Текст книги "Отцы тьмы, или Иезуиты просвещения"

Автор книги: Борислав Печников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Здесь мы пока не касаемся еще одной важнейшей составляющей системы иезуитского воспитания – планомерного ежедневного внедрения в мозг и сердце новичка орденской морали, которой будет посвящена отдельная глава. Крайний произвол и деспотизм, мелочная опека и духовная муштра приводили рано или поздно к желаемой цели: «уничтожению естественной человеческой натуры и замещению ее искусственной, иезуитской». Не удивительно поэтому, что из вступающих в орден почти половина молодых людей отсеивается за первые два года новициата.

По окончании этого первого периода подготовки кандидат в орден должен держать главный экзамен в своей жизни – «терциат». Собственно говоря, это даже не экзамен, а целая экзаменационная сессия, длящаяся полгода. Именно после терциата те послушники, кто успешно выдержал его, дают три традиционных для монашеских орденов обета и поступают в собственность «Общества Иисуса». Мышеловка захлопнулась. Отныне член ордена не может ничего: он не может выйти из него без согласия генерала, он не может жить и работать, где и кем ему хочется, он обязан беспрекословно подчиняться любому, кто стоит хоть на одну ступень выше него на иерархической лестнице.

Он уже полностью впитал в себя главные правила иезуитов, выработанные Лойолой.

«Первое правило, – писал «черный папа», – состоит в том, что мы, отложив всякое собственное суждение, должны быть душой готовы к послушанию во всем Истинной Невесте Господа нашего Иисуса Христа, нашей святой Матери Иерархической Церкви».

Тринадцатое правило конкретизирует эту мысль, доводя ее до абсурда: «Чтобы ни в чем не ошибаться, мы должны верить, что то, что мы видим белым, есть черное, если таковым его называет Иерархическая Церковь».

Теперь уже морально и психологически сформированному новичку-иезуиту предстоит набираться дальнейшего ума-разума. Он переходит в следующий разряд – коадъюторов, продолжительность которого 5 лет, из них 2 года отводится на изучение философии и 3 года – на теологию.

На этой стадии молодой иезуит уже не только учится. Ему в задачу вменяется также обязанность читать цикл лекций в каком-либо иезуитском колледже или школе, проводить семинарские занятия, работать в социологических институтах, домах творчества, молодежных центрах. В конце концов ему устраивают проверку на способности проповедника. Период испытания так и называется – «пасторский семестр» и введен для того, чтобы каждый член ордена мог «упражняться в деятельности по спасению душ».

После 1965 г., когда в католической церкви стали происходить большие изменения, к ордену предъявили новые требования по подготовке священников, в первую очередь иезуитов. Обновить, перестроить систему обучения, приблизить ее к насущным проблемам современности – вот в чем состояла, по мнению Ватикана и верхушки ордена, основная задача. Журнал «Чивильта каттолика» писал в этой связи, что в наши дни для священнослужителя общего образования, включающего изучение классической литературы, схоластической философии и теологии, явно недостаточно.

Иезуиты всерьез задумались над тем, как поднять действенность обучения в заведениях, принадлежащих ордену. На XXXI конгрегации, состоявшейся в 1965 г. и обсуждавшей огромный круг вопросов по обновлению всей работы «Общества Иисуса», был принят специальный декрет и по интересующей нас проблеме. Он предусматривал различные меры, проведение которых в жизнь могло бы способствовать воспитанию более зрелых и высококвалифицированных кадров для Ватикана. Каковы же эти нововведения?

Прежде всего, в колледжах и университетах ордена отменена единая, обязательная для всех программа. Ныне обучение в той или иной стране ведется в зависимости от конкретных условий и потребностей общества. Кроме того, студентам этих учебных заведений, в отличие от прошлых лет, разрешили вступать в контакт с молодыми людьми, получающими образование в светских вузах, а также с преподавателями и профессурой из них. Скажем больше: на конгрегации раздавались голоса в пользу того, чтобы и сами иезуитские учебные заведения располагались поблизости от университетских центров.

Одним словом, отцы-иезуиты стремятся всячески соответствовать духу времени. Но крутая в иных случаях ломка сложившихся стереотипов дается ордену не легко. Трудно идти в ногу с наукой и объяснять мир с точки зрения церковных догм, трудно внедрять процесс либерализации и одновременно готовить религиозных фанатиков, слепо исполняющих волю римского папы. Еще труднее представлять себя поборниками народного просвещения, а на деле выступать все с тех же позиций церковного обучения, бессильно пытаясь остановить продвижение вперед в деле воспитания молодого поколения.

