355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Борис Ельцин » Записки президента » Текст книги (страница 2)
Записки президента
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 19:18

Текст книги "Записки президента"


Автор книги: Борис Ельцин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 28 страниц)

Киргизия. В Оше строят баррикады. Идёт формирование отрядов самообороны. Не работают предприятия, транспорт, перебои с продажей хлеба. Возле Ошского областного комитета партии прошли несанкционированные митинги. Собравшиеся узбеки требовали отставки руководства области, наказания организаторов массовых беспорядков, приезда комиссии ООН. За истёкшие сутки ранено более 50 человек. Погибших нет.

16 июля на сессии ВС Украинской ССР принята декларация о государственном суверенитете Украины.

Забастовка в ЛТП: 534 человека, лечащихся в Краснодарском ЛТП-1, требуют от российского правительства проводить лечение от алкоголизма в системе Минздрава на добровольных началах и без всякого вмешательства органов МВД.

21 июля – день 50-летия провозглашения Советской власти в Литве и Латвии. На многих домах Вильнюса вывешены государственные флаги с траурными лентами. Президиум ВС Литвы опубликовал заявление, в котором 21 июля оценивается как «день обиды, позора и несчастья». ВС Латвии объявил декларацию сейма от 21 июля 1940 года «О вступлении Латвии в состав СССР» не имеющей силы с момента её принятия.

Ряд народных депутатов СССР и РСФСР заявили о своём выходе из КПСС.

Избран новый Председатель Верховного Совета Украинской ССР. Им стал Л.М. Кравчук, второй секретарь ЦК Компартии республики.

Мосгорсуд начал слушание дела, общественное внимание к которому будет пристальным. На скамье подсудимых – Смирнов-Осташвили, организатор знаменитого антисемитского скандала в ЦДЛ. Это – первый в стране процесс, когда к уголовной ответственности человек привлекается за разжигание национальной розни.

Из обращения к депутатам городского и районных Советов г.Москвы: «Уважаемые товарищи депутаты! Мы, работники плодоовощного хозяйства г.Москвы и области, просим вас, используя свой авторитет и влияние, войти в трудовые и студенческие коллективы, помочь мобилизовать трудовые ресурсы на оказание помощи селу в прополке и уборке овощей и картофеля. Накормить москвичей овощами, создать запас на зиму – вот одна из первоочередных задач. Помогите нам решить её!»

Подведены итоги работы народного хозяйства СССР за I полугодие 1990 года. В сообщении Госкомстата констатируется, что оздоровления экономики не произошло, усилились кризисные явления. Валовой национальный продукт снизился за первое полугодие текущего года по сравнению с соответствующим периодом прошлого года на 1 процент, произведённый национальный доход – на 2 процента, производительность общественного труда – на 1, 5 процента.

ВС Белорусской ССР 27 июля припал декларацию о государственном суверенитете республики.

Август

«Цензура массовой информации не допускается», – говорится в первой статье Закона о печати. Закон вступает в силу с 1 августа.

Президент СССР Горбачёв и Председатель ВС РСФСР Ельцин, а также председатели Совминов СССР и РСФСР Рыжков и Силаев 2 августа подписали документ о совместной политике в области экономического спасения страны. До 1 сентября должна быть разработана программа конкретных действий центра и России. Основой её станут предложения Ельцина и опыт ряда союзных республик. Впервые появилось на свет политическое распоряжение, подписанное и Горбачёвым, и Ельциным.

Объявив Украину зоной экологического бедствия, ВС республики своим решением приостановил все работы на строительстве новых блоков атомных электростанций. Мораторий вступил в силу 2 августа.

Первая сессия ВС Армянской ССР постановила приостановить на территории республики действие Указа Президента СССР «О запрещении создания вооружённых формирований, не предусмотренных законодательством СССР, и изъятии оружия в случаях его незаконного хранения».

