Текст книги "Девочка Шакала (СИ)"

Автор книги: Чарли Маар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Глава 18
Аида

Наши перекрещивания взглядами напоминает безмолвный бой. Я не тороплюсь поверить Ренату, что он не собирается меня насиловать. А он продолжает смотреть, видимо, ожидая, что я, наконец, спущусь с лестницы.

– Может, всё-таки присядешь? – он обводит рукой стол. – Места много. Необязательно сидеть близко ко мне.

Сглотнув, я внимательно слежу за каждым движением его руки, как жертва, загнанная хищником и боящаяся окончательного удара.

– Вам что, не нравятся окна? – делаю осторожный шаг на верхнюю ступень.

Наверное, я могу отказаться от ужина, но в этом случае, мне не удастся найти с ним общий язык относительно Лёши. Конечно, я и в этом случае могу потерпеть поражение, но хотя бы стоит попытаться.

– Не нравятся окна? – Ренат выгибает бровь.

– Ну да. В этой столовой тоже нет окон. И у меня в клетке. Любите жить как в склепе?

Он так смотрит.

Пристально.

Жадно.

Опасный убийца, инстинкты и реакции которого развиты для того, чтобы мгновенно убить, если что-то пойдёт не так.

– Вовсе нет, – хмыкает Ренат. – Мера предосторожности. Для тебя, разумеется.

– Вот как. Думаете, я из окна бы выпрыгнула?

– Всё возможно. А ты скажешь, что не попыталась бы?

Я ловлю его карий взгляд.

Как же не по себе в его обществе. А ещё эта странная тугая реакция в животе. Не нравится мне это чувство.

– Не знаю. Может, и попыталась бы. Если бы была здесь одна. Но со мной Лёшка. А я его не оставлю. Даже если придётся самой погибнуть.

– Какая жертвенность.

– Это не жертвенность. Это любовь. Слышали такое слово?

Наконец, я оказываюсь в самом низу. Место за столом выбираю максимально удалённое от Рената – на противоположном конце.

– Разумеется, слышал, Аида. Более того – чувствовал.

– Слабо верится.

Кто-то из обслуживающего персонала подходит ко мне, отодвигает стул и помогает сесть. В столовой в этот момент появляется ещё несколько людей. Они подносят какие-то блюда, посуду и ставят цветы передо мной.

– Не веришь, что я способен любить? Ты же совсем меня не знаешь.

– Имею о вас представление. И предпочитаю прислушиваться к внутреннему голосу.

– Интересно, – уголки губ Рената дёргаются. – Нравятся алые розы? – он указывает на цветы.

– Красивые. Но не сгладят моего отношения к вам.

– А красное мясо? Слабой прожарки. С кровью. Я люблю такое.

Не удивлена...

– Ваши вкусы вполне соответствуют вашему образу.

Ренат снова улыбается. Очевидно, я его забавляю.

На нервах аппетит как-то не особо присутствует, и всё же, я беру вилку с ножом и отрезаю кусочек стейка.

– Вы обманули. Он не слабой прожарки. Средней.

– Решил, что не буду тебя сильно шокировать.

– Серьёзно? Действительно, куда же ещё больше...

Ренат грациозным движением берет бокал красного вина, немного отпивает и снова ставит на стол.

Я вино не пью. Не хочу алкоголь. И считаю не особо разумным его пить в обществе психопата.

– В моих планах было убить вас.

Фраза как раскаленное лезвие вонзается в грудь и кислотой растекается по венам. Мясо застревает в горле, а руки начинают дрожать так, что вилка отстукивает о тарелку, разнося звон по помещению.

– Тихо. Успокойся.

– Успокойся? Вы серьёзно?!

– Просто пытаюсь быть честен с тобой.

– О боже... – отбрасываю вилку, ставлю локти на стол и роняю голову на ладони.

От ужаса меня начинает тошнить.

Я и так знала, для чего мы здесь. Мог бы и не говорить об этом вот так... Пригласил меня на ужин, чтобы поиздеваться?!

– Что значит, было в планах? Они как-то изменились? Теперь вы нас убивать не планируете или что?

– Есть определённые сомнения.

Я не смотрю на него.