Вот почему «Общество Иисуса» потеряло былую привлекательность для юношей. Но и то небольшое количество, которое иезуитам удается вовлечь в орден, не всегда до конца проходит полный путь «иезуитского познания». Буквально единицы добираются до вершин богословского и философского факультетов, и уж совсем крохи имеют желание и шанс двигаться по этой стезе и дальше.

Дело в том, что сложная, многоступенчатая подготовка полноценного иезуита не заканчивается с получением высшего богословского образования. Знать в совершенстве доктрину католической церкви, Библию и другие «священные» книги, уметь бороться со всякой «ересью», включая атеизм, материализм и коммунистическую идеологию, – всего этого, оказывается, еще недостаточно, чтобы пробраться в святая святых «Общества Иисуса».

Когорта олимпийцев образуется лишь из тех, кто достиг уровня професса, т. е. членов ордена, давших тот самый последний, четвертый обет послушания римскому папе, который выделяет последователей Лойолы среди других монашеских конгрегаций. Но прежде чем такое становится возможным, рядовому иезуиту следует проучиться еще около 4 или 5 лет. На этапе «повышения квалификации» происходит специализация: человек выбирает для углубленного изучения теологию, философию или же любую другую науку соответственно своим склонностям и способностям, но безусловно такую, которая одобрена орденом.

Профессы составляют элиту «Общества Иисуса». Из их среды выходят все руководящие чины иезуитов, вплоть до того, кому все «братья» должны безоговорочно подчиняться, – «черного папы». До недавнего времени только профессы выбирали делегатов на генеральную конгрегацию, которая, в свою очередь, голосовала за генерала. Но в последние годы, очевидно под влиянием новых веяний в мире, в этом вопросе была допущена некоторая либерализация.

Определение «некоторая» здесь возникло не случайно и употреблено не для красного словца. К выборам главы ордена косвенно допущены все его члены, но частичная демократия, введенная в «Обществе», имеет четко ограниченные пределы: рядовые «братья» обладают правом участвовать в выдвижении кандидатур на генеральную конгрегацию, а уже они голосуют за генерала, который, как и раньше, избирается из профессов. Более того, в силу многих обстоятельств, например традиций, влияния, занимаемого положения, на саму конгрегацию попадают в основном все те же лица, принявшие «спецобет».

И последнее, что хотелось бы заметить в этой связи. Далеко не всем иезуитам удается взобраться на вершину пирамиды, где, как говорится, и варится каша в орденском котле. Там, в ареопаге, недоступном для простого смертного, составляются глобальные планы, зреют новые идеи, вычисляются возможные маневры. Основная же масса как была, так и осталась рядовыми исполнителями, которым уготована незавидная судьба – служить марионетками в руках руководства. Главными «добродетелями» иезуита по-прежнему считаются беспрекословное повиновение старшим и полное отречение от собственной воли и суждений.

«Общество Иисуса» готовит элитарные кадры не только для собственных нужд. Предметом его особых забот является выращивание высококвалифицированного персонала для всей католической церкви. Иезуиты прочно обосновались в 50 высших богословских и философских школах Ватикана. К важнейшим среди них относится папский Грегорианский университет в Риме, воспитывающий будущих преподавателей для католических учебных заведений. За время существования университета, а его возраст свыше 4 веков, из него вышли 7 «святых», 33 «блаженных», 14 пап (среди них Пий XII и Павел VI), сотни кардиналов и епископов (¹/₃ епископов обучались в Грегорианском университете).

Обучение здесь ведется по всем направлениям, которые интересуют римскую курию на современном этапе. В университете действуют такие «классические» факультеты, как факультет канонического права, философии и теологии, а наряду с этим миссиологическое отделение, высшая школа древнелатинского языка, Библейский институт, Институт востоковедения и Институт психологии.

Грегорианский университет – это и крупнейший исследовательский центр, который выполняет многочисленные заказы понтифика и его ближайшего окружения. В существующем при нем Институте высшей религиозной культуры разрабатываются проблемы социальной доктрины католицизма и правовые вопросы, в частности о взаимоотношении между церковью и государством. Здесь же ведутся «научные» изыскания по теологическим и философским темам.

