Текст книги "Девочка Шакала (СИ)"

Автор книги: Чарли Маар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Глава 46
Аида

Слава богу Лёшина травма оказывается несерьёзной. Врач оставляет свои рекомендации, после чего покидает квартиру. А Лёша благодаря обезболивющим засыпает.

Меня немного трясёт.

Серьёзная травма или нет, я могу лишь представить, как на это всё отреагировали бы Агния и Саид. Сестра, наверное, с ума бы сошла, осознав, что не может быть рядом с сыном, когда он плачет от боли.

– Вот. Выпей. Это Навруз сделала. Что-то из разряда её волшебных чаев, – Ренат ставит стакан на журнальный столик, стоящий перед диваном, где уснул Лёшка.

– Спасибо, – киваю я, не торопясь взять бокал.

Пальцы дрожат. Я периодически бросаю взгляд на Рената, стараясь уловить тона и полутона его настроения.

– Он должен быть с родителями, – вырывается из моих уст тихий шёпот.

– Аида...

– Он должен быть с ними. Почему ты не хочешь понять? Посмотри на него. В чем он виноват перед тобой? В том, что является сыном человека, с которым вы решили устроить кровную войну? Когда эта война закончится? Потом найдётся ещё кто-то, кто захочет отомстить. И так до бесконечности. Заверши это сам!

– Так не терпится поскорее сбежать от меня?

– Я говорю не о себе. Только о Лёше. Если... ты не хочешь отпускать меня, я готова остаться. Моё сердце болит о ребенке, который должен быть совсем не здесь. Он имеет право получить любовь матери. Он не виноват в том, что тогда, много лет назад, твоему отцу пришлось предать Саида, чтобы спасти твою жизнь. Верни его, пока не стало поздно.

Ренат фокусирует на мне взгляд. Смотрит долго и пристально, будто пробует сказанные мной слова на вкус. И в какой-то момент я даже думаю, что смогла убедить его, что сейчас он согласится отпустить Лёшу.

– Уже стало поздно, Аида.

Я не могу поверить... Не могу поверить, что он настолько бесчувственный. Или же... Ренат просто трус. Он боится получить ответный удар от Саида, поэтому не хочет резко менять тактику. Он не хочет признавать ошибку.

– Только трус мог использовать ребёнка, чтобы отомстить другому человеку, – я не успеваю сдержать слова, рвущиеся из самых глубин моей души. – Только подонок мог желать смерти ни в чем не повинному ребёнку, чтобы наказать... да кого угодно! Это даже не важно, кого и за что... Ты – трус! Ты не лучше того, кто держал тебя на мушке, чтобы контролировать действия твоего отца. Ты такой же.

Ренат молчит. Так долго, что в помещении вдруг становится холодно от этого молчания. И я вдруг осознаю, что сказала что-то страшное, что-то чудовищно неправильное. Это задело мужчину передо мной гораздо сильнее и глубже, чем сказанное ранее. Мои слова проникли в самое нутро и там резанули его, словно острое раскаленное лезвие.

– Внимательно обдумывай то, что ты говоришь, Аида. Не забывай о том, что живы вы с Лёшей только благодаря договору между нами. В моей власти разорвать сделку.

Я с трудом проглатываю вязкую слюну, прикусываю нижнюю губу до боли, пока на ней не выступают капельки крови.

– И что же? Ты убьёшь нас? – я не знаю, как набираюсь смелости, и всё же я медленно поднимаюсь с дивана и подхожу ближе к Ренату, задираю голову так, чтобы смотреть в его тёмные глаза. – Ты убьёшь меня?

Шакал склоняет голову набок, обжигает меня своей темнотой. Вокруг него холод, а там, в глубине карих глаз – огонь. И я не знаю, что из этого страшнее, и что опаснее.

– Ты сомневаешься?

– Ты уходишь от прямого ответа.

– Прямой ответ очевиден.

– В этом я не уверена.

– И почему же? Неужели ты, маленькая Аида, считаешь, что если я сплю с тобой, это означает, что мои чувства к тебе серьёзнее, чем обычное сексуальное влечение? Пусть и сильное. Неужели ты считаешь, что что-то мне помешает причинить тебе вред?

Я не понимаю, почему меня так задевают его слова. Не то чтобы я ждала услышать что-то другое, но всё равно обида метким ударом бьёт в грудь и противной змеей вползает в сердце.

Просто секс.