Мне бы даже слушать его не хотелось бы, но это вряд ли возможно.

– И с чего вы вдруг засомневались?

– Я пока не могу дать однозначный ответ.

Тогда какого чёрта он начал этот разговор?!

Его забавляет, как меня трясёт от страха?!

Одним словом – психопат.

Его отец, наверное, был таким же. Неудивительно, что Саид был так одержим его убийством.

– Если есть хоть что-то, что сможет спасти нам жизнь... – мой голос трескается. В этот момент я всё же поднимаю на него взгляд. – Хоть что-нибудь – вы должны мне сказать.

– Я учту твои пожелания.

– И всё?

– А что ещё ты хочешь услышать? – Ренат отрезает кусок мяса и кладёт в рот.

– Ответ. Прямо здесь и сейчас.

– Я же сказал, что пока его нет.

– А что, если он так и не появится?

На этот мой вопрос звучит лишь оглушающая тишина, от которой моя тошнота только усиливается.

– Лучше поешь, Аида.

– Послушайте. Не будьте таким жестоким. Возможно, вы всё равно примите решение нас убить... Дайте мне право быть с Лёшей. Я очень вас прошу.

Ренат отрезает ещё один кусок мяса, затем отпивает вино.

– Я очень тебя прошу, Аида, поесть. Это то, что сегодня мне бы хотелось от тебя получить больше всего.

Тогда мог бы и не говорить про свои планы убить нас...

Глава 19
Аида

Ужасный вечер.

Хуже, чем все остальные, раз в тысячу. Не знаю, как мне удаётся досидеть в обществе Рената и не свихнуться. Он что-то пытается у меня выспрашивать, но я даже толком не помню, что именно отвечаю.

Язык еле шевелится. И вся еда, что попадает в мой организм, будто и не насыщает вовсе.

Поэтому, когда настает время снова идти в "камеру", я чувствую себя голодной.

– Пожалуйста, – на этот раз из-за стола мне помогает подняться сам Ренат.

Он отодвигает стул и протягивает руку.

Руку я, разумеется, игнорирую.

Страха сегодня настолько много, что я не в состоянии оценивать другие свои ощущения, когда Ренат сам завязывает мне глаза. Вчера в ванной их было много, а сейчас ничего. Только ужас плещется глубоко во мне.

– Расслабься. В конце концов, сейчас тебя никто пальцем не трогает.

– Можно, я сама буду решать, расслабляться мне или нет? Вы не властны над моими чувствами. И никогда эту власть не получите.

– Люблю абсолютизмы. Они включают азарт. Хочется сразу доказать человеку, насколько он может ошибаться.

Сглотнув, я делаю шаг, когда Ренат за поясницу подталкивает меня вперёд.

Запах его духов и тепло тела окутывают словно кокон.

Он ведёт меня не по лестнице, а каким-то другим путём. Ступени я ощущаю чуть позже. А ещё идём мы очень долго. Я точно помню, что от моей клетки до столовой мы шли меньше.

Страх снова усиливается.

Что, если он ведёт меня к себе в спальню?

Моя нижняя губу превращается в кровавое мессиво к тому моменту, как мы останавливаемся, и раздаётся металлический щелчок двери.

Скрип.

Меня чуть толкают вперёд, а потом я вдруг слышу...

– Ида? Ида! Моя Ида!

Грудь простреливает от острой боли. Я машинально дёргаю руки вверх и срываю повязку с глаз за мгновение до того, как Лёшка прижимается к моим ногам.

По щекам текут слёзы, я опускаюсь и подхватываю Лёшу на руки, крепко обнимаю и вдыхаю родной запах.

– Пельмешек мой...

– Ида, ты плачешь?! – тёплая ладошка касается моей щеки.

Он смотрит на меня так искренне. Так чисто.

– Я тоже плакал... Но я мущщина. Я не должен. Но я скучаю.

– Мой родной. Ну, конечно, ты самый настоящий мужчина. Я тебя так люблю. И я очень скучала.

Вместе с ним на руках я поворачиваюсь к Ренату. Лёшка жместя лбом к моему плечу, поэтому он не видит наших с Шакалом переглядываний.

Значит, он принял решение отвести меня к Лёше...

