Текст книги "Девочка Шакала (СИ)"

Автор книги: Чарли Маар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Глава 37
Аида

Интересно, почему Ренат решил нанять Навруз? Неужели это его благодарность за прошлую ночь?

Данная мысль заставляет меня густо покраснеть, а ещё я роняю лопатку, которой мешаю карри.

– Чёрт! – с досадой смотрю на жёлто-коричневые брызги, усыпавшие точками всю столешницу и плиту.

– Я вытру, – улыбается Навруз, тут же схввтившись за тряпку.

За последние пару часов я успела немного разузнать о ней, хотя информации не так уж много. У Навруз с мужем нет и никогда не было детей, поэтому ей так приятно работать в семьях, где есть дети. Сама она всю жизнь хотела ребёнка, но когда они решили, что пора – забеременеть уже не смогла. Женщине нравится её работа и вообще всё, что связано с хозяйством и кулинарией. От разговоров о Ренате она тактично уклоняется. И я сама не решаюсь поведать ей о страшной причине нахождения меня и Лёши здесь. Уверена, Шакал вполне способен лишить меня в этом случае любой возможности завести подругу. А ещё он говорил, что если я себе позволю лишнего, то в первую очередь пострадает Лёша, чего я однозначно не хочу.

– Сами не обожглись? – спрашивает Навруз, вырвав меня из собственных мыслей.

– Нет. Всё в порядке.

– Будьте осторожнее. Карри очень горячее.

Я поражаюсь её добродушию. Мне даже кажется, что человек не способен быть настолько доброжелательным бесконечно. Возможно, это просто привычка, ведь если она работала в состоятельных семьях, то ей всегда приходилось проявлять вежливость и доброту. Иначе-то вести себя с работодателем нельзя.

– Какие ещё языки ты знаешь, Навруз?

– Индийский, арабский.

– Ого! А меня научишь какому-нибудь?

– Если хотите – конечно, – смеётся женщина. – Но только разговорной речи. В остальном я не сильна.

– Понимать, что говорят, и как-нибудь коряво изъясняться в ответ – этого будет вполне достаточно. Нужно же себя чем-то занимать. У Лёшки вон сколько занятий. Он даже по-английски начал фразы говорить.

– Он умный мальчик.

– Это правда.

И вот бы она спросила "чей он?", "если не ваш, то где его родители?", но Навруз таких личных вопросов не задаёт от слова совсем.

После Лёшиных занятий по лепке, мы обедаем. Навруз я тоже приглашаю вместе с нами за стол, хотя она сначала собирается обедать отдельно, в чем я не вижу смысла, так как мне приятно общаться с женщиной и это отвлекает от мысли, что будет, когда Ренат вернётся. Кончено, я и так предполагаю, что будет, но всё же...

– Завтра я тоже приду рано утром. Можем провести первое занятие.

– Хорошо. Согласна. Пожалуй, заведу для себя специальный блокнот под словарь.

Навруз согласно кивает.

– Так ты быстрее будешь запоминать слова и фразы.

– Только можно попросить? – оглядываю женщину неуверенным взглядом.

В конце концов, не ясно, говорит ли она правду, когда утверждает, что они с Ренатом незнакомы? Да и даже если действительно незнакомы, это не значит, что она не станет отвечать на все его вопросы, если он решит разузнать в подробностях, чем мы тут занимаемся. К тому же, в квартире установлены камеры... Наверняка, Ренат не станет их просматривать каждый раз, поэтому хочется хотя бы первое время сохранять наши Навруз занятия в тайне.

– Конечно. В чём дело?

– Давай это будет нашим секретом?

– Секретом? – она хлопает ресницами.

– Пусть мой... эээ... муж об этом не знает? Хочу сделать ему... сюрприз.

– Сюрприз?! Это же очень интересно! – широко улыбается Навруз.

Я облегченно выдыхаю.

– Мужчины любят интересные сюрпризы.

– Не сомневаюсь, – сухо произношу я.

Когда Навруз уходит мы с Лёшей включаем мультики. Общение и обнимашки с пельмешком отвлекают меня от мыслей о Ренате, о возможном побеге, о... сексе.

Впрочем стоит в моей голове только вспыхнуть слову "секс", как всё тело тут же прошивает воспоминаниями о прошлой ночи.