Особое внимание в настоящее время Ватикан уделяет борьбе с коммунистической идеологией, чему будет посвящена отдельная глава. Мы же пока ограничимся упоминанием того факта, что при Грегорианском университете с конца 1969 г. работает так называемый «центр марксистских исследований», занятый тем, что с большим старанием извращает и фальсифицирует марксизм-ленинизм. Существует в рамках кузницы католических педагогических кадров и подспорье «центру». Это специальный семинар на философском факультете, который призван дискредитировать марксистскую философию.

О масштабе деятельности иезуитов в области подготовки первоклассных специалистов по идеологической и религиозной обработке подрастающего поколения можно судить хотя бы по тому, что в 80-е гг. в Грегорианском университете обучались 2,5 тыс. студентов более 80 национальностей. Покажется невероятным, но в это главное католическое учебное заведение с 1969 г. стали принимать женщин. Как известно, Ватикан до сих пор занимает довольно жесткую линию в женском вопросе. Так, например, в отличие, скажем, от протестантских церквей в некоторых странах (США, ФРГ, ряд скандинавских государств), где женщины могут выступать в качестве священников, католичкам в этом праве отказано.

В Грегорианском университете девушки допускаются только на один факультет – теологический, что сразу же резко ограничивает дальнейшую сферу их деятельности «чистой наукой». Но даже столь незначительное изменение в пользу женщин со стороны римской курии свидетельствует об определенных сдвигах в мышлении католической верхушки.

Появление в университете лиц женского пола благоприятно сказалось на общей атмосфере. Студенты-мужчины также получили большую свободу: была отменена полумонашеская форма, обязательная до того момента, им разрешили чаще покидать стены общежитий, причем сняли главное требование – выходить только группами, в главном здании комплекса появились бар и кафе. Словом, по возможности иезуиты, насколько смогли, приблизили свое учебное заведение к обычному вузу с сохранением, конечно, религиозной направленности предметов.

Процесс модернизации системы просвещения иезуитов протекает медленно и мучительно. Мало того, что ордену по природе своей трудно примириться с тем, что человечество не желает иметь на себе тех пут, которыми связывает его католическая церковь. Положение усугубляется еще и расколом внутри «Общества», где так называемые модернисты тянут в одну сторону, традиционалисты – в другую, а кое-как примирить их пытаются – третьи.

Эта внутренняя борьба ощущается во всем, в том числе и в деле образования. К сожалению, так называемые интегристы под неусыпным оком Ватикана зачастую берут верх, и старые методы, отжившие формы и традиционное содержание торжествуют в школах, колледжах и вузах иезуитов, стремящихся, быть может, более тонко, но неуклонно делать главное свое дело – готовить благонравных и беспрекословных «слуг господних».

Прав остался великий Гольбах. В своем «Карманном богословии», одном из лучших произведений мировой атеистической литературы, он глубоко проник в самую суть воспитательной «деятельности» иезуитов. Приведем его меткий афоризм дословно: «Воспитание». Христианское воспитание состоит в том, чтобы с самого раннего возраста внушать детям спасительную привычку мыслить наперекор здравому смыслу, верить всему, что им говорят, ненавидеть всех тех, кто не разделяет их веры. В результате государство получает благомыслящих и спокойных граждан, беспрекословно послушных духовенству».

К этой точной формулировке, как говорится, не убавить, не прибавить. Об этом свидетельствуют и те факты, с которыми мы познакомились на предыдущих страницах.

О времена, о нравы...

Представим себе, что читаем какой-нибудь испанский нравоучительно-воспитательный роман, написанный в XVIII или XIX в.

...Уже через час Хуан да Васко сидел в карете, увозившей его в Мадрид. Глядя на удалявшиеся стены замка, он предался воспоминаниям об отроческих годах, о первом знакомстве со своим наставником отцом Рикардо и орденом иезуитов. В его ушах сладостно звучал рассказ о святом Игнатии Лойоле.

Он мысленно проследил весь тернистый путь первого генерала «Общества Иисуса» от Венеции до Парижа, затем от Парижа до Рима и сердце его возрадовалось и преисполнилось решимости. Это даже неплохо, что он едет во Францию, там он осмотрит все столь милые его сердцу места, связанные с именем Лойолы и его первых учеников: Лефевра, Ксавье, Лайнеса, Бобадильи, Родригеса и других, счастливой участи которых он так завидовал.

