Текст книги "Тайная страсть офицера (СИ)"

Автор книги: Чарли Ви

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

Тайная страсть офицера

Пролог

– Всем лежать! Лицом в пол! Руки на затылок! – мой голос гремит на весь коридор дешёвого хостела.

Я иду по центральному коридору, заглядывая в распахнутые двери.

Пара испуганных гастарбайтеров прижалась к грязному матрасу, с другой стороны какой-то тип с перегаром тупо пялится, не понимая, что происходит.

Я подхожу к последней комнате в конце. Дверь приоткрыта.

Толкаю её плечом.

И замираю.

В темной комнате у самого окна стоит девушка. Одного взгляда достаточно, чтобы понять ей здесь не место.

Такой вонючий хостел и такая нежная девочка. Я даже не уверен совершеннолетняя ли она.

И даже на секунду теряюсь. Дорогое худи, спортивные штаны, у её ног дорожный рюкзак.

На голове капюшон, который скрывает пол лица. Вижу, она готова выпрыгнуть в окно, а тут, простите, второй этаж.

Мне ещё смерти подростка на руках не хватало.

– На пол! Быстро! – командую я, но уже поздно.

Она не слушается, делает рывок к окну, подхватывая свой рюкзак. Я за ней. Профессиональный рефлекс срабатывает быстрее мысли.

На ходу вщёлкиваю пистолет в кобуру и в два шага настигаю её. Хватаю её за плечи – она оказывается удивительно хрупкой.

Проворачиваю, укладываю лицом вниз на линолеум, прижимаю своим весом.

– Лежи смирно! Не двигаться! – рычу я ей прямо в ухо, прижимая её запястья к линолеуму.

– Отпусти! – её голос, сдавленный, полный ярости. Она дёргается всем телом, пытаясь вывернуться. – Руки убери! Я ничего не сделала!

– Сказал лежать, значит, лежи смирно! – я сильнее наваливаюсь весом, гася её попытки вырваться. Пахнет от неё вкусно, как от сладкой булочки. Даже слюна выделяется. Это наверно потому что голодный. Кофе даже выпить не успел.

А ещё она извивается подо мной, и это возбуждает. Очень невовремя кстати, я даже себя озабоченным чувствовать начинаю.

– Успокойся, и всё будет нормально.

– Нормально? – она фыркает. – Ты вломился ко мне в комнату, повалил на пол, а теперь говоришь «успокойся»? Что тебе вообще надо?

– От тебя? Ничего, – сквозь зубы говорю я, наконец нащупывая холодную сталь наручников. Почти.

– Отец тебе заплатил, да? – вдруг выдыхает она, и в её голосе прорывается отчаяние. – Слушай, я заплачу тебе больше. В два раза больше, только отпусти.

Отец. При чём тут отец? У девчонки семейные проблемы, решаю я. Сбежала из дома, наверно, но это не моё дело.

– Мне плевать, кто твой отец, – бурчу я, пытаясь защёлкнуть браслет. – И на деньги твои тоже. Ты сейчас нарушаешь…

И тут её тело, до этого дёргающееся подо мной, вдруг замирает и расслабляется.

– Ладно, – покорно говорит она.

Слишком резко расслабляется, у меня автоматически срабатывает инстинкт, но всё равно с опозданием.

Я не успеваю среагировать и податься назад, когда она упирается руками в пол изо всех сил и резко откидывает голову назад.

Раздаётся отчётливый хруст. Её затылок приходится мне прямиком в переносицу.

Боль мгновенная и ослепляющая. Перед глазами плывут белые и чёрные круги, даже слёзы выступают. Я ахаю, рефлекторно разжимаю руки.

Этой доли секунды ей хватает. Она выворачивается, выскальзывает из-под меня и вскакивает на ноги. Я, ещё не видя ничего толком, делаю отчаянный бросок, ловлю её за ногу. Дёргаю изо всех сил на себя.

Но в моей руке остаётся только её кроссовок.

Последнее, что я вижу, как она, прихрамывая на одну ногу, мчится к распахнутому окну, откидывает москитную сетку и буквально вываливается в темноту. Снаружи доносится глухой стук. Сердце замирает.

Разбилась?

Потом торопливый, затихающий вдали топот.

Нет, не разбилась, видимо, приземлилась на какую-то крышу.

Я встаю, сжимая в кулаке этот дурацкий трофей. По лицу течёт тёплая кровь, нос горит огнём, в голове гудит. Понимаю – сломан. И это пиздец, как нелепо. Я Арсений Соколов, капитан полиции, старший оперуполномоченный, упустил мелкую девчонку.