– Дело... дело в другом, – удаётся выдавить мне, несмотря на то, что горло будто сдавливает металлическими тисками.

– И в чём же?

– Я думаю, ты с самого начала не собирался нас убивать. Все эти слова про смерть – просто запугивания.

– Вот как?

– Да. Ты не способен на такую жестокость. Ты бы не причинил нам откровенный вред.

Ренат делает шаг и оказывается вплотную ко мне. Он медленно наклоняется так, что его нос касается моего.

– Рискнешь это проверить?

Глава 47
Аида

Всё плохо. Всё совсем плохо. И как будто становится только хуже и хуже с каждым новым мгновением.

Неужели я ошиблась? После того, как Ренат рассказал мне о своём детстве, я пришла к выводу, что он все же не чудовище, и его поступки продиктованы тем, что он безоговорочно доверяет своему отцу, но сам Ренат не способен лишить жизни человека, тем более ребёнка.

Он бы сразу это сделал, если бы действительно мог, ведь так? Ну и других сигналов, что он не психопат, не было бы. Например, его поведение, когда Лёшка заболел. И даже когда упал. Его осторожность и нежность во время секса – он ни разу не причинил мне боли, не повёл себя жестоко и грубо.

Но что, если я всё-таки ошиблась? Что если Ренат с лёгкостью сможет доказать, что в любой момент готов лишить меня или Лёшу жизни?

Я боюсь этого. И не знаю, что именно страшит меня сильнее всего. Тот факт, что я осознАю его бесчеловечную животную природу? Или то, что секс с этим монстром доставляет мне столько удовольствия? Или то, что в этом случае моя вера в спасение и освобождение будет окончательно убита?

– Аида?

Я перевожу взгляд на Навруз. Женщина вопросительно смотрит на меня, словно до этого уже несколько раз о чём-то спросила, но так и не получила ответ.

– Простите... Я прослушала... Вся в своих мыслях...

Навруз по-доброму улыбается.

– Ты сегодня какая-то потерянная. Я хотела, чтобы ты повторила на арабском вот этот вопрос. А я дам ответ. Мы должны потренироваться строить беседу.

– Ах, да. Конечно. Сейчас, – изо всех сил пытаюсь сосредоточиться и повторяю вопрос, который мы записали с Навруз.

– Да. Неплохо, – кивает женщина, после чего на арабском отвечает. – Ты смогла понять, что я сейчас сказала?

Сжав пальцами виски, я морщу нос.

– Вам нужно пройти прямо и повернуть... налево?

– Верно!

Я с облегчением выдыхаю.

Да уж. Занятия мне сегодня даются кое-как. Да в принципе всё идёт через одно место.

Я понимаю, что мне придётся принять окончательное смирение с тем, что Лёша навсегда будет лишён родителей, но не могу. Просто не могу!

Одно дело – я. И совсем другое – он.

Должен же быть хоть какой-то способ растопить сердце Рената?

Если я сейчас начну заигрывать с ним, то он наверняка поймёт, что это всё ради Лёши, ради того, чтобы вернуть его домой. И не факт, что получится добиться хоть чего-то от Рената. Но, может, стоит попробовать?

– Прости, Навруз, давай на сегодня прекратим занятие? У меня мысли совсем о другом.

Женщина понимающе кивает.

– Такое бывает. Особенно, когда есть муж и маленький ребёнок.

В этот раз я не поправляю её относительно того, что Ренат не мой муж, а Лёша не мой сын. Она и так прекрасно знает об этом. Просто ей, видимо, легче делать вид, что она не вмешана в личные проблемы семьи, на которую работает.

– Мне бы хотелось немного отдохнуть в спальне. Ты присмотришь за Лёшей?

– Конечно-конечно. Можешь не волноваться.

В спальню я, конечно, иду вовсе не для того, чтобы отдохнуть. Просто мне нужно обдумать свою идею.

Соблазнить Рената. В плане... научиться доставлять ему удовольствие так, чтобы он постепенно отказался от необходимости мстить Саиду, отпустил Лёшу и...

Боже, это всё звучит как какой-то бред...

Никогда он не откажется от мести.

Да и он явно дал понять, что его чувства ко мне на уровне сексуального влечения.

"Ты бы не причинил нам откровенный вред".

"Рискнешь проверить?"

Я сглатываю.

Запуталась. Я окончательно запуталась в этом мужчине. И я не понимаю, какой он, и на что способен. У меня нет однозначного ответа. А значит не может быть никакой уверенности относительно того, что связано с его реакциями на моё какое-угодно поведение.

