Текст книги "Люйши чуньцю (Весны и осени господина Люя)"
Автор книги: Бувэй Люй
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 47 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Сокровище / И бао
В старину не то чтобы не было сокровищ, но люди ценили иное.
Суньшу Ао заболел. Перед смертью он предостерег сына: «Царь много раз хотел пожаловать мне хороший удел, но я не брал. Когда я умру, царь наш станет жаловать тебя, но доброй земли не бери. Между Чу и Юэ есть холмик усопших, земля там тощая, слава о ней ходит недобрая. Чусцы опасаются ее из-за душ покойников, а юэсцы из-за веры в знамения: только эту и бери – ею можно владеть долго». Суньшу Ао умер, и царь действительно предлагал его сыну выгодные земли, но тот отказался и попросил холмик усопших. Потому и по сей день потомки его эту землю не утратили.
Знание Суньшу Ао состояло в том, что он видел выгоду в том, в чем ее не видели другие: он знал, что то, что ненавистно людям, можно обратить себе на пользу. Этим и отличаются владеющие дао от людей заурядных.
У Юнь бежал, чусцы послали погоню. Когда он поднялся на гору Тайхан, он взглянул в сторону царства Чжэн и сказал: «У этой страны местоположение неудобное, а народ там многознающий. Правитель там заурядный. Не стоит идти к нему с моими планами». И он, оставив Чжэн, направился в Сюй. Явился к сюйскому гуну и спросил, куда ему идти. Тот ничего не сказал, повернулся лицом на юго-восток и сплюнул. Как бы получив награду, У Юнь почтительно поклонился и сказал: «Я понял, куда мне идти». И он направился в царство У. Проходя через Чу, он достиг берега реки Цзян, где ему нужно было переправиться. Заметив старика в маленькой лодчонке, собирающегося ловить рыбу, подошел и попросил его перевезти. Старик перевез его через реку. У Юнь осведомился о его имени и роде, но ответа не получил. Тогда У Юнь снял свой меч и протянул старику со словами: «Этот меч стоит тысячу цзиней, хочу преподнести его почтенному». Но старик меча не взял, ответив: «По законам Чу тот, кто поймает У Юня, будет пожалован титулом чжигуя, жалованьем в десять тысяч даней и тысячью и[320]320
И – мера веса.
[Закрыть] золотом. Вот тут проходил У Юнь, а я его не схватил. К чему же мне ваш меч ценой в тысячу цзиней?» У Юнь, добравшись до У, послал людей найти старика с реки Цзян, но его не нашли. С тех пор У Юнь всегда приносил за столом жертву тому старику, обращаясь к нему со словами: «О старик на реке! Небо и земля велики и обильны без меры, и всяк занят своим; тот же, кто занят тем, чтобы достичь недеяния не ради выгоды, – имени того нельзя узнать, а самого его нельзя найти. Именно таков ты, старик на реке!»
В царстве Сун один крестьянин при пахоте нашел яшму и хотел преподнести ее городскому начальнику Цзы Ханю, но тот ее не принял. Крестьянин стал его упрашивать: «Это для меня сокровище. Хотелось бы, чтобы вы, начальник, благосклонно приняли его в дар». Цзы Хань ответил: «Для тебя сокровище – яшма, а для меня сокровище – в отказе ее принять». Тогда старейшины Сун рассудили: «Не то чтобы для Цзы Ханя не существовало сокровищ, но сокровищем он считает иное».
Если положить перед ребенком сто цзиней и клейкое просо, ребенок, конечно, возьмет клейкое просо. Если положить перед деревенщиной нефрит рода Хэ и сто цзиней, деревенщина, конечно, возьмет сто цзиней. Если же положить перед мудрецом слова о дао и дэ и нефрит рода Хэ, мудрец, конечно, предпочтет слова. Так что чем тоньше знание, тем тоньше ценимое; и чем грубее знание, тем грубее ценимое.
ГЛАВА ПЯТАЯ
О разном употреблении / И юн
Вещи различаются между собой, и человек употребляет их различными способами. В этом причина порядка и смуты, существования и гибели, жизни и смерти.
Посему обширность пределов государства и мощь и сила войска не означают сами по себе для него покоя. Почет и знатное происхождение, высокое положение еще не означают сами по себе известности. Все зависит от того, каким образом эти вещи будут употреблены.
Цзе и Чжоу[321]321
Цзе и Чжоу – по преданию, последние правители соответственно династий Ся и Шань-Инь (III-II тыс. до н. э.), олицетворение зла и порока (см. примеч. 66).