Президент СССР подписал распоряжение «О подготовке концепции союзной программы перехода на рыночную экономику как основы Союзного договора».

Отток русскоязычного населения из Таджикистана приобретает все большие масштабы. По данным МВД, с начала этого года Таджикистан покинули 23 тысячи человек.

В Горьковской, Костромской и Ярославской областях сложилась напряжённая ситуация в связи с дефицитом винно-водочных и табачных изделий. Водки нет в продаже в течение 3 – 4 недель. В Выксе возмущённые жители разгромили винный магазин. Прошли стихийные забастовки и митинги в связи с отсутствием в продаже табачных изделий.

СМ СССР принял постановление о мерах по формированию общесоюзного валютного рынка. С этой целью с 1 января 1991 года всем предприятиям и организациям, являющимся юридическими лицами, предоставляется право продавать и покупать иностранную валюту в обмен на советские рубли по рыночному курсу. Решено организовать общесоюзную валютную биржу в Москве, а также республиканские и региональные биржи.

Несколько десятков студентов Белорусского государственного университета им. В.И. Ленина оставили военные сборы и отказались от присвоения звания офицеров запаса. Основным мотивом такого решения послужило, по их словам, нежелание служить в Советской Армии.

Президент СССР отменил принятые за период с 1966 по 1988 год Президиумом ВС СССР указы о лишении советского гражданства ряда лиц, проживающих в настоящее время за границей.

Проходивший в Кишинёве первый съезд народных депутатов степного юга Молдовы, где проживают 150 тысяч гагаузов, объявил о создании Гагаузской республики (в составе обновлённого СССР) и о выходе её из подчинения государственной власти и органов управления республики Молдова.

ВС Армении принял декларацию о независимости.

Президент СССР Горбачёв потребовал объяснений у должностных лиц в связи с критической ситуацией со снабжением населения табачными изделиями. Президент счёл приведённые доводы и разъяснения причин кризиса на табачном рынке «неубедительными и несостоятельными».

На очередном заседании сессии ВС Татарской АССР был провозглашён государственный суверенитет Татарии.

Сентябрь

Чрезвычайный съезд депутатов всех уровней Левобережья Молдовы провозгласил Приднестровскую Молдавскую Советскую социалистическую республику в составе СССР. В ответ чрезвычайная сессия ВС Молдовы отменила решение о провозглашении Приднестровской Молдавской ССР.

В кинотеатрах столицы Киргизии запрещён показ публицистической картины студии «Мосфильм» «Борис Ельцин. Портрет на фоне борьбы».

В Курске учреждён первый в Центральном Черноземье России коммерческо-акционерный универсальный банк.

Степанакерт. 10 сентября резко обострилась ситуация в Нагорно-Карабахской автономной области Азербайджана. За два минувших дня армянские боевики захватили здания райкомов партии в райцентрах Аскеран, Гадрут, Мартуни, превратив их в штабы по борьбе с республиканскими органами власти.

По оперативным данным, из 170 миллионов тонн зёрна, собранного на полях страны, государству продано лишь 48, 7 миллиона тонн, что составляет 56 процентов госзаказа.

За шесть месяцев этого года из Киргизии уехало русских в 2, 6 раза больше, чем за весь 1989 год. Об этом сообщил Госкомстат Киргизской ССР.

ВС РСФСР подавляющим большинством голосов (164 – «за», 1 – «против») высказался за то, чтобы предложить правительству СССР уйти в отставку, так как оно неспособно вывести страну из глубокого кризиса и утратило доверие широких масс.

В ночь с 15 на 16 сентября в Тбилиси после несанкционированного митинга возбуждённая толпа совершила нападение на здание КГБ Грузии. Нападавшие выдвинули требование об освобождении одного задержанного по подозрению в нападении на отдел внутренних дел Адигенского района.

