Текст книги "Люйши чуньцю (Весны и осени господина Люя)"

Автор книги: Бувэй Люй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 47 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

ГЛАВА ШЕСТАЯ
Внимание корню / У бэнь

Заглянем в записи древних времен: среди помощников трех царей не было такого, чье имя бы не прославилось и плоды чьих трудов не покоились бы в безопасности. Это оттого, что заслуги их поистине велики.

В Песнях говорится:

 
Вот небо все темней,
И облака все гуще.
Ты поле им полей,
И мое получше.
 

Помощники трех царей способны были службу общему обращать также и на пользу себе лично. Помощники заурядных правителей в своих стремлениях к славе и плодам своих деяний сродни помощникам трех царей. Но все они были опозорены, а плоды их трудов всегда оказывались под угрозой. Все они страдали оттого, что больше заботились о себе, чем о государстве, и не смущались тем, что их правители не были самыми достойными в Поднебесной. Все беспокоились о том, что дом их недостаточно богат, а не смущались тем, что государство их невелико.

Это все равно что желать славы, все больше погружаясь в позор, или стремиться к покою, увеличивая опасности. Корень покоя или опасности, славы или позора заключен в правителе, корень же правителя – в храме предков. Корень храма предков – в народе. Порядок же или мятеж в народе зависит от соответствующих чинов.

В Переменах говорится: «Всегда следуя дао, можно ли допустить ошибку?» Смысл этих слов в том, что если в коренном нет отклонений, то и в последствиях действий всегда будет удача.

Но среди ныне занимающих чиновные посты царит суета и смута; а стоит им завидеть богатство как они жаждут его тут же заполучить. Собственную близость к правителю они стремятся обратить себе на пользу, а в обращении с народом нерешительны и трусливы. Разве таким образом можно заслужить уважение повелителя?!

Предположим, что некто станет следить за своим поведением, рассчитывая избежать позора, но стоит ему оказаться перед богатством, вещами или деньгами, как он тут же начнет все обращать себе на пользу. Если он и приобретет богатство таким образом, то не иначе как став разбойником. Ибо слава и богатство не приходят сами по себе. Они есть следствие заслуг на службе. Если же служба незначительна, а славы за нее желают великой, то это низость.

Стремление приобрести богатство и славу без соответствующих заслуг – беззастенчивость. Дао же низости и беззастенчивости не к лицу благородному мужу.

Сейчас многие говорят: «Пусть высшие возьмут меня на службу, и страна не будет знать бед». Но тем, кто берет таких на службу, не следовало бы так поступать; лучше было бы им позаботиться о том, чтобы сделать разумными самих себя. Ибо если им самим есть о чем позаботиться в отношении себя, то, будучи принятыми на государственную службу, как могут достичь того, чтобы забот не было у государства? Когда человек имеет нечто в руках, глупо с его стороны, если он станет бросать то, что имеет, и потянется за тем, чего он не имеет. Если не можешь навести порядок в стране, наведи хотя бы порядок у себя дома. Когда во внутренних делах сохраняешь родственность в отношениях с чужими, поддерживаешь связи с друзьями – это можно уже считать достижением. Но если в отношениях с родней не видно сыновнего почтения, а отношения с друзьями неискренни, тут уж никаких достижений нет, и к добру это никак привести не может.

Посему когда рассматриваешь человека, то не суди по тому, чего он еще не достиг, но употреби то, чего он уже достиг, и тогда тебе станет ясно, чего он еще не достиг. В древности те, кто шел на службу к правителям, непременно сначала показывали свои способности и лишь затем получали назначение; сначала доказывали делом свою силу и лишь потом поступали на службу.

Даже если властитель будет слишком щедр, подданный не должен всего принимать. В Больших одах говорится: «Шанди дарует тебе, да не усомнишься в душе», – тут речь о поведении верноподданного.

Примеры этому также в том, как чжэнский правитель осведомлялся о верности долгу Бэй Чжаня или как Бо И отвечал на вопросы наследника вэйского престола, чтобы тот не увеличивал налогов. Эти два мужа были близки к знанию корня.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Речь о великом / Юй да

В старину Шунь имел намерение охватить древность и современность, но не преуспел в этом – он сумел лишь стать ди. Юй имел намерение стать ди, но не преуспел в этом – он сумел лишь исправить нравы диких племен. Тан имел намерение продолжить дело Юя, но не преуспел в этом – он сумел лишь привести к повиновению четыре пограничья. У-ван имел намерение стать вровень с Таном, но в этом не преуспел – он сумел лишь идти путем царей. Пять бо имели намерение продолжить дело трех царей, но в этом не преуспели – они сумели лишь стать повелителями чжухоу. Конфуций и Мо Ди имели намерение утвердить в мире великое дао, но в этом не преуспели – они сумели лишь сделать известными свои имена.