В дверь заглядывает Петрович.

– Там всё чисто, трое в автозаке, стволы в подвале…– увидев моё лицо, его глаза округляются. – О ни хера себе. Соколов? Это кто тебя так?

– Никто, – с трудом поднимаюсь, стараясь дышать ртом. – Девчонка одна была. Удрала через окно. Надо админа спросить может записи вели?

Выхожу во двор, где мои ребята заканчивают работу. Холодный утренний воздух обжигает слизистую. Сплёвываю розоватую слюну.

– Всем спасибо, работа сделана, – говорю я, стараясь, не морщиться. – Петрович, заканчивай. И… – делаю паузу, чувствуя, как все на меня смотрят. – Кто-нибудь беглянку видел? Мелкая, на подростка похожа. В чёрном худи, штанах спортивных и одном кроссовке.

Грачёв, мой напарник, сначала смотрит на меня озадаченно, потом его взгляд скользит по моему лицу, он ухмыляется.

– Так это она тебя так приложила, капитан? Ну надо же, весь в кровище!

Некоторые из парней группы захвата за спиной посмеиваются. Жар от боли мгновенно переходит в жар бешенства.

– Петрович, заткнись, – рычу я и он сразу выпрямляется. – Вопросы есть?

Тишина.

– Так, всем отбой. Петрович, найди все камеры в округе. Надо найти её.

Сажусь в машину, кладу голову на подголовник. Трогаю нос – адская боль. Ну точно сломан, чёрт возьми.

Только сейчас ощущаю, что до сих пор держу в руках её кроссовок.

– Золушка, блядь, – вздыхаю я.

Кроссовок маленький, белый, размер 35, ну точно девчонка ещё. Только какого хера она тут делала. Сам не понимаю, почему меня это так цепляет.

Глава 1

Приклад «Стечкина» холодный и непривычно тяжёлый в руке после служебного «Глока». Я вбираю в себя воздух, задерживаю дыхание на полвдоха. Мишень на двадцати пяти метрах, но стреляю я не для галочки. Каждый выстрел сейчас – это ещё один плюс в моём резюме.

Первый спуск. Отдача бьёт в ладонь, привычно и чётко. Второй. Третий. Не думаю о мишени, думаю о стекле за моей спиной.

Там, в затемнённой комнате за бронестеклом, сидит Аркадий Сомов. Он не просто смотрит – он оценивает меня и мои боевые качества. Как товар. А мне надо быть сейчас безупречным товаром, чтобы пройти отбор в его штат.

Четвёртый выстрел. Пятый. Тишина, нарушаемая только лязгом механизма, везущего мишень к смотровому окну.

Я опускаю пистолет, снимаю защитные очки. Только сейчас позволяю себе обернуться.

Мишень прижалась к стеклу. В центре «десятки», в радиусе спичечного коробка – плотная кучка из пяти пробоин. Идеальная группа. Работа снайпера, а не телохранителя, но именно это и должно произвести впечатление.

За стеклом Сомов слегка наклоняется вперёд, его каменное лицо не выражает ничего, кроме лёгкого интереса. Он что-то говорит своему тренеру, коренастому мужчине с бычьей шеей, который тут же что-то заносит в планшет.

На вид Сомов седой, невысокий, приятный мужчина лет 55. Глаза умные, спокойные, как у доброго врача. Одет скромно, но дорого. Говорит тихо, вежливо.

Но это обманчивое впечатление: за этой оболочкой – холодный логист, который уже несколько лет занимается поставкой оружия. И последние полгода мы пытаемся его достать.

Сомов нажимает кнопку, и его голос, слегка приглушённый, звучит в моих наушниках:

– Кучно. Дисциплинированно. Мне нравится. Редко вижу такую осмысленную стрельбу.

Киваю, не улыбаясь. Благодарность в таких кругах – признак слабости.

По легенде я бывший офицер-контрактник, старший лейтенант, служил в одной из армейских бригад спецназначения. Уволился со службы по распространённой причине: «не вижу перспектив, хочу зарабатывать деньги».

В этот момент боковая дверь на галерее открывается, впуская полосу света и звуки дождя снаружи. Входит девушка.

Она в белой футболке, на которой проступают тёмные пятна от капель, в джинсах, запачканных у подола. У неё мокрые, каштановые волосы, прилипшие к щекам.

Она подходит к Сомову, не глядя на стрельбище, и наклоняется, чтобы что-то сказать ему на ухо. Её движения резкие, немного нервные.