Глава 48
Аида

Я разглядываю себя в зеркале. Несколько раз одергиваю красную шёлковую сорочку. Медленно вдыхаю, затем выдыхаю. Руки опускаются вдоль туловища.

Я не смогу.

В моей голове не укладывается план-схема, по которой можно играть с людьми. Как это вообще у кого-то получается?!

Притворяться, чтобы добиться желаемого. Это не про меня. Я так не поступаю. И не умею. Для этого нужно, наверное, иметь определённый склад ума и характера, черты личности, которые помогают в нужный момент сыграть подходящую роль.

Я не умею играть. Всё, что я делаю, это только потому, что я так на самом деле чувствую.

Как можно научиться действовать иначе?

Ренат сейчас в дУше. Я перевожу взгляд на дверь ванной.

Нужно хотя бы попробовать.

На трясущихся ногах я иду к ванной. Пальцы дрожат, когда я нажимаю на ручку и открываю дверь. Помещение внутри заполненно горячим паром. Видно плохо, но я могу различить широкую спину Рената. Он прислонился ладонями к одной из стенок душевой. Вода лупит его тугими струями.

Я чувствую себя корявым несуразным подростком. Не знаю, что делать, как правильно себя вести, и несколько раз порываюсь развернуться и уйти обратно в спальню.

Не знаю, как вообще умудряюсь дойти до душевой кабины и перешагнуть бортик, не потеряв при этом сознание.

Красная шёлковая сорочка все ещё на мне. Ткань мгновенно намокает, когда я оказываюсь в зоне досягаемости душевой лейки.

Может, всё-таки уйти? Я никогда не смогу притворяться... Не смогу быть кем-то другим, кроме себя самой.

Взгляд невольно скользит по мощному телу Рената, по рельефным мышцам, крепким бёдрам. Почему он такой совершенный? Почему мир настолько несправедлив?

– Зачем ты пришла, Аида?

Вопрос заставляет меня вздрогнуть, потому что задал он его, ни разу не повернувшись и даже не подняв головы.

– Я... – мнусь на месте, вцепившись пальцами в поручень на плиточной стене душевой. – Яяя...

Ренат, наконец, медленно поднимает голову и так же неспешно поворачивается ко мне.

Мощная грудь и живот мокрые от воды. Член стоит, а прозрачные капельки стекают по тугим венам твердого ствола.

Я ещё ни разу не позволяла себе вот так открыто его разглядывать, тем более, когда Ренат на меня смотрит.

А он смотрит.

Карий взгляд медленно ощупывает моё тело, спрятанное за тканью сорочки, затем возвращается к лицу.

– Я повторю вопрос. Что ты здесь делаешь?

– Я... просто... – задержав дыхание, я быстро стягиваю лямки сорочки с плеч, тяну ткань вниз, пока она мокрым красным облаком не падает у моих ног.

Не знаю, как там женщины умудряются делать это медленно и соблазнительно. Меня так трясёт, что если я замедлюсь, то просто упаду!

Ренат выгибает бровь.

Он ничего не делает. Просто ждёт и смотрит.

Колени дрожат. Господи, такое ощущение, что я сейчас просто разобьюсь как хрупкая фигурка из хрусталя.

О чем я вообще думала?! Я же совсем не умею вот это вот всё делать! Чего я ожидала? Что вдохновение и смелость накроют меня в процессе?!

Зажмуриваю глаза, стараясь не расплакаться от собственной глупости.

Просто идиотка!

– Нет... Ничего. Извини! Я ничего не хотела... Я просто... – резко качаю головой всё ещё с закрытыми глазами.

Затем интуитивно пытаюсь развернуться и понять, куда идти на выход из ванной. Поскальзываюсь и чуть не падаю на пол, но сильные руки успевают меня обхватить и прижать к крепкому горячему телу.

Над ухом раздаётся глухая ругань, что-то вроде "совсем бестолковая".

Ренат затаскивает меня под струи воды и спиной прижимает к мокрой стене, а сам нависает сверху.

– Открой глаза, Аида.

Я качаю головой.

Сердце бешено стучит о рёбра, а набухшая грудь прижимается к твёрдой груди Рената.

– Открой. Это приказ.

Я не знаю, как мне в итоге удаётся разлепить веки, потому что от стыда меня колотит, переносицу жжёт, а дышать становится труднее с каждой секундой.