Это хороший или плохой знак? После нашего сегодняшнего разговора, я ни в чем не могу быть уверена с точностью...

Но всё же одними губами шепчу, проглатывая слёзы:

– Спасибо...

Карий взгляд сверкает. Затем железная дверь передо мной закрывается и скрывает нас с Лёшей от этих волчьих глаз.

Глава 20
Аида

– А мама и папа плиедут? А когда они плиедут? А почему они не плиедут? Они меня не любят? А почему тебя так долго не было? А где мы? Когда мы поедем домой? Почему ты дложишь? Ты больше не уйдёшь? Мы завтла сходим погулять? А давай позвоним маме и папе?

Столько вопросов и ни на один у меня нет ответа.

Я не знаю, что говорить Лёше, чтобы успокоить, поэтому несу самую настоящую чушь.

Сложность заключается ещё и в том, что каждый его вопрос усиливает страх внутри, отчего сдерживать эмоции становится сложнее, а я не могу, просто не имею права показывать Лешке, что я боюсь.

Он и так напуган.

И пусть его содержат в хороших условиях, это не меняет того факта, что его отделили от семьи, и он тут по сути с чужими людьми целыми днями.

Как в моей "камере" у Лёши в комнате нет окон. Зато тут имеется телевизор, книги, раскраски, игрушки и всякое разное для детей.

Когда вопросы племянника относительно всего на свете и слёзы, что мама и папа пока не могу прийти, заканчиваются, я уговариваю его посмотреть мультик. Но в последний момент, когда я уже включаю телевизор, Леша вдруг вспоминает, что совсем недавно после того, как мы посмотрели мультик, начался пожар. В общем, мы решили почитать книжку.

Не знаю, может, потому что Лёшка так перенасытился эмоциями от встречи со мной, или просто устал, но он засыпает буквально за пару страниц.

А я... я снова тону в болоте из собственных мыслей. Трясина затягивает в свою смертельную глубь.

Это на один раз? То, что Ренат позволил мне провести сегодняшний вечер с Лёшей? Завтра нам снова придётся расстаться? Или вообще сегодня?

Вдруг сейчас дверь откроется, мне на глаза наденут повязку и отведут в свою камеру? А что будет с Лёшей... Он будет плакать, когда проснётся, а меня здесь не окажется...

Но это меньшее из зол. Ведь решение Рената позволить нам с Лёшей быть вместе может быть связано с тем, что он собирается убить нас в скором времени. И это, так сказать, последний глоток воздуха перед тем, как на шею накинут удавку.

Как страшно.

И получить ответ не выйдет.

Он сказал, что сначала собирался нас убить...

Что же его остановило? Что помешало?

Если бы я знала, то, возможно, смогла бы договориться с ним.

"Одной тебя не достаточно..."

Да. Это ужасно. Лёша сын Саида. И Ренат точно не отпустит его.

Остаётся надеяться, что мы хотя бы останемся живы. Может, он сделает так, что мы никогда не вернёмся домой, к родным, и Саид с Агни не узнает, что с нами стало, но... если сердце будет биться, то и надежда будет жить.

Мрачные мысли грязной жижой заливают мою голову. Я засыпаю, все ещё прокручивая вопросы один за другим, они повторяются, словно пластинку зажевало, но я продолжаю задавать их себе, пока не отключаюсь.

Просыпаюсь, на удивление, от Лешкиного голоса.

– Ида, плоснись. Ида моя! Вставай!

Так страшно открыть глаза. А вдруг, мне это снится?

– Ида! Я хочу кушать. Ида моя-а-а!

Наконец, я всё же решаю распахнуть веки.

Нет. Это не сон. Я всё ещё в комнате Лёши, и вот он рядом со мной прыгает на постели, пытаясь разбудить.

– Доброе утро, мой пельмешек.

– Я голодный. Ты что, не хочешь есть? Так долго спишь!

Приподнимаюсь на кровати и оглядываюсь.

Подноса с едой нет.

– Лёш, зайчик, а тебе еду сюда приносят?

Он качает головой.

– Нет. Тётенька плиходит и отводит меня в длугое место. Но сегодня её почему-то нет.

Стоит ему произнести эти слова, как дверь в комнату открывается, и на пороге появляется вовсе не тётенька.