Мой взгляд цепляется за неё против воли. Не из-за красоты, хотя этого у неё не отнять. Красивая, но какая-то красота у неё чудная. Не привычных стандартов красоты с пухлыми губами и идеальной внешностью.

У неё большие немного раскосые глаза, небольшие натуральные губы, узенький подбородок. Минимум косметики. Если бы не фото в папке с самим Сомовым, я бы и не знал, что это его дочь. Но на фото она выглядит совсем по-другому.

И всё же глаз цепляется за неё не только из-за этого, но и из-за странного ощущения, будто я где-то её видел. То, как она держит голову, чуть втянув шею. Как жестикулирует.

Сомов, не отрывая глаз от моей мишени, коротко кивает ей, и она отступает, наконец бросая рассеянный взгляд в мою сторону. Через толстое стекло наши глаза встречаются на долю секунды. Она задерживает свой взгляд на мне дольше, чем следовало бы. И я тоже смотрю на неё, как загипнотизированный.

И всё же она первой отводит взгляд, поворачивается к вешалке, снимает с крючка огромное, мешковатое худи белого цвета. Накидывает его на плечи. Потом поднимает руки, чтобы натянуть капюшон на мокрую голову. И в этом движении – резком, отрывистом, будто она хочет спрятаться от всего мира, – меня озаряет.

Память мгновенно подкидывает картинку из прошлого двухмесячной давности.

Тёмный коридор. Вонь дешёвого хостела. Спина в чёрном худи. Отчаянный рывок к окну. И этот же самый жест – поправить капюшон, перед тем как исчезнуть.

Это она. Та девочка, которая вырвалась тогда, оставив в моей руке белый кроссовок, а перед этим сломала мне нос.

Вот почему она показалась знакомой. И судя по четко очерченной выпирающей груди совсем не подросток, как мне показалось тогда в темноте.

Вполне зрелая девушка.

София – дочь Аркадия Сомова.

Она больше не смотрит в мою сторону. Застёгивает молнию и выходит, хлопнув дверью за собой.

А голос Сомова снова звучит в наушниках, возвращая меня в реальность:

– Завтра в восемь в моём офисе. Пройдёте медкомиссию и подпишете бумаги. Вы нам подходите, Соколов.

– Благодарю, – отвечаю я, и мой голос звучит на удивление ровно. – Буду вовремя.

– И ещё Соколов, на мою дочь пялиться не советую. Вы, конечно, профессионал, но я могу взять на ваше место и другого человека, который ведёт себя более сдержанно. Не засматриваясь на девушек, тем более на дочь вашего работодателя.

– Да. Я понял свою ошибку. Просто ваша дочь... – он смотрит так пристально, что прежде, чем сказать я обдумываю каждое слово. – ...похожа на фею.

Как дурак говорю какую-то херню.

– Да. Не спорю с тобой Соколов. Соня – вылитая её покойная мать. Она тоже была женщиной нереальной красоты и грации. Но я надеюсь, ты понял меня.

– Понял, – киваю.

А сам думаю, узнала ли она меня или нет? Если да, то всё моя легенда уже завтра будет раскрыта, к чертям собачьим.

Глава 2

На следующий день, закинув вещи в спортивную сумку, я отправился к резиденции Сомова. Дорога до его загородного дома заняла час. Дом оказался мощным, приземистым особняком из камня и тёмного дерева. Демонстрация силы, богатства и неуязвимости.

Меня встретила экономка – сухонькая женщина с глазами-буравчиками – Маргарита Ивановна. Она провела меня по по дому, рассказала про правила дома и поведения, провела в правое крыло, где жила вся прислуга. И показал комнату, в которой мне и предстояло жить. Надеюсь, недолго.

– Ваша комната. Туалет в конце коридора. Завтрак в семь, обед в час, – её голос звучал как заученная скороговорка. – В левом крыле – господин Сомов и его дочь. Туда без вызова – не ходить. Сад и гараж – можно. Остальное – только с разрешения.

Она кивнула и скрылась за дверью, оставив меня наконец одного.

Комната была просторной, но безликой. Деревянная кровать, шкаф, стол у окна с видом на задний двор и высокий забор. Идеальное место наблюдения.

Я бросил спортивную сумку на пол у шкафа.

Сменил неудобный «прикид» на чёрные спортивные штаны и тёмную футболку – для первой разведки самое то. Приступать к обязанностям я должен был завтра.