Так что даже когда великий долг не имеет успеха, все же некие свершения есть.

В записях династии Ся говорится: «Доблесть-дэ сына неба всеобъемлюща и всепроникающа, она духовна и в ратных, и в мирных деяниях». Посему внимание должно быть уделено служению, истинное служение есть служение великой цели.

Когда земли обширны, в них водятся звери чансян, бутин, диу, цюньди, тяньди и бучжоу. Когда горы велики, в них водятся тигры, барсы, медведи, обезьяны и мартышки. Когда воды глубоки, в них плавают большие и малые драконы, черепахи, крокодилы, угри и осетры.

В записях династии Шан говорится: «В храме предков пяти поколений можно видеть чудеса, у властелина десяти тысяч колесниц могут быть удивительные замыслы». В пустом пространстве не может быть озер. В колодце не может завестись большая рыба. В молодом лесу не вырастет высокое дерево. При любых замыслах о вещах, дабы они свершились, следует исходить из великого, многого и долгого. Тогда в них можно поверить.

Конфуций рассказывал: «Ласточки борются из-за удобного места под крышей дома, молодые и старые кормят друг друга из клюва и весело щебечут вместе. Они считают себя в безопасности. И даже когда дает трещину дымовая труба, огонь начинает лизать балки стропил, ласточки тем не менее ведут себя по-прежнему. В чем же причина? В том, что они не знают, что беда скоро постигнет их самих». Среди подданных мало кто превосходит в разуме этих вот ласточек. И вот эти подданные, продвигаясь в рангах и жаловании, приобретая богатство и знатность, собирают отцов и сыновей, старших и младших братьев и своих родственников в одном государстве, весело щебечут вместе, но алтари земли и проса уже под угрозой. Дымовая труба совсем рядом, но они до последнего момента этого не сознают, ибо рассудок их ничем не отличается от рассудка ласточек.

Поэтому говорится: «Когда в мире великая смута, ни одно государство не может оставаться в безопасности; когда охвачено смутой целое государство, в нем ни в одной семье не будет покоя; когда смута в семье, ни один ее член не может быть в покое». Поэтому и говорят, что для того, чтобы привести в порядок малое, нужно, чтобы в порядке было большое; чтобы большое было в безопасности, нужно, чтобы в безопасности было малое. Только лишь, когда большие и малые, благородные и ничтожные полагаются друг на друга, способны они все вместе достичь радости. Но для того, чтобы утвердить в порядке ничтожных и малых, необходимо начать с благородных и великих.

Примеры этому можно найти в том, как Бо И давал советы относительно искусства царствовать вэйскому наследнику, или как Ду Хэ поучал чжоуского Чжао Вэнь-цзюня относительно умиротворения Поднебесной, или как Куан Чжан поставил в затруднительное положение Хуэй-цзы, дабы привести на царство циского царя.

КНИГА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ
Сыновняя почтительность / Сяо син

Всякий, кто в мире правит страной или домом, должен сперва обращаться к корню, а затем уже заботиться о макушке. Под обращением же к корню подразумевается не пахота, боронение, сев или прополка, а обращение с теми, кто этим занят. Под обращением же с людьми понимается не обогащение тех, кто беден, или умножение тех, кто малочислен, а обращение к самому корню их жизни. Среди того же, чему следует служить, нет ничего драгоценнее сыновней почтительности.

Когда почтителен владыка людей, тогда имя его становится прославленным, низшие покорны и послушны ему, все в Поднебесной радуется. Когда почтителен высокий чин, ему верны служащие ему правители – они скромны на своих постах, а в трудный момент предпочитают измене смерть. Когда почтителен простой человек, он прилежен в пахоте и прополке, тверд в обороне и не склонен к бегству с поля боя.

Почтительность составляла главную заботу трех властителей и пяти предков и служила им путеводной нитью во всех делах. Если и существует некое умение, через которое достигаются все блага и устраняется все зло, а Поднебесная приводится в покорность – то это единственно почтительность. А посему при суждении о людях нужно прежде всего обращать внимание на то, к чему они тянутся, а уж затем на то, чего они сторонятся; прежде всего выяснять, что они ценят, а уж потом смотреть, что они презирают.

