Текст книги "Хороший товар"

Автор книги: Борис Курланд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

– Конечно, – согласился Марсель, – я выйду погулять с Бонбоном.

– Я рад, что мы наконец-то встретились, – сказал Леон хриплым голосом, – Даша много рассказывала о тебе. К сожалению, мы встречались с ней всего несколько раз.

– А надо было почаще встречаться. Пока вы не переставали появляться на телевидении и крутиться в высшем обществе, нам не всегда хватало денег на чашку кофе. Она из-за вас приехала в страну, скучала по папаше, а он не мог найти время повидаться с дочерью, помочь деньгами или устроить на работу. С вашими знакомствами…

– Я был занят не только тем, что ты видела. Поменяем тему. Что с Дашей, мы с ней не разговаривали три года. Последний раз мы встретились в аэропорту, когда она застряла там без денег.

– Я знаю. Даша позвонила мне в разгар вечеринки, но никто из гостей не мог поехать к ней. Мы все были под кайфом, так сказать.

– Зато мы с ней встретились и провели прекрасный вечер вдвоем. А потом она пропала. Так что случилось?

– Сегодня приходил Эйтан, знакомый Даши. Он сказал, что она в большой опасности, ее разыскивает Интерпол, ни больше ни меньше.

– Интерпол? Откуда у него такая информация?

– Не знаю.

– Он объяснил, в чем Дашу подозревают?

Я пересказала наш с Эйтаном разговор и добавила:

– Он выглядел очень взволнованным, утверждал, что за мной следят и прослушивают разговоры. Поэтому мы сейчас в квартире Марселя.

– Где Даша сейчас?

– Не знаю. Где-то в Европе. Она очень редко звонит, где находится, чем занимается, хоть бы намекнула. Вначале я злилась, затем перестала. Она каждый месяц посылает мне деньги, значит, не голодает. Поэтому я перестала спрашивать.

Леон задумался, несколько раз хлопнул рукой по колену, потом начал размышлять вслух:

– Во что же она вляпалась? Допустим, она тайный агент или что-то в этом роде. Она ведь знает множество языков. В таком случае, если бы ей угрожала опасность, уже давно вернули бы обратно. Израиль всегда заботится о своих людях. Почему же Дашу разыскивает Интерпол? Попробую выяснить.

– Надо найти способ предупредить Дашу об угрозе. Поэтому я обратилась к вам. У вас есть связи здесь и за границей.

– Кто может знать, где она?

– Она уехала со старым знакомым по имени Миша. Врала про внезапную любовь, как она счастлива, несла чепуху. Я не поверила ни одному слову. Мы с ней ближе, чем сестры, а она меня бросила, откупилась деньгами.

– Ты сказала – Миша. Как его фамилия, где он живет?

– Не знаю. Видела его всего один раз, пригласил нас на завтрак. Хозяин ресторана – известный кулинар, участник программы «Мастер Шеф». Они хорошие знакомые.

– Как зовут кулинара, название ресторана, где оно расположено?

– Одед. Mamma mia, в районе Нахалат Биньямин.

– Дальше я сам. Вот моя визитка, на обратной стороне другой номер телефона. Если Даша позвонит, скажи, отец плохо себя чувствует, дай ей этот номер.

Деловой мужик, такие умеют добиваться своего.

– Чтобы не забыть. Позвони через пару недель, я устрою тебе встречу с Поляковым. Ты знаешь, кто он. Пусть организует тебе персональную выставку в хорошем помещении, позаботится об интервью, положительных откликах и обзорах в прессе.

Часть четвертая

Даша. Гамбург, Германия. Месяц назад

Сегодня почти застрелила бомжа у выхода из супермаркета.

Анализируя поведение одетого в лохмотья мужчины, мне показалась странной его попытка вырвать сумку, а не пакет с продуктами. Я ткнула в него электрошокер, скривив рот от боли, он отвалился, словно пиявка, насосавшаяся крови. В этот момент я сообразила, что это не бомж. Два ряда белоснежных зубов, реклама от стоматолога.

Я послала Мише шифрованное сообщение: «Позвони срочно». Недели две, как у меня возникло чувство дискомфорта, ощущение взглядов за спиной, похожие силуэты людей в разных местах. А теперь «бомж».

Вновь прокручиваю в голове случившееся. Мужчина обхватил меня сзади. Прижался всем телом, я резко вывернулась. Бомж потянул к себе сумку, я ткнула в него электрошокер. Он отступил, повернулся и убежал.