Теперь надо было понять планировку и осмотреть местность. Где выходы, камеры и «слепые» зоны. Я приоткрыл дверь, чтобы пойти на разведку.

И наткнулся прямо на неё.

София резко отшатнулась назад и попятилась, пытаясь удержать равновесие. Я схватил её за кофту и потянул на себя, не давая упасть. В её больших глазах мелькнул паника. Она резко дёрнулась, но я среагировал быстрее, обхватил её запястье и втянула внутрь, прежде чем она успела вскрикнуть. Дверь захлопнулась у нас за спиной.

Я прижал её к стене, ладонью закрыл ей рот. Она не билась. Просто смотрела на меня. Так близко. Теперь я видел веснушки на переносице и золотистые искорки в этих серо-зелёных глазах. Она пахла ванилью и яблоками, как булочка с яблоками и корицей. И снова во рту слюна выделилась. Я как-то странно на неё реагировал.

– Тишина, – прошипел я, приглушённо. – Я сейчас отпущу. Уберу руку. И ты не будешь кричать. Кивни, если поняла.

Она медленно кивнула. Я почувствовал движение её губ под своей ладонью. Осторожно убрал руку, готовясь в любой момент снова её заткнуть.

Она не закричала. Резко выдохнула, переводя дыхание, сказала тихо, с вызовом:

– Если бы я хотела тебя сдать, я бы сделала это ещё вчера. На стрельбище. И тебя бы сейчас тут не было.

От её слов у меня внутри всё замерло. Значит, она узнала. С самого начала узнала, но почему-то промолчала. Странно.

– Почему? – выдавил я, не отрывая от неё взгляда. Моя рука всё ещё упиралась в стену возле её плеча, блокируя путь к двери.

Она пожала одним плечом, небрежно.

– Мне было интересно. Новый телохранитель, который месяц назад обыскивал притон. Довольно резкая смена карьеры. Или жалование у папы такое заманчивое? – в её голосе зазвучала ядовитая нотка.

– Ты что, думаешь, я… – начал я, но она меня перебила.

– Думаю, ты не от папы. Иначе ты бы просто отвёз меня к нему тогда, в том хостеле. А не… – она на секунду запнулась, её взгляд скользнул по моему носу, – не попытался задержать. Ты коп. Или из ФСБ. Внедряешься. Верно?

Супер! Отлично положение дел. Теперь я буду зависеть от вредной капризной девчонки, которая будет меня шантажировать.

– И что теперь? – спросил я, опуская руку. Бежать ей всё равно некуда. – Побежишь к папе с криками у нас «шпион»?

Она усмехнулась.

– Ты, кажется, так и не понял. Я не собираюсь тебя сдавать, – она оттолкнулась от стены, прошла вглубь комнаты, осмотрела её быстрым взглядом. – У меня к тебе деловое предложение.

– Какое? – спросил я.

– Мне нужна твоя помощь, – она замолчала. Я ждал, когда он продолжит, но она подошла к окну, посмотрела вдаль, потом прошлась до кровати и плюхнулась на неё, видимо, пытаясь казаться непосредственной, но я видел напряжение в её движениях. Для неё это было очень важно.

– Ну и? – не выдержал я.

– Мне надо сбежать отсюда, – наконец ответила она.

Я усмехнулся.

– И как ты себе это представляешь, принцесса? Я ведь не твой личный раб и не волшебник, чтобы исполнять твои желания.

Она даже не смутилась.

– Очень просто. У тебя есть доступ и машина. Ты можешь вывезти меня под любым предлогом. Или отвлечь охрану и папу, пока я уйду через сад. Ещё мне нужно место, где я смогу переждать пару дней, пока всё не утихнет. И документы. Новые, с другим именем. Вы же всё это можете устроить, – она подчеркнула это «вы».

Я смотрел на неё, пытаясь понять, какие мотивы движут ей.

– Не хило, – процедил я. – Только вот зачем тебе от папочки-то бежать? У тебя тут рай. Или строгий режим в золотой клетке надоел?

На её лице на мгновение мелькнуло возмущение, но она тут же справилась с эмоциями.

– Это не твоё дело. Ты либо помогаешь, либо я вечером за ужином расскажу папе весёлую историю про нового телохранителя, который очень любит обыскивать дешёвые хостелы.

Меня передёрнуло. Это же шантаж чистой воды.

– Ты, конечно, неплохо всё придумала, – сказал я, делая шаг вперёд. Она не отступила. – Но не учла одну мелочь. Как только ты сбежишь, твой отец спросит за это с меня. Так что меня такой расклад не устраивает. Слишком шумно.