Он и сам надеялся немало сделать для упрочения и процветания ордена. Недаром он столько времени провел за фолиантами последователей святого Игнатия. Он сделается исповедником четырех обетов, может быть даже провинциалом. И кто знает, не суждено ли ему стать когда-нибудь во главе «Общества Иисуса»? Ведь уже около ста лет генералом не был испанец.

На протяжении всего пути отец Рикардо с улыбкой поглядывал на своего воспитанника, словно по бумаге читая его мысли. Хитрый иезуит прекрасно знал, что сейчас дон Хуан предпримет новую атаку. Да Васко не заставил себя ждать.

– Отец сказал, что именно вы посоветовали ему отправить меня в Париж. Правда ли это, падре?

– Да, я тоже нахожу ваше рвение немного чрезмерным, сын мой.

Хуан отпрянул.

– Как, значит, и вы меня предаете?

Он растерянно посмотрел на своего духовного наставника.

– Может быть, вы одобряете моего отца и в отказе дать согласие на мое вступление в орден?

– Нет. Поверьте, Хуан, я всегда хотел, чтобы вы получили право называть меня не падре, а брат Рикардо. Но отцовская воля священна.

Он взглянул на своего воспитанника и улыбнулся.

– Не отчаивайтесь, сын мой. Что за беда, если вы не член ордена официально? Ведь это не помешает вам душой быть всегда с нами и даже исполнять некоторые наши поручения. А что касается вашего рвения, то оно не только не приносит пользы делу, но даже иногда вредит ему. Главное наше орудие в гибкости, в том, что мы можем растворяться в толпе, словно индейцы, и наносить невидимые удары, в сердце же своем храня при этом непоколебимую и первозданную чистоту веры. Вы, вероятно, плохо понимаете Бузенбаума, одного из самых любимых своих авторов, и совсем не знаете кодекса нашей морали. Мы не совсем обычные служители бога и не псы, а воины его. Поэтому далеко не случайно то, что нам не вменяется в обязанность посещать богослужения и носить монашеское одеяние. Наоборот, мы ничем не должны отличаться от окружающих нас людей. Тайна нашей принадлежности к ордену делает нас гораздо сильнее.

– Но ведь вы носите рясу, падре.

– Это никогда не помешает мне сменить ее на гражданское или военное платье, если того потребуют интересы ордена. Я мог бы назвать вам сотни имен, знаменитых в миру, которые в действительности наши люди. Но я должен хранить тайну.

Хуан задумался.

– Однако вы не станете отрицать, падре, что многое из того, что вы мне сейчас поведали, не соответствует основным положениям «Духовных упражнений»?

– Вы просто неправильно поняли их. Все эти положения предназначены для воспитания души. Она должна быть чистой и незапятнанной, но только перед богом, а не перед людьми. Если того потребуют высшие интересы, вы можете совершить любое преступление и бог простит вас. Вы можете нарушить любую заповедь, даже ту, которая гласит: «Не убий», и не запятнаете себя грехом. Ведь никто не назовет человека убийцей, если он прикончит иноверца, будучи в крестовом походе. Он только заслужит этим славу и благодарность божью. А наш орден находится в непрерывном крестовом походе против еретиков и вероотступников. И как бы ни претило это вашему благородному происхождению, излюбленным оружием иезуитов является не шпага, а яд и кинжал. Это не так благородно, как костры доминиканцев, но гораздо действеннее. Мало кто посмеет осудить явно какое-нибудь высокопоставленное лицо, а ведь именно среди знати чаще всего гнездится ересь. Но никто не помешает убить его тайно. Я напомню столь любимые вами слова Лойолы, и они зазвучат для вас теперь по-новому: «Мы, рыцари, призваны самим богом, чтобы духовно покорить весь мир, чтобы наше товарищество образовало боевую дружину, способную просуществовать до конца света».

Хуан молчал, потрясенный всеми этими откровениями.

– Пока еще вы можете выбрать любой вид служения богу, которому решили посвятить себя, – продолжал демон-искуситель в рясе, – вы можете вступить в любой другой орден, стать монахом или проповедником. Даже заслужить себе славу святого.