Проверяю содержание сумки.

Паспорт на имя Марты Стринхорд, 48 лет, родилась в Гамбурге, не замужем. Служащая, временно не работает. Причина, согласно справке больничного врача, – истощение организма в результате инфекции. На фотографии в паспорте у меня туповатый взгляд, гладкие волосы прикрывают лоб и уши, нижняя губа подпирает верхнюю.

Прижался все телом… Бомжи не прижимаются и не нападают на людей.

Наркоманы нападают, они способны убить ради дозы.

Продолжаю проверку. Мобильный телефон, оборудованный системой защиты против прослушки, пистолетик, электрошокер, кошелек с евро разного достоинства, пакет с салфетками, косметичка, солнечные очки.

Я выложила содержимое сумки на стол, перевернула, вытряхнула остатки.

А вот и привет от бомжа – приклеенный к днищу сумки пакетик жвачки Mentos. Внутри бумажка, на ней прописью русский текст английскими буквами.

Tebe ugrozaet bolshaya opasnost. Lapcha.

Лапча!

Так меня называл папа, сокращение от слова «лапочка».

Значит, я не так уже и под прикрытием, если бомж меня нашел. И предупреждение от папы. Вывод однозначный: надо сматываться отсюда, причем немедленно.

Миша наконец-то позвонил. Я прошла в ванную, открыла душ на максимум, в двух словах рассказала о нападении бомжа и содержании записки.

– Ты уверена, это бомж приклеил записку к сумке? – спросил он после короткой паузы.

– Да.

– Немедленно убирайся, пришлю тебе сообщение с новым адресом. Ты знаешь, что делать.

Не в первый раз.

Джинсы, рубашка, куртка, кроссовки, бейсболка, шарфик, солнечные очки, сумка – в мешок для мусора.

Широкое платье ниже колен, толстые колготки, туфли без каблуков, мятое пальто, косынка, вязаные перчатки, старомодная клеенчатая сумка, очки в грубой оправе с толстыми стеклами.

Ключи от квартиры бросаю в почтовый ящик, мусорный мешок опускаю в контейнер черного цвета, соблюдаю правила раздела отходов.

Выхожу с тыльной стороны здания на стоянку, иду вплотную к стене здания, чтобы не попасть в объектив камер наблюдения. Неторопливо, как и полагается пожилой женщине, пересекаю скверик, через дорогу остановка автобуса. Покупаю у водителя за наличные Ganztageskarte – билет со сроком годности на один день. Высаживаюсь у входа на центральную автобусную станцию.

На противоположной стороне улицы импровизированный рынок подержанной одежды. Продавщицы арабки в темных платьях до земли, головы покрыты платками, парочка вообще в хиджабах. Договариваюсь с одной, та заводит меня в примерочную из двух кусков висячей ткани. Минут через двадцать оттуда выходит женщина, которую не отличить от продавщиц.

– Шукран, – благодарю продавщицу, пересекаю улицу и сажусь в автобус на Бремен. В такое время дня пассажиров мало, прохожу почти до конца салона, усаживаюсь на свободное место. Через полтора часа прибываю в конечный пункт.

Миша откликается после первого гудка. Ничего не спрашивает, время разговора двадцать секунд.

– Планы поменялись, направляйся в Амстердам. Пришлешь сообщение, скажу, что делать дальше.

В Амстердам приезжаю в полдень. Рядом с автовокзалом неровный ряд магазинчиков. В тесной примерочной торговой точки, набитой одеждой на любой вкус, сбрасываю одеяние Востока. Надеваю брюки, рубашку на два размера больше, застегиваю на молнию куртку с капюшоном, на голову вязаную шапочку. На полу валяется пара поношенных кроссовок, какое везение, всего на один размер больше. Содержимое сумки перекладываю в рюкзачок. Продавец, молчаливый парень, покрытый татуировками, с трудом отрывается от мобильника, чтобы взять деньги.

Мимо автовокзала проходит шумная группа подвыпивших мужчин с бутылками в руках. Судя по флажкам и выбитой на футболках эмблеме с изображением древнегреческого героя, фанаты футбольного клуба «Аякс».