ЦК КПСС рассмотрел вопрос «Об усиливающихся тенденциях коммерциализации культуры и мерах по её преодолению», так как в духовной жизни страны усиливается тенденция коммерциализации культуры со всеми негативными последствиями для нравственного здоровья общества.

Президиум ВС Украины специальным указом запретил продажу за пределы республики продукции агропромышленного комплекса сверх установленных объёмов её вывоза.

Цены на московских рынках почти на 28 процентов превышают прошлогодние.

Четвёртая сессия ВС СССР приняла решение о предоставлении дополнительных полномочий Президенту СССР.

Октябрь

В 0 часов 00 минут в ночь на 3 октября ГДР прекратила своё существование. Перед зданием рейхстага в Берлине на высокой мачте был поднят обще-германский черно-красно-золотой флаг.

Члены ВС РСФСР приступили к обсуждению проекта закона о собственности в РСФСР. Этот документ станет исходным для выработки других законов – о предприятии и предпринимательской деятельности, о налогах, о местных советах и местном самоуправлении и т.д. Он станет правовой основой для реализации концепции «500 дней».

В заключительном слове на пленуме ЦК КПСС Горбачёв заявил, что он решительно отклоняет «попытки объявить движение к рынку реставрацией капитализма».

16 октября ВС РСФСР принял закон о референдуме в РСФСР. В его основу положен примат волеизъявления народа как высшей инстанции.

Произведён подземный ядерный взрыв в районе островов Новая Земля. Это испытание оружия не было согласовано с ВС РСФСР, СМ РСФСР, местными органами власти. Президиум ВС и правительство РСФСР в своём заявлении выражают решительный протест и требуют впредь безусловного соблюдения Декларации о государственном суверенитете РСФСР во всех её аспектах.

Принят Указ Президента СССР «О введении коммерческого курса рубля к иностранным валютам и мерах по созданию общесоюзного валютного рынка». С 1 ноября 1990 года установлен коммерческий курс рубля к иностранным валютам, исходя из соотношения 1, 8 рубля за 1 доллар США.

О государственном суверенитете объявили ВС Казахстана, Киргизии, Башкирии, Калмыкии, Чувашии.

Принято постановление Президиума ВС СССР о праздновании 73-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции.

Ноябрь

2 ноября на сессии горсовета в Бендерах на берегах Днестра объявлено чрезвычайное положение. В этом районе на востоке республики преобладает русскоязычное население, объявившее ранее о создании Приднестровской республики в составе СССР. Жители Дубоссар готовятся к защите города, перекрывают мосты через Днестр.

В сообщении Госкомстата СССР об итогах девяти месяцев нынешнего года отмечается: выпущено денег в обращение в 1, 7 раза больше, чем за соответствующий период прошлого года.

«Винэкспорт» собирается подать в суд на фирму «Горбачёв», производящую одноимённую водку, за использование имени советского лидера.

Президиум ВС РСФСР принял решение об учреждении фонда социального развития России «Возрождение». Главная цель организации фонда – содействие в реализации социальных программ республики, возрождении благотворительности и милосердия.

В Латвии объявлено о необходимости привлечь к ответственности тех, кто, считая 7 ноября праздничным днём, не вышел на работу.

В ходе беседы, длившейся около двух часов, Горбачёв и Ельцин с глазу на глаз обсудили круг вопросов, связанных с проведением в стране экономической реформы, с заключением и последующим введением в рабочий режим Союзного договора.

На сессии ВС Молдова прервано обсуждение доклада правительства о переходе к рынку в связи с массовыми беспорядками, происшедшими в столице республики вечером 15 ноября. На улицах творились бесчинства, драки, пострадало много горожан. Избито и ограблено много граждан, особенно пострадали те, кого посчитали русскими.

Российский парламент удовлетворил просьбу об отставке заместителя Председателя Совета Министров РСФСР, председателя Комиссии по экономической реформе Явлинского.