У нас вас не ожидает слава перед людьми, нам ведома слава только перед всевышним. Нам нужны воины, а не святые. И пусть никто не знает наших подвигов, совершенных во славу господню, они окружены тайной, но оттого не менее велики и доблестны.

Помимо воли глаза отца Рикардо заблестели. Он, словно одержимый, пел хвалу ордену, служению которому отдал все свои способности, жизнь. Перед его мысленным взором проходили одухотворенные лица дружинников христовых, тайные деяния которых значили иной раз не меньше для судеб человечества, чем дела приближенных слуг королей. И никто не подозревал о могуществе ордена. Простодушные буржуа отдавали наследников своих миллионов в иезуитские коллегии, так как члены «Общества Иисуса» считались хорошими воспитателями. Пользовались услугами отцов-иезуитов и вельможи, отпрыски которых обучались под присмотром сих достойных учителей, что было особенно важно, по мнению ордена, ибо они правили миром, а ими правили могущественные игнацианцы.

Да, орден был тайной для всех и вся, но от него не было тайн ни у кого.

– Подумайте хорошенько, прежде чем примкнуть к тем, кому неведомы земные законы, кто признает над собой только трех судей: бога, папу и генерала.

Отец Рикардо сделал паузу и пристально посмотрел на молчавшего да Васко.

– По возвращении из Парижа я познакомлю вас с некоторыми документами, которые знают далеко не все члены ордена, не говоря уже о людях, к нему не принадлежащих. Один из них называется «Monita secreta Societatis Jesu» – «Тайные наставления «Общества Иезуитов». Я делюсь с вами, сын мой, самым сокровенным, что есть у нашего ордена, и вы не правы, когда говорите, что я вам не доверяю. Я специально ждал того момента, когда вы станете достаточно взрослым, чтобы сообщить вам правду о нашем ордене. Она слишком сурова для незрелого ума. В Париже вы начнете постигать искусство интриги и дипломатии, посетите подземелья Монмартра, коллегию Монтегю и другие священные для нашего ордена места. К вящей славе божьей, – тихо прошептал он девиз ордена иезуитов.

– Аминь, – машинально отозвался да Васко...

Крайний цинизм и пугающая откровенность, с которой вымышленный нами патер-иезуит наставлял своего молодого, но, очевидно, пылкого и способного ученика, не говорит о чудовищном характере его натуры. Отнюдь. В этом образе в сжатой, сконцентрированной форме отразилась вся порочность и гнилость иезуитской морали, а точнее – полное отсутствие таковой.

Даже сегодня, после скандального запрещения ордена в конце XVIII в., после значительного числа разоблачительных публикаций, раскрывших миру глаза на его деятельность, после небывалых трудностей, вызванных внутренними разногласиями в «Обществе Иисуса» и попытками косного монашеского объединения приспособиться к новым веяниям, даже сегодня, повторяем мы, находятся люди (и немало), которые продолжают верить в святость нравственных принципов и моральных устоев иезуитов.

Мораль ордена – одна из важнейших его опор, помогавшая ему утвердиться в качестве верховного властителя душ в феодальной Европе и служащая верой и правдой до сих пор в качестве подспорья в современных условиях. Она входит также одним из главных компонентов в иезуитскую систему воспитания, прививая детям и молодежи чувства вседозволенности и безнаказанности за любые прегрешения, вплоть до самых тяжких преступлений.

Практически нет такого самого отвратительного поступка, который бы члены «Общества Иисуса» не взялись бы оправдать и простить, если это сулит им хоть какую-то выгоду. Под реальные действия членов ордена и тех, кто взят ими под свое покровительство, подведена «теоретическая база», которая разрабатывалась и совершенствовалась с момента образования ордена.

Один из таких теоретических опусов, вызвавший столько восторгов у отца Рикардо, – «Тайные наставления «Общества Иисуса». Написаны они были в самом начале XVII в. и держались в столь строгом секрете, что их сообщали лишь избранным из избранных. Далеко не все профессы, не говоря уже о новициях или схоластиках (так назывались студенты-теологи в средние века и даже в начале нашего столетия), имели возможность познакомиться с его главными постулатами.