Если, положим, некто, кто в своем поведении ценит отношения с близкими ему людьми, в то же время не склонен к тому, чтобы презирать отношения с чужими, то можно сказать, что это и есть серьезное отношение к дао почтительности. Именно благодаря этому и привели к порядку Поднебесную первые цари. Ибо кто любит своих близких, не посмеет причинить зло и другим людям, и кто почитает свою родню, не станет унижать и чужого. Любовь и почтение проявляются по отношению к своим близким, а блеск и слава их простираются на весь народ, достигают всех четырех морей. Это и есть почтительность, необходимая сыну неба.

Цзэн-цзы сказал: «Тело – это то, что оставлено нам в наследство родителями. Можно ли быть непочтительным к тому, что составляет родительское наследие?» Без должного внимания относиться к месту жительства – непочтительность. Утратить верность повелителю – непочтительность. Исправлять свою должность без усердия – непочтительность. Не оправдывать доверие друга – непочтительность. Утратить мужество на поле боя – непочтительность. Кто не преуспел в этих пяти видах добродетели, тот принесет зло своим близким; так можно ли быть непочтительным?!

В «Шан шу» сказано: «В перечне трехсот злодеяний нет более тяжкого, нежели непочтительность».

Цзэн-цзы говорил: «Было всего пять вещей, с помощью которых прежние цари привели к порядку Поднебесную: почтение к доблести-дэ, почтение к благородному происхождению, почтение к старости, уважение к старшему и любовь к младшему. Именно этими пятью вещами прежние цари умиротворили Поднебесную». Почтение к дэ, ибо дэ близка мудрости; почтение к благородному происхождению, ибо оно свойственно правителям; почтение к старости, ибо она свойственна родичам; уважение к старшему, ибо старшинство за старшим братом; любовь к младшему, ибо молод и младший брат.

Цзэн-цзы говорил: «То, что порождено отцом и матерью, сын не смеет умерщвлять, то, что установлено отцом-матерью, сыну не должно отменять, и то, что сохраняется в полноте отцом-матерью, сын не смеет делать ущербным. Ибо почтительным сыном можно назвать лишь того, кто не пустится в плавание, даже если есть лодка, кто не отправится в путь, даже если перед ним открывается дорога – с тем чтобы сохранить в целости свое тело для принесения жертв в храме предков».

Существует пять сторон вскармливания [жизни]: путь вскармливания [тела] – возведение в соответствии с нормами дворцов и палат, стремление сделать постели и циновки покойными, умеренность в еде и питье. Путь вскармливания [глаза] – употребление всех пяти цветов по порядку, распределение пяти оттенков по ранжиру, правильное чередование полосатого и пятнистого. Путь вскармливания [уха] – упорядочение шести тональностей, распределение пяти нот, приведение в гармонию восьми полутонов. Путь вскармливания [рта] – употребление правильно приготовленных пяти злаков и хорошо сделанных блюд из пяти домашних животных, умелое сочетание жаркого и приправ. Путь вскармливания [воли] – окружение себя милыми лицами, приветливыми речами, приятными манерами. Когда эти пять сторон употребляются к месту, ко времени и в должной степени – это и называется умением вскармливания старших.

Юэчжэн Цзычунь[345]345
  ...Юэчжэн Цзычунь... – фамилия этого персонажа может быть истолкована и как звание – главный придворный музыкант.


[Закрыть] как-то спускался из зала и вывихнул себе ногу. После выздоровления он несколько лун не покидал дома и был как будто опечален. Слуги стали справляться: «Господин, вы после того, как повредили ногу, спускаясь из зала, уже как будто выздоровели, но из дому не выходите вот уже несколько месяцев и как будто помрачнели ликом. Осмеливаемся спросить о причине этого». Юэчжэн Цзычунь отвечал: «Хорошо, что вас это интересует. Я узнал об этом от Цзэн-цзы, он – от Чжун-ни: то, что рождают отец и мать, есть некое целое, и сын должен в целости возвратить это, не нанеся ущерба своему телу, не повредив ни в чем своей внешности – только тогда он может быть назван почтительным. Благородный и шагу не ступит без того, чтобы не помнить об этом. Я не забыл дао сыновней почтительности, потому и мрачен». Потому и говорится: тело не принадлежит нам в качестве собственности – оно лишь наследство, полученное от предков и родителей.

Основное, чему необходимо учить народ, – сыновняя почтительность. Осуществление почтительности на практике означает вскармливание старших. Но и тот, кто готов вскармливать, испытывает затруднение в том, чтобы делать это с почтительностью. Тот, кто достиг умения делать это с почтительностью, все же с трудом добивается естественности; тот, кто добился естественности, с трудом сохраняет ее до конца, [до смерти родителей]. И лишь тот, кто уже после того как родителей давно нет, так ведет себя по отношению к себе, чтобы не бросить ни малейшей тени на их честное имя, может быть назван вполне постигшим умение быть почтительным [до смерти родителей].

Доброжелательность – это доброжелательность по отношению к этому образу мыслей. Ритуальная учтивость и есть учтивость в этом смысле. Долг есть долг в этом смысле. Верность есть верность этому. Сила есть твердость в следовании этому. Радость – в следовании этому, горесть – в противоречии этому. Радостен будет тот, кто следует этому, и горестен – тот, кто этому воспротивится!

ГЛАВА ВТОРАЯ
Самое вкусное / Бэнь вэй

Когда в поиске начинают с корня, достигнут желаемого через декаду, когда же в поиске начинают с верхушек – только напрасно тратят силы. Ибо установление заслуг и славы зависит от корня дела. Таково изменение, совершаемое мудрым. Без мудрого же кто способен познать, что есть дело и что есть преображение? Поэтому и говорится: корень всему в обретении мудрого.

Девица из рода Юшэнь[346]346
  История девушки из рода Юшэнь и Ииня, сподвижника первого иньского царя Чэн Тана, изложена также у Сыма Цяня в «Исторических записках» (т. 1, с. 166), где читатель может с ней ознакомиться.


[Закрыть] собирала тутовые листья и нашла в дупле грудного младенца. Она поднесла его в дар правителю, и правитель велел повару кормить его. Когда же стали выяснять, откуда взялся младенец, выяснилось, что его мать жила над рекой И. Когда она забеременела, ей во сне явился дух (шэнь) и изрек: «Когда из ступки покажется вода, иди на восток и не оборачивайся». На другой день она увидела, как в каменной ступе выступила вода, рассказала об этом соседям и отправилась в путь. Отошла на восток десять ли и, оглянувшись, увидела, что весь ее город ушел под воду, а сама она в наказание за это превратилась в полый тут. Поэтому правитель повелел назвать его И Инем. Отсюда и пошла история о рождении И Иня из пустого тута.

Когда он вырос, он стал очень мудрым. Тан прослышал об И Ине и послал человека в местность рода Юшэнь, чтобы пригласить его. Но глава рода Юшэнь не согласился. Однако сам И Инь стремился на службу к Тану, и тогда Тан женился на одной из дочерей главы рода Юшэнь. Глава рода Юшэнь был счастлив и послал И Иня сопровождать невесту.

Ибо нет ничего, чего бы не сделал мудрый властитель, если он стремится заполучить на службу мужа, владеющего дао, и нет такого, чего не совершил бы муж, владеющий дао, если он стремится попасть на службу к мудрому властителю. Обретая друг друга, они пребывают в радости. Без всяких ухищрений сближаются они, без всяких условий доверяют друг другу. Они вместе изнуряют разум и истощают силы перед лицом опасностей и в тяжелые времена. Они радуются этому. Так и совершаются великие дела, так достигается величайшая слава. Никто не в состоянии совершить их в одиночку, ибо среди мужей находятся нелюдимы и самонадеянные, а среди властителей попадаются заносчивые и не терпящие советов. Тут уж былой славе приходит конец, устои государства под угрозой. Потому-то Хуан-ди посылал [людей] во все концы [страны] в поисках мудрецов, потому-то и преуспели Яо и Шунь лишь после того, как они обрели поддержку Бо Яна к Сюй Эра. Доблесть-дэ любого мудреца в том, чтобы распознать мудреца.

Бо Я играл на цине, а Чжун Цзыци слушал его игру. Перебирая струны, он предался мыслям о горе Тайшань. Чжун Цзыци сказал: «Как прекрасно звучит цинь! Величественно, как гора Тайшань!» Через некоторое время Бо Я предался мыслям о потоке, и Чжун Цзыци снова сказал: «Как прекрасно звучание вашего циня! Плавно, как течение воды!» Когда через какое-то время Чжун Цзыци умер, Бо Я разломал свой цинь, порвал струны и до конца своей жизни больше никогда не прикасался к циню, полагая, что на свете больше нет людей, достойных того, чтобы им играли.

Конечно, это касается не только игры на цине. С мудростью то же самое. Даже если имеются мудрецы, но им не оказывают должного приема, вряд ли они стали бы исчерпывать на службе свою мудрость. Так при неумелом управлении и самый сильный скакун не сумеет сам покрыть в день тысячу ли!

Когда Тан заполучил на службу И Иня, он в тот же день устроил очистительную молитву в храме предков – провел мимо рядов с факелами и обмазал кровью жертвенных свиней. На другой день он созвал двор, чтобы представить его, после чего он беседовал с Таном за тонкими кушаньями.

Тан спросил: «Можно ли узнать, о чем вы думаете?» И Инь отвечал: «Ваша страна невелика, в ней не может быть всего, что ни на есть. Все, что ни на есть, может у вас появиться лишь после того, как вы станете сыном неба». Из трех видов употребляемых в пищу животных живущие в водоемах всегда отдают рыбой, плотоядные – зловонием, а травоядные – козлятиной. Все эти малоприятные вещи можно, положим, сделать приятными на вкус соответствующей готовкой.

Если говорить о корне всякого вкуса, то начало всему – вода. Пять видов вкусов и три вида продуктов, девять способов варки и девять способов приправы достигаются работой с огнем. Иной раз нужно готовить быстро, иной раз – медленно, чтобы устранить присущие продуктам рыбный, зловонный или козлиный запах, необходимо не допускать ошибки в ходе готовки. Приправляя блюдо, нужно соблюдать меру и порядок в применении сладкого, кислого, горького, острого и соленого. Согласование их – дело чрезвычайно тонкое, ибо для каждого существуют свои правила.

Превращения, совершающиеся в тагане-котле, – нечто чудесное и непостижимое, что невозможно выразить словом и нечему уподобить при всем желании. Это столь же тонкое искусство, как стрельба из лука и управление колесницей, как игра инь-ян, как смена четырех сезонов – чтобы долго варилось и не разваривалось, было прожаренным, но не пережаренным, чтобы сладкое не становилось приторным, кислое – вяжущим, соленое – пересоленным, острое – пряным, пресное – безвкусным, сочное – жирным.

Самые прекрасные из мясных блюд – губы орангутанга, жаркое из птицы хуань-хуань, хвосты крупных ласточек, лапа зверя шудан, хвосты яков и хоботы слонов; яйца фениксов, что находят к западу от Текучих песков Люша и к югу от Красных гор Даньшань – они идут в пищу у народа страны Во.

Самые тонкие рыбные блюда – карась из озера Дунтинху и анчоус из Восточного моря; рыба чжубе – красная черепаха с шестью ногами и как бы покрытая жемчугом и белым нефритом из реки Лишуй; рыба яо из реки Гуань, напоминающая видом карпа, но с крыльями – она по ночам часто перелетает из Западного моря в Восточное.

Самые прекрасные блюда из овощей готовятся из водорослей с горы Куньлунь и плодов Древа Долголетия Шоуму; на восток от гор Чжигушань, в стране Чжунгун имеются листья красно-черных деревьев. На юг от Юймао на самом южном утесе растет плодтрава, называемая Древо Чудес, цветом как изумруд; есть еще рута душистая с горы Хуаян и сельдерей с озера Юньмэн; с озера Тайху – цветы ароматного лука, из Глубокой Пучины Циньюань – трава туин.

Из приправ лучшие – имбирь из Янпу, корица из Чжаояо и Лоюэ.

Из хлебов – пшеница с Черных гор Сюаньшань, просо с гор Бучжоу и из Яншань, черное просо с Южного моря.

Воды лучшие – сладкая роса из Саньвэйшань, вода из родников на Куньлунь, с холмов Цзуцзян, из нефритового Пруда Яочи, из ключей с Белых гор Байшань, с горы высоких источников Гаоцюаньшань.

Лучшие из фруктов – груша-бессемянка шатан; на север от гор Чаншань на равнине Тоуюань растут белые плоды, которыми питаются божества-предки; на восток же от гор Цзи в месте, называемом Синяя Птица (Цин-няо), растет сладкая айва; есть еще мандарины с берегов реки Цзян, помпельмусы из Юнмэна, а также каменные ушки из верховьев Ханьшуй.

Но для того, чтобы все это сюда доставить, нужны еще лучшие из коней – масти «синий дракон», запряженные в колесницы «летящий ветер». Так что без того, чтобы сначала стать сыном неба, невозможно все это заполучить. А сыном неба силой не станешь – нужно прежде узнать, что такое дао.

Те же, кто имеет дело с дао, занимаются прежде всего не чем либо внешним, но только собой. Когда сам он достигает зрелости, тогда он и удостаивается положения сына неба. Когда же он занимает положение сына неба, то все, что он ни пожелает к столу, – перед ним. Поэтому следует заняться близким, чтобы затем достичь и дальнего!

Растить себя, чтобы быть в состоянии растить людей, – вот самая суть дао мудрого царя. И достичь этого, увы, не так просто!