Декабрь

Указом Президента СССР Бакатин освобождён от обязанностей министра внутренних дел и на его место назначен Пуго, первым заместителем – Громов.

В Литве принят закон о полиции. Она должна отделиться от системы внутренних дел Советского Союза.

17 декабря в Кремлёвском Дворце съездов начал работу четвёртый съезд народных депутатов СССР. Обсуждение повестки дня началось с заявления депутата Умалатовой, которая предложила включить в повестку дня вопрос о недоверии Президенту СССР. По её мнению, Горбачёв не имеет морального права дальше руководить страной.

В московских магазинах появилось мясо. Очередей за ним нет: телятина стоит 10 рублей, говядина – 9 рублей, грудинка – 7 рублей.

Министр иностранных дел СССР Шеварднадзе подал заявление об отставке. Яковлев назвал решение Шеварднадзе результатом наступления реакционных сил.

На четвёртом съезде народных депутатов СССР выступил председатель КГБ СССР Крючков. Обозреватели обращают внимание на то, что подход Крючкова к помощи Запада резко расходится с тем, который выражался самим Горбачёвым. Упрёки выступавшего, касающиеся качества поступающего в порядке помощи зёрна, технологий, машин без запчастей, вызвали недоумение западных партнёров. Президент Буш, которого спросили на пресс-конференции о его отношении к выступлению Крючкова, уклонился от чётких характеристик.

Сессия ВС РСФСР приняла Закон «О собственности в РСФСР». Этим актом подтверждается право на существование частной собственности наряду с государственной, муниципальной и собственностью общественных объединений.

24 декабря принято постановление съезда народных депутатов СССР «О сохранении Союза ССР как обновлённой федерации равноправных суверенных республик» и «О названии советского государства – Союз Советских Социалистических Республик».

Председатель Совмина СССР Рыжков доставлен в больницу с инфарктом миокарда.

На съезде началось формирование президентской команды. На пост вице-президента съезд избрал Янаева.

В последний день работы съезда народных депутатов СССР разгорелся горячий спор о распределении доходов между Союзом и республиками. Теперь, когда ВС РСФСР решил в пять раз сократить отчисления в союзный бюджет, существование общесоюзной казны стало вообще проблематичным.

29 декабря подписан Указ Президента СССР «О введении налога с продаж».

Глава 2. Независимость

В ночные часы

Порой этот телефон хотелось вырвать с мясом. Он казался соглядатаем из того мира, который так грубо вышвырнул меня. Было почти физическое ощущение, что этот маленький белый аппарат таит какую-то угрозу, что вот-вот он взорвётся новыми бедами.

Я сижу в министерском кабинете Госстроя, на столе у меня этот телефон – белый с красно-золотым гербом, – и у меня ощущение мёртвой тишины и пустоты вокруг.

Никогда не забуду этих минут ожидания…

Шёл 1988 год. Расцвет перестройки.

Мой помощник Лев Евгеньевич Суханов говорил, что на меня в такие минуты было тяжело смотреть. Я навсегда благодарен ему за то, что он научился вытаскивать меня из этой депрессии – хотя бы ненадолго. Например, специально находил какого-нибудь просителя из дальних краёв, который раньше не смог попасть ко мне на приём, приглашал его, и осторожно говорил: «Борис Николаевич, ничего не могу поделать, там человек к вам рвётся…» И я втягивался в разговор, выходил из этой пустоты.

Часто в ночные бессонные часы я вспоминаю эти тяжёлые, быть может, самые тяжёлые дни в моей жизни. Горбачёв не задвинул меня в медвежий угол, не услал в дальние страны, как это было принято при его предшественниках. Вроде бы благородно – пощадил, пожалел. Но немногие знают, какая это пытка – сидеть в мёртвой тишине кабинета, в полном вакууме, сидеть и подсознательно чего-то ждать… Например, того, что этот телефон с гербом зазвонит. Или не зазвонит.