Не хочу снова об этом думать, да ещё и в таком стиле, будто я мечтаю о продолжении.

Лёшка засыпает на втором включенном мультике, а у меня сна ни в одном глазу. Рената ещё нет. Я думаю, чем себя занять, потому что безделье запускает мыслительный процесс, мигом ускакивающий туда, куда не надо.

Я решаю спросить у охранника, можно ли мне посетить бассейн в апарткомплексе. Он, естественно, сначала кому-то звонит. Уверена, что Ренату, затем кивает и сообщает, что через минут пятнадцать я могу выходить и меня сопроводят до помещения.

Купальник я, само собой, нахожу в гардеробной, в спальне. Точнее, их тут штук двадцать. Я выбираю слитой красный как у Памелы Андерсон в "Спасателях Малибу", после чего выхожу из номера.

Бассейн, оказывается, есть на крыше здания. Когда мы туда поднимаемся вместе с двумя охранниками, людей у бассейна и лаунж-зоны нет вообще. Только бармен, официант, а ещё хостес.

Они что, всех выгнали, чтобы я тут поплавала?

Жуть.

Интересно, Ренат способен очистить всю набережную от людей, чтобы я там погуляла?

Подойдя к крытому шезлонгу, больше напоминающему полноценную кровать, я снимаю халат. Не отказываться же мне от идеи поплавать лишь потому, что здесь нет людей. К тому же вид с крыши открывается бесподобный. В Сингапуре мы тоже плавали в таком бассейне с Адой и Сергеем.

В Эмиратах даже ночью жарко, так что я с наслаждением ощущаю прохладу воды, когда медленно погружаюсь в бассейн и плыву к краю с видом на панораму города.

Великолепно.

И кажется, что весь мир принадлежит мне, хотя в эту минуту я не принадлежу даже самой себе. Я собственность Шакала.

– Доброй ночи, Аида. Как прошёл твой день?

Глава 38
Аида

Я поворачиваюсь прямо в воде, опираюсь локтями на бортик позади и устремляю взгляд на Рената. Подсвеченная вода в бассейне вряд ли полностью скрывает моё тело, скорее искажает его, но это не мешает мужчине посмотреть вниз.

– Уже не ждала, что ты приедешь сегодня, – решаю не отвечать на его вопрос.

– Ты была бы рада, если бы я не приехал? – он присаживается на корточки у бортика.

Брюки чуть задираются, открыв взору лакированные чёрные ботинки. Рубашка на нем сегодня белая, рукава закатаны, пуговицы на груди расстегнуты.

– Безусловно. Ты же не ждёшь, что я буду тебе радоваться?

Он почему-то выглядит очень красивым в этих голубых бликах от воды.

– Разумеется, жду. Впоследствии, это станет одной из твоих обязанностей – встречать меня с счастливой улыбкой, и с такой же провожать.

Я фыркаю и демонстративно отворачиваюсь от Рената, вновь устремив взгляд на усыпанный огнями город и сделав вид, что плевать я хотела на Шакала и на то, что он находится там, за моей спиной, хотя у самой сердце бешено стучит в груди, а между бёдер сводит с такой силой, что я в буквальном смысле ненавижу себя за эти ощущения.

– Тебе понравился подарок? – беспечным голосом интересуется Ренат, будто его никаким образом не задело моё открытое пренебрежение.

– Ты про Навруз?

– Именно.

– Такие сейчас подарки делают мужчины, лишив девушку невинности?

– Ну, у нас же с тобой не совсем обычные отношения.

– Да уж. Необычнее не придумаешь.

Я слышу шорох одежды за спиной и сглатываю.

Он собрался со мной поплавать?

И противный голос внутри шепчет, что дело вовсе не в плавании.

Не стоит забывать об обещании, которое я дала самой себе – никакого больше удовольствия и точка. Тот оргазм, что я получила, это от неожиданности и плохой подготовки к... Эээ... Ко всему! И вообще, возможно, это просто защитная реакция организма. Моё тело решило, что боль – это слишком страшно, и заменила её на удовольствие.

Всплеск позади сообщает о том, что, видимо, Ренат нырнул в воду. Разумеется, кто же ещё... Вряд ли это кто-то из охранников, конечно. Да и все органы чувств обостряются до передела, ощущая приближение опасности, которую несёт в себе этот мужчина.

Я сильнее стискиваю пальцы, ногтями вонзившись в ладони, а в следующее мгновение чувствую, как к моей спине прижимается прохладное от воды тело Рената. Ниже поясницы я тут же ощущаю давление и понимаю, что Шакал снял даже трусы.

Машинально дёргаюсь и пытаюсь вырваться из тисков, хотя деваться тут некуда, разве что спрыгнуть вниз.

– Пусти.

– Зачем мне это делать?

– Ты голый... И вообще, мы тут не одни!

– Мы одни. И да, я голый, Аида. И как бы мне ни нравился твой купальник, его тоже придётся снять.

Ренат скользит руками по моей талии вверх, к груди, затем цепляет пальцами лямки и стягивает их вниз. Упргугая грудь выпрыгивает, соски заостряются от соприкосновения с прохладным воздухом.

– Я не хочу, – начинаю отпираться.

Мне не нравится всё это. Не нравится, как ноет грудь, когда Ренат ведёт пальцами вниз, накрывает её ладонями. Не нравится, как горит и плавится низ живота. Не нравится, что одна рука Рената ныряет под воду, касается промежности и отводит ткань купальника в сторону.

– Тебе придётся хотеть, Аида. А пока достаточно того, что Я хочу.

Он сжимает рукой мои волосы на затылке, чуть приподнимает меня так, что я опираюсь на бортик и грудь распластывается о плитку, после чего я ощущаю давление сзади и хватку зубами на плече.

И я бы хотела в этот момент ничего не чувствовать, но меня прошивает таким острым теплом, что я непроизвольно вскрикиваю. Даже прохладная вода не снижает температуру у меня между ног и не умаляет пламя, скольщящее по животу точно огненный вихрь.

Я прикусываю губу, стараясь не издавать ни звука, ничем не выдать то, что не могу игнорировать наслаждение от сильных толчков, пронзающих моё тело снова и снова. И даже боль в плече от укусов не снижает страсть, а лишь распаляет её, делает нестерпимой.

Стискиваю кулаки от злости, от бессилия. Меня распирает от желания не поддаваться и полностью отдаться освобождению. Я хочу продемонстрировать холодность и неприятие, и в то же время не хочу притворяться, потому что моё тело меня предаёт и умоляет не делать этого.

Шлепки воды и кожи о кожу становятся чаще, громче и резче. Я кусаю губу настолько сильно, что по ней начинает течь кровь. А затем я ощущаю новый укус в плечо и вместе с ним мощный удар бёдер. Я кричу почти с булькающим звуком в горле. Выгибаюсь так, что грудь отлипает от бортика, я наваливаюсь спиной на Рената, пока он продолжает вонзать зубы в кожу.

Я вижу небо. И вдруг дождь. Слабые крохотные капли падают мне на грудь. Они как пульс. Как ритм биения сердца. Как жизнь, о которой я так просила.

Глава 39
Аида

Я смотрю в зеркало и провожу пальцами по укусу на плече. От характерного следа от зубов расползается желто-сиреневый синяк. Я чуть морщусь, потому что укушенное место немного болезненно тянет.

И как мне может такое нравиться?

Я имею в виду, что снова получила удовольствие.

Разве это нормально?

Лучи утреннего солнца уже окрасили спальню в золотистые оттенки. Я выдыхаю, накидываю халат обратно на плечи и затягиваю пояс на талии, после чего выхожу из комнаты, бросив на мятую постель короткий взгляд.

Целая ночь. В этот раз ему была нужна целая ночь. Лишь десять минут назад Ренат ушёл на кухню и сказал, что будет ждать меня там. А до этого момента он не выпускал меня отсюда – разве что только в туалет. Ночью мы спустились из бассейна сюда, чтобы он мог продолжить то, что начал там, на крыше.

Ежедневно я вот такое однозначно выдержать не смогу.

Щёки загораются от стыда, потому что я сразу вспоминаю, насколько мне было хорошо, и это бесит. Я планировала сделать так, чтобы ничего не чувствовать! Но не вышло. Это словно выше моих сил.

Когда я захожу на кухню, Ренат разливает кофе по стаканам. Он поднимает на меня взгляд, заметив моё присутствие.

– Ты хотел о чём-то поговорить? – спрашиваю осторожно, подойдя к столу.

– С чего ты так решила?

– Ну ты же позвал меня на кухню.

Он ставит один бокал передо мной.

– Чтобы выпить с тобой кофе. А через... – он смотрит на наручные часы, —... пятнадцать минут принесут завтрак. Я заказал из ресторана внизу.

– Вот как... – взяв бокал, я смотрю на чёрную жидкость в белом фарфоре, от которой идёт пар, затем снова перевожу взгляд на Рената. – Все эти монинг-минутки – лишнее, знаешь? Я вовсе не нуждаюсь в этих изображениях того, что мы друзья или семья.

– Я уже понял, что ты много в чём не нуждаешься. Но это моя инициатива. К тому же, общаться со мной тебе всё равно придётся. Почему бы не начать с утренних разговоров?

– Зачем они тебе?

Ренат отпивает кофе.

– Потому что ты мне нравишься, Аида. Хочу узнать тебя получше.

– А ты мне не нравишься. Вот так дела! – передергиваю плечами, усевшись на барный стул.

На этот мой выпад Ренат лишь усмехается.

– Тебе нравится секс со мной. Это уже много.

И мне так хочется фыркнуть и сказать что-то вроде "так себе секс!" или "в постели ты – дерьмо!", но я не могу этого сделать, так как это будет откровенным враньём, и Ренат это сразу поймёт.

– Этого недостаточно, – наконец, нахожу, что сказать.

– Согласен. Но ведь всё только начинается. У нас долгая жизнь впереди.

От этих слов мне становится тошно, потому что долгая жизнь с ним – это долгая жизнь без моих близких.

– За эту ночь мне полагается подарок? – выпаливаю я холодно.

– Ммм, – хмыкает Ренат и снова отпивает кофе. – Ты входишь во вкус.

– Вовсе нет. Просто использую возможность получить то, что мне нужно. А у меня таких возможностей не так уж много.

– Что ты хочешь? Только что-то адекватное. Надеюсь, ты не надеешься упросить меня связаться с твоей семьей, потому что этого не будет.

– Не надеюсь. Не переживай.

– Тогда слушаю.

– Пляж. Мы с Лёшей хотели бы сходить на пляж. Поплавать в море.

– Хорошо. Это можно устроить.

– Когда?

– Сегодня. Во второй половине дня.

Сначала радуюсь, что мы с Лёшей сможем прогуляться, но потом мрак застилает грудь черным полотном.

– Ты что, собираешься остаться дома на весь день?

Судя по выражению лица Рената, он еле сдерживает смешок.

– Нет. Вернусь просто пораньше.

– Ясно.

Слава богу!

– Тогда договорились. Сегодня идём на пляж, – кивает Ренат, допивает кофе в два глотка и ставит бокал в раковину. – Жди завтрак. А я поехал. Выспаться не забудь, а то к ночи будешь никакая.

Ага. Видимо, боится, что я усну в процессе его забав.

– Ты не останешься завтракать?

– Если очень попросишь.

– Нет. Спасибо. Обойдусь.

Я слышу его тихий смех, когда он идёт к двери.

Кофе я пью уже в одиночестве. Завтрак приносят минута в минуту, как и сказал Ренат. Яйца-пашот, тосты, кашу с орехами и фрукты. А ещё... несколько букетов цветов. Лилии, орхидеи, розы... И все белого цвета.

– Специально для мисс, – служащий апарт-комплекса протягивает мне довольно толстый бумажный конверт с белым бантиком.

Судя по весу и форме, внутри конверта книги или что-то вроде того.

– Thanks, – благодарю мужчину, затем отхожу к столу и распаковываю бумагу.

Словари арабского и индийского языков.

Какого...?!

– Вот чёрт! Козёл просто! – начинаю вертеть головой, нахожу взглядом первую попавшуюся камеру видео-наблюдения и показываю ей средний палец.

Вряд ли Навруз ему рассказала! Более вероятно, что Ренат тут каждую минуту отслеживает, чем я занимаюсь!

Глава 40
Аида

Перед тем, как приедет Навруз, и мы займёмся уроками арабского, я решаю поспать пару часов. Конечно, я за это время не высыпаюсь вообще, но хоть чуть-чуть удаётся отдохнуть. Ещё и постель пахнет Ренатом и нашей ночной страстью!

Учить язык я всё равно буду, и плевать, что Ренат обо всём знает! Мне надо себя чем-нибудь занять!

Что он за человек вообще?! Неужели надо обязательно так дотошно проверять каждый мой шаг?!

Хотя, это вполне логично, я ведь по факту в плену.

Настроение, короче, так себе, поэтому, когда после непродолжительного сна я принимаю душ, затем напяливаю летнее платье и выхожу к Навруз, выражение моего лица оставляет желать лучшего.

– Ты сегодня не выспалась, девочка? – с доброй улыбкой спрашивает женщина.

– От слова совсем.

– Хочешь перенести занятия?

– Нет, – вздохнув, я усаживаюсь на стул, наблюдая, как Навруз шаманит со специями над чайником. – Позаниматься я хочу. Так что откладывать не будем.

– Я сделаю волшебный чай. Его готовила ещё моя бабушка. Он мигом тебя взбодрит.

Лёшка, услышав мой голос, уже летит ко мне через всю гостиную, чтобы обнять.

– Ида!

– Привет, пельмешек. Как сегодня спал?

– Холошо. Мне снилась мама.

Я сглатываю и кошу взгляд на Навруз, но женщина делает вид, что не подслушивает наш с пельмешком разговор.

– Это был хороший сон?

– Угу, – кивает Лёша. – Она меня обнимала и говорила, что любит.

Боже, как же это всё непросто.

А каково Агни и Саиду – даже представлять не хочу.

– Может, попробуешь нарисовать мне этот сон? А мы с Навруз пока позанимаемся. Она обещала научить меня говорить на другом языке.

– Налисовать?! – Лешкины глаза тут же загораются. – Я могу, Ида, могу!

Он убегает в сторону своей комнаты, а мне становится горько. Детский мозг, защищая Лёшу от боли, однажды вытеснит из памяти его родителей. Он забудет о них, о том, как они его любили. И, возможно, он никогда так и не узнает, почему у него нет мамы и папы, ведь для этого придётся рассказать ему правду...

– Твой чай, девочка, – Навруз ставит передо мной чашку ароматного чая. От него буквально пышет какими-то пряными специями. – Выпей. Он полезный. Организм быстро придёт в форму.

– Спасибо, Навруз.

Любопытно, заинтересовало ли её то, что сказал Лёша про маму? В любом случае, она ни о чем не спрашивает, и я не могу её спросить, потому что, если Ренат узнал про мою просьбу научить меня понимать другой язык, значит, он будет слушать и то, что мы обсуждаем сегодня.

Не хочу дать ему возможность лишить меня общения с этой женщиной.

– Вкусно, но слишком необычно, – даю оценку чаю, который приготовила Навруз.

– Сначала его не все могут пить. Но с каждым разом вкус становится всё приятнее и приятнее. Однажды вы жить без него не сможете.

На удивление, чай действительно придаёт сил и немного поднимает настроение. Я чувствую какой-то прилив жизненной энергии, растекающейся по венам.

– Ну что? Приступим к занятию? А то Лёша, я уверена, скоро уже принесёт свой шедевр. Хотелось бы что-то успеть изучить до этого момента.

– Да. Можем начинать, – улыбается Навруз.

Я приношу из спальни блокнот и ручку, после чего снова усаживаюсь за стол.

Глава 41
Аида

– Как это вообще можно запомнить? Не слово, а будто ребёнок каракули нарисовал!

Навруз открыто смеётся над моими возмущениями относительно арабского языка. Это действительно сложно. Я даже не буду пытаться запомнить эту странную письменность. Честное слово, я не представляю, как люди оттачивают до совершенства такие языки как арабский, китайский, корейский. Мне кажется это нереальным.

– Если будете чаще общаться с носителями, то легко научитесь говорить. Это я по себе знаю.

– Да уж. Чаще общаться с носителями вряд ли получится.

Навруз это не комментирует.

За минут тридцать, что мы занимаемся, мне кое-как удаётся запомнить несколько фраз и слов, и то самых простых типа "здравствуйте", "до свидания" и "как дела?"

– Я накрою на стол, и мы сможем прерваться на обед.

– Да, было бы неплохо. Лешке пора есть.

Стоит мне об этом сказать, как пельмешек тут же появляется из комнаты с рисунком в руках.

– Вот, Ида, смотли.

Он отдаёт мне листок. Сердце на миг останавливается, когда я смотрю на изображение Агни. Конечно, на сестру совсем не похоже, но важно то, как Лёша передал своё представление о маме. Цвет её волос, как она обнимает его, будто самое драгоценное сокровище на свете. Впрочем, так и есть. Он в самом деле самое дорогое, что есть у сестры.

– Очень круто, малыш. Думаю, у тебя талант. Ты наверняка станешь отличным художником.

– Плавда? – Лёшка счастливо улыбается и обвивает мою шею руками. – Я тебя люблю, Ида.

– И я тебя очень люблю.

– Что мы сегодня будем делать?

– Ну, сейчас пообедаем. А потом, когда приедет... эээ... Ренат, поедем на пляж.

– На пляж?! – Лёшка выпучивает глаза. – Будем купаться в моле?!

– Ага!

– Ула! Нави, слышала, мы будем купаться. Ты поедешь с нами?

Навруз смеётся, покачав головой.

– Это вряд ли, малыш. Как-нибудь в другой раз.

Ренат появляется чуть раньше, чем я ожидала. Мы как раз садимся за стол. Навруз раскладывает еду по тарелкам. Сегодня на обед густой суп из бобовых, тушеное мясо и горячие свежие лепешки.

С Ренатом Навруз здоровается на арабском и тот в ответ начинает спокойно на нем изъясняться, о чём-то переговариваясь с женщиной.

Что за?! Он арабский знает?!

Я невольно скольжу взглядом по его мощной фигуре. Мозг тут же подкидывает воспоминания о прошлой ночи, отчего щёки и шею обдает жаром.

"Перестань об этом думать! Прекрати!"

Сильнее сжимаю лепёшку пальцами, пытаясь взять себя в руки.

Этот человек – преступник. Он похитил нас с Лёшей и собирался убить. Я не должна думать о нём в положительном ключе, и неважно, какие ощущения мне дарит близость с ним, чёрт бы всё побрал!

– Ух ты, Ренат, ты знаешь длугой язык? – Лёшка таращит глаза на Шакала, макая кусок лепешки в мясной соус.

Мужчина тут же переводит внимание с Навруз на нас и подходит к столу.

Ничуть не удивляюсь, что сама Навруз за стол не садиться. Она бы не рискнула так делать при Ренате.

– Я много, что знаю.

– Я тоже хочу много знать. Когда я выласту, то стану таким же сильным и богатым как мой папа.

От этой фразы у меня мурашки бегут по коже. Я внимательно смотрю на Рената, стараясь ухватить его реакцию, но глаза мужчины ничего не выражают.

– Это обязанность мужчины – быть сильным.

– Чтобы защищать девочек?

– И не только. Вообще всю свою семью.

Я слышу в ответе Рената отсылку к его отцу. Хотя, возможно, мне так только кажется.

– Мы, плавда, сегодня пойдём на пляж?

– А ты хочешь?

– Да. Очень хочу.

– Значит, пойдём.

Навруз наливает кофе в бокал, стоящий перед Ренатом. Затем двигает к нему тарелки и кладёт обед.

– Можно сегодня Ида будет спать у меня в комнате?

Когда Лёшка задаёт вопрос, Ренат как раз отпивает кофе. Рука с чашкой застывает возле его рта, карий взгляд ложится на меня, и мне хочется отвернуться, чтобы не видеть всей этой темноты, что волнами начинает разбиваться об оконтовку зрачков.

– Ты уже большой и можешь спать один.

Лёшка вздыхает.

– Когда мы жили с мамой и папой и Ида плиезжала в гости, она всегда спала со мной. Почему ты не лазрешаешь?

Ренат не сводит с меня глаз. И я продолжаю смотреть, хоть это и тяжело, но я надеюсь, что мне удаётся передать тот вызов, что поднимется в моей груди и закручивается как смерч.

– Вот что... Давай мы с ходим на пляж, а вечером решим, как поступить? – спрашивает Ренат у Лёшки.

Тот с важным видом кивает. По факту Шакал не отказал и не согласился, но я больше чем уверена, что ответ будет отрицательным.