадаться о сущности убийцы много ума не нужно. Вчера, когда мы уничтожили моего околдованного сородича, появились новые доказательства – брукса весьма неосторожно попалась на глаза Эйнару и совсем уж опрометчиво позволила ему увидеть портал. Гвайнард, таким образом, получил еще несколько косвенных доказательств. Оставалось их проверить, о чем меня и попросил ваш отец-командир прошлой ночью. Впрочем, об этом позже…

– Про косвенные доказательства можно подробнее? – потребовала Асгерд. – До последнего момента я подозревала месьора Алистера, управителя и возможного наследника Ронина.

– Нет ничего проще, – каттакан положил руки на стол и соединил кончики длинных пальцев. – Загадка не оригинальная. Изначально известно, что бруксой является женщина, а не мужчина. Понятно, что она совсем недавно приехала в Ронин, знакома с удобной модой стран Восхода, позволяющей скрывать лицо, и живет в каменном здании. Эйнар, ты же видел в кольце портала каменную кладку, верно? Спросим у себя: где находится ближайшее строение из камня? Учтем, что простецы возводят только деревянные жилища – это удобнее, теплее и дешевле.

– Замок вельможного эрла! – воскликнул Конан. – Крепость построена из серого гранита! Я так и знал!

– Знал, но не сказал, – проворчал каттакан. – А Гвай немедленно поделился со мной своими соображениями. Он понимал, что если подозрения необоснованны, то на ваши головы низвергнется гнев светлейшего, и решил не посвящать вас в подробности…

«Ошибка будет стоить слишком дорого каждому из нас» – вновь возникла в голове киммерийца случайная оговорка Гвайнарда. – Оно и понятно: Алаш, пусть и выглядит совершеннейшим сопляком, за эдакое покушение на честь возлюбленной, снес бы нам головы без единой слезинки! Ничего себе, обвинить благородную девицу, графскую дочку, в демоническом одержимстве и пристрастии к человеческой крови!»

– Были и другие подозрительные моменты, – продолжал Рэльгонн. – Юная графиня прибыла в Ронин только в сопровождении воспитательницы, госпожи Реллины. Не хватило денег на приличную свиту, слуг-камеристок —горничных? Сомневаюсь. Однако, если полагать Лару из Ольборга бруксой, это объяснимо – старая карга, вероятнее всего, знает о необычных увлечениях подопечной. И по возможности оберегает воспитанницу от неприятностей. Действовать без верной сообщницы бруксе довольно трудно.

– Надо будет хорошенько допросить старуху, – заметил варвар.

– Этим занимается эрл, – сказал Гвай. – Когда Алаш придет сюда, узнаем результаты. Говори дальше Рэльгонн, не стесняйся.

Упырь снова приложился к кружке, неприятно стукнувшей по его великолепным зубам, и сверкнул глазами из-под капюшона.

– Как вы знаете, представители моей расы могут перемещаться на большие расстояния без всяких порталов и другого мудреного волшебства – умение заложено изначально. Я согласился выполнить оба поручения месьора Гвайнарда – втихомолку обследовать замок Ронин от подвалов до чердака, а заодно слетать в Немедию, в графство Ольборг. Дело заняло большую часть прошлой ночи, но результаты того стоили.

– Небось, в замке оказалось пострашней, чем в логове каттакана —дикаря?. – проворчал Конан, доселе находившийся под впечатлением от смрадной упыриной берлоги.

– Ничуть. Очаровательная Лара хоть и упырица, но отнюдь не дура. Понимала, что на глазах жениха ей следует быть внимательной и осторожной. Я появился в замке, отвел глаза охране, чтобы не подняли крик, и прогулялся по личным покоям графини. Сама Лара отсутствовала, наверное, отправилась на охоту, а госпожу Реллину пришлось ненадолго усыпить мысленным внушением. Разумеется, ничего ужасного я не обнаружил – комнаты немедийки отнюдь не походили на сказочные склепы упырей. Спит она в кровати, а не в гробу, в обычное время кушает вполне человеческую пищу и читает занимательные трактаты древних мудрецов… Человек как человек. Однако, настойчиво покопавшись, я нашел тайник, в котором хранились крайне любопытные предметы, принадлежащие не самой Ларе Ольборг, а ее старой попечительнице. Говорят, будто читать чужую переписку предосудительно, но в данном случае я оправдываюсь острой необходимостью. Я нашел полтора десятка писем и несколько магических предметов, способных защитить человека от нечистой силы – изумруд с пузырьком воздуха внутри, высушенные цветы золотого лотоса, серебряные обереги…

– Госпожа Реллина сама боялась подопечной? – спросила Асгерд.

– Скорее наоборот, – горько вздохнул Рэльгонн. – Пыталась ей помочь. Хотела спасти. Изумруд на серебряной цепочке носят люди, исцеленные от одержимости – камень не подпускает к человеку демона, который однажды может вернуться. А запах золотого лотоса отпугивает обитателей Черной Бездны. Не это главное – наиболее интересной была переписка!

– И кому же писала Реллина? – поинтересовался Эйнар.

– Признаться, сперва я глазам своим не поверил. В шкатулке хранились депеши от самых знаменитых и уважаемых магов Хайбории! От Пелиаса, Тсота-Ланти, Менхотепа, от гиперборейской колдуньи Лоухи, Тот-Амона, Озимандии из Темры… И практически каждое письмо повторяет предыдущее: извините, помочь ничем не можем, это не в наших силах, – случай бесспорно, интересный, но безнадежный… Лишь Тот-Амон ответил, что можно попробовать, однако за успех он не ручается! Это были ответы на отчаянные призывы о помощи, которые старуха рассылала по всем странам Заката!

– Таким образом, Рэльгонн получил в доказательство документы, которые можно положить на стол Алашу Ронину, – дополнил Гвай. – Оставалось понять, от чего именно надо спасать дочь госпожи Реллины…

– Дочь? Как дочь? – наперебой затараторили охотники. Новости, прямо скажем, удивительные! – Реллина – родная мать Лары из Ольборга?

– Да, родная мать, – уверенно сказал каттакан. – Это я выяснил уже в Немедии, в замке Ольборг. О рудненских упырях там и слыхом не слыхивали, но вот про бруксу слухи ползали уже несколько лет… Пришлось устроить целый спектакль, с магией, превращениями и различными ужасами. Я отловил владельца замка в спальне, в самый неподходящий момент – боюсь, теперь граф навсегда останется несостоятельным мужчиной… Ладно, оставим неинтересные подробности. Я так застращал графа Ольборга, что он с перепугу выложил всю подноготную этой неприглядной истории. Проклятие, которое несет на себе Лара, не является следствием обиды черного мага или ведьминской порчи. Оно врожденное, а не благоприобретенное.

– Благоприобретенное! – повторила Асгерд. – Какое ж тут благо?..

– Никакого. Соль в том, что граф Ольборг очень любил свою мать. Батюшка погиб во время Аквилонской войны, воспитывался он женщинами, а родительницу просто боготворил. Когда наследник подрос, вышло так, что он согрешил с собственной матерью. И она вновь забеременела.

– Фф-у! – поморщился киммериец и едва не сплюнул прямиком на пол. – Ничего себе! Это же в сотню раз хуже, чем спать с мужиком!

– В данном случае, хоть детей не будет, – Рэльгонн фыркнул. – А здесь ребенок при рождении огреб полновесное проклятие – мать и отец пошли против непреложных законов мироздания. Боги от младенца отвернулись. Природа не терпит пустоты – исчезает божественное, приходит демоническое. Тварь из Черной Бездны настолько крепко завладела душой Лары, что теперь не выпустит! Когда девочка достигла определенного возраста и начала становиться женщиной, началось самое страшное – демон начал подталкивать ее на убийства и принялся учить магии. Тогда Лара не сознавала, что ее редкостные знания нашептаны чужаком, бесплотным монстром. Однажды она попробовала живую кровь – понравилось. Лару мало заботило, что ее тело во время охоты изменялось, появлялись сдвоенные клыки, когти… Она полагала, что это естественно.

– Значит, упырица несколько лет безобразничала в Немедии? – спросил Конан.

– Не то слово! Четыре минувших года она посвятила совершенствованию своего… гм… искусства. Сперва осторожничала, убивала по пять-шесть человек в год, затем снежный ком начал нарастать. Прошлой зимой граф уяснил, что дело зашло слишком далеко, пускай секрет Лары знали только он и старая графиня. Жители Ольборга начали уезжать из опасных мест, графство стало эдаким пугалом для всех добропорядочных обывателей, подданные выражали недовольство.

– Вспомнил! – воскликнул Эйнар. – Я слышал о вампире из Ольборга! Года полтора назад встретил в Пайрогии одного приятеля, тоже Дербника, промышлявшего в Немедии. Он и рассказал о бруксе, якобы живущей около Соленых озер! И что было дальше?

– Дальше? Граф Ольборг понял, что следует немедля избавиться от столь опасного отпрыска. Но как? Убить? Лара этого не позволит, да и жалко родную дочурку. Заключить в темницу? Тоже не подойдет. Выход нашли быстро. Людям непосвященным юная графиня казалась милой девушкой, слава о ее красоте достигла самой Бритунии, а тут вовремя подвернулся прекрасный жених, эрл Алаш Ронин. В его пользу говорили отдаленность владения и огромное богатство – Реллина полагала, что, использовав деньги эрла, можно будет нанять знающего мага, который снимет проклятие. Отсюда и переписка, найденная мною в тайнике. К счастью, мы подоспели вовремя – я воображаю, с каким размахом начала бы действовать упырица, окажись в ее руках деньги и власть. Ронинские владения обезлюдели бы через несколько лет… Спасти ее невозможно, такие проклятия даются навсегда. Причем навсегда в самом полном смысле – после телесной смерти она превратится из бруксы в носферата и продолжит убивать. Ларой завладел очень сильный демон, против которого человек бессилен!

– Тогда каким способом мы ее убьем? – осведомилась Асгерд. – Сейчас брукса обездвижена, опутана серебром и не может колдовать, но стоит потерять внимательность и она вырвется на свободу! Сжечь? Пламя очищает…

– Разумное предложение, однако, увы, совершенно невыполнимое, – покачал головой Рэльгонн. – Демон защитит Лару от обычного огня, такие случаи описаны. Ее не утопишь, не сожжешь и не зарежешь…

– Что же, теперь упырицу надо вечно держать на серебряной цепи в подвале? – огорчился Конан. – Рано ли поздно она освободится и начнет мстить! Не хочется закончить свою жизнь в желудке бруксы…

– Я тоже долго размышлял над этой проблемой и не пришел к определенному решению, – в голосе самоуверенного каттакана впервые на памяти Ночных стражей звучало недовольство самим собой. – Я доселе не знаю, как брукса подчинила моего сородича – на нас не действует магия Хайборийского мира, мы чересчур другие, иные, созданы незнакомыми вам богами… Есть только одно предположение, крайне неприятное: Черная Бездна, вселенная первозданного хаоса и обитель первородного зла, едина для всех миров – для Хайбории, для моего полузабытого дома, для тысяч иных планов бытия… Зло для всех одно, а вот добро – разное. Не будем углубляться в философию и высокие материи, поговорим об этом в другой раз.