Руководство ордена прекрасно понимало, что многие рядовые «солдаты папы», прочитав те наставления, которыми изобиловал этот весьма интересный и примечательный документ, могут прийти в ужас и отойти от дел, будучи посвящены в истинные цели и методы иезуитов. Небольшая книжица «Monita secreta» заканчивалась строжайшим предупреждением против тех, кто осмелится разгласить тайну «Общества»: «Супериоры должны тщательно сохранять при себе сии Тайные Наставления и открывать их лишь немногим, и то надежным отцам. Остальных же должны они наставлять, на основании сего, тому, как служить на пользу Общества. Притом же сообщать их другим могут они только под видом результатов, извлеченных из собственной опытности, а не как чужое произведение. Коли же эти увещания попали бы (чего да не будет!) в руки посторонних лиц, которые будут объяснять их с дурной стороны, то в таком случае надо отрицать, чтобы они были согласны с духом Общества, подтверждая сие уверением тех из наших членов, которым происхождение оных совершенно не известно; надо противопоставлять этим Тайным Наставлениям противоположные им, рукописные или печатные, общие наставления и распоряжения. Затем должно сделать дознание, не оглашены ли они кем-либо из наших (да не будет кто-либо из начальствующих столь небрежен в сохранении таких важных тайн Общества); если же возникнут малейшие на кого-нибудь подозрения, то зачесть ему сие в вину и исключить его из Общества».

Сберечь секретное предписание в тайне все же не удалось, и в 1868 г. оно стало достоянием общественности. Произошло это благодаря стараниям известного русского общественного деятеля и публициста Ю. Ф. Самарина, разыскавшего «Тайные наставления» в библиотеке Пражского университета и опубликовавшего их в приложениях к своей книге «Иезуиты и их отношение к России».

Конечно, многое из того, что рекомендовалось иезуитам XVII—XIX вв. этим любопытным образчиком орденских поучений, совершенно непригодно в наши дни. Но вместе с тем дух «Тайных наставлений» оказался живуч и пронизывает многие предприятия ордена в конце XX столетия не в меньшей степени, чем в период его небывалого могущества.

Одного только перечисления названий разделов секретной инструкции достаточно для того, чтобы понять ее характер. Отбросив в общении с себе подобными обычное свое ханжество, авторы опуса прибегли к точным формулировкам, не оставляющим места для двусмысленного толкования: «Что следует внушать проповедникам и духовникам государей и важных лиц», «О том, как привязывают к «Обществу» богатых вдов», «О средстве сохранить вдов во вдовстве и об управлении их доходами», «О средствах, какими можно побудить сыновей и дочерей наших приверженцев к принятию духовного звания», «О том, как увеличивать доход Коллегий», «Каким образом единодушно действовать против исключенных», «О расположении юношей к Обществу и о средствах удержать их в нем» и т. д.

Первый же параграф «Тайных наставлений» гласит: «В каком виде должно «Общество» выставлять себя при водворении своем на новом месте?» Согласитесь, что в самом этом вопросе уже кроется какой-то нездоровый оттенок. Действительно, зачем ордену «выставлять себя» чем-то или кем-то, т. е. притворяться, и вводить добрых католиков в заблуждение, ежели оно уже является таковым: добродетельным и щедрым, милосердным и заботливым? А если на деле «Общество Иисуса» творит одно, а проповедует другое, то разве этим не грешит оно против заповедей Христа, которыми так любит прикрываться католическая церковь, не затрагивая уж проблемы общечеловеческой морали?

Лицемерие, однако, на протяжении всей истории ордена принадлежало к числу наиболее ценимых им качеств. Обратимся еще раз к роману Эжена Сю «Агасфер», описывающему козни и интриги, к которым иезуиты прибегают в борьбе за «место под солнцем». Обманом завлеченный в орден священник Габриель, разоблачая истинное лицо «солдат папы», в своей вдохновенной речи срывает лживую маску с «Общества» и показывает его подлинную природу: «Вы всегда скрывали от меня, отец мой, истинные цели вашего ордена. Полное отречение от своей воли требовалось от меня во имя славы божьей... Произнеся обеты, я должен был сделаться в ваших руках послушным, покорным орудием. Но меня предназначали, говорили вы мне, для великого, святого, прекрасного дела. Я вам поверил, отец мой. И как я мог вам не поверить?.. Я ждал... Вы объявили, отец мой, что я еще недостаточно зрел для некоторых обязанностей. Тогда я стал умолять вас отпустить меня миссионером в Америку...»