[Закрыть] использовали свои способности таким образом, что это привело их к гибели. Тан и У[322]322
См. примеч. 65.
[Закрыть] использовали свои способности таким образом, что это привело их на царство.
Некогда Тан увидел, как ставят сеть. Ее устанавливали со всех четырех сторон и притом приговаривали: «С небес спускающиеся, по земле рыскающие, отовсюду стекающиеся – все в мою сеть!» Тан сказал на это: «Ох-хо! Всех изведут! Кто же так поступает, кроме Цзе!» И он убрал сеть с трех сторон, оставив только с одной, сказав в поучение: «Некогда Чжу Мо придумал ловчую сеть и вершу. Люди нынче научились их плести, пусть же кто хочет идти влево, идет влево, кто хочет идти вправо, идет вправо, кто желает стремиться ввысь, стремится ввысь, и кто желает спускаться вниз, спускается без препятствий. Брать можно лишь того, кто нарушит этот порядок».
Услышав об этом, в царствах к югу от реки Хань сказали: «Доброта Тана простирается уже на птиц и зверей». И сорок городов отошло к нему.
Люди, ставившие сеть со всех четырех сторон, неизвестно, поймали бы птичку или же нет, а Тан, убрав сеть с трех сторон и оставив только с одной, тем самым уловил сорок городов, а не то что птичку.
Некогда чжоуский Вэнь-ван послал людей копать пруд, и они откопали скелет какого-то человека. Чины доложили об этом Вэнь-вану, и он велел: «Погребите снова». Доложили, что у могилы нет хозяев. Вэнь-ван сказал: «Владеющий Поднебесной – хозяин Поднебесной. Владеющий царством – хозяин царства. Разве я ему – не хозяин?» И он приказал чинам облачить останки, положить в гроб и предать погребению. В Поднебесной, прослышав об этом, заговорили: «Как разумен Вэнь-ван! Милость его простирается даже на кости и прах, не тем более ли – на живых людей?»
Так что бывает, что и сокровище, обретенное неразумным, обращается во вред стране. Вэнь-ван же и сгнившие кости сумел использовать для прославления своей воли. Ибо для древних мудрецов не было вещи, которую нельзя было бы употребить должным образом.
К Конфуцию приехал ученик из дальних мест. Тот спросил, держа посох на плече: «Здоров ли ваш дед?» Потом перехватил посох двумя руками и, отвесив поклон, спросил: «Здоровы ли ваши родители?» Потом поставил посох на землю и спросил: «Здоровы ли ваши старшие и младшие братья?» Оперся на посох и спросил: «Здоровы ли жена и дети?»
Так Конфуций и посохом в шесть чи мог показать различия в благородстве и подлости по рангам, провести грань между дальними и ближними. Тем более легко это было бы сделать ему с помощью раздачи постов и жалований.
В старину ценили меткую стрельбу из лука за то, что это давало возможность вырастить малых и накормить старых. Люди нашего века ценят меткую стрельбу из лука за то, что это дает возможность нападать и грабить. Самые искусные в этом грабят малых и притесняют слабых, сделав грабеж своим занятием.
Когда патока попадает в руки доброжелательному человеку, тот употребляет ее на то, чтобы подкормить больных и старых. Когда патока попадает в руки разбойникам Чжи и Ци Цзу[323]323
Разбойник Чжи жил во времена Конфуция; Ци Цзу – согласно комментарию Гао Ю, Чжуан Цяо, полководец IV в. до н. э., отличавшийся разбойным нравом.
[Закрыть], они употребляют ее на то, чтобы открывать запоры и снимать засовы.
КНИГА ОДИННАДЦАТАЯ
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Вторая луна зимы / Чжундун-цзи
Во вторую луну зимы солнце в Доу. На закате восходит Дунби, на рассвете – Чжэнь. Дни этой луны – жэнь и гуй, ее ди – Чжуансюй, ее шэнь – Сюаньмин, твари – в панцирях, нота – юй, тональность – хуанчжун, число – шесть, вкус – соленый, запах – гнили, жертвы – входу, и первейшая – почки.
Лед становится твердым; земля начинает трескаться. Умолкают ночные птицы. Тигры начинают ходить парами.
Сын неба поселяется в Сюаньтане храма Таймяо, выезжает на темной колеснице, правит железными скакунами. Водружает темное знамя, облачается в черное одеяние, убирается темной яшмой. Вкушает клейкое просо и кабанье мясо. Его утварь – <просторная и глубокая> (хун и янь).