Глава 21
Аида

Чего я точно не ожидаю, так это того, что мне позволят выйти из комнаты без повязки на глазах. Хотя, учитывая тот факт, что идём мы в помещение напротив, то повязка и не нужна.

Я успеваю заметить только пару дверей поблизости, и что мы находимся как бы в закутке.

Лёшка с подозрением смотрит на Рената. Очень его понимаю...

Малыш постоянно держит меня за руку, даже когда мы садимся за стол, чтобы позавтракать.

Неужели мне снова придётся есть в обществе Шакала? Вчера как-то было достаточно.

Ещё я почему-то думаю о том, что не успела умыться и причесаться, и сейчас наверняка похожа на курицу, только что выбравшуюся из стога сена.

– Всё хорошо, мой пельмешек, ты можешь спокойно кушать. Я рядом, – успокаиваю Лешку, чтобы он мог нормально поесть.

Племянник переводит на меня встревоженный взгляд, затем опять смотрит на Рената.

Да уж. Расслабиться в обществе этого человека в принципе трудно. А дети вообще чувствительные, и многие ощущают зло на тонком уровне.

Двигаю ближе к Лёше тарелку с кашей и фруктами.

– Смотри, и каша твоя любимая, рисово-фруктовая. Ешь, малыш, ты же говорил, что голоден.

– А ты будешь?

– И я буду, конечно.

Разумеется, аппетита у меня нет из-за ублюдка, что сидит напротив и внимательно за мной наблюдает, но Лешку необходимо поддержать, поэтому я тоже двигаю к себе тарелку и стакан с апельсиновым соком.

– Давай я первая, а вторую ложку ешь ты. Так и будем по-очереди.

Лёша, довольный задуманной игрой, ждёт, когда я съем первую ложку, после чего зачерпывает кашу и сам глотает.

Надеюсь, ему вкуснее, чем мне. Я, по ощущениям, прожевала слизь, а проглотила камень. Настолько есть не хочется.

– Расписание вашего дня тебе принесут чуть позже, – Ренат нарушает тишину в столовой.

Хотя это вряд ли столовая, просто сюда натаскали стулья и стол. Больше из мебели тут ничего нет.

Лёшка опять глазеет на Рената, впрочем, как и я.

– У нас теперь есть расписание?

– А ты кто такой?

Племяш задаёт вопрос одновременно со мной.

Ренат хмыкает.

– Я друг твоего отца, – отвечает он сначала Лёше.

И за этот ответ мне хочется его удавить.

Что за издевательство?! По его мнению, это нормально, вот так сказать?!

– Ты знаешь моего папу?! – Лёшка тут же весь подбирается и начинает светиться.

Какой же ублюдок этот Ренат!

– Знаю. Мы с ним давние приятели.

– А ты можешь попросить его плиехать?!

Я зыркаю на Шакала недобрым взглядом.

Тот и бровью не ведёт.

– Я всё могу. Но только чуть позже.

– Обещаешь?!

Ренат кивает.

Мерзкий, лживый подонок. Убийца и психопат.

– Ида, ты слышала?! Он сделает так, что мой папа плиедет!

Какие счастливые глаза в этот момент у Лёши... А у меня сердце кровью обливается, потому что, возможно, мы никогда больше не увидим ни Саида, ни Агнию...

– Слышала, зайчик. Кушай. Чтобы были силы. А то папа увидит, какой ты худенький, и будет ругаться.

Лёшка с серьёзным видом сводит брови на переносице, кивает и начинает активно есть свою кашу.

– Ты тоже ешь, – чеканит Ренат. – Остынет.

– Сначала ответьте про расписание.

– Там все будет написано, когда его принесут.

– Я так понимаю, – сглотнув, я чуть понижаю голос, косясь на Лёшу, – это для нас двоих? Для нашего совместного дня? – на слове "совместный" делаю акцент.

– Верно понимаешь. Надеюсь, ты также понимаешь, чего стоит моя доброта? Не делай того, чего я бы не поощрил.

Как же...

Явная угроза в его словах и намёк на то, чтобы я не думала творить глупости и злить его, заставляет поежиться.