Именно там, в Америке, перед Габриелем во всех подробностях раскрылся отвратительный характер ордена иезуитов:

«Приехав в Чарльстоун, я отправился к начальнику нашего общества в этом городе. Он разъяснил мне мои сомнения относительно целей ордена. С ужасающей откровенностью он выставил передо мной эти цели... не всех, конечно, членов нашего ордена, – потому что большинство их, как и я, не знают ничего, – а цели вождей дела, те цели, которые преследовались при основании общества. Я пришел в ужас. Я читал казуистов... И каков же был мой ужас, отец мой, когда при этом новом потрясающем открытии я увидел в творениях наших отцов извинение, оправдание воровству, клевете, насилию, прелюбодеянию, измене, убийству, цареубийству!»

Слова «ужас», «ужасный», «ужасающий» недаром звучат в этой гневной исповеди. У нормального человека действительно ничего, кроме отвращения, возникнуть не может, когда он начинает приобщаться к иезуитской морали. Руководствуясь «Тайными наставлениями», иезуиты не только сами погрязли в подлости и вероломстве, скрывая их под маской фарисейского смирения, но и потворствовали в совершении предосудительных в нравственном отношении поступков нужным им особам: властителям, держателям огромных состояний и другим влиятельным лицам.

Двуличность, прочно въевшаяся в кровь и плоть иезуитов, помогала им до поры до времени маскировать под лозунгами защиты «истинной веры» свои реальные цели и средства их достижения. За примером, кстати, далеко ходить не надо. Достаточно опять заглянуть в те же «Тайные наставления», где параграф второй словно специально создан, чтобы проиллюстрировать нашу мысль. Он озаглавлен «Как нужно поступать, чтобы привлечь к себе задушевное доверие государя и сановников» и дает следующие «мудрые советы»:

«Опыт научает, что духовные привязывают к себе государей, когда они не порицают явно их предосудительные поступки, но стараются объяснить оные в благоприятнейшем для них смысле». И через несколько строк: «Для снискания расположения государей полезно также принимать поручения по делам, для них приятным; располагать к себе подарочками лиц, близких с государем... и таким образом вкрадываться при всяком удобном случае в душу государей и сановников».

Но и это еще не предел иезуитской изворотливости: «Заправляя совестью сановников, должно следовать изречениям тех писателей, которые наиболее освобождают совесть от учения монахов (т. е. других монашеских орденов), дабы, отвергнувши оных, они (сановники) следовали за нами и зависели бы от нашего управления и советов».

Нетрудно заметить, что основной своей задачей иезуиты считали подчинить себе монархов и аристократию, что было вполне естественно в условиях Западной Европы тех дней. Советский исследователь Д. Е. Михневич, автор интереснейшей книги «Очерки из истории католической реакции (Иезуиты)», отмечал: «В те времена действовало – где фактически, а где (как в протестантских странах) и официально – правило: cujus regio ejus religio (т. е. «чья власть, того и вера»); оно требовало «обращать» подданных в веру их властелина и юридически оправдывало все совершавшиеся при этом насилия. Иезуиты отлично поняли, что при таких обстоятельствах можно многого достичь, постаравшись «завоевать» прежде всего самого феодала, разжигая в нем католический фанатизм и используя его классовую ненависть ко всем антифеодальным элементам, чтобы затем напустить его на подвластных «еретиков», заставить изгнать из своих владений последние остатки протестантского духовенства и разгромить некатолические школы и церкви... А народ – попробовал бы он сопротивляться!»

Власть – вот та путеводная звезда, которая вела за собой «Общество Иисуса». Но власть не сама по себе, не как самоцель, а как средство сохранить незыблемым существующий порядок, тот общественный строй, что освящал эксплуатацию и угнетение, невежество и закабаление масс. Наверное, поэтому орден довольно легко пришел к принятию капитализма, чутко уловив главное – эксплуататорская сущность осталась неизменной, произошла лишь смена форм и декораций.

В свою очередь, и новый господин – буржуазия – безоговорочно воспринял этические нормы иезуитов. Выросшая в недрах феодального общества мораль ордена и по сей день находит широкое применение в мире «свободного предпринимательства», который свои истинные намерения с чисто иезуитским ханжеством прикрывает фразами о «любви к ближнему».