Именно тогда я разобрался в наших отношениях с Горбачёвым до конца. Я понял и его силу, и слабость, понял исходящие от него флюиды беды, угрозы. Никогда не ставил себе цели бороться именно с ним, больше того – во многом шёл по его следам, демонтируя коммунизм. Но что таить – многие мои поступки замешаны на нашем противостоянии, которое зародилось по-настоящему именно в те времена.

«Дубинушка» и дубинка

Горбачёву надоела перестройка. Он ясно видел тупик, в котором может оказаться. Развитие ситуации было очевидным – пора было начинать постепенно переходить от неудавшихся реформ, от очередной «оттепели» к замораживанию политического климата, к стабилизации обстановки силовыми методами, к жёсткому контролю над политическими и экономическими процессами.

Его первый шаг – президентство. Он закончил процесс оформления своего нового статуса.

Одновременно он страховался от коммунистов – угрожать Президенту СССР было уже сложнее.

Горбачёв начал избавляться от людей, которые превратились в самостоятельные политические фигуры: Яковлева, Шеварднадзе, Бакатина. Горбачёву надоело бороться с легальными оппозиционерами, надоели мучительные проблемы в республиках, надоела полная неясность с экономикой. Горбачёву, наконец, надоела пассивная политика бесконечных уступок и мирных инициатив в международных делах. Горбачёв устал быть одним и тем же Горбачёвым на протяжении многих лет.

Глобальный план перестройки упёрся в его неспособность проводить практические реформы. То есть ломать и строить заново. Его ставка на идеологов либерального плана не оправдала себя. «Дубинушка», вопреки ожиданиям, сама, как поётся в русской песне, не пошла, система не желала изменяться просто так, за здорово живёшь. Она подлаживалась под любые слова.

Какие реформы хотел проводить Михаил Сергеевич? Был ли он органически способен к роли жёсткого, бескомпромиссного руководителя?

Всем известно, что Горбачёв был и остаётся приверженцем социализма с человеческим лицом. В теории это выглядит красиво. А на практике – бывший генеральный секретарь настолько боялся болезненной ломки, резкого поворота, был человеком настолько укоренённым в нашей советской системе, пронизанным ею до мозга костей, что поначалу сами понятия «рынок», «частная собственность» приводили его в ужас.

И этот ужас длинным шлейфом тянулся за всеми действиями «партии и правительства».

Даже после августовского путча Горбачёв крайне болезненно воспринял решение о приостановлении деятельности компартии!

Так о каких реформах могла идти речь в рамках «жёсткого курса», который наметился в связи с новой горбачевской командой: министр внутренних дел – Пуго, новый министр иностранных дел – Бессмертных, премьер-министр – Павлов, вице-президент – Янаев и др.?

Был ли способен Горбачёв к роли «сильного президента»? Пусть простят мне читатели мою субъективность, но я в этом сомневаюсь. Самой природой созданный для дипломатии, компромиссов, мягкой и сложной кадровой игры, для хитроумного «восточного» типа властвования, Горбачёв рыл себе яму, окружая себя «типичными представителями» нашей советской государственной машины. Предоставляя им огромные властные полномочия, Горбачёв подталкивал свою команду к резкой смене курса, в то время как собственная политическая судьба вела Михаила Сергеевича к диалогу с левыми силами, к политическому компромиссу с демократами.

Падение в пропасть было неизбежно.

Помню, как мы с Львом Сухановым впервые вошли в кабинет Воротникова, бывшего до меня Председателем Президиума Верховного Совета РСФСР.

Кабинет огромный, и Лев Евгеньевич изумлённо сказал: «Смотрите, Борис Николаевич, какой кабинет отхватили!» Я в своей жизни уже успел повидать много кабинетов. И все-таки этот мягкий, современный лоск, весь этот блеск и комфорт меня как-то приятно кольнули. «Ну и что дальше? – подумал я. – Ведь мы не просто кабинет, целую Россию отхватили». И сам испугался этой крамольной мысли.