В этой луне следует повеление соответствующим чинам, где говорится: «Не вести земляных работ, не доставать закрытого и спрятанного, не созывать больших толп, стремясь к выполнению правила крепости и закрытости. Если вынимать закрытое и спрятанное, собирать большие толпы, земная ци просочится повсюду – это называется отворить дом неба и земли. Все спящие твари тогда погибнут, народ постигнут язва и мор, последует траур по многим».
Эту луну называют луной отдохновения.
В этой луне следует повеление начальнику евнухов вновь проверить дворцовые указы, осмотреть наружные и внутренние двери, приглядеть за комнатами и помещениями, дабы все было прочно заперто. Следует сократить все женские дела, не должно стремиться к излишествам. Это касается всех, даже благородных или близких родных.
Затем следует повеление главному кравчему доставить просо и рис, приготовить вовремя дрожжи и сусло. При промывке и готовке должно следить за чистотой. Вода должна быть из чистого родника и без запаха. Кувшины и сосуды должны быть лучшими. Огонь должен быть расположен правильно. За этими шестью условиями главный кравчий следит неотступно, ничего не упуская.
Затем сын неба повелевает соответствующим приказным приносить жертвы с молением четырем морям, великим потокам, знаменитым равнинам, пучинам, озерам, колодцам и источникам.
Если в этой луне у землепашцев осталось не убранное под крыши, не собранное в бурты, а волы, кони или другие животные бродят без присмотра, то присвоившему что-либо из этого не грозит наказание.
Тем, кто пожелает в горных лесах и у озер собирать травы или бить птицу и зверя, лесничие должны помогать советом и указанием. Браконьеров и порубщиков карать без пощады.
В этой луне – самый короткий день. Силы инь и ян борются друг с другом, и все живое содрогается. Благородные мужи постятся и воздерживаются: в глубоком уединении они предаются покою, удаляют от себя звуки и образы, ставят предел желаниям и порывам, умиротворяя тем самым свое тело и естество. Во всех делах следует стремиться к покою, дабы дождаться твердого установления сил инь и ян.
Начинает расти рута, прорастает литин, земляные черви свиваются, ключи кипят.
Перед самым коротким днем валят деревья, берут бамбук на стрелы.
В этой луне можно увольнять от должности тех, кому нет занятия, убирать подальше сосуды, которыми не пользуются. Красят ворота, двери храмов, ворота городов и селений. Поправляют тюрьмы и узилища, дабы помочь делу запирания и сокрытия, творимому небом и землей. Если во вторую луну зимы ввести летние указы, страну постигнет засуха, от туманной ци будет темным-темно, загремит гром. Если ввести осенние указы, зачастят дожди, дыни и тыквы не вызреют, в государстве начнется война. Если ввести весенние указы – будет напасть от гусениц, источники вод обмелеют и пересохнут, народ будет страдать от болезней, проказы.
ГЛАВА ВТОРАЯ
О высшей верности / Чжи чжун
Слова высшей верности режут слух и противны сердцу. Никто не в силах выслушать их, кроме мудрого владыки. Ибо то, чему радуется мудрый владыка, вызывает гнев властителя недалекого.
Вообще среди властителей нет ни одного, кто не ненавидел бы смуту и крамолу, и все же сами они навлекают их день за днем. Какой же прок от их ненависти?
Допустим, что есть дерево, и желательно, чтобы оно было пышным. Если некто будет его все время поливать, он возненавидит это занятие. Если же он каждый день будет отрубать по корню, дерево конечно же живым уже не будет. Так и те, кто не любит слушать слов высшей верности, сами же губят лучшее.
Чуский царь Чжуан Ай[324]324
Чуский царь Чжуан Ай в истории известен под именем Чжуан-вана, правил в Чу с 613 по 591 г. до н. э.
[Закрыть] охотился как-то в Юньмэне[325]325
Юньмэнь («Туманные» и «Сонные») – огромные заболоченные озерные угодья по обоим берегам р. Янцзы, на территории современной провинции Хубэй, шириной около 350 км, изобиловавшие тогда разнообразной крупной дичью и птицей и служившие излюбленным местом охоты чуских царей. Впоследствии от них осталось лишь несколько небольших озер.
