Текст книги "Девочка Шакала (СИ)"

Автор книги: Чарли Маар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Глава 42
Аида

Даже не сомневалась, что нас ждёт не совсем обычная прогулка по пляжу. Разумеется, мы приезжаем на частную территорию. Лёшка-то ничего не понимает и просто радуется возможности поиграть в песке и поплавать в море. А я испытываю раздражение. Ренат что, думает, что если бы мы пришли на общественный пляж, то я бы там стала вопить «меня похитили, помогите!»?!

– Что-то не так? – спрашивает он, мазнув по мне тёмным взглядом.

Я снимаю солнцезащитные очки, кладу их на шезлонг, стоящий под зонтиком, и исподлобья смотрю на Рената.

– Обязательно было делать именно так?

– Как?

– Вот так, – я обвожу рукой пустынный пляж. – По-твоему, я не в состоянии адекватно вести себя на людях? Мы же были в ресторане, и были там не одни! Ко мне приходит домработница, и пока я ещё ничего ей не сказала, так в чем проблема позволить нам с Лёшей посещать публичные места?!

– Это просто для удобства, Аида. Не стоит так агрессивно реагировать.

– У тебя на всё есть объяснения.

– А ты без конца всем недовольна. Для пленницы ты ведёшь себя слишком дерзко, – Ренат снимает рубашку и укладывается на шезлонг, приняв расслабленную позу.

Лёша с внимательным видом разбирает песочные игрушки, которые взял с собой, и явно не вслушивается в наш с Ренатом разговор.

– Если в следующий раз я попрошу о прогулке по городу – ты прикажешь оцепить все улицы, чтобы мы могли пройтись?

– Забавная идея.

– Тебя это веселит, верно?

– Относительно. Но я бы предпочёл, чтобы ты вместо ругани со мной занялась тем, ради чего мы сюда приехали. Сними платье. Искупайся в море. Ты тратишь время не на то, Аида.

Я фыркаю, недовольно оглядев Рената с ног до головы. Он не снял брюки.

– Ты не собираешься плавать?

– Почему же? Собираюсь. Или ты приглашаешь меня с собой?

– Нет. Хотела убедиться, что хотя бы в море мы сможем поплавать спокойно.

– Можете плавать. Я разрешаю.

Боже, какой же он раздражающий!

Потеряв интерес к нашей беседе, так как она наверняка не принесёт никакого результата, я стягиваю пляжное платье, стараясь не обращать внимание на то, как Ренат откровенно меня разглядывает, ощупывая моё тело жадным взглядом.

Ничего не могу поделать с тем, как по коже начинают разбегаться мурашки. Он не касается меня, даже не двигается, а ощущения такие, словно сжал меня в объятиях и водит пальцами по груди и бёдрам.

– Лёш, идём поплаваем, а потом поиграешь с песком?

Пельмешек тут же оставляет игрушки и с довольной улыбкой подбегает ко мне.

– А Ренат с нами пойдёт?

– Нет. Он пока не хочет.

Лёшка пожимает плечами, хватает меня за руку, после чего мы шагаем к воде. Область между лопаток жжёт – я знаю, что это значит. Ренат смотрит на меня, как хищник, который никогда не упускает свою добычу из виду.

Море оказывается тёплым и ласковым. Я стараюсь дистанцироваться от всей ситуации в целом и получить удовольствие от того, от чего сейчас вообще возможно его получить. Лёшка звонко смеётся и брызгается. Я представляю, что мы просто вдвоём уехали на отдых, а на днях у нас самолёт, мы вернёмся к Агни и Саиду и расскажем, как провели совместный отпуск. Но стоит моему взгляду вернуться к Ренату, как противный внутренний голос начинает шипеть, чтобы я себя не обманывала, что никакого отдыха нет, мы в плену и никогда больше не увидим своих родных...