Наверное, это совсем дебильно, но когда мои глаза, наконец, распахиваются, по щекам неминуемо текут слёзы. От отчаяния, от стыда, от страха перед неизбежностью.

Я ничего не могу изменить в сложившейся ситуации в собственной жизни. Я даже не могу соблазнить мужчину, чтобы получить от него какие-то уступки, потому что не способна лгать и притворяться.

– Я не... не играю с людьми, ясно? – шмыгаю носом.

– Ясно.

– Не использую и не лгу. Даже для собственной выгоды. Я просто не умею! Ты понял?!

– Понял, – кивает Ренат, затем его руки опускаются мне на бёдра, тянут вверх, пока я не обхватываю ногами его талию. – Я сразу это понял, Аида, – хрипит мужчина.

– Что..?

Но мой вопрос тонет в его поцелуе. Я впервые чувствую, как его язык проникает в мой рот, как касается кончика моего языка. Вкус виски и табака просачивается в вены и сжигает их будто кислотой.

Меня трясёт так, что я боюсь упасть, хотя это невозможно, ведь Ренат крепко держит меня и вжимает в стену позади. Я позволяю ему терзать мой рот, стискивать мои бёдра, кусать губы. Эта та иллюзия нежности и страсти, которую я так боялась, сейчас вовсе не кажется иллюзией. Между нами будто всё по-настоящему. Будто нет никакого прошлого, которое привело к тому, что происходит в данную минуту. Только я и он. И отчаянное желание, словно голод врезающееся между моих бёдер и заполняющее собой каждую клеточку моего тела.

Я впервые смотрю ему в глаза, когда он входит в меня. Заполняет своей силой и мощью. И это ощущается иначе. Не так, как тогда, когда мои глаза были закрыты. Теперь я получаю всё. Абсолютное соединение с ним. С повелителем Ада и Тьмы. С тем, кому я обещала не отдавать свою душу. Он сам её берет. Не спрашивает разрешения. Не сомневается.

Он сводит меня с ума. И я становлюсь рабой этого сумасшествия. Презираю себя за это, но не отвожу взгляд, продолжая тонуть в карих глазах как в адском пламени собственной погибели.

Глава 49
Аида

На телевизоре включен какой-то фильм. Я не выслушиваюсь в слова. Голоса раздаются для меня будто каким-то фоном.

Сильнее укутываюсь в халат, хотя в спальне вовсе не холодно, но я почему-то ощущаю озноб во всем теле.

– Вот. Выпей, – Ренат заходит в спальню и протягивает мне бокал вина.

У него вместо вина виски со льдом.

Я с сомнением смотрю на его бокал.

– Если бы я выпила это, то, наверное, сразу бы опьянела и потом неделю не могла бы встать с кровати.

Шакал усмехается, вытягивается на постели возле меня, демонстрируя полуобнаженное тело.

– Тогда лучше тебе этого не пить. Не хотелось бы наблюдать, как ты страдаешь с похмелья так долго, – он делает хороший глоток виски, а я отпиваю немного вина и замечаю, что оно... необычное.

Во-первых, оно подогретое. Во-вторых, очень сладкое, гораздо слаще, чем обычно бывают вина.

– Странно... Оно тёплое. Но всё равно очень вкусное.

– Мне показалось, ты дрожишь. Я решил не приносить тебе ничего холодного.

Прикусив губу, я мажу взглядом по лицу Рената. Его глаза внимательно меня разглядывают.

– Ну. Раз уж мы уже пришли к выводу, что соблазнять меня в личных корыстных целях ты всё равно не сможешь, то, может, всё-таки расскажешь, какова была изначальная цель того, что ты пришла ко мне в душ?

Я начинаю отстраненно ковырять ногтем ножку фужера с вином.

– В принципе, – вздыхает Ренат, – это и так понятно. Ты хочешь уговорить меня вернуть Лёшу Саиду и твоей сестре.

– Зачем спрашиваешь, если ты и так всё понимаешь?

– Почему ты просто не примешь, что этого никогда не случится?

– Потому что не могу. Ты хочешь, чтобы я продолжила спокойно жить, спать с тобой, пользоваться всеми благами, осознавая при этом, что Лёша будет лишён родителей, а моя сестра и её муж – будут жить без сына. Если я просто наплюю – разве это не предательство?

– Ты необычный человек, маленькая Аида, знаешь об этом? Хотел бы я, чтобы ты однажды вот так отчаянно не хотела предавать меня, что отказывалась бы от любых благ, если меня не будет рядом, – он странно и пристально на меня смотрит.

