Текст книги "Охоться на меня (ЛП)"

Автор книги: Бьянка Коул

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 19

АЛЕКСЕЙ

Айрис спит, свернувшись калачиком у меня на груди, она наконец-то расслабилась, даже после кошмаров, которые мучили ее ранее. Мне тоже следовало бы поспать, но мой разум перебирает возможности, стратегии и цифровые пути.

Моррисон. Операция "Sentinel". Проект "Паслен".

Кусочки не совсем подходят друг к другу, а это значит, что мы упускаем что-то важное. Я осторожно вытаскиваю руку из-под Айрис и беру свой телефон с прикроватной тумбочки.

3:47 утра. Николай будет бодрствовать – он редко спит больше четырех часов.

Я выскальзываю из кровати, натягиваю спортивные штаны, прежде чем направиться в свой кабинет. Внизу раскинулся город, уличные фонари создают геометрические узоры на фоне темноты.

Мой брат отвечает после второго гудка.

– Надеюсь, у тебя хорошие новости.

– Мне нужна твоя помощь. – Я говорю тихо, чтобы не разбудить Айрис. – Но тебе это не понравится.

Между нами повисает молчание. Затем: – Где ты?

– У себя дома.

– Я буду там через двадцать минут.

Он вешает трубку прежде, чем я успеваю ответить.

Я трачу время на то, чтобы собрать воедино все, что нашла Айрис – платежи Моррисона, связи Sentinel, сфабрикованные отчеты о несчастных случаях. К тому времени, как код безопасности Николая подает звуковой сигнал у моей двери, у меня есть три монитора, отображающих различные аспекты заговора.

Входит мой брат, все еще одетый в костюм с какой-то ночной встречи, на которой он присутствовал. Его серо-стальные глаза скользят по экранам, затем прищуриваются на мне.

– Начинай говорить.

– Фантом – это Айрис Митчелл. – Я позволил признанию повиснуть в воздухе. – И она была в моей постели последние три ночи.

Выражение лица Николая не меняется, но его пальцы слегка сжимаются – единственный признак, говорящий, что я его удивил.

– Тот самый Фантом, который морочил нам голову восемь месяцев?

– Да.

– И ты трахаешься с ней, потому что...?

– Потому что я одержим ею. – Правда дается легче, чем я ожидал. – Потому что она блестящая, испорченная и единственный человек, который когда-либо соответствовал мне. Потому что ее родители были убиты в результате правительственной программы секретных операций, и она думала, что это сделали мы.

– Мы этого не делали.

– Я знаю. Теперь и она это знает. – Я указываю на экраны. – Но кто-то хотел, чтобы она думала, что это мы. Кто-то с достаточно глубокими связями, чтобы организовать нападение и обставить его как механическую неисправность.

Николай придвигается ближе к мониторам, просматривая информацию с аналитической точностью, которая делает его опасным. Он считывает все за считанные секунды; его фотографическая память обрабатывает детали быстрее, чем большинство людей могут себе представить.

– Операция Sentinel. – Он нажимает на один экран. – Подставная компания ЦРУ. Выполняет «грязную работу», к которой агентство официально не имеет права прикасаться.

– Можем ли мы проникнуть в их системы?

– Мы? – Николай переводит взгляд на меня. – Ты имеешь в виду себя и женщину, которая взламывала нас?

– Она хороша, Ник. Лучше, чем хороша. Она нужна нам.

– Нужна – это сильно сказано.

– Она потеряла своих родителей из-за этих людей. Они годами наблюдали за ней, ожидая, не подойдет ли она слишком близко к правде. – Я просматриваю финансовые отчеты Моррисона. – Этот агент требовал от Sentinel выплат с тех пор, как Айрис начала копать. Вчера она случайно взломала проект "Паслен".

Челюсть Николая сжимается. – Какого рода взлом?

– Полный доступ к секретным архивам. Она заметала следы, но они знают, что кто-то проник.

– Значит, она уже мертва. – Он произносит это с клинической отстраненностью человека, который видел слишком много тел. – Они нападут на нее в течение сорока восьми часов.

– Нет, если мы начнем первыми.

– Мы? – Он поворачивается ко мне лицом. – Алексей, это не какая-то проблема кибербезопасности, которую мы можем исправить. Ты говоришь о преследовании правительственной программы секретных операций, которая уже убила ее родителей и без колебаний убьет ее саму – и любого, кто ей помогает.

– Я знаю, о чем прошу.

– Правда? – Николай подходит ближе, и я вижу расчет в его глазах – он взвешивает риски. – Потому что, как только мы возьмем на себя обязательство, отступать будет некуда. Семья окажется вовлеченной. Дмитрий, Эрик и их женщины. Все.

У меня сжимается в груди. Я провел годы, будучи джокером, братом, который решает цифровые проблемы, оставаясь в безопасности за экранами. Теперь я прошу свою семью сразиться с врагами, которые специализируются на исчезновении людей.

– Я люблю ее.

Эти слова удивляют меня не меньше, чем Николая. Его брови слегка приподнимаются.

– Ты спал с ней три дня.

– И я был одержим ею каждую секунду с тех пор, как она впервые взломала наши системы. – Я выдерживаю его взгляд. – Она моя, Ник. Моя, которую нужно защищать, которую нужно хранить. Я не позволю им забрать ее.

Николай долго изучает меня. Затем подходит к моему столу и берет трубку телефона.

– Что ты делаешь?

– Вызываю Дмитрия и Эрика. Если мы это делаем, каждый должен знать, на что он подписывается. – Он делает паузу, водя большим пальцем по экрану. – И Алексей? С этого момента она остается здесь. Твой пентхаус – самое безопасное место, которое у нас есть за пределами поместья.

– Ей это не понравится.

– У нее нет выбора. Больше нет.

Николай делает звонки, пока я возвращаюсь к мониторингу систем безопасности Айрис. Она хорошо их перестроила – лучше, чем мои первоначальные исправления, – но нет ничего непроницаемого. Особенно для организации, располагающей государственными ресурсами.

Дмитрий прибывает первым, выглядя раздраженным из-за того, что его вызвали в четыре утра. Эрик следует за ним десять минут спустя, его военная подготовка очевидна по тому, как он автоматически занимает позицию возле двери, включив режим оценки угрозы.

– Надеюсь, это чертовски важно, – бормочет Дмитрий, наливая себе водки из моего бара.

– Алексей влюблен в хакера, который нас взламывал, – категорично заявляет Николай.

Взгляд Эрика устремляется на меня. Дмитрий чуть не поперхнулся своим напитком.

– Фантом? – Дмитрий ставит бокал. – Ты шутишь.

– Ее зовут Айрис. – Я вывожу ее фотографию на главный монитор. – И она нацелилась на нас, потому что думала, что мы убили ее родителей.

– Это правда? – Голос Эрика тихий, опасный.

– Нет. Но подставная компания ЦРУ сделала это, и с тех пор они следили за ней. – Я рассказываю им обо всем – о Моррисоне, операциях "Sentinel", проекте "Паслен".

Дмитрий прислоняется к моему столу, обдумывая услышанное. – Итак, ты хочешь, чтобы мы начали войну с правительственной программой тайных операций, потому что ты трахаешься с их целью?

– Потому что она моя, – огрызаюсь я. – И они убьют ее, если мы не начнем действовать первыми.

– Когда ты стал таким безрассудным? – Дмитрий выглядит искренне озадаченным. – Ты всегда был умным, Алексей. Тот, кто думает, прежде чем действовать.

– Я думаю. Я думаю, что если мы позволим им забрать ее, я проведу остаток своей жизни, охотясь за всеми, кто в этом замешан. – Мои руки сжимаются в кулаки. – И это не будет чисто или стратегически. Это будет кроваво.

Эрик покидает свое место у двери. – Покажите мне агента.

Я открываю файл Моррисона. Эрик изучает его с сосредоточенной интенсивностью человека, который запомнил бесчисленные профили врагов.

– Бывший оперативник ЦРУ, переведен во внутреннюю разведку три года назад. – Палец Эрика прослеживает хронологию событий. – В то же время Айрис начала свое расследование. Это не совпадение.

– Нет, – соглашается Николай. – Это сдерживание. Они приставили Моррисона следить за ней.

– А если она подойдет слишком близко? – Спрашивает Дмитрий.

– Тогда Моррисон активирует любой актив, который у них есть наготове. – Челюсть Эрика сжимается. – Стандартный протокол секретного воздействия.

Дверь офиса открывается, и на пороге стоит Айрис, одетая в одну из моих футболок и больше ни в чем. Ее платиновые волосы растрепаны со сна, льдисто-голубые глаза проницательны, несмотря на поздний час.

– Что происходит?

Четыре пары глаз поворачиваются к ней. Она не дрогнула под пристальным взглядом, чем заслужила невольное уважение моих братьев.

– Семейное собрание, – говорю я, подходя к ней.

– Очевидно, обо мне. – Она смотрит мимо меня на мониторы, на которых отображаются файлы ее родителей. – Ты им позвонил.

– Им нужно знать, с чем мы имеем дело.

Смех Дмитрия прорывается сквозь напряжение. – Это Фантом? Она выглядит так, словно ей следует заниматься моделированием нижнего белья, а не взламывать наши серверы.

– Внешность бывает обманчива, – холодно говорит Айрис.

– Очевидно. – Оценивающий взгляд Эрика перемещается между нами. – Как долго она была в твоей постели?

– Три дня, – говорю я, прежде чем Айрис успевает ответить.

– Три дня, и ты созываешь экстренное семейное собрание? – Дмитрий усмехается. – Это, должно быть, рекорд даже для тебя.

– Отвали.

– Нет, серьезно. – Дмитрий поудобнее устраивается на моем столе. – Ты знаешь ее сколько, всего неделю? И ты уже втягиваешь нас в войну с правительственными секретными операциями?

– Я знаю ее восемь месяцев с тех пор, как начал за ней ухаживать. – Поправка выходит резче, чем предполагалось.

– Знать, как кто-то взламывает, – это не то же самое, что знать его самого, – указывает Эрик.

Айрис проходит дальше в комнату. – Он прав. Он меня не знает.

– Я знаю, что ты потеряла родителей, когда тебе было шестнадцать. Я знаю, что ты принимаешь снотворное от ночных кошмаров, пьешь слишком много кофе и называешь все свои системы именами созвездий. – Я выдерживаю ее взгляд. – Я знаю, что ты сейчас напугана, но слишком упряма, чтобы показать это.

Она судорожно сглатывает.

– Это все еще просто данные, – говорит Дмитрий. – Не объясняет, почему она в твоей постели.

– Потому что я ее туда затащил, – огрызаюсь я.

– И она осталась, потому что...?

– Потому что альтернативой было возвращение домой, в квартиру, за которой Моррисон, вероятно, уже установил наблюдение. – Айрис скрещивает руки на груди. – Хотя я начинаю думать, что так было бы безопаснее.

Ее слова проникают глубже, чем любой код. После всего, что мы разделили – ночных кошмаров, признаний, грубой уязвимости – она сводит это к расчету удобства и безопасности.

– Верно. – Я поворачиваюсь обратно к мониторам. – Безопаснее. Вот в чем дело.

– Алексей...

– Нет, я понимаю. Тебе нужно было безопасное место. Миссия выполнена.

Позади меня воцаряется тишина. Я чувствую на себе взгляды моих братьев, которые видят то, чего я никому не позволяю видеть, – трещину в моей броне.

– Я иду домой. – Голос Айрис прорывается сквозь напряжение. – Мне все равно нужно поговорить с Майей.

Я оборачиваюсь. – Это делает ее соучастницей. В тот момент, когда ты расскажешь ей о том, что нашла, она становится мишенью.

– Она уже все знает о моих поисках. – Айрис не отступает, несмотря на то, что на нее пялятся четверо мужчин Ивановых. – Она помогает мне уже два года. Каждая брешь, каждое досье, которое я собирала на тебя и твою семью, – Майя знала.

– Тогда она уже мертва, – категорично говорит Николай.

– Нет. – Руки Айрис сжимаются в кулаки. – Она осторожна. Она не оставляет следов.

– Предположительно, ты тоже. – Дмитрий указывает на экраны, показывающие записи наблюдения Моррисона. – И все же мы здесь.

– Майя – моя лучшая подруга. Единственная семья, которая у меня осталась. – Голос Айрис слегка дрожит. – Я не брошу ее потому, что ты считаешь это слишком опасным.

– Дело не в том, что мы думаем, – тихо говорит Эрик. – Речь идет о том, что они сделают, когда поймут, что ты взломала Паслен.

– Тогда я предупрежу ее. Скажу ей, чтобы она на время исчезла.

– А если Моррисон уже следит за квартирой? – Я подхожу ближе. – Если они ждут, чтобы увидеть, с кем ты свяжешься после взлома?

Айрис встречается со мной взглядом. – Я не могу просто оставить ее в неведении, Алексей. Она заслуживает знать, что ее ждет.

– Если ты приведешь их прямо к ней, то получишь пулю.

– Так что, я просто должна остаться здесь? Позволить тебе и твоим братьям управлять всем, пока я прикрываюсь твоим именем?

– Да.

– К черту. – Она поворачивается к спальне. – Я одеваюсь и иду домой.

Я хватаю ее за запястье, оттаскивая назад. – Если ты выйдешь за эту дверь, ты рискуешь обеими жизнями.

– Я напишу тебе позже.

Она высвобождается и исчезает в моей спальне. Тишину нарушают звуки собираемой одежды – шуршание ткани, щелканье молнии, мягкий стук обуви об пол.

Мои братья наблюдают за мной, ожидая, что я сделаю.

Мои инстинкты требуют, чтобы я последовал за ней и прижал к стене, связал ей запястья и держал ее здесь, где я могу ее защитить. Она моя. Мое, чтобы охранять, мое, чтобы контролировать, мое, чтобы...

– Ты собираешься отпустить ее? – Спрашивает Дмитрий.

Я смотрю на закрытую дверь спальни. Физическая боль от сдерживания ощущается как натянутые струны, готовые лопнуть.

Айрис появляется через пять минут, полностью одетая в черные джинсы и облегающий топ, которые были на ней вчера. Ее платиновые волосы зачесаны назад, льдисто-голубые глаза старательно пусты.

Она не смотрит на меня, направляясь к двери.

– Айрис.

Она останавливается, держась за ручку двери.

– Твой телефон. Дай его мне.

Теперь она поворачивается, приподняв бровь. – Что, прости?

– Если Моррисон отслеживает твои сообщения, ты транслируешь свое местоположение каждую секунду, не выключая его. – Я протягиваю руку. – Если только ты не хочешь привести их прямо к Майе.

Ее челюсть сжимается, но она достает телефон из кармана и бросает его мне. – Доволен?

– Нет.

Что-то мелькает в выражении ее лица – возможно, обида или гнев. Трудно сказать сквозь стены, которые она возводит между нами.

– Я возьму одноразовый телефон. Свяжусь с тобой через несколько часов.

– Не надо. – Николай делает шаг вперед. – Если тебе нужно связаться, используй зашифрованный канал, который установил Алексей. Все остальное скомпрометировано.

Айрис кивает один раз, затем выходит.

Дверь захлопывается за ней с сокрушительной окончательностью.

– Ты просто собираешься отпустить ее? – В тоне Эрика нет осуждения, только любопытство.

Я подхожу к окну, наблюдая за улицей внизу. Айрис выходит из здания, ее маленькая фигурка быстро движется к гаражу.

– Я не знаю, насколько высока угроза прямо сейчас. – Признание дорого мне обходится. – Моррисон, возможно, сидит на пороге, ожидая, что она предпримет дальше. Или "Sentinel", возможно, уже перебрасывает активы на позиции.

– Тогда ты позволяешь ей попасть под прицел, – говорит Дмитрий.

– Нет. – Я отслеживаю передвижение Айрис, пока она не исчезает. – Я дал ей достаточно веревки, чтобы либо повеситься, либо доказать, что она справится с этим.

У меня в груди пустота. Все неправильно.

Глава 20

Айрис

Майя склонилась над своим ноутбуком, когда я вхожу.

Она поднимает взгляд, разглядывая мою мятую одежду и, вероятно, сексуальную прическу, которую я не потрудилась привести в порядок. – Где, черт возьми, ты была?

Я падаю на диван, усталость наваливается с новой силой, теперь, когда адреналин спадает. – У Алексея.

– Конечно. – Она закрывает ноутбук. – Пока твой смертельный враг трахал тебя, я отслеживала трафик в наших сетях. Кто-то дважды за последний час проверял резервный сервер в Сингапуре.

– Вероятно, обычная рутина.

– В 4 утра? В субботу? – Майя встает и расхаживает по комнате. – Что случилось?

Я рассказываю ей все. О взломе Nightshade, выплатах Моррисону от Sentinel Operations и связи правительства с убийством моих родителей. Обещание Алексея помочь. Встреча с его братьями.

К тому времени, как я заканчиваю, Майя уже вся побледнела.

– Собирай сумку.

– Что?

– Собирай. Сумку. – Она уже на ходу хватает свой рюкзак из шкафа. – Нам нужно уходить. Сейчас.

– Майя, остановись. – Я встаю, преграждая ей путь в спальню. – Мы замели следы. Приманки сработали.

– Ты взломала секретную государственную систему. – Она протискивается мимо меня, открывая ящики комода. – Ты действительно думаешь, что твое маленькое цифровое дымовое шоу обмануло Министерство обороны?

– Раньше это их обманывало.

– Раньше ты не занималась активным расследованием программы тайных операций, в результате которых погибли твои родители, и не раскапывала долбаный тупик, в который они тебя загнали. – Она бросает одежду в сумку, не складывая ее. – Раньше Моррисону платили не за то, чтобы он специально наблюдал за тобой.

– След исчез в Джакарте. У них ничего нет.

Майя поворачивается ко мне. – Им не нужны доказательства, Айрис. Им нужен предлог. И ты только что вручила им один из них, сунув нос в Паслен.

– Мы были осторожны...

– Осторожность не означает невидимость. – Она застегивает сумку. – Сколько времени пройдет, прежде чем они соединят точки? Пока они не поймут, что девушка, родителей которой они убили, теперь хакер, взломавший их работу?

– Они не могут доказать...

– Им не нужно ничего доказывать. Они – чертово правительство. – Майя достает свой паспорт из ящика стола. – Они могут уничтожить нас обоих и назвать это национальной безопасностью.

Дверь с грохотом распахивается внутрь.

По полу разлетаются деревянные щепки, когда шестеро оперативников в черном тактическом снаряжении врываются внутрь с поднятым оружием. Красные лазерные прицелы рисуют точки на наших стенах.

– Федеральные агенты! Ложитесь на землю!

Майя хватает меня за руку, дергая в сторону спальни. Мы бежим по коридору, за нами стучат сапоги.

– Комната страха, – выдыхает она.

Мы подходим к шкафу. Пальцы Майи летают по потайной панели, пока я захлопываю дверь спальни, выигрывая для нас секунды. Замок щелкает.

Она откидывает одежду в сторону, обнажая усиленную дверь, которую мы установили в прошлом году – паранойя приносит свои плоды. На панели виден отпечаток ее большого пальца, и металлический засов отодвигается с тяжелым стуком.

– Шевелись!

Я ныряю внутрь. Майя следует за мной, хлопая дверью, когда в спальне раздаются громкие шаги. Засовы защелкиваются автоматически. Между нами и ними три дюйма стали.

Площадь помещения составляет шесть квадратных футов. Окон нет. Вдоль одной стены стоят принадлежности для экстренных случаев – вода, протеиновые батончики, одноразовые телефоны. Майя тяжело дышит, прижавшись к противоположной стене.

Что-то ударяет в дверь. Один раз. Два. Проверка.

– Как долго? – Шепчу я.

– Час. Может, два, прежде чем они прорвутся. – Она уже тянется за одноразовым телефоном. – Нам нужно...

– Нет. – Я хватаю ее за запястье. – Они триангулируют сигнал.

– Что тогда?

Я достаю свой собственный телефон – один из пяти, которые я храню здесь. Мои пальцы дрожат, набирая номер, который я запомнила этим утром.

Он отвечает после первого гудка.

– Айрис?

– Они здесь. – Мой голос срывается. – Вооруженные оперативники. Федералы, возможно, ЦРУ. Мы добрались до комнаты страха, но...

Скрип металла о металл. Они используют электроинструменты для откручивания петель.

– Где именно ты находишься? – Голос Алексея становится холодным, сдержанным.

– В моей квартире.

– Как долго ты сможешь продержаться?

– Час. Самое большее – два. – Вой инструментов усиливается. – Алексей, они собираются схватить нас.

– Нет...

– Послушай меня. – Сквозь увеличивающуюся щель в двери сыплются искры. Конечно, у федералов должны быть передовые технологии. Эта дверь должна противостоять большинству попыток взлома, но они разрезают ее, как масло. – Моррисон знает. О Паслене, о моих родителях, обо всем. Это зачистка.

– Я иду...

– Ты не можешь. – Факел врезается глубже. – Не успеешь. Их слишком много.

Между нами воцаряется тишина, нарушаемая только скрежетом рвущегося металла.

– Айрис. – Его голос понижается. – Не позволяй им разлучить тебя и Майю. Что бы ни случилось, оставайтесь вместе. Я найду тебя.

Факел прорывается наружу. Свет заливает наше святилище.

– Время вышло, – шепчет Майя.

Дверь с грохотом падает внутрь, снося с собой половину стены.

Я немедленно падаю на колени, поднимая руки. Майя повторяет мои движения, двигаясь с отработанной точностью, которую мы отрабатывали именно для этого сценария.

– Не двигаться!

Шесть красных точек танцуют на моей груди. Ведущий оперативник – короткая стрижка, мертвые глаза – продвигается вперед, в то время как его команда выстраивается.

– Руки за голову. Переплетите пальцы.

Я подчиняюсь. Пластик впивается в мои запястья, когда застежки-молнии туго затягиваются. Они дергают Майю вверх первой, ее плечо врезается в дверной косяк.

– Полегче! – Я начинаю вставать, но грубые руки толкают меня обратно.

– Заткнись.

Они тащат Майю через разрушенный дверной проем. Ее глаза встречаются с моими – испуганные, но проницательные. Расчетливые. Все еще борются.

Моя очередь. Сильные захваты под мышками, подъем. Я, спотыкаясь, иду вперед; ноги у меня нетвердые. Квартира разнесена вдребезги. Мебель перевернута, электроника разбита, мои серверы сорваны со своих креплений, провода болтаются, как перерезанные артерии.

Одноразовый телефон все еще зажат в моих связанных руках. Я сжимаю его раз. Дважды. Сигнал аварийного маяка активируется по каналам с тройным шифрованием.

– Брось его.

Ботинок врезается мне в ребра. Воздух вырывается из моих легких, и телефон с грохотом улетает под диван.

– Алексей... – выдыхаю я его имя, прежде чем успеваю остановиться.

Выражение лица ведущего оперативника меняется. Узнавание. Нечто худшее, чем ярость – удовлетворение.

– Значит, это правда. – Он хватает меня за челюсть, заставляя посмотреть ему в глаза. – Фантом трахается с Ивановым.

Майя борется со своими похитителями. – Оставьте ее в покое!

Движение сзади. Через мое плечо перекидывается ткань – белая, медицинская. Первым ощущается резкий химический запах.

Хлороформ.

– Нет... – Я извиваюсь, сопротивляясь, но руки смыкаются вокруг моего черепа. Ткань сильно давит на нос и рот, перекрывая доступ воздуха. Отрезая все.

В глазах двоится. Утраивается. Квартира наклоняется вбок.

– Айрис! – Из брошенного телефона доносится голос Алексея, металлический и далекий. – АЙРИС!

Его крик дробится на эхо. Мои колени подгибаются. Кто-то подхватывает меня – или, может быть, я падаю, но я больше не могу сказать.

Мир сужается до точки света.

Потом ничего.