Она закатила глаза, будто я говорил какие-то глупости.

– Ну так в твоих же силах всё спланировать, – будто школьнику сделала замечание. – Ты же умный мужчина. Подумай, как это провернуть незаметно. Уверена, ты справишься.

Она встала с кровати и медленно подошла ко мне. Слишком близко. Я почувствовал её дурацкий запах ванили и яблок, от которого у меня всё напрягалось. Что за магия такая.

Она подняла руку, и её наманикюренный пальчик медленно скользнул по моей грудной клетке через тонкую ткань футболки, от ключицы к солнечному сплетению.

По телу пробежали предательские мурашки. Я резко перехватил её запястье, не давая закончить этот опасный путь.

– А тебе никто не говорил, что ты… – начал я, сжимая её хрупкое запястье в своей ладони.

– Капризная? – перебила она, задрав голову. Её взгляд упёрся прямо в меня, дерзкий и бесстрашный. Несмотря на то, что я возвышался над ней на полтора десятка сантиметров, ей удавалось смотреть свысока. – Или может, стерва?

Я наклонился чуть ближе.

– Нет, – тихо ответил я. – Ты – избалованная и заносчивая. И играешь в игры, правил которых не знаешь.

Она не отвела глаза. Уголки её губ дрогнули в подобии улыбки.

– А ты попробуй отказаться, – тихо сказала она. – И узнаешь, на что способна избалованная и заносчивая девчонка, у которой в кармане твоя карьера и жизнь.

Мы стояли так несколько секунд, замершие в немом поединке. Её пульс отчаянно бился под моими пальцами. Мой – где-то в висках и в паху.

Я разжал руку, выпуская её запястье.

– Подумаю, – буркнул я, отступая назад. – Но это не значит «да». Это значит, что я должен всё взвесить.

– У тебя есть сутки, «телохранитель», – ответила она с довольной улыбкой и направилась к двери.

Глава 3

(Соня)

Я зашла в свою комнату, закрыла дверь и только тогда смогла выдохнуть

Бог ты мой!

Я это сделала.

Даже не верится.

Всю ночь не спала, думала, настраивалась, чтобы подойти к этому амбалу, и всё-таки подошла.

Хотя ноги у меня до сих пор были ватными, а колени дрожали.

Вроде даже игра удалась. Я очень старалась вести себя раскованно, чтобы не выглядеть жалкой и запуганной.

Вот чего-чего, а жалости мне не надо было.

Хотя мой отец, знатный мудак, всё же я научилась терпеть и показывать свои эмоции.

Мне надо было сбежать из этого ада. Золотой клетки. Соколов правильно сказал, что мне клетка надоела. Только вот он ничего не знал, что условия у меня тут совсем не райские.

Отец запрещал мне учиться. В школу я перестала ходить в пятнадцать лет, как только у него дела пошли в гору. Я уже тогда своим детским умом понимала, что папочка влез во что-то нехорошее. Но окончательно это поняла, когда меня первый раз похитили. Или, как объяснил папин партнёр по бизнесу: «Показал тебе, что может случиться, если ты меня кинешь».

Я нервно поправила волосы, проверяя, не видно ли ухо, и закрыла глаза. Воспоминания прошлого, как обычно, хлынули не вовремя.

Перебитый нос, кривая улыбка, лысый череп. Этот партнёр был омерзительным, резким, грубым, но, как оказалось, это было не самое страшное.

Намного страшнее, когда человек выглядит приличным, смотрит тебе в глаза с улыбкой и режет тебя…

По коже побежали мурашки горячей волной. Знакомое чувство приближающейся панической атаки.

Я раскрыла глаза и уставилась в стену, там был нарисован закат и море, и одинокая фигура девушки. Я смотрела на её изображение и представляла себе, что это я стою на берегу моря. Тёплый ветер шевелит мне волосы, и шум моря успокаивает.

Паника понемногу начала отступать, но я продолжала смотреть на картину, боясь отвести взгляд.

Этому приёму меня научил доктор. Папа нанял его после последнего похищения. Я тогда почти месяц просидела в подвале, пока отец смог вызволить меня. Поэтому он так и переживал за меня. Хотя переживал ли?

Не знаю.

Он был всё время в работе, со своими партнёрами, мечтал заработать все деньги мира.

А я жила в своём мире. Комната, двор, сад. Даже в город я больше не могла ездить одна. Только в сопровождении охраны.

Год за годом проходили, я становилась старше, а жизнь не менялась. Мне казалось, что я задыхаюсь.

Не хватало общения, подруг, просто прогулок по магазинам. Я хотела учиться, хотела поступить в школу искусств, хотела путешествовать, но все мои мечты так и оставались мечтами.

Единственное, что могло меня спасти – это побег. И не просто побег, как в прошлый раз, когда я остановилась в этом долбанном хостеле. А именно спланированный побег с поддержкой извне. И если Соколов согласится, я буду самым счастливым человеком на свете.

В памяти всплыл образ высокого мужчины. Что-то в нём было такое…я даже не знала, как это объяснить. Просто смотришь на человека и понимаешь, что он не обидит.

Теперь оставалось только дождаться завтрашнего дня и его ответа.

(Арсений)

Тишину ночи разорвал женский крик. Я даже не понял сначала – мне это приснилось или на самом деле.

Прислушался. Вроде тихо. Повернулся на бок, попытался уснуть.

И вдруг опять. Из глубины дома глухой крик то ли стон.

Значит, не померещилось.

Я встал, натянул спортивки. Взял пистолет.

Тихо вышел в коридор.

Тёмный, пустой, освещённый только дежурной подсветкой у пола. Снова замер, прислушиваясь. Откуда? Не с первого этажа. Крик повторился – приглушённый, но ближе. Из левого крыла.

Запретное крыло.

Мозг выдавал сразу несколько вариантов: проникновение грабителей, конфликт или просто розыгрыш. Хотя на розыгрыш не было похоже.

Я двинулся на звук, крадучись, держа пистолет у бедра. Тренированное тело само выбирало безопасные тени. Прошёл мимо двери кабинета Сомова – за ней было тихо. Крик снова повторился, уже совсем рядом, из комнаты в конце коридора.

Я подошёл к двери, прижавшись к косяку. Прислушался. Ничего, кроме тихого всхлипа и учащённого, прерывистого дыхания. Ни голосов, ни борьбы.

Сценарий «нападение» отпадал.

Я нащупал ручку, сделал глубокий вдох и резко вошёл внутрь, держа пистолет наготове.

Комната была полуосвещена мягким светом ночника на тумбочке. Девичья, без вычурности. На стене картина – закат и море. В воздухе снова её дурацкий запах – ваниль и яблоки.

Она лежала на кровати, вся сжавшись в комок под одеялом. Она вздрагивала, пальцы сжимали простыню. Волосы разметались по подушке, но по судорожным вздохам было понятно – она ещё спит. Это был сон. Кошмар.

Я медленно опустил пистолет, положил на тумбочку. Стоял и смотрел, чувствуя себя полным идиотом и непрошеным зрителем чужой трагедии.

Она снова сдавленно закричала.

– Нет… пожалуйста… не надо…

Уйти я не смог. Подошёл к кровати, сел на край. Положил руку ей на плечо, поверх тонкой ткани ночнушки.

– Соня, – тихо позвал я. – Проснись. Это сон.

Она не проснулась, а забилась сильнее, пытаясь оттолкнуть невидимую угрозу. Я осторожно перевернул её на спину, взял за плечи и слегка потряс.

– Проснись. Слышишь? Всё кончилось.

Её глаза резко открылись. Полные такого дикого ужаса. Она не видела меня. Рванулась, ударив меня ладонью в грудь, пытаясь вырваться, издавая хриплые, беззвучные крики. Её трясло крупной дрожью.

Я обхватил её, притянул к себе, зафиксировав её руки, чтобы она не навредила себе. Прижал её голову к своему плечу.

– Тише, – бормотал я ей в волосы, гладя ладонью по её взмокшей спине. – Тише, всё. Это просто сон. Плохой сон. Он прошёл. Слышишь меня? Он прошёл.

Она продолжала дёргаться, но слабее. Её дыхание, горячее и прерывистое, обжигало мне шею. Постепенно рыдания сменились вздохами. Дрожь стала затихать. Она обмякла в моих руках, тяжело дыша. Не вырывалась.

– Просто сон, – повторил я уже тише, продолжая гладить её по спине круговыми, успокаивающими движениями. – Всё в порядке. Никто не тронет.

В этот момент дверь в комнату бесшумно распахнулась.

В комнату вошёл Аркадий Сомов. Его взгляд скользнул по моей руке, всё ещё лежащей на спине его дочери, по моей футболке, по тому, как она прижата ко мне.

– Убери свои руки от моей дочери. И объясни, – он сделал паузу, – что ты, сука, делаешь в её спальне посреди ночи.