Но что-то за этой мыслью стояло, какое-то чёткое ощущение кризисного состояния. И я в конце концов понял – что.

Раньше в этом шикарном кабинете, в этом новеньком с иголочки Белом доме сидели люди, от которых практически ничего не зависело: Соломенцев, Воротников, Власов – высшие российские руководители. По большому счёту все решалось на других этажах власти. А если ещё точнее, то и на тех этажах, самых важных, самые большие начальники тоже только делали вид, что управляют судьбой России.

В Политбюро, конечно, принимались какие-то сиюминутные тактические решения, там были свои «прогрессисты» и свои «ястребы». Но ведь особой необходимости в их командах, решениях страна не испытывала.

Люди приходили в эти шикарные кабинеты, к этой неограниченной власти – как детали приходят к механизму, с той же мерой самостоятельности.

Главный парадокс России заключался в том, что её государственная система давно брела сама собой, по большому счёту ею никто не управлял. По-настоящему властного лидера в России давно уже не было. Даже реформатор Горбачёв больше всего на свете боялся сломать, разрушить эту систему, боялся, что она ему отомстит. Основных механизмов советского строя «перестройка», по его мысли, не должна была касаться.

Мы долго и изнурительно боролись с этой системой, начиная с 1989 года, с первого съезда народных депутатов, впервые в советской истории боролись легально – и победили. Победили… чтобы я однажды вошёл в этот кабинет?.. И моя радость быстро сменилась, как говорят спортсмены, сильным мандражом.

Да, систему перевели при Горбачёве в другой режим. Она не могла раздавить нас открыто. Но съесть тихо, по кусочкам – могла вполне. Могла саботировать любые наши действия, выйти из-под контроля. Могла и ласково, нежно задушить в объятиях. Вариантов масса. А у нас только один – победить.

Мне было не по себе в воротниковском кабинете от сознания этой бессмыслицы: главный оппозиционер возглавил грандиозный советский российский аппарат.

Кстати, насчёт аппарата. С приходом нового начальника аппарат, то есть работники старого Верховного Совета, в панике оцепенел, затаился, и первые дни в Белом доме вообще ничего не происходило, никто не работал: все ждали полного разгона, скандала с немедленным увольнением, ходили упорные слухи, что Ельцин – неуправляемый самодур, может только руками на митингах махать, в Московском горкоме всех до точки довёл…

Начинать пришлось с элементарной политбеседы. Я собрал всех сотрудников и сказал: «Увольнять никого не собираюсь, давайте работать вместе. Кому понравится – отлично. Кому будет сложно или неинтересно – с тем будем прощаться».

Многие так и остались. А кто-то ушёл.

Когда я был депутатом Верховного Совета – отказался от депутатской машины, от дачи. Отказался и от специальной поликлиники, записался в районную.

И вдруг столкнулся с тем, что здесь не отказываться надо, а выбивать! Поскольку руководителю России были нужны не «привилегии», а нормальные условия для работы, которых на тот момент просто не было.

Это внезапное открытие меня так поразило, что я капитально задумался: поймут ли меня люди? Столько лет клеймил привилегии, и вдруг… Потом решил, что люди не глупее меня. Они ещё раньше поняли, что бороться надо не с партийными привилегиями, а с бесконтрольной, всеохватной властью партии, с её идеологией и политикой.

…Во-первых, мне нужна была какая-то загородная резиденция, чтобы рядом со мной могли работать и жить люди – секретари, охрана, помощники, аналитики, вообще целый ряд лиц. Хотя бы несколько комнат. Сначала предложили номер в доме отдыха в Липках, но там оказалось шумновато и очень много народа – в основном клерки Верховного Совета России. Работать было невозможно.