– Понимаю. Вот и отлично. Значит, – он шныряет взглядом на дверь, за которой я замечаю какое-то движение, – обратно в комнату вас проводят, расписание принесут, а я не буду вам мешать. Иначе, я так думаю, ты не осилишь этот завтрак, если я останусь.

Надо же, какой догадливый...

Я даже не вижу смысла отвечать, потому что и без того всё ясно.

Ренат поднимается из-за стола и направляется к двери. И тут Лёшка его окликает.

– Мужик, а как тебя зовут?

Шакал чуть вскидывает брови, глянув на Лёшу. А я машинально приобнимаю его, словно защищая.

– Ренат.

– Ренат... Ты обещал, помнишь?

– Помню, – хмыкает Шакал, затем мажет взглядом по мне и выходит.

И мы оба знаем, что это обещание он никогда не выполнит.

Глава 22
Аида

Расписание. Поверить не могу, что это всё происходит со мной.

Жизнь по звонкам. Прогулки, обеды, развлечения.

Как в тюрьме. Впрочем, почему как? Это и есть тюрьма. Причём строгого режима и, возможно, мы тут пожизненно. Без права на досрочное освобождение.

В расписании, которое мне приносят сразу после завтрака, есть четырнадцать пунктов. Сначала я удивляюсь тому, что Ренат включил туда "прогулки", но когда нас выводят из комнаты в другое помещение без окон, правда с вентиляцией, становится всё понятно.

Боже правый, он создал целый крытый мир. Даже сад для прогулок продумал. Такое чувство, что он несколько лет готовился к похищению Лёши.

Возможно, начал сразу после смерти отца...

Я просто поверить не могу, что такое огромное количество специальных помещений можно было создать в кратчайшие сроки. Есть, разумеется, вероятность, что Ренат постоянно похищает людей и держит их здесь, но я больше склоняюсь к первому варианту.

– Ида, как ты думаешь, Ренат скоро пливезет сюда папу? – спрашивает Лёшка, когда мы возвращаемся с "прогулки" обратно в комнату.

Лучше бы он мне не задавал подобных вопросов, но я понимаю, что это невозможно. Теперь Леша будет всё время ждать, когда Ренат выполнит своё обещание.

Я бы много высказала этому подонку...

– Не знаю, малыш. Будем надеяться, что скоро.

– А маму он сможет пливезти?

– Наверное, – сглотнув, я сжимаю пальцами переносицу и помогаю Лёше сесть за столик.

Сейчас по расписанию урок рисования.

Пока Лёша будет заниматься, я хочу сходить в душ. Во всяком случае, я надеюсь, что душ принимать мне позволят не по строгому распорядку.

– Я очень хочу увидеть маму и папу. Я соскучился.

Губки Лёши начинают дрожать. Смотреть на его печаль невыносимо. И ещё хуже мне становится от того, что я никак не могу облегчить его тоску.

– Они тоже по тебе скучают, зайчик. В этом я уверена на сто процентов.

А ещё им страшно и больно, но об этом я вслух не говорю...

Учитель, который ведёт у Лёши рисование, приходит в комнату вместе с одним из мужчин, которые приносили мне подносы с едой. Я спрашиваю о возможности сходить в душ. Отвечают мне не сразу, сначала кому-то звонят. Наверняка Ренату. Он же должен разрешить.

Спустя несколько минут мы выходим из комнаты. В коридоре мне завязывают глаза и ведут в ванную. В ту же, где я мылась в прошлый раз.

Я помню про камеры видеонаблюдения и теперь принимаю решение раздеваться и купаться более осторожно. Фактически корячусь, чтобы прикрывать интимные места.

Надеюсь, этот козёл вдоволь позабавится, просматривая сегодняшние записи с моими водными процедурами.

После душа и Лешкиного занятия по рисованию мы идём обедать. Ренат, слава всевышнему, к нам не присоединяется, и я даже получаю удовольствие, поев вкусной поленты и грибного супа.

Обо всех событиях я веду запись в дневнике-блокноте, который мне принесли из прошлой комнаты. Очень заботливо...

На сегодня остаётся надеяться, что и ужин пройдёт без Рената, но вечер знаменует себя неприятной неожиданностью. У Лешки поднимается высокая температура.

Глава 23
Аида

– Ему нужен врач, – требовательно произношу я, глядя в глаза Ренату.

Надо отдать ему должное, он довольно быстро отреагировал на моё сообщение, точнее ор через дверь, что Лёша заболел.

Но этого недостаточно. Я хочу, чтобы он помог моему племяннику. Надеюсь, он не собирается принести мне нурофен и сделать вид, что на этом хватит?

– Я тебя услышал.

– Нет. Вы не поняли. Лёше надо в больницу. Жар не спадает. И горло красное. Где он только умудрился заразиться здесь, учитывая тот факт, что мы фактически не соприкасаемся с внешним миром.

– Мы соприкасаемся, – Ренат отодвигает меня в сторону и широким шагом идёт к Лешиной кровати.

Мне удалось уложить его спать, но я боюсь, это ненадолго.

– Что вы собираетесь делать?

– Отвезу его к врачу.

– Я поеду с вами.

– Нет. Не поедешь.

– Вы сейчас шутите что ли?! С ним рядом должен быть близкий человек! – я невольно цепляюсь пальцами за плечо Рената, тут же ощутив крепкие мышцы.

Резко отдергиваю руку, будто ошпарилась кипятком. В этот момент Шакал внимательно смотрит на меня, но ничего не говорит.

Какие же у него всё-таки демонические глаза...

– Послушайте, Ренат, – мой голос дрожит. – Я обещаю, что не сделаю ничего плохого. Клянусь. Я просто хочу быть рядом с Лёшей, вот и всё.

– Ты останешься здесь, – непримиримо отвечает он. – Как только врач его осмотрит и выпишет лечение, я верну его сюда.

– Нет. Нет, так не пойдёт, – истерично покачав головой, я сажусь возле племянника. – Почему вы такой упрямый? Это сейчас неуместно!

Темные брови мужчины сходятся на переносице, а рот искривляется в недовольной гримасе.

– Твоя истерика сейчас неуместна. Ребёнка нужно срочно показать врачу и сбить температуру. Так что не время устраивать сцены. Я свой ответ дал. Видимо, это было поспешное решение – позволить тебе проживать с ним вместе. Возможно, я передумаю и верну тебя обратно.

– Нет! – я вскакиваю.

Нервно смотрю на Лешку, который бледным безжизненным телом лежит на постели, и чувствую, как на глазах выступают слезы.

– Не нужно возвращать... Я больше ничего не скажу, только... только помогите ему.

Ренат поджимает губы, коротко кивает, затем наклоняется и берёт Лёшу на руки.

Ничуть не сомневаюсь, что свою угрозу – вернуть меня обратно и разделить нас с пельмешком он вполне в состоянии исполнить.

До боли вжав ногти в ладони, я смотрю, как Ренат несёт Лешку к двери.

Как же мне хочется сорваться с места и побежать за ними, но я убеждаю себя в том, что должна быть благоразумной и смирно стоять на месте.

"Это во благо. Это единственная возможность остаться с Лёшей, жить по расписанию, но хотя бы вместе..."

– Ренат! – зову я мужчину, когда тот уже выходить из комнаты и почти успевает закрыть дверь.

На мой возглас Шакал оборачивается.

– Пожалуйста, – сглотнув, снова смотрю на бледное лицо Лешки, – обещайте, что сообщите, когда врач его осмотрит, если... если ему вдруг придётся остаться в больнице. Я не знаю, позвоните кому-то здесь, пусть мне скажут, что с ним.

Я стараюсь не думать о том, что у Шакала достаточно власти, чтобы и в больницах ему ничего не сказали. Вероятно, есть какая-то частная клиника или что-то вроде того... У Саида тоже были подобные подвязки. В бизнесе, где он крутился, без этого было не обойтись.

– Хорошо. Тебе сообщат, – кивает Ренат.

Железная дверь скрывает их с Лёшей от моего взора.

Я обессиленная опускаюсь на постель, ощущая тяжесть во всем теле.

Ждать. Это всё, что остаётся.

Это слово стало самым частым из тех, что я использую здесь. Самым мерзким.

Чтобы не сойти с ума, я беру дневник-блокнот и начинаю новую запись.

"Ждать. Ты должна смиренно ждать..."