– Ты сказал, что у тебя ко мне только секс.

– Нет. Я спросил "неужели ты думаешь, что у меня к тебе что-то большее кроме секса?"

Я свожу брови на переносице.

– Что это значит? Ты пытаешься меня запутать? Это похоже на издевательство.

– Просто хочу, чтобы ты сама делала определённые выводы из нашего общения. И каждому из них свое время. Между тобой и мной всё только началось.

Меня передергивает от этой фразы.

Я мечтаю о том, чтобы весь этот Ад закончился, а Ренат говорит о том, что мы ещё только в самом начале.

– Давай я задам тебе один интересный вопрос, Аида, – он отпивает ещё виски и смотрит на меня в упор. – Представь себе, что возникнет ситуация, когда выбирать придётся между моей жизнью и жизнью, скажем, Лёши. Ты сможешь убить меня, если это будет единственная возможность спасти твоего племянника?

– Это дурацкий вопрос.

– Почему же?

– Потому что я не понимаю, зачем ты меня об этом спрашиваешь. Хочешь, чтобы я представила, какие чувства одолевали твоего отца, и прониклась к нему сочувствием?!

– Я лишь хочу, Аида, чтобы ты хотя бы допустила вероятность того, что есть решения, которые трудно принять. Есть выборы, которые трудно сделать. Тогда ты сможешь перестать видеть во мне монстра. И перестанешь без конца ставить на место жертвы лишь сестру и её мужа.

– Дело ведь не в этом... Дело в том, что ты не веришь, что твой отец решил закончить начатое много лет назад. Он боялся мести, Ренат. Но ты сам не допускаешь даже мысли, что твой отец виноват сам в том, что с ним произошло. И ты в конечном итоге выбрал инструментом отмщения за увечия твоего отца ни в чем не виновного ребёнка. Этого я никогда не смогу понять. Даже если мне действительно однажды придётся держать пистолет, направленный на тебя, и принимать страшное решение, стрелять или не стрелять.

Глава 50
Аида

Как же хочется туч, грозы и ливня. Это была бы хоть какая-то поддержка от природы – помощь для выгрузки собственных тревог и нестихающей паники. Но солнце в Эмиратах яркое и жаркое. И каждый день в окна проникает столько света, наверное, в качестве компенсации за отсутствие света в нашей с Лёшей жизни.

Сделав несколько записей в дневнике, я убираю блокнот в нижний ящик комода в спальне. Сегодня с самого утра в груди колотится странное ощущение, похожее на предчувствие чего-то страшного. Я пытаюсь успокоить себя, что это просто нервы и не более того. В конце концов, те обстоятельства, в которых мы находимся, способствуют зарождению неприятных эмоций. Просто именно сегодня они отчего-то крайне сильные и мучительные.

С тяжёлым сердцем я выхожу из спальни и иду в кухню-гостиную, где Навруз о чём-то весело щебечет с Лёшей. Рената нет. Я не знаю, где он, но заметила, что в последнее время он часто куда-то уезжает и отсутствует по несколько дней.

– Может, чем-нибудь перекусишь, Аида? – спрашивает женщина, как только замечает моё появление.

Лёшка поднимает на меня взгляд, оторвавшись от настольной игры.

Я качаю головой.

– Нет. Ничего не хочу. Голова болит, и вообще самочувствие так себе.

– Сейчас дам тебе таблетку, – она шарится в ящиках, достаёт упаковку таблеток, затем выдавливает одну и наливает стакан воды. – Вот. Головную боль терпеть нельзя.

– Спасибо.

– Ида, скажи Ренату, что тебе плохо. Он отвезёт тебя к вл. рачу.

– Обязательно скажу, малыш, – я провожу пальцами по Лешкиным волосам, затем выпиваю таблетку и перевожу взгляд на окно, за которым в солнечном сиянии величественно мерцают небоскребы.

Тревога и плохое предчувствие от этого света только усиливаются.

– Будем сегодня заниматься или перенесём? – осторожно интересуется Навруз.

Я морщусь.

Наверное, стоило бы отложить, но если не заниматься с Навруз, то я вообще особо не знаю, чем заняться.

Для бассейна или детского клуба я слишком плохо себя чувствую.

– Позанимаемся немного. Сейчас таблетка подействует.

Навруз коротко кивает.

– Как скажешь.

В голове такая каша. Все эти странные разговоры с Ренатом... Они превратили мои внутренности в месиво. Я не представляю, как мне жить дальше, как решиться на... "предательство", ведь согласиться на счастье это всё равно, что предать Агни и Саида, Аду и Сергея...

А смогу ли я быть счастливой?

Какой страшный вопрос. Я думаю о сексе с Ренатом, о моих чувствах к нему – они непонятные, сложные, но я понимаю, что если бы не те обстоятельства, в которых судьба свела нас, то он бы нравился мне. Мне бы было хорошо с этим мужчиной.

Страшно, что я, вдруг, осознаю, что могла бы быть счастлива с ним.

Нет.

Нет, это всё бред. Игры разума. Мой мозг просто пытается адаптироваться под ситуацию. Вот и всё. Так работает психика – она меня защищает.

У нас с Ренатом нет ничего общего. Я бы никогда не поступила так, как он. Мы абсолютно разные, и это делает невозможным возникновение хоть каких-то чувств между нами.

Отвлечься от мрачных мыслей помогает занятие арабским с Навруз. Затем мы с Лёшей играем в настольную игру, после чего садимся обедать.

Голова почему-то не проходит. Даже волшебный чай Навруз не помогает. Я пью ещё таблетку вечером, принимаю душ и решаю пораньше лечь спать. Рената всё ещё нет, и он может вообще не приехать, как это было в предыдущие дни, поэтому я ложусь в комнате Лёши.

Мне снится дождь. Чёрное небо над головой раскалывается молнией. Я поднимаю взгляд вверх и вижу бесчисленные серебряные нити, рвущиеся из черноты. Раскат грома заставляет меня вздрогнуть. Я опускаю взгляд. Пытаюсь найти место, где укрыться. Передо мной словно из сгустков черного тумана возникает огромный особняк. Он выглядит мрачным и жутким, но нужно куда-то бежать, чтобы спрятаться от дождя. Я делаю шаг в сторону особняка. Взбегаю по лестнице на крыльцо, открываю дверь.

Холодно.

Почему так холодно?

Я привыкла, что мне всё время жарко, а тут мороз бежит по коже...

Половицы внутри дома скрипят. Каждый скрип противно режет по нервам.

"Здесь есть кто-нибудь?"

Я не понимаю, где я? Дом кажется таким пустым и безжизненным. Я иду по тёмным коридорам, пока не выхожу к большому помещению, посреди которого стоит стул. Вспышка молнии за огромным окном освещает пространство. На стуле сидит мальчик.

"Лёша?" – зову я, сощурив взгляд. "Это ты, малыш?"

Мальчик опустил голову вниз. На мои слова он не реагирует.

"Лёша?" – снова зову, неспешно двигаясь в сторону ребёнка.

Когда я подхожу ближе, мальчик неожиданно вскидывает голову и смотрит на меня в упор. Это не Лёша. Я не знаю, кто это.

Карие глаза...

По позвоночнику бегут мурашки. Не может этого быть...

"Ренат?" – выдыхаю вопрос, а вместе со словами из моего рта вырываются клубы пара.

"Стреляй!" – звучит громкий голос за спиной.

Я резко поворачиваюсь. В проёме двери, откуда я только что пришла, стоит мужчина. Точнее, это больше похоже на огромную тень мужчины.

"Стреляй!" – кричит тень.

"Не надо! Пожалуйста!" – плачет мальчик.

Я смотрю на него, но вижу уже не ребёнка. Теперь передо мной сидит взрослый Ренат. А в своих руках я вдруг обнаруживаю пистолет.

"Стреляй!" – повторяет голос. "Я сказал тебе! Я сказал тебе, что будет!"

Мои пальцы дрожат. Холод и тьма сгущаются, становятся невыносимыми.

Я стискиваю ледяной металл. Тошнота подступает к горлу. Выстрел разрезает пространство одновременно с раскатом грома.

– Аида!

Резко вскакиваю на постели и хаотично оглядываюсь.

Кожа липкая от пота, но я уже не в том мрачном особняке. Карие глаза Шакала буравят. Он сидит напротив и вглядывается мне в лицо.

– Ренат... Ты вернулся... В чем дело? – смотрю в его глаза и не могу понять, что изменилось. Что-то внутри этой темноты пугает, усиливает тревогу и плохое предчувствие, которые одолевали меня весь прошедший день.

– Мы уезжаем. Срочно. Сейчас, – чеканит мужчина и поднимается с постели.