На несколько месяцев мы перебрались в санаторий «Десна», тоже недалеко от Москвы. Помощники жаловались: неудобно, тесно, плохая связь. И, наконец, нашли «Архангельское» – дом отдыха Совмина России. Я делил половину двухэтажного коттеджа с замминистра сельского хозяйства, а потом мне и сотрудникам отдали его целиком. Здесь мы и жили до августовского путча.

За все путёвки платил сам, вплоть до того, как стал Президентом России. После путча впервые въехал в резиденцию в Барвихе: специальный охраняемый объект, как говорят в этой системе, со спецсвязью, охраной и прочим.

Кстати, об охране. Туда в первый год набирали только гражданских людей, и отставник-инструктор учил их всем премудростям службы.

Дело было в том, что вся правительственная охрана в стране контролировалась одним учреждением – девятым управлением КГБ. Напомню, что Плеханов, начальник девятого управления, который парализовал 18 августа охрану Горбачёва и вообще обеспечивал конспирацию всех встреч путчистов, до сих пор не наказан вместе с остальными, а уж по нему-то вопрос элементарен: он впрямую нарушил служебный долг! Поэтому брать кадровых охранников мы просто боялись.

Именно этот генерал Плеханов руководил всем «спец» в СССР: и теми же спецмашинами, и спецсвязью, и спецобъектами. И, конечно же, выдачей оружия для службы охраны.

Тем не менее мои ребята исхитрялись, как могли, используя все возможные легальные пути, чтобы достать оружие. Помогли в Министерстве обороны СССР, в МВД.

К моменту августовского путча на руках управления охраны Верховного Совета было: шестьдесят автоматов, около ста пистолетов, два бронежилета, пять австрийских раций.

И это все.

Прерываю свою запись и ставлю огромный знак вопроса.

И у Хасбулатова была своя, доморощенная, никому не подчиняющаяся служба охраны Верховного Совета. И его люди пытались накопить в Белом доме побольше оружия.

Неужели история и впрямь повторяется?

Как же выглядит перед лицом истории наша российская демократия? Коммунистический путч побоялся стрелять в неё, а сама демократия не побоялась стрелять в своих врагов. Нет ли в этом злой иронии судьбы?

Пусть каждый решает для себя эту загадку сам. Мой же ответ таков.

И в первом и во втором случае моральное преимущество, сила правоты были за российской демократией потому, что она была вынуждена защищаться. Защищаться с помощью безоружных людей в первом случае и с помощью грозных танков – во втором.

И все же судьба Белого дома России не даёт мне покоя.

Этот исторический ребус предстоит решить будущим поколениям.

Не раз я выступал по телевидению с неожиданными резкими заявлениями, которые производили эффект разорвавшейся бомбы. Это не значит, что я люблю позировать, люблю мелькать на телеэкране. Совсем наоборот. Сниматься для меня – тяжкий труд. Как и вообще любое регламентированное, подневольное поведение. Здесь с меня сходит, как говорят, семь потов, и сам на себя я смотреть на телеэкране страшно не люблю.

Мои выступления всегда были связаны с какими-то переломными событиями: партконференция, съезд и так далее. Ещё позднее – 20 марта и 21 сентября 93-го года – я выступил по телевидению накануне подписания известных указов.

Но однажды мне пришлось бороться за эфир, за передачу с моим участием. Это было в феврале девяносто первого года, когда я публично предложил Горбачёву уйти в отставку.

Вот как это случилось.

Приближался мартовский референдум 91-го, со страшной силой прогремели события в Прибалтике. Общество бурлило.

Для чего был нужен референдум, все понимали. Во-первых, чтобы придать легитимность чрезвычайному положению уже в масштабах страны. И во-вторых, чтобы получить «законное право» бороться с российской независимостью.

Каждый день телекомментаторы запугивали народ развалом Союза, гражданской войной. Нашу позицию представляли как чисто деструктивную, разрушительную. Пугать гражданской войной – это просто. По-моему, многие уже всерьёз ждали её. Поэтому я испытывал острую необходимость объясниться. Объяснить, что реформа Союза – это не его развал.