Выйдя на берег, я усаживаюсь на песок и смотрю в сторону моря. Лёшка бежит за игрушками, подносит ближе ко мне и начинает строить башню из песка. Когда-то мы точно вот так отдыхали вместе с сестрой, и я также смотрела в сторону моря, а в моей груди тогда не было ни страха, ни боли, только радость и благодарность небу за то, что у меня такая замечательная семья.

Неожиданно рядом на песок опускается Ренат. Его голое плечо касается моего. По телу пробегает дрожь. Я подавляю в себе желание отодвинуться.

– О чём ты думаешь, Аида? – его голос звучит глухо.

Я сглатываю, продолжая смотреть в морскую даль.

– О том, что я хочу домой.

– Теперь я твой дом.

Чуть повернув голову, я обвожу взглядом подсвеченный солнцем профиль Рената. Он тоже смотрит на море.

– Лёша должен знать своих родителей. Не лишай его права на отца и на мать.

– Я тоже имел право на отца. И мой отец имел право на жизнь.

– А Саид, значит, не имел? А Луи? – неужели он считает, что Саид не имел права ненавидеть Руслана Алиханова после всего того, что он сделал?!

Почему Ренат считает, что его отец не получил по заслугам?! Ведь это Алиханов предал Саида! Он виноват в том, что случилось с Луи. Алиханов по приказу головорезов пытался убить Саида и Луи. То насилие превратило Луи в инвалида, но и этого Алиханову было мало. В страхе, что Саид найдет его и отомстит, он решил закончить начатое. Из-за него в конечном итоге Луи погиб.

– Когда я был мальчишкой, лидер криминальной группировки, которой принадлежал мой отец, отдал ему приказ найти беглецов-предателей. И если он этого не сделает, тогда... – Ренат выставляет два пальца и приставляет их к своему виску, —...так просто. И нет больше сына. Как ты думаешь, Аида, кого человек будет спасать – своего ребёнка или посторонних людей, даже если они были его друзьями?

Меня передергивает от того, что говорит Ренат, холодок пробегает по позвоночнику. Я с трудом проглатываю образовавшуюся в горле слизь.

В моей голове мелькают жуткие картины прошлого этого мужчины. То, что ему пришлось пережить, будучи по факту ребёнком.

– Если... если ты говоришь правду, то, хорошо, тогда, в первый раз, твой отец пытался защитить тебя. Мне жаль, что тебе пришлось пережить такое...

Я не вру. Мне действительно жаль.

– Но как ты объяснишь то, что потом, через много лет, твой отец снова попытался убить Саида? Луи закрыл их с Агни от пуль и погиб. Луи хоть и был инвалидом, но он был настоящим человеком, настоящим другом. Его настоящее имя Лёша. Моего племянника назвали в его честь. Он не заслужил смерти. Твой отец в ней виновен. Он отдал приказ найти Саида и убить, потому что боялся мести. Но разве Саид не имел права жаждать мести? Он не знал, что твоему отцу угрожали. Он не знал, что на кону стояла твоя жизнь, иначе я бы тоже об этом знала!

Ренат переводит на меня тяжёлый и мрачный взгляд, а я пытаюсь отдышаться. Чувствую себя так, словно я пробежала марафон и лёгким не хватает воздуха.

– Ты говоришь чушь, Аида.

– Почему это чушь?!

– Потому что мой отец не боялся мести Саида. Он не подсылал людей убить Саида Абушаева. И друг Абушаева погиб не из-за моего отца. Иначе я бы тоже об этом знал.

Глава 43
Аида

Разговор с Ренатом на пляже оставляет мрачный осадок в груди. Меня трясёт даже спустя час после того, как мы возвращаемся обратно в квартиру.

Я не понимаю... Я не верю в то, что Алиханов не причастен к убийству Луи. Это всё какая-то ошибка. Ренат неверно информирован. Он просто безоговорочно верит своему отцу. Вот и всё.

Проблема в том, что сейчас вся правда заключена в голове человека, который уже не способен открыть до конца тайну того, что случилось много лет назад. Алиханов не в состоянии что-либо подтвердить или опровергнуть, да и если бы он был в состоянии, не факт, что он сказал бы правду.