[Закрыть]. Выстрелил в самку носорога и попал. Шэнь-гунцзы Пэй поспорил с царем из-за добычи и забрал ее себе. Царь возмутился: «Это бунт и непочтительность!» И он велел наказать Пэя. Однако советники царя приблизились и заговорили: «Пэй – мудрец и стоит сотни в свите государя. Его поведение непременно имеет основания. Следовало бы обратить на это внимание».
Не прошло и трех месяцев, как Пэй заболел и умер. Чуский же царь поднял войска и в сражении при Лянтане одержал великую победу над царством Цзинь. По возвращении он наградил всех отличившихся. Тогда младший брат Шэнь-гунцзы Пэя явился к чину, ведавшему наградами, и сказал: «Есть люди, заслужившие награды под знаменами, мой же старший брат заслужил награду у царской охотничьей колесницы». Когда же царь спросил, что он имеет в виду, тот отвечал: «Мой брат допустил грубость по отношению к вам, государь, и за этот ужасный проступок был осужден молвой. Но в своем простом сердце он всегда оставался вам верен, государь, желая вам долголетия. Мой брат нашел в древних записях, что тому, кто убьет самку носорога, не прожить и трех месяцев. Поэтому, опасаясь за вашу жизнь, он и заспорил с вами из-за добычи. Так взял он на себя вину и умер».
Царь послал людей отыскать в книгохранилище старые записи и справиться. Оказалось, есть такая запись. Тогда царь щедро наградил младшего брата Пэя.
Проявление верности Шэнь-гунцзы Пэем можно считать благородным поступком. Смысл же благородного поступка в том, что свершающий его свершает не для того, чтобы об этом узнали, и его не останавливает то, что о нем не узнают. Нет порыва выше этого.
У циского царя появились болячки. Послали людей в царство Сун за Вэнь Цзи. Вэнь Цзи явился и, взглянув на болячки царя, сказал наследнику: «Недуг царя излечим, но для этого придется умертвить меня, Цзи!» Когда наследник спросил, в чем причина, Вэнь Цзи отвечал: «Невозможно излечить этот недуг, если не прогневить царя. Если же прогневить царя, мне, Цзи, придется умереть». Тогда наследник, склонившись перед ним, стал упрашивать: «Если царь поправится, я и моя мать станем изо всех сил просить за вас перед царем, и царь конечно же снизойдет к нашим мольбам. Посему прошу вас, преждерожденный, не колебаться». Вэнь Цзи сказал: «Хорошо, раз вы просите спасти царя ценой моей жизни!..»
Он оставался какое-то время с наследником, а затем они отправлялись к царю без приглашения. Так трижды являлся он не ко времени, и царь стал сильно гневаться. Тогда Вэнь Цзи вообще зашел к царю в обуви, ступил на царскую постель и, наступив на царскую одежду, осведомился о болезни. Царь так разгневался, что не захотел с ним говорить. Вэнь Цзи тогда намеренно стал говорить так, чтобы разгневать царя еще больше. Тогда царь выругался и встал, а недуг его прошел. Но царь был в таком гневе, что велел живьем сварить Вэнь Цзи. Наследник и царица упрашивали его, но ничего не смогли добиться. Вэнь Цзи стали варить живьем в треножнике, кипятили три дня и три ночи, но он даже не изменился в лице. Потом Вэнь Цзи сказал: «Если кто вправду хочет меня убить, пусть закроет треножник крышкой, чтобы прервать ход ци сил инь и ян». Царь тогда велел закрыть котел, и Вэнь Цзи умер.
Проявлять верность в управленном мире легко, проявлять ее в мире, охваченном смутой, трудно. Не в том дело, что Вэнь Цзи не знал, что излечение недуга царя будет самому ему стоить жизни. Он пошел на это ради наследника, дабы доказать свою верность долгу.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
О неподкупности / Чжун лянь
Велик муж, которого нельзя опозорить никакими интригами. Тот, кто столь велик, почитаем больше богатых и знатных. Никакая выгода не совлечет его с избранного пути. Ни слава, равная рангу чжухоу, ни сила, равная десяти тысячам колесниц[326]326
Такое количество колесниц символизировало крупное царство, могущее претендовать на власть во всей Поднебесной.
[Закрыть], не заставят его отказаться от своих помыслов. Если его честь будет поругана, в жизни для него не останется радости. Такой человек, получи он власть, никогда не употребит ее в личных целях. На посту чиновника, он себя не опозорит. Даже если многие восстанут против него, он не изберет бегства. Именно таков верноподданный, помышляющий о пользе властителя и выгоде для государства. Когда такому даже грозит гибель, он все равно не станет отступаться от своего, жертвуя собой ради правителя и страны. Если в стране есть такие мужи, можно сказать, что в ней есть люди. Таких людей трудно найти, но еще труднее их распознать.