Но тут вдруг выяснилось, что никто выпускать меня в прямой эфир не собирается.

Начались игры с Кравченко, тогдашним теленачальником. То он не подходил к телефону, то выдвигал какие-то условия, то переносил дату записи. Продолжалась эта мышиная возня не день и не два. Естественно, я начал накаляться. Буквально каждый день со страниц разных изданий и в личных беседах демократы уговаривали меня пойти на компромисс с Горбачёвым, не держать страну в напряжении. И тут я понял, так сказать, реально, какой компромисс мне предлагается – компромисс с кляпом во рту.

Вся эта история стала достоянием газет, пресса подняла шум. Кравченко делал вид, что ничего не происходит – обычные рабочие моменты.

Результат получился как раз обратный тому, чего хотели блюстители государственных интересов: внимание к моему телеэфиру стало огромным.

Проблема была в одном: объяснить свою позицию предельно ясно, коротко, понятно любому человеку. Не извиняться, не принимать оборонительную стойку – это было самое важное в сложившейся ситуации.

Вот тут у меня и созрела эта мысль. Вы боитесь Ельцина? Ну так получите того Ельцина, которого боитесь! И я решил в очередной раз пойти вразрез с выработанным в обществе стереотипом.

«Стало совершенно очевидным, – сказал я телезрителям, – что, сохраняя слово „перестройка“, Горбачёв хочет не перестраиваться по существу, а сохранить систему, сохранить жёсткую централизованную власть, не дать самостоятельности республикам, а России прежде всего… Я отмежёвываюсь от позиции и политики президента, выступаю за его немедленную отставку…»

Заглядывая вперёд, могу сказать, что последствия этого шага были благоприятными – как и некоторые другие мои резкие заявления. В конечном итоге моё выступление не осложнило, а разрядило обстановку в стране.

Хотя и страшно оскорбило Горбачёва.

Почему я тогда резко выступил? Почему потребовал отставки Горбачёва, ведь он продолжал считаться лидером перестройки, продолжал быть кумиром интеллигенции, в мире его авторитет был неизмеримо выше любого политика тех лет?

Вот что писали газеты мира после моего выступления: «Уход Горбачёва в отставку вряд ли откроет путь к демократии» («Берлинер цайтунг»). «Решение Ельцина пойти в открытую атаку отражает скорее его слабость, чем силу» («Крисчен сайенс монитор»). «Иностранные дипломаты считают, что Горбачёв остаётся самой подходящей кандидатурой, если не с точки зрения прогресса, то, во всяком случае, предотвращения там хаоса. Ельцин остаётся неизвестной величиной и может привести к анархии» («Таймс»).

А вот что заявил мой хороший друг, руководитель Казахстана Нурсултан Назарбаев: «В этот поворотный момент, когда мы переживаем экономический кризис, Ельцин фактически организует ещё один кризис – на этот раз политический».

Для резкости у меня были причины разного плана, о них я говорил. В том числе чисто морального – мне было нестерпимо двурушничество Горбачёва во время трагедии в Вильнюсе, я не мог ему простить, что он так легко похоронил программу «500 дней» – единственную нашу экономическую надежду тех лет.

Но были причины и более глубокого порядка, которые я начал в ту пору отчётливо осознавать.

К тому времени явно наметилась совершенно новая политическая сила, которая валила до кучи Ельцина и Горбачёва, левую оппозицию и власти предержащие, для которой все мы были «агентами империализма» вместе с «американским шпионом» Яковлевым и «главным немцем» Горбачёвым! Это было, по сути, зарождение будущего Фронта национального спасения – через разочарованных русских в Прибалтике, через новую, полозковскую компартию, через неформальных «новых коммунистов», через реакционные профсоюзы, через чернорубашечников и так далее.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю