Текст книги "Девочка Шакала (СИ)"

Автор книги: Чарли Маар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Глава 29
Аида

Я не ошиблась. Место, где мы находимся, действительно Арабские Эмираты. Мы с Агни и Саидом были в Дубае несколько раз. С Адой и Сергеем тоже. Город потрясающий, и в любой другой раз я бы снова восхищалась масштабами небоскребов и других сооружений, но не сегодня.

Сегодня я просто смотрю через окно машины на проносящиеся мимо нас высотки, и думаю о том, будет ли у меня теперь возможность как-то дать знать сестре, где мы находимся? И если будет, то когда? Как долго им ещё пребывать в неведении, живы ли мы вообще?

Может ведь и не получится.

Не представляю, каково тогда будет Агни с мужем. Они, наверное, могли бы вынести мою смерть, вечную разлуку со мной, но не с Лёшей. Потерять сына на целую жизнь – это страшно...

Перевожу взгляд на Саида. Он сидит напротив, а Лёшка рядом со мной. Малыш держит меня за руку и без конца косится на Рената. Я думала, он засыплет его вопросами, но пельмешек молчит. Видимо даже он устал спрашивать и слышать не то, чего ему на самом деле хочется. А хотелось бы Лёше увидеть маму и папу.

Тёмные глаза всю дорогу не сходят с меня. От этого по телу рассыпаются мурашки, а живот скручивает.

О чём он думает? Представляет, как всё будет, когда мы окажемся в постели?

Представляю ли это я?

Нет. Не представляю.

Я понятия не имею, как именно всё будет. Осознаю, что это неизбежно, но запрещаю размышлять над деталями.

Тёмные улицы города выглядят красочно в свете миллионов огней, и иногда я вижу отражение этих огней в чёрных глазах Шакала. Это делает его образ почти магическим, добавляя взгляду адского пламени, которое, я уверена, при желании способно испепелить всё и вся вокруг.

Моё согласие.

Я ещё точно не уверена, на что подписалась. Главное – мы с Лёшей будем жить. И мы будем находиться подальше от Руслана Алиханова. Одного монстра рядом вполне достаточно. Двоих поблизости я не выдержу.

Машина заезжает на парковку. Впереди нас ехала ещё одна, позади тоже. Сначала я вижу, как из соседних автомобилей выходят охранники Рената, и только после этого открывается дверь нашей машины.

Шакал выбирается из салона первым.

– Выходи, – командует он мне и подаёт руку.

Я игнорирую его ладонь. Сама выхожу из салона и тянусь к Лёше. Он к этому моменту уже клюёт носом. Явно хочет спать.

– Тебе стоит быть более послушной, Аида. Если я подаю руку – ты её принимаешь.

– Поиграем потом. Лёшка устал, – не знаю, как это мне хватает смелости такое сказать.

Я сглатываю, а Ренат выгибает бровь.

Затем он наклоняется и поднимает Лешку на руки. Малыш не сопротивляется, а только приваливается щекой к широкому плечу Рената, зевает и потирает глаза.

– Я бы сама могла его донести.

Шакал игнорирует моё бурканье.

Мы направляемся к лифтам в окружении охраны. Я послушно следую за Ренатом. Не пытаюсь убежать, что бессмысленно, к тому же, Лёша у него.

Кукла идёт за своим кукловодом.

Ренат всегда будет знать, что из-за Лёши он сможет контролировать меня. Без племянника я никуда не уйду, даже если у меня появится такая возможность.

Лифт поднимает нас на самый верхний этаж небоскреба. Пентхаус, в который перевез нас Ренат, состоит из двух уровней. К роскоши я привыкла, поэтому не открываю рот и не кручу головой, когда мы заходим внутрь. Просто молча иду за Шакалом, пока он не заходит в спальню, очевидно, предназначенную для Лешки. Здесь много игрушек и постельное бельё в виде каких-то героев из современной компьютерной игры.

– Все необходимые вещи в шкафу.

– Я сама его переодену и уложу спать, – говорю тихо, когда Ренат опускает Лёшу на большую двуспальную кровать.

– Разумеется, это сделаешь ТЫ. А после я буду ждать тебя в гостиной, Аида. Обсудим кое-какие детали.

Мне становится страшно.

Не сказать, что до этого мне было спокойно. Просто... Что будет дальше? Я имею ввиду, прямо сейчас?

Он хочет, чтобы всё случилось этой ночью?

Я не готова.

Понятно, что я не буду готова ни завтра, ни послезавтра, но вот так сразу... У меня руки начинают дрожать.

– Хорошо, – остаётся лишь кивнуть, так как сказать мне больше нечего.

Ренат мажет по мне тёмным взглядом, затем подмигивает Лёше, как ни в чем не бывало, будто они лучшие друзья, и выходит из комнаты.

Я сдавливаю виски пальцами и с шумом выталкиваю воздух из лёгких. Тошнота подступает к горлу от одной только мысли, что ждёт меня этой ночью.

– Ида? – зовёт меня племянник, забравшись ножками на постель.

– Да, малыш? Что такое? – я присаживаюсь на край и смотрю на Лёшу, понимая, что, скорее всего, мне снова придётся сейчас врать.

– Ты можешь больше меня не обманывать, Ида. Я всё знаю.

Я вздрагиваю.

– Что ты знаешь, пельмешек мой?

Он опускает глаза и пожимает худенькими плечами.

– Мама и папа никогда не велнутся, потому что они меня больше не любят.

Сердце разбивается вдребезги от этих слов.

– Ну что ты, зайка! Конечно, они тебя любят. Очень любят, малыш.

– Они меня блосили.

– Нет, нет, – я качаю головой и прижимаю Лешку к груди. – Они тебя не бросали. У них просто... важные дела. И когда они их закончат, то обязательно приедут за тобой. Ренат же тебе обещал, – последнюю фразу я практически выдавливаю из себя.

Обещал.

Он обещал.

И однажды я сделаю это своей просьбой – выполнить обещание, данное Лёше. И ради этой просьбы я исполню любую его прихоть. Какую угодно, лишь бы он вернул сына моей сестре и её мужу.

Глава 30
Аида

Ночной город. Огни за окном. Красота, которая не трогает сердце, потому что это сердце должно умереть, чтобы вынести всё, что ему предначертано.

Колени дрожат, пока я иду из комнаты Лёши к Ренату. Наверное, я могла бы не пойти, но какой в этом смысл? Он сам бы пришёл за мной.

Когда я вхожу в гостиную, Ренат стоит спиной ко мне, лицом к окну, и смотрит на город. Его руки в карманах брюк, плечи расслаблены.

Ну, да. Ему-то что напрягаться? Он же хочет всего того, о чем я даже думать не могу.

– Уснул? – спрашивает, не поворачиваясь ко мне.

– Да.

Возможно, мне бы стоило рассказать о том, какие слова говорил Лёшка сегодня, но не уверена, что давление на жалость возымеет результат. Во всяком случае, в ближайшее время вряд ли. Может быть, позже.

Шакал, наконец, поворачивается ко мне и указывает рукой на барную стойку, где стоят фужеры с красным вином.

– Выпьем?

Я усмехаюсь. Не могу удержаться.

– Что, празднуешь победу?

– Считаешь, до этого я был в проигрыше?

– Я ведь могла предпочесть смерть.

– Если бы была одна – возможно. Но ты не одна.

– А ты собираешься теперь всё время этим манипулировать?

– Безусловно. Даже отрицать не стану.

– Как мило... Ты просто подонок.

Ренат берет фужеры в руки. Один из них протягивает мне.

– За сделку. На мой взгляд, одна из лучших сделок в истории, ты не находишь? Возможно, однажды её можно будет включить в мифы и легенды.

– Твои игры мне отвратительны, – сухо отвечаю и беру из его рук вино.

Лучше выпить. Наверное, не самая шикарная идея, но алкоголь поможет хоть чуточку успокоиться. Не уверена, что сумею пережить эту ночь, если не напьюсь.

Не дожидаясь следующего ответа Рената, я залпом выпиваю бокал вина, затем тянусь к бутылке и наливаю еще.

Он выгибает бровь.

– Что? Удивлен, что я пытаюсь напиться?

– Нет. Я ожидал, что ты попробуешь.

– Вот как... Рада, что ты такой умный и догадливый. Но, знаешь, мне не особо хочется болтать. Давай сделаем то, ради чего ты меня сюда позвал, и после я уйду оплакивать свою жизнь. Или на поплакать относительно потерянной непонятно каким образом девственности я не имею права по условиям договора?

– Нет. Такого пункта я не предполагал. Если сильно будет хотеться плакать, что ж, – он усаживается в кресло возле камина, вальяжно откидывается на спинку, держа бокал с вином расслабленной костью, – ради бога. Плачь. Хотя, не ясно, почему ты решила, что я сегодня планирую приступить к самым сочным пунктам нашего договора.

– Ну ты же сказал, чтобы я пришла сюда. Вот я здесь. Чего ещё ты хочешь? – я с подозрением смотрю на мужчину, вцепившись пальцами в фужер так, что костяшки белеют.

Он пожимает плечами.

– Не знаю. Поговорить, например.

– Ты опять в свои игры играешь? Это не смешно.

– Ладно, если ты так хочешь прямо сейчас начать… – он медленно начинает расстегивать верхние пуговицы рубашки, словно издеваясь надо мной.

– Нет! Не хочу! Я вообще не хочу. Ни капельки.

Ренат усмехается и убирает руку от рубашки.

– Тогда, Аида, потратим сегодняшний вечер на другие цели. И в первую очередь я хочу обсудить кое-какие детали. Ты можешь сесть, – он указывает рукой на кресло напротив. – Я не кусаюсь. Пока, по крайней мере.

Сглотнув, я снова обвожу Рената настороженным взглядом, затем кошусь на кресло, и снова смотрю на него.

– Я постою.

– Как пожелаешь.

– Так, какие детали ты хочешь обсудить?

– Для начала, будут некоторые правила. Как ты успела заметить, я привёз вас в город, в квартиру, и здесь довольно людный район.

– Знаю. Я была в Дубаи несколько раз.

– Не сомневаюсь. Ну так вот, надеюсь, ты понимаешь, чем чреваты любые попытки с твоей стороны попытаться что-то сообщить людям, или связаться с сестрой, или ещё сотворить какую-нибудь дурь, которая способна прийти тебе в голову?

– Разумеется. Я не идиотка.

– Умничка. Потому что, если ты только попытаешься сделать хоть что-то из выше перечисленного – договор между нами будет расторгнут. И первый, кто в этом случае пострадает, будет твой племянник.

Я с шумом сглатываю, а по спине пробегает холодок. Уточнять, как именно пострадает Лёша в случае моего непослушания, я не имею ни малейшего желания.

– Все ясно.

– Отлично. Дальше... Средств связи ты будешь лишена на неопределённое количество времени. Держать связь со мной ты будешь через охрану. Выходить куда-либо тоже только со мной и охраной. Вам будут даны новые имена, сделаны новые документы, и завтра стилисты поработают над твоим внешним видом. Не хотелось бы расставаться с твоими чудесными золотыми кудрями, но, увы, придётся.

Этого можно было ожидать.

– В целом, ты не сказал ничего, чего я сама не предполагала услышать.

– Видишь, как замечательно. Скоро мы начнём понимать друг друга без слов.

– Омерзительно.

Уголки его губ чуть подрагивают на эту фразу.

– Думаю, на сегодня с тебя достаточно информации, Аида.

– То есть... Я могу идти?

– Не совсем.

Выдох облегчения так и не успевает сорваться с моих губ.

Я невольно свожу брови на переносице.

– Ты же сказал, что с меня достаточно.

– Информации, да. Но есть ещё кое-что. Я хочу получить благодарность, – Ренат ставит бокал с вином на пол возле своего кресла, затем откидывается на спинку, руки кладёт на подлокотники, ноги широко расставляет и смотрит на меня в упор. – Я сделал то, о чем ты просила. Перевез вас в квартиру. Разделил место жительство с моим отцом. Славный подарок, на мой взгляд. Тебе не кажется, что я заслуживаю благодарности, Аида? Ты не хочешь... сказать мне спасибо как следует?

Глава 31
Аида

– Спасибо, – выпаливаю я.

Ренат иронично выгибает бровь.

– По-твоему, это как следует?

Заломив пальцы и несколько раз сглотнув, хотя это не имеет смысла, так как во рту сухо как в пустыне, я невольно отступаю на шаг назад.

– А что ты хочешь, чтобы я сделала?

Пламя от огня в декоративном камине освещает помещение и отбрасывает тени на стены. В этих тенях будто кроется опасность, как и в глазах Шакала.

Бежать не имеет смысла. Прятаться тоже.

– Скажем, я приму как благодарность твой поцелуй Аида. Всего один – и отпущу тебя спать.

– Я должна тебе верить?

– Считаешь, я обманываю?

– Вдруг тебе станет мало?

– Мне уже мало, девочка. Или ты думаешь, что мне не хотелось бы всё и сразу прямо сейчас?

Я не отвечаю на этот вопрос, так как считаю, что он не требует ответа.

И лучше его не провоцировать.

– Ну же, Аида. Всего лишь поцелуй. В знак благодарности. На мой взгляд, – он обводит руками апартаменты, – я заслужил.

Я продолжаю стоять на месте, не в силах сдвинуться ни на шаг. И уж тем более я не могу заставить себя подойти к Ренату и поцеловать его. Меня трясёт от одной мысли, что я это сделаю.

– Хорошо, – Шакал резко поднимается с кресла, отчего я подпрыгиваю и дёргаю рукой.

Бокал с вином падает на пол и разбивается на осколки, а красная жидкость как кровь растекается по полу возле моих ног.

– Нестрашно. Уберут.

– Зачем ты встал? – я делаю ещё один шаг назад.

Понимаю, что это глупо, но не могу полностью подавить в себе желание убежать от него как можно дальше.

– Хочу сам поцеловать тебя, раз ты не можешь, Аида.

Он начинает двигаться в мою сторону, медленно и спокойно, но от этого его движения, его образ не становятся менее опасными.

Дышать тяжелее с каждой минутой. Я пытаюсь успокоиться, внушив себе мысль, что это просто нужно пережить и всё, но тело не слушает доводы рассудка. Его охватывает паника и бьёт крупная дрожь, ладони холодеют и покрываются липким потом.

А Шакал тем временем подходит практически вплотную.

– Не надо. Пожалуйста, – шепчу я. – Пожалуйста.

– Я не настолько милосерден, девочка, – тихо отвечает Ренат.

Он вскидывает руку и касается пальцами моей щеки, отводит прядь волос, заправляет за ухо.

– Разве я так многого прошу сегодня?

"Ты многого просишь в принципе..."

Мне так хочется его оттолкнуть, закричать, чтобы он не трогал меня, но я ничего не делаю, продолжая стоять на месте и терпеть, как он ко мне прикасается.

Его пальцы скользят к моим губам, чуть пощипывают нижнюю, обводят по контуру, затем направляются к подбородку.

Ещё один шаг, и Ренат нависает надо мной как скала. Осколки стекла хрустят под его ботинками, а свет от камина отбрасывает блики на лицо так, что половина скрывается в тени, а другая половина оказывается полностью освещена и огонь отражается в тёмных глазах.

Дьяволский огонь.

– Однажды ты будешь просить меня об этом сама. Однажды ты будешь хотеть всё больше и больше, Аида.

– Никогда.

Ренат усмехается, склоняется ниже так, что его нос касается моего.

– Посмотрим.

Сильные горячие руки ложатся мне на талию и сжимают. Странный трепет проходит по позвоночнику, низ живота сводит, а сердце рухает вниз. Я машинально закрываю глаза, чтобы не видеть Рената. Может, мне будет гораздо легче вынести всё это, если я не буду на него смотреть?

Тёплое дыхание, отдающее вином, скользит по щеке, затем змеей устремляется к ключицам. Ощущения такие острые, а ведь он всего лишь водит губами возле кожи, не касаясь её.

Меня трясёт. И я уверена, что Ренат это чувствует – как меня колотит.

Я задерживаю дыхание, когда его губы дотрагиваются до уголка моих. Еле-еле, почти невесомо. Но в груди ответной реакцией разрывается бомба. Кожа в тех местах, которых он коснулся, горит как при ожоге.

Машинально вскинув руки, я впиваюсь ногтями в сильные плечи Рената. Мне страшно упасть, страшно потерять сознание.

А его губы так и продолжают с лёгкостью касаться моих. Рука на талии соскальзывает к пояснице и крепче прижимает меня к груди Рената.

Я пытаюсь сделать вдох, но ничего не получается. Будто я разучилась дышать.

Чувствую языком какой-то солёный привкус, которого до этого не было. Не сразу понимаю, что это мои слёзы. Они непроизвольно текут по щекам. А Ренат слизывает их языком.

В груди разворачивается буря. Я не понимаю, что это – меня распирает на части, скручивает и давит. Я боюсь, что эти чувства разобьют мою душу вдребезги, и я уже не соберу её по осколкам.

Я продолжаю впиваться ногтями в плечи Рената, и вдруг все ощущения резко прекращаются. Тепло исчезает. Касание губ тоже.

Глаза я не открываю, но понимаю, что Шакал отошёл от меня.

– Достаточно, – раздаётся голос. – Можешь идти спать, Аида.

Хруст стекла и удаляющиеся шаги оповещают меня о том, что Ренат уходит. Но я продолжаю стоять с закрытыми глазами, обхватываю дрожащие плечи руками и пытаюсь не разреветься.

– Вот и всё, – шепчу самой себе в пустоту. – Всё закончилось. На сегодня... всё закончилось. Успокойся...

Не знаю точно, сколько так стою, не двигаясь с места. Лишь когда дрожь перестаёт бить тело, я, наконец, открываю глаза и неторопливым шагом плетусь в комнату к Лёше, а места на моем лице и теле, к которым прикасался Шакал, горят как от кислоты.

Не представляю, как мне удастся пережить ночь с ним. Десятки ночей с ним. Жизнь с ним.

Глава 32
Аида

Следующий день начинается без Рената, чему я бесконечно рада, так как мне хватило ночи, в течение которой я никак не могла перестать думать о том поцелуе, если его можно так назвать... И почему у людей нет способности стирать собственные воспоминания? Особенно неугодные. Было бы гораздо легче жить. Но, к сожалению, приходится помнить. И моё тело... Оно будто вобрало в себя все касания Рената, и они остались под кожей как чернила татуировки. Просто так не выведешь. Я не знаю, куда уехал Ренат – к отцу или по работе. Это мало имеет значения, так как, куда бы он не уехал, лучше бы подольше не возвращался. Интересно, а если он вообще не вернётся? Попадёт в аварию, например? Что с нами будет в этом случае? Какой отдан приказ – убить нас? О чём я думаю...

– Ида, смотли, какие иглушки! – Лёшка всё утро с счастливой улыбкой перебирает новые игрушки, осваивает территорию и, слава богу, пока не говорит про родителей.

Я понимаю, что рано или поздно он вспомнит про них и вновь начнёт задавать вопросы, но немного времени на передышку во вранье мне не помешает.

– Очень классные. Какая тебе больше всего нравится?

– Вот этот робот, – с важным видом он показывает мне робота на пульте управления.

Даже не сомневалась, что он выберет его. Мальчишка, что тут скажешь? В квартире я ощущаю себя легче. И хоть у дверей охрана, и мне нельзя никуда выходить, всё же тут есть окна, красивый вид на город и море, много солнца и света. А там мы были почти как в склепе. Как и говорил Ренат, днём к нам приходит стилист. Арабская девушка с покрытой головой. Мне кажется, я кажусь ей немного полоумной из-за того, как радостно её встречаю. Знала бы она, как я счастлива новому человеку, который напрямую никак не связан с Ренатом. Но она не знает, и сказать я не могу. Да и девушка особо не разговаривает. Всё время молчит, а если я что-то спрашиваю, то отвечает односложно. Возможно, она просто плохо знает английский, о русском я вообще молчу. Через несколько часов работы из зеркала на меня смотрит уже не золотистая блондинка, а брюнетка с длинными прямыми волосами. Непривычно видеть себя такой, поэтому изо рта вырывается непроизвольный вздох.

– Вам не нравится? – взволнованно спрашивает Латифа, так её зовут.

– Нет... Нет. Всё красиво. Просто это как будто не я.

Девушка облегченно выдыхает и мягко улыбается.

– Со временем вы привыкнете, – она тщательно подбирает слова, и я понимаю, что не ошиблась в том, что она плохо знает английский.

– Надеюсь... Но я бы хотела снова стать собой...

Латифа начинает собираться, и я с грустью и тоской смотрю на неё. У меня теперь не может быть подруг. В ближайшее время точно. А так хочется пригласить девушку остаться на чай. Но даже когда я делаю попытку предложить, она отказывается.

– Нет… Не могу. Простите. Нужно бежать, – Латифа суетливо качает головой и идёт к двери.

Я понимаю, что её, скорее всего, предупредили, чтобы она не задерживалась здесь, а просто выполнила свою работу и ушла. Я могла бы вложить ей какую-нибудь записку с просьбой позвонить по номеру и вписать мобильный Агни или Саида, но наверняка квартира напичкана камерами, и я более чем уверена, что охрана у двери проверит её, когда она будет выходить. Они, наверное, вполне способны и в трусы залезть, чтобы убедиться, что я ей туда ничего не засунула.

После ухода Латифы я решаю занять себя чем-то. В конце концов, нужно привыкать жить по-новому. Какой будет смысл, если я буду рыдать и депрессовать? Это ничего не изменит. Так как здесь, в квартире, есть своя кухня, я зову одного из охранников и прошу принести мне продуктов. Мы с Лёшей делаем блинчики, включив какой-то мультик по телевизору. Да. Это гораздо лучше, чем жить по расписанию в камере. Иногда я бросаю грустный взгляд на море. Жаль, что я не могу выйти и прогуляться в любой момент...

Придётся ждать Рената. А как сказал охранник "Ренат Русланович не информировал, во сколько он вернётся". Действительно, зачем ему информировать о чём-то свою "собственность". Я же теперь вроде как вещь. Вечером приходят стилист и визажист, только это уже другие девушки. Они же приносят какую-то новую одежду.

– Мы здесь, чтобы собрать вас к вечеру.

– К вечеру? А что будет вечером? Девушки недоуменно переглядываются.

– Мы не знаем. Нам не говорили. Наверное, вас ждёт свидание. Платье очень красивое, – одна из них поднимает чехол.

У меня внутри всё обрывается. Ну, конечно. Свидание. В кавычках. "А чего ты ожидала, Аида? Что он прям как вчера будет вести себя пару-тройку месяцев? Он же уже говорил, что не станет тянуть..." Ренат до этого дарил мне платье, драгоценности и туфли. Я тогда не надела обувь и украшения. А сегодня я не могу пойти к нему босиком. Теперь у меня нет свободы воли – я её лишена. Мне остаётся лишь позволить подготовить себя к сегодняшнему вечеру и... ночи. Внутреннее чутье подсказывает, что сегодня Ренат меня не отпустит. Не знаю, почему он проявил благородство вчера, но вряд ли он способен на это всегда. К тому же, правильно ведь говорят, что перед смертью не надышишься. Чем быстрее случится то, чего я больше всего боюсь, тем скорее я смогу выстрадать это, смириться и жить дальше так, как получится.