Уский царь желал убить царевича Цин Цзи[327]327
Царевич Цин Цзи – полководец царства Вэй, воевавший с царством У.
[Закрыть], но никак не мог этого достичь. От этого уский царь пребывал в печали. Тогда Яо Ли сказал: «Я, ваш слуга, могу это сделать». Уский царь сказал: «Куда уж тебе! Я шестеркой лошадей не сумел настичь его на берегу реки Цзян[328]328
Река Цзян – Янцзы.
[Закрыть], я стрелял в него из лука, и стрелы вонзались справа и слева, но ни одна не попала в цель. А ты, если обнажишь меч, не достанешь ему до плеча, а бросишься на его колесницу, не сумеешь даже достать до переднего бруса. Нет уж, где тебе!» Яо Ли сказал: «Когда речь идет о муже, печалиться можно лишь о недостатке в нем храбрости, но не умения. Если царь искренне хочет мне помочь, мне это удастся».
Уский царь согласился. На другое утро царь обвинил Яо Ли в тяжком преступлении, велел схватить его жену и детей, сжечь их и пепел развеять. Яо Ли бежал. Он направился в Вэй и предстал там перед царевичем Цин Цзи. Царевич Цин Цзи был ему рад и сказал: «Уский царь утратил дао. Вы сами это видели, и все чжухоу об этом знают. То, что вам удалось бежать от его руки, прекрасно».
Яо Ли поселился вместе с царевичем и через некоторое время обратился к нему: «В царстве У нет дао, и этому не видно конца. Прошу вас взять меня с собой в поход на эту страну». Царевич Цин Цзи сказал: «Прекрасно!» Когда же они вместе переправлялись через реку Цзян и уже достигли середины, Яо Ли выхватил меч, чтобы заколоть царевича Цин Цзи, но тот отразил удар и сбросил Яо Ли в воду. Когда тот выплыл, он схватил его и вновь бросил в воду. Так он делал трижды и наконец сказал: «Ты поистине настоящий муж в Поднебесной! Дарю тебе жизнь, да прославишься своими заслугами!»
Так Яо Ли избежал смерти и вернулся в У. Уский царь был очень рад и хотел разделить с Яо Ли страну. Но Яо Ли сказал: «Это невозможно, ибо я должен умереть». Уский царь стал удерживать его, но тот сказал: «То, что ради вашего дела были убиты мои жена и дети и пепел их развеян по ветру, я считаю, было бесчеловечностью с моей стороны. То, что ради нового господина я хотел убить старого, я считаю, с моей стороны было изменой долгу. То, что я трижды был сброшен в реку Цзян, а потом помилован царевичем Цин Цзи, я считаю, было для меня позором. Бесчеловечному, изменившему долгу, да еще опозоренному, я считаю, незачем жить». Уский царь не сумел его удержать, и он закололся своим мечом.
Яо Ли, можно сказать, старался не ради награды. Поэтому даже при виде великой выгоды не изменил своему долгу. Это можно назвать неподкупностью. Неподкупность – это когда ни богатство, ни знатность не дают забыть о позоре.
У вэйского И-гуна[329]329
Вэйский И-гун правил в царстве Вэй с 668 по 661 г. до н. э. Вошел в историю как правитель, пренебрегавший своим долгом перед народом и потому заслуживший кару Неба. Все свое время он посвящал не государственным делам, а журавлям, которых очень любил. На их содержание он тратил огромные средства, в то время как народ голодал. Наиболее ранняя версия рассказа о гибели И содержится в летописи «Цзочжуань» под вторым годом правления Минь-гуна.
[Закрыть] был слуга по имени Хун Инь. Пока он был в отъезде по поручению гуна, варвары да напали на Вэй. Тогда в народе заговорили: «У нашего правителя посты и жалованье получают журавли, благородством и богатством отличаются евнухи. Вот пусть и посылает своих евнухов с журавлями за него сражаться, а нам чего ради?» И они все разбежались.
Пришли ди и настигли И-гуна у заводи Юн. Убили его, сожрали все его мясо, оставив только печень. Когда Хун Инь вернулся, он доложил этой печени о своей поездке, а когда окончил доклад, возопил к небу, зарыдал. Излив скорбь, он перестал рыдать и сказал: «Прошу разрешения служить вам покровом». И он убил себя, прежде вынув все свои внутренности и поместив в утробу печень своего господина.
Когда об этом узнал Хуань-гун[330]330
Хуань-гун – правитель царства Ци, был в то время «гегемоном», т. е. фактическим владыкой Китая. После разгрома вэйской армии кочевниками и гибели И он послал войска, дабы уберечь жителей вэйского царства от полного уничтожения.
[Закрыть], он сказал: «Царство Вэй погибло из-за отсутствия у правителя дао, но если в нем остались такие слуги, его невозможно не сохранить». И он заново основал Вэй в Чуцю[331]331
Чуцю (букв. «Терновые холмы») – древний город, находившийся на территории современной провинции Хэнань.
[Закрыть].
Хун Инь, можно сказать, был истинно верным. Он отдал свою жизнь ради блага своего господина. И не только ради него одного: благодаря ему вновь воздвигся храм предков, жертвы им не прекратились. Это, можно сказать, подвиг.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
О должном / Дан у
Спорить, не имея здравых суждений, верить без достаточных на то оснований, геройствовать, не имея понятия об истинном долге, устанавливать суровые законы, не зная, к чему их должно применять, – это все равно что в смятении вскакивать на горячего скакуна, в безумии размахивать острым мечом. Из-за этих четырех вещей в Поднебесной и настает великая смута.
Удалец из шайки разбойника Чжи спросил у него: «Есть ли у разбойника дао?» Чжи отвечал: «Конечно же есть. Как по наитию он узнает, что за запорами нечто сокрыто, – в этом его мудрость. Входит первым – в этом доблесть, выходит последним – в этом долг. Знает время – в этом его рассудительность. Делит поровну – в этом его благонамеренность. В Поднебесной не было никогда великого разбойника, который, прежде чем стать им, не овладел бы этими пятью вещами, а вот насчет шести царей и пяти бо – не знаю, не знаю... Яо, к примеру, не был чадолюбив. Шунь был непочтителен к родителю. Юй был не прочь развлечься. За Таном и У числятся насилия и убийства. Пять бо вынашивали планы мятежа и смуты. А между тем все в наше время их восхваляют, люди их поминают добрым словом... Это какое-то ослепление!»
И когда он стал умирать, он решил прихватить с собой в могилу свой железный молот, приговаривая: «Вот повстречаюсь там внизу с пятью ванами и шестью бо, проломлю им черепа!»
Чем так аргументировать, лучше уж не спорить вообще.
В Чу жил некий легковерный. Его отец украл барана, а он донес об этом по начальству. Власти схватили отца и приговорили его к наказанию. Тогда легковерный стал просить, чтобы наказание было применено к нему, и обратился к судье: «Отец украл барана, и я донес об этом. Разве этим я не доказал свою благонадежность? Когда отца приговорили к наказанию, я просил, чтобы меня наказали вместо него. Разве этим я не доказал свою почтительность к родителю? Но если станут наказывать за благонадежность и почтительность, то разве останутся в стране ненаказанные?»
Чуский царь, услышав об этом, велел его не наказывать. Когда же об этом узнал Конфуций, он сказал: «Странная у этого легковерного благонадежность! Отец у него был один, а он дважды на нем прославился!»
Чем такая, как у этого, благонадежность, лучше уж никакой.
В царстве Ци жили два удальца. Один проживал в Дунго, другой – в Сиго. Как-то раз, повстречавшись на дороге, они сказали друг другу. «А не выпить ли нам вместе?»
Выпили по несколько чарок, и тут кто-то из них предложил: «А не взять ли мяса?» А другой отвечает: «Ты – мясо, я – мясо, зачем нам еще мясо? Закажем только подливку, вот и все!» Тут они достали ножи и стали друг друга жрать; остановила их только смерть.
Чем такая удаль, лучше уж без удали!
У Чжоу было два брата. Все трое были сыновьями одной матери. Старшего звали Вэй Цзыци, среднего – Чжун Янь, младшего – Шоу Дэ. Вот Шоу Дэ и стал впоследствии Чжоу. А он был самым младшим. Когда у его матери родились Вэй Цзыци и Чжун Янь, она все еще оставалась второй женой, когда же она стала старшей женой, у нее родился Чжоу. И отец, и мать желали сделать наследником Вэй Цзыци. Но тайши, опираясь на закон, воспротивился. Он говорил: «Когда есть сын у старшей жены, невозможно делать наследником сына второй жены». Так Чжоу стал наследником престола.
Чем так толковать законы, лучше их не иметь вообще!