Меня начинает тошнить.

Я подхожу к раковине в ванной и включаю воду. Смотрю на своё бледное отражение в зеркале.

Лёшка с Навруз в гостиной. Ренат куда-то уехал, но я должна с ним поговорить.

Это всё бред. Алиханов пытался убить Саида, из-за него погиб Луи, поэтому Саид пошёл мстить, случился пожар...

Я не понимаю...

Люди Алиханова, получается, тоже утверждают, что он не отдавал приказ убить Саида?

Что вообще происходит?!

В голове всплывает образ мальчика, которого отец пытается спасти, предав друзей, которые ему доверяли. Затем фотография Луи и все рассказы Саида и Агни о нём...

Голова гудит и разрывается хаосом, вызванный тем, что мне рассказал Ренат. И кажется будто ничто не способно упорядочить мои мысли.

Сегодня, наверное, единственный из всех тех дней с тех пор, как мы с Лёшей оказались в руках Рената, когда я жду его возвращения. Несколько раз я даже порываюсь попросить охранника позвонить Ренату, чтобы он приехал, но потом передумываю.

Нужно успокоиться. Нельзя начинать разговор на нервах.

Я переключаюсь на общение с Навруз и Лёшей, что сделать невероятно трудно, так как хаос в голове мешает. В итоге остаток дня проходит в гнетущем ожидании. Время подходит к одиннадцати, Лёшка уже зевает и трёт сонные глаза, а Рената всё нет.

– Ида, так ты поспишь сегодня со мной? Ренат так и не сказал, можно или нет.

Я тяжело вздыхаю и прижимаю пельмешка к груди.

– Конечно, дорогой. Пошли, переоденемся в пижаму и будем укладываться.

Помогаю Лёше надеть пижаму, затем сама переодеваюсь в сорочку и халат, после чего мы забираемся на кровать в комнате Лешки. Я включаю ему мультик. Он ложится мне на грудь, я глажу волосы малыша пальцами, чувствуя, как его дыхание постепенно становится ровнее, глубже и тише.

К сожалению, я не могу полностью находиться в этом моменте, так как мысли заняты Алихановым, Саидом, Луи и тем, что вообще случилось, что это повлекло за собой столь страшные последствия.

Сон не идёт.

Мультик заканчивается, Лёшка засыпает, а я так и не могу сомкнуть глаз. В итоге я осторожно выбираюсь из постели, целую спящего малыша в щёку и выхожу из комнаты.

Уже пытаюсь сообразить, чем себя занять, чтобы унять бьющуюся в груди тревогу, как вдруг дверь в квартиру открывается и на пороге появляется Ренат. Мне становится легче.

Знаю, это глупо, но я в самом деле сомневаюсь, что смогла бы уснуть, если бы Ренат не вернулся, и мы не поговорили.

– Привет, – здороваюсь я, обхватив плечи руками.

Выглядит он уставшим. На лицо будто легла тень.

– Привет. Почему ты не спишь? Я думал, ты воспользуешься моим отсутствием и ляжешь спать с Лёшей.

– Я ждала тебя, – решаю ответить честно.

Тут же в глазах Рената мелькает нечто похожее на удивление.

– Правда? С чего бы вдруг? Решила всё-таки наладить со мной контакт?

Я сглатываю.

– Сделать тебе кофе?

Ренат кивает.

– Не откажусь.

Я прохожу в кухню. Мужчина следует за мной, садится на барный стул и наблюдает, как я включаю кофе машину, загрузив в неё все необходимое.

– Итак, зачем ты меня ждала, Аида? Вряд ли потому, что жаждала провести со мной ещё одну незабываемую ночь.

Повернувшись к Ренату, я опираюсь поясницей на столешницу и смотрю на него в упор.

– Ты должен связаться с Саидом и поговорить с ним.

Он вскидывает брови.

– С какой стати?

– Потому что... я думаю, произошла страшная ошибка. Всё это... То, что ты мне сказал, это в корне меняет дело. Ты думаешь, что твой отец не причастен к случившемуся с Луи, но это не так. Ты должен объясниться с Саидом, что именно произошло, когда ты был ребёнком, а потом получить от него доказательства, что Алиханов действительно хотел...

Ренат вскидывает руку, чтобы прекратить поток моей речи. Его взгляд мрачнеет, тёмные брови сходятся на переносице, а тень на лице, которую я заметила, когда он вошёл, становится ещё отчетливее.

– Аида, я не намерен обсуждать всё это. Мой отец не причастен к нападению на Саида и Луи, которое случилось несколько лет назад. А о том, что было в моём детстве, ты уже знаешь. Абушаев мог связаться с отцом ранее, до того, как сделал то, что сделал. Но он поступил иначе. Не всё можно исправить.

– Ты должен попытаться! Может, есть то, что даже мне неизвестно. И почему ты настолько категорично веришь в невиновность своего отца? Он же преступник! – срываюсь я на крик.

– Этот разговор не имеет смысла. Если ты питала романтические иллюзии о том, что я пойду на сделку и переговоры с Абушаевым, то можешь забыть об этом раз и навсегда.

– О, Господи! Лёшка будет лишён родителей, а я сестёр, и всё лишь потому, что ты отказываешься подвергать сомнению тот факт, что твой отец не виновен в том, в каком состоянии он сейчас находится?! До разговора на пляже я думала, что ты знаешь, в чем виноват Алиханов перед Саидом, но ты, оказывается, всё это время считал, что он белый и пушистый!

Ренат поднимется из-за барной стойки, разворачивается и идёт в сторону комнат.

– Я не договорила!

– Я договорил, Аида. Я не буду связываться с Саидом и что-то ему объяснять и разузнавать то, в чем я и без того уверен. Вы остаётесь со мной. Ты моя. Можешь не мечтать, что когда-то станет иначе. Кофе мне не надо. Я иду в душ. И если ты продолжишь разговор, – он бросает на меня взгляд через плечо, – тогда тебе придётся эту ночь провести со мной, а не в комнате Лёши. Выбирай сама, пока я добрый.

Сердце разгоняет кровь по венам. Злость, несправедливость, отчаяние заполняют грудь. Я шумно дышу, глядя на Рената, сжимаю и разжимаю кулаки, ощущая собственное бессилие.

– Вот и отлично, – кивает Ренат после минуты моего молчания, после чего скрывается за дверью спальни.

Глава 44
Аида

Следующие несколько дней Ренат отсутствует. Казалось бы, меня наоборот должно это радовать, но я почему-то испытываю дискомфорт, из-за чего мне становится не по себе.

С чего бы вдруг я должна переживать о том, где он и что с ним? В конце концов, он нас похитил, и какие бы причины не были у этого поступка, они не делают его менее чудовищным.

Я стараюсь сконцентрироваться на занятиях с Навруз и общении с Лёшей. Мне разрешают посещать бассейн на крыше и детскую лаунж-зону. Разумеется, общаться ни с кем нельзя, но хоть что-то.

Когда Ренат отсутствует уже четвёртый день, я начинаю откровенно нервничать. Что если он вообще не вернётся? Что будет с нами?

Я продолжаю вести личный дневник, записываю туда мысли и чувства, хотя понимаю, что, скорее всего, это не имеет смысла, ну хоть какая-то возможность выгрузить эмоции.

День сменяется на вечер. Я укладываю Лёшу спать, а сама усаживаюсь на диване в гостиной. Пытаюсь сообразить, как бы подобраться к Ренату, чтобы он изменил своё категоричное мнение относительно разговора с Саидом.

Да никак... О чём я? Ренат ясно дал понять, что не собирается в этом вопросе идти на уступки.

Неужели мы так никогда и не увидимся с родными? Неужели Лёшка навсегда лишён родителей?

Я не замечаю, как погружаюсь в сон.

Темнота.

Мне будто ничего не снится. Я в какой-то чёрной бесформенной массе. Холодно и противно. Я увязаю в этой тьме, и никакие действия не помогают мне выбраться.

Неожиданно холод сменяется теплом. Даже я бы сказала – огнём. Тело обволакивает жаром. Живот и бёдра начинают гореть и плавиться, в груди бешено стучит сердце.

Какая-то неведомая сила выдергивает меня из темноты. Спина опускается на что-то мягкое, а сверху ложится огонь. Всемогущий и непобедимый.

Я судорожно глотаю ртом воздух, когда между ног появляется влажное скольжение. Туго, горячо и невыносимо приятно. Почти больно, но я мечтаю о продолжении этой болезненной пульсации, которая нарастает с каждым новым мигом, пока я не захожусь в крике экстаза.

И только после этого мои веки распахиваются. Я вижу карие глаза. Они заглядывают в самую душу. Как же я ненавижу эти глаза. Они меня измучили. Из-за них я не могу сопротивляться, не могу жить как раньше.

– Спи, – произносит низкий знакомый голос.

– Ненавижу тебя...

– Спи...

Глаза снова закрываются. Я чувствую себя измотанной. И мне не хочется верить, что один и тот же человек способен одновременно вызывать во мне столько разных чувств. От страха до желания. От ненависти до сострадания.

Я хочу, чтобы это все оказалось сном. Просто сном...

Тёплые лучи солнца касаются моей щеки. Я ещё не открыла глаза, но уже проснулась. У меня под ухом гулко стучит сердце, а под ладонью мерно вздымается грудь. Медленно распахиваю ресницы. Комната Рената. Я лежу в его постели, на его груди. Я абсолютно голая. И на нем тоже нет одежды.

Разумеется, это был не сон.

Значит, ночью Ренат вернулся.

Поспешно выбираюсь из его объятий. Мне не нравится, что мы так уснули, и не нравится, что это ощущается... приятно.

– Ты вернулся, – произношу я, заметив, что глаза Рената открыты, и он в упор смотрит на меня.

– Да.

– Где ты был?

– Соскучилась?

– Нет. Просто интересно, где ты был?

– Работал. Решал кое-какие вопросы. – Он закидывает руки за голову.

– Ты не передумал насчёт разговора с Саидом?

Понимаю, что моя надежда, скорее всего, глупая, и тем не менее, она есть. Впрочем, её безжалостно убивает ответ Рената в следующее мгновение.

– Нет.

– Ясно. – Вздохнув, я поднимаюсь с постели, прижав простыню к груди. – Я в душ, если ты не против?

– Не против. Иди. Я после тебя. Пока закажу завтрак.

Коротко киваю, после чего плетусь в ванную. Усталость давит на плечи. Я понимаю, что это вовсе не физическая усталость. Просто я морально выжжена. Мне страшно от мысли, что вот в таком состоянии придётся жить всю оставшуюся жизнь.

В душе я стараюсь снова обдумать, что сказать Ренату. Как вывести его на решение, хотя бы вернуть Агни и Саиду Лёшу? Я не знаю точно, но мне кажется, что я бы почувствовала огромное облегчение, если бы Лёшка вернулся домой, а я нет. Один из нас должен быть счастлив.

Накинув халат и завязав пояс, я обматываю мокрые волосы полотенцем, после чего выхожу из ванной, и первое, что слышу – Лешкин плач, раздающийся из гостиной. Не думая ни секунды, я бегу вперёд, полотенце падает с головы и ложится мокрой тряпкой на полу.

С гулко бьющимся сердцем я влетаю в гостиную и вижу Лёшу, сидящего рядом с Ренатом и рыдающего в голос.

– Ты что-то сделал ему?! Ты его обидел?! – набрасываюсь на мужчину с обвинениями, подбежав к пельмешку и сжав его в объятиях. – Что ты сделал, отвечай?!

Глава 45
Аида

Острый и холодный как лезвие взгляд Рената пронзает меня насквозь.

– Я ничего ему не сделал, Аида. Он упал с дивана.

Лишь мельком посмотрев, что Ренат уходит в сторону кухни, я полностью переключаю внимание на Лешку.

– Всё хорошо, малыш? Покажи тёте Иде, где болит?

Лёша всхлипывает и показывает пухлым пальчиком на ногу. В области щиколотки небольшой синяк и шишка.

– Иди ко мне, родной. Больно? Дай я тебя пожалею, моё солнышко.

Я сажусь вместе с пельмешком на диван и начинаю раскачивать его на коленях и баюкать слово младенца. Через минуту появляется Ренат с упаковкой льда в руках.

– Нужно приложить, чтобы спал отёк, – он осторожно прикладывает холод к Лешиной ноге.

– Ай-ай! Больно и холодно! – кричит малыш, продолжая всхлипывать и шмыгать носом.

– Немного потерпи, – спокойно отвечает Ренат. – Через несколько минут будет уже не так больно.

– Я хочу к маме... Где моя мама?! – ревёт Лёшка.

Мы с Ренатом сталкиваемся взглядами.

Если где-то там, под этой темнотой, есть сердце, оно ведь должно сейчас хоть что-то почувствовать? Хотя бы болезненно и виновато сжаться.

Но если это и происходит, Ренат не подаёт виду, а просто отводит глаза.

– Подержи, – указывает мне на пакет со льдом.

Я перемещаю свою руку ниже. На миг наши с Ренатом пальцы касаются друг друга.

Он не может быть таким монстром. Мальчик, переживший ужас в детстве. Мужчина, защищающий своего отца. Разве может он не понимать, как Лёше нужны его родители?

– Я дам ему обезболивающее, чтобы стало легче.

– Хорошо, – киваю я, прикусив нижнюю губу зубами.

Сердце рвётся оттого, как плачет Лёша. Он продолжает звать маму, прижимаясь мокрой щекой к моей груди. И эти слезы будто выжигают дыру у меня в рёбрах.

Когда Ренат даёт Лёше обезболивающее, я аккуратно укладываю его на диван, под ногу кладу подушку и оставляю лёд возле ушибленного места. Громкий плач стихает и остаётся лишь частое шмыгающее дыхание.

– Хочешь, включу тебе мультик? Нужно немного полежать, чтобы ножка прошла.

– Хочу мультик про супергероев.

– Ладно. Сейчас выберем какой-нибудь.

Кошу взгляд на Рената. Он с кем-то говорит по телефону с мрачным видом. Может, звонит врачу?

– Ида?

– Да, зайка?

– Если бы мама меня любила, она бы услышала, что мне больно, и плиехала бы ко мне.

Я сглатываю.

– Она просто... просто не может пока до нас добраться.

– Она умерла?

– Нет! – от этого вопроса у меня холодеют руки.

И самое страшное – если бы с Агни действительно что-то случилось, мы бы об этом даже не узнали. Мы лишены такого права.

– Конечно, нет. Она не умерла. Мама обязательно приедет, ладно? Всё будет хорошо.

Поджав губки, Лёша кивает. Не уверена, что смогла его убедить.

– В течение часа приедет врач, осмотрит ногу, – тихо сообщает Ренат, подойдя ближе ко мне. Запах его духов касается ноздрей.

– Думаешь, это может быть перелом?

– Вряд ли. Но лучше убедиться наверняка.

– Да. Ты прав.

Я включаю мультик на телевизоре.

Лёшка устремляет заплаканный взгляд на экран.

Бедный мой малыш... Он так скучает по маме. Не представляю, что он чувствует.

– Сколько ещё будет испорченных жизней, пока вы все удовлетворите свою жажду мести? – слова вырываются сами собой.

Карие глаза буравят. Жгут.

– И будешь ли ты на самом деле так счастлив, если полноценно отомстишь?