В ответ на эсэмэску приходит краткое сообщение: 14.12 и смайлик с изображением тюльпана. В моем распоряжении почти час, чтобы добраться до цветочного рынка «Блуменмаркт». Неторопливо иду скучными боковыми улочками. С удовольствием прогулялась бы вдоль многочисленных магазинов, расположенных на Кальверстраат – главной шопинговой улице города. В указанное время добираюсь до Монетной башни и выхожу к набережной канала Сингел.

Баржа номер двенадцать пришвартована в длинном ряду таких же плавучих оранжерей. Вход, как и полагается, украшен стендами с пакетиками семян растений. В прозрачных пакетах букеты тюльпанов, на табличках, воткнутых в ящики с луковицами, рисунки будущих цветов и цена за десять штук.

– Вам помочь? – спрашивает светловолосая продавщица, руки в садовых перчатках до локтей, вокруг талии цветастый фартук.

– Подруга предложила встретиться здесь, она, как всегда, опаздывает. Никогда не приходит вовремя.

– А как зовут вашу подругу?

Я настороженно смотрю на женщину, вопрос очень конкретный. Если это ловушка, значит, снаружи меня ждут, а запасного выхода нет.

– Мишель…

Продавщица стягивает перчатку, достает из кармана юбки конверт и протягивает с улыбкой.

– Вот. Подруга просила вам передать. Сюрприз на день рождения.

На улице меня никто не поджидает. В конверте два паспорта – в синей обложке израильский старого образца, не биометрический, дата выдачи шесть лет назад. На фотографии я выгляжу значительно моложе, как будто недавно демобилизовалась. Другой паспорт в красной обложке, русский. Согласно печати в синем паспорте, я приземлилась в пражском аэропорту полтора месяца назад. Зато в Варшаву я прилетела совсем недавно, неделю назад, из Домодедово.

Вспоминаю цитату Льюиса Кэролла: «Если ты не знаешь, куда идешь, любая дорога подойдет».

Эйтан

Я совершенно забыл про Дашу. Мой проект наконец-то начал стремительно развиваться, работа и все связанное с ней занимали мои мысли и внимание круглые сутки.

Быстро докупить необходимое оборудование помог Моти. Он появился в офисе, уселся у компьютера в соседней комнате, начал обзванивать одному ему известные номера.

Пока я занимался своими делами, Сарит постоянно крутилась вокруг приятеля, – так ночную бабочку притягивает огонек лампады. Вначале она принесла Моти кофе, шоколадные батончики, стакан холодной воды и печенье. Далее рацион обогатился сэндвичем с авокадо, маленькой бутылкой колы и гроздью винограда на десерт. Поскольку бывший сослуживец полностью погрузился в работу, вряд ли он обращал внимание на секретаршу. Так мне хотелось думать, тем более что я с самого утра ничего не ел.

Ближе к полудню Моти встал, потянулся, издавая невнятные звуки. Похлопав по карманам, попросил в долг пятьдесят шекелей на такси.

– Сегодня вечером привезут все необходимое. – Он сунул деньги под подкладку шляпы. – К утру наладят инфраструктуру.

Он подошел к двери, проверил, плотно ли она прикрыта.

– Твоя секретарша очень любопытна. У меня есть новости о твоей подруге.

– Мири?

Моти постучал кулаком по лбу:

– Плохо соображаешь для бывшего вояки элитного подразделения.

– Все из-за работы. Не помню, когда отдыхал в последний раз. Значит, тебе удалось определить местонахождение Даши?

– Нашелся другой человек, ее отец. Непонятно, как это ему удалось.

– Отец? Кто он такой?

– Известный визажист или стилист.

– Отсюда вывод, что Интерпол разыскивает Дашу не из любопытства.

С одной стороны, нет прямых доказательств, что неизвестная женщина – это именно она. С другой стороны, если это ошибка, зачем тогда ей скрываться? В любом случае я сделал что смог. Мое предупреждение попало куда надо и кому надо.

Даша

Миша не отвечает. Послала ему несколько сообщений. Мелькнула мысль позвонить отцу, ведь записка, несомненно, от него. Только он один называл меня Лапча, лапочка.

Я медленно побрела вдоль канала Ахтербургвал, обдумывая ситуацию. Почему-то вспомнила ван де Берга, Руди. Как он тѝскал меня в квартире, не давая опомниться. Черт с ним.

Подняв голову, я посмотрела на табличку с названием улицы. Damstraat. Знакомое название. Damstraat, пытаюсь вспомнить, откуда мне знакомо это слово. В нескольких минутах ходьбы квартал Красных фонарей, расположенный вплотную к самой старой церкви города De Oude Kerk.

Конверт. Клод Валленштейн. Лихорадочно проверяю содержание рюкзака. Я постоянно носила конверт с собой, перекладывала из сумки в сумку, прятала в фальшивых карманах, оставляла в камерах хранениях на вокзалах. Однажды по рассеянности даже выкинула его в мусорное ведро, хорошо, что вовремя спохватилась. Временами меня подмывало конверт порвать и выбросить, в другой раз – прочитать содержимое, а потом решить, что с ним делать.

Нашелся. Размером десять на пятнадцать сантиметров, без адреса, слегка помятый, покрытый отпечатками моих пальцев.

Я уставилась на лицевую сторону конверта, пытаюсь воспроизвести пару строчек с дисплея лэптопа Клода. Damstraat. Номер дома я вспомнила, но имя и фамилия адресата вылетели из головы. Что общего может быть у миллионера и женщиной в квартале De Wallen?

Думай, думай.

Я облокотилась на ограду канала напротив дома с дверью красного цвета. Двойное окно, обрамленное рамой такого же цвета, завешено шторой. Условный знак – проститутка принимает клиента.

На противоположной стороне канала отблески вечернего солнца отражаются в окнах домов с остроконечными крышами. Мимо проплывает катер с туристами, две девушки приветственно машут мне руками.

– Даша, следуй за мной – быстро.

Команда прозвучала на русском языке.

Женщина выше среднего роста, волосы аккуратно собраны на затылке, длинный плащ с приподнятым воротником. Большие очки с темными стеклами прикрывают половину лица. Таких типажей обычно рисуют в комиксах.

Не дожидаясь ответной реакции с моей стороны, женщина из комикса пересекла улицу, открыла ключом ту самую дверь красного цвета.

Мы прошли по узкому коридору, поднялись по крутой лестнице на третий или четвертый этаж и вошли в мансарду. Средних размеров комната со скошенным деревянным потолком, стол из дешевого пластика, маленькая кухня. Низенький холодильник, справа от входа односпальная кровать, окно с видом на канал.

– Располагайся, я скоро вернусь, – сказала женщина. – Еда в холодильнике.

Я полностью опорожнила содержимое холодильника. Новая пачка сыра с дырками. Масло в круглой коробке, коровье, судя по этикетке с изображением животного. Нарезанная слоями колбаса в герметичной упаковке. Баночка джема. Стеклянная бутылка с молоком и хлеб в бумажном пакете. Через полчаса от всего богатства остались жалкие крохи. Я ела все подряд, не соблюдая правила кашрута. Бутерброд с сыром и колбасой. Бутерброд с маслом и сыром. Сэндвич из двух ломтиков хлеба, колбасы и сыра запила молоком. Впервые в жизни я ела, как узник концлагеря: быстро, не думая, почти не пережевывая. Нервы. Проклятые нервы.

Женщина вернулась минут через сорок с двумя пакетами.

– Переодевайся, у нас мало времени. Мы отсюда уходим, объяснения потом. А пока дай конверт. Меня зовут Тесса Бакер, если сомневаешься.

Точно. Тесса Бакер.

– Извините, но в моей жизни за прошедшие три года произошло столько событий… Адрес я вспомнила, а имя…

Тесса, не обращая внимания на мои извинения, внимательно читала послание от Клода. Закончив, вложила письмо в конверт, осмотрела меня влажными глазами.

– Готова? Двигаемся. Не отставай. Я не буду искать тебя.

Группы туристов с интересом рассматривают окна Квартала красных фонарей, в которых сидят или стоят девушки. Короткая очередь выстроилась к кассе театра, где показывают живой секс на сцене. Велосипедисты пролетают, шурша шинами, словно летучие мыши. Молодая мать катит близнецов в коляске. В ресторане собралась многочисленная компания, из открытого окна доносятся разговоры и смех посетителей.

Как получилось, что я не могу быть одной из них, наслаждаться чашкой кофе, кататься на туристическом катере по каналам, снимать селфи на фоне исторического или прикольного объекта, посещать музеи, беззаботно прогуливаться по набережной, не красться вдоль стен, скрывая лицо? А вернувшись домой, поделиться впечатлениями от поездки.

– Сюда, смотри под ноги! – Тесса машет рукой, указывая на вход на баржу.

Внутри плавучий дом выглядит как современная квартира. Хорошо оборудованная кухня отделена от салона баром. Обеденный стол на четыре персоны. Мягкая мебель – диван и два кресла. Плоский телевизор, книжные полки, заставленные книгами. Снаружи, за стеклянной дверью, палуба, уставленная цветами.

Тесса уселась на диван и жестом указала на кресло:

– Садись и расслабься. Ты появилась вовремя. Еще день или два, и я не смогла бы тебе помочь. Как видишь, все не так уж и плохо.

– Кому хорошо, а кому и плохо. Что вообще происходит?

Пока она перечитывала послание от француза, я незаметно переложила пистолетик в карман куртки. Если это ловушка, я успею грохнуть женщину, а дальше по обстоятельствам.

– Вначале прочти письмо, но только начало. Остальное предназначается лично мне. Написано на русском языке, не удивляйся.

Удивляться было чему.

«Дорогая Тесса! Пожалуйста, позаботься о молодой женщине, которая передаст тебе это письмо. Она не понимает, в какую игру ее вовлекли и что она лишь пешка в патовой для нее ситуации. Я уверен, что ты сделаешь все возможное, чтобы выполнить мою просьбу.

Письмо дойдет до тебя не скоро. Впрочем, это не имеет никакого значения, поскольку время для нас с тобой остановилось давно, еще когда мы были вынуждены расстаться. Этот день…»

Я дважды перечитала: «Она не понимает, в какую игру ее вовлекли и что она лишь пешка в патовой для нее ситуации».

Что это означает, черт подери? Я пешка в игре? В какой игре? Получается, Валленштейн уже тогда знал, кто я такая и как меня зовут. Три года я мотаюсь по всей Европе, не оставляя, как мне кажется, следов, а на самом деле за мной тянется нить Ариадны. Или, еще хуже, я марионетка в руках кукловода.

Надо срочно позвонить Мише, узнать правду. Он предложил мне работу, оплачивал все расходы, транспорт, одежду, лекарства, питание, ночлег. Никогда не предлагал секс. Свободное время я всегда проводила одна. Единственное предложение поужинать вдвоем в уютном ресторанчике на берегу Рейна он отверг, намекнув, что лишние эмоции помешают рабочим отношениям.

Я возвращаю письмо Тессе. Только сейчас я могу рассмотреть женщину как следует. Приятное лицо, роскошные пепельные волосы, плотно сжатые губы, легкие морщинки расходятся веером от уголков глаз, усталый взгляд видавшего виды человека.

– Прочитала? Пожалуйста, отнесись серьезно к моим словам. За тобой следует по пятам Интерпол.

– Интерпол? Серьезно?

– Да. У нас в запасе несколько часов. Остальное узнаешь, когда вернешься домой.

– Как я смогу вернуться, если моя фотография наверняка загружена в компьютеры пограничной службы!

– Ты не первая в такой ситуации, были случаи и похуже. Не буду вдаваться в подробности, приведу только один пример. Меня попросили оказать помощь нашему человеку. Я тогда отдыхала в Ницце после автомобильной аварии: ничего серьезного, незначительные ушибы, легкая хромота. Сообщила кому надо, где нахожусь, поселилась в семейной гостинице. После завтрака вышла прогуляться по набережной. Море спокойное, солнышко, чайки, настроение прекрасное. Уселась на скамейке, глаза прикрыла шляпой с широкими полями, рядом положила телефон. Не прошло и пары минут, как мобильник издал специфический звук, пришло зашифрованное сообщение. В течение получаса я рассчиталась с хозяином гостиницы и помчалась в сторону Экс-ан-Прованса. Город, между прочим, известен благодаря Сезанну. Добралась туда примерно за три часа, дороги переполнены туристическими автобусами. На площади Отель де Виль три раза в неделю работает цветочный рынок. Я прошлась вдоль лотков, купила для отвода глаз букетик цветов, какие не помню, смесь желтого с красным.

– Тесса, – я решительно перебила собеседницу, – ваши мемуары меня мало интересуют. Вы явно тянете время. Мы ждем кого-то?

Женщина посмотрела на часы.

– Извини, что морочила тебе голову. С минуты на минуту сюда должен прибыть Эвакуатор – сотрудник Моссада, специалист по защите агентов. Моссад не заинтересован, чтобы его сотрудники сидели в тюрьме или становились обменной картой между странами. Чем меньше огласки, тем лучше.

– Но я не агент Моссада.

– Я знаю. Наберись терпения, скоро все станет на свои места.

К барже причалил четырехместный катер. В темноте, освещаемой лишь светом из гостиной, я разглядела двоих мужчин. Один – спиной ко мне, у штурвала, второй, в ветровке с капюшоном на голове, протянул Тессе пухлый конверт, а мне руку.

Перед тем как спрыгнуть на палубу катера, я повернулась к моей спасительнице и сказала:

– Спасибо вам. Я не скоро забуду нашу встречу.

– Береги себя, – ответила она, – и выбрось, пожалуйста, пистолет. Тебе не нужны лишние проблемы.

– Хорошо.

Опираясь на руку мужчины в ветровке, я спрыгнула на палубу катера.

– Привет, Лапча, – сказал до боли знакомый голос.

Даша. Израиль. Наши дни

Не прошло и суток с того момента, когда папа забрал меня с баржи.

Незадолго до приземления в аэропорту Бен-Гурион стюардесса попросила меня оставаться на месте, пока остальные пассажиры покинут самолет. Возле трапа самолета поджидал, словно главу правительства, автомобиль с тонированными изнутри стеклами, через которые я не могла видеть, куда мы едем.

Меня отвезли в квартиру на двадцатом этаже, предположительно, в одном из районов Ришон-ле-Циона. Вежливая женщина деловым голосом объяснила правила поведения. Запрещено выходить, у окон не стоять, двери никому не открывать. Стационарный телефон только принимает звонки, в случае необходимости набери 1234, тебе ответят. Холодильник заполнен на неделю вперед, в шкафах одежда твоего размера, нижнее белье, постельные принадлежности. Интернет отключен. Кабельное телевидение тоже. Проигрыватель DVD, диски с фильмами в тумбочке под телевизором. В спальне этажерка с книгами на разных языках.

Я дважды тщательно осмотрела квартиру в поисках скрытых камер, опыт у меня солидный. Но не смогла обнаружить – или их не было, или замаскировали очень умело. Придется вести себя прилично. Не расхаживать голой по квартире, не издавать вздохи при мастурбации в спальне и не ковырять пальцами в носу.

– Увидимся дома.

Папа высадил меня на берег и уплыл в неизвестном направлении. Пока плыли на катере, едва обменялись парой фраз.

Дальше события развивались круче, чем в фильмах о Борне. После встречи с папой напряжение спало, словно я опять маленькая девочка, которой не надо заботиться самой о себе.

Люди, лица которых я не запомнила, передавали меня с рук на руки, словно эстафетную палочку. Я засыпала, меня будили, с полузакрытыми глазами я переходила из одной машины в другую, вновь засыпала.

Последний сопровождающий, один из безликих, высадил меня у входа в аэропорт Скипхол и коротко проинструктировал:

– Пройди в общественный туалет, расположенный в зале вылета номер три, рядом с пунктом такс-фри Global Blue. Зайдешь в кабинку с табличкой «Out Of Order», она третья от входа.

Как назло, вход в туалет преграждал желтый предупреждающий знак «Caution Wet Floor». Внутри помещения уборщица, дородная темнокожая женщина в халате мышиного цвета, неторопливо протирала замызганный пол мокрой тряпкой.

– Извините, мне надо срочно в туалет. – Я съежилась и, пританцовывая на месте с жалобным видом, скрестила руки внизу живота.

Уборщица с недовольным выражением лица махнула рукой: проходи. Закрыв дверцу кабинки, я сдвинула крышку бачка, пошарила рукой в холодной воде, вытряхнула содержимое корзинки для мусора на пол, спустила воду в бачке, посмотрела внутрь. Ничего.

В дверь постучали.

– Мадам, все в порядке?

– Да-да, большое спасибо. Уже выхожу.

Я вернула на место крышку бачка, собрала с пола содержимое корзинки, вновь спустила воду в унитаз.

Уборщица протирала панель умывальников общего пользования. Увидев мое отражение в зеркале, отложила жесткую губку и вытерла руки о халат.

– Держи. – Она протянула пластиковый пакет, такой турагентства выдают своим клиентам. – Поторопись, твой рейс через полтора часа. Внутри паспорт, деньги и бирка для ручной клади. Купи что-нибудь в любом магазине. Ты не можешь лететь без минимального багажа.

В квартиру вошел моложавый, ниже среднего роста, худощавый мужчина с плоским портфелем. Поздоровался, посмотрел на меня цепким взглядом, чему-то ухмыльнулся, представился как Асаф.

По-хозяйски прошел в кухню, я слышала, как он возится там с посудой. Через несколько минут Асаф вернулся в салон с двумя чашками кофе.

– Приготовил тебе с молоком и ложечкой сахара, – сказал он, – как ты любишь.

Интересно, может, он знает цвет моих трусов?

Мы уселись: моссадник на диван, я на стул.

Асаф выложил из портфеля на столик стопку бумаг, компактный диктофон, ручку, пару карандашей и желтый маркер.

– Начнем, – он нажал кнопку на диктофоне, – с самого начала. Как ты встретилась с Левинсоном, что произошло потом? Постарайся не упускать детали, даже те, которые кажутся незначительными.

Три часа спустя.

– Твой отец еще в России сотрудничал с Моссадом. Когда ему исполнилось семь лет, родителей арестовали. В чем их обвиняли, никто не знает. Они исчезли бесследно. Воспитала его бабушка. Когда он стал сотрудничать с нами, я не знаю. Понятно, что арест родителей имеет к этому отношение. Клиентки – жены и любовницы летчиков, обслуживающий персонал военных аэродромов и войсковых подразделений, секретарши, официантки, машинистки, вольнонаемные – все без исключения выбалтывали в парикмахерской секретную информацию. Вдобавок его постоянно приглашали на дом сделать прическу или по другому поводу. Документы с пометкой «секретно» валялись повсюду, бери не хочу.

Только сейчас я осознала, в каком трудном положении оказалась мама. Внезапное исчезновение папы не могло пройти бесследно. Мама окружила меня невидимым колпаком, в городе наверняка ползли слухи, распространялись сплетни. Незнакомые женские голоса по несколько раз в день звонили на домашний телефон, спрашивали, скоро ли папа вернется. А я как ни в чем не бывало продолжала ходить в школу, посещать кружки, на разговоры и косые взгляды не обращала внимания.

– Он прокололся на ерунде, – продолжил Асаф монотонным голосом, – у нас на такие случаи всегда заготовлены варианты. Первое, что твой отец сказал, когда мы встретились в одной из соседних с Россией стран: «Я ужасно скучаю по своей дочке, как она будет там без меня?»

Асаф ни разу не произнес вслух имя отца. Неужели и эта квартира прослушивается?

– Кстати, наш промах. Мы совершенно случайно узнали, что тобой интересуется Интерпол. Немедленно стали проверять, кто ты такая, почему фигурируешь в списках разыскиваемых, неужели проморгали тебя здесь, обратились в министерство внутренних дел. Компрометирующей информации как таковой не нашли. Скучная, на мой взгляд, у тебя жизнь: временные работы, без постоянного места жительства, случайные знакомства, с десяток штрафов за парковки. Неоплаченных, кстати.

– А как вы узнали обо мне, если не секрет?

– Твой знакомый, – Асаф заглянул в блокнот, – Эйтан Новицки, обратился к знакомому хакеру выяснить, куда ты пропала. Тот установил дату твоего вылета из страны. Новицки не успокоился, заплатил хакеру наивысшего уровня по кличке Мистер Бин. Отсюда начинается цепочка. Мистер Бин сообщил ему, что тебя разыскивает Интерпол. Эйтан не поленился, разыскал твою подругу Асю. Она, в свою очередь, позвонила отцу, а он обратился к нам.

Эффект бабочки. Случайное знакомство послужило триггером к цепочке событий спустя три года. Не думала, что Эйтан еще помнит о моем существовании. Откровенно говоря, новые события напрочь вытеснили старые. Прошлая жизнь кажется набором выцветших от времени картинок.

– Почему вы решили вытащить меня из патовой ситуации?

– Два фактора. Первый: скажи спасибо отцу, мы не могли ему отказать. Второй фактор: мы проанализировали твои действия и пришли к выводу, что у тебя потенциал работать с нами. Надо отметить, не каждый мог бы сделать то же самое. Аналитический ум, быстрая реакция, способность импровизировать в критических ситуациях и отсутствие страха. Профайлер отметил эти качества в специальном рапорте.

– Но меня разыскивает Интерпол.

– Согласно нашим источникам, Интерпол не установил со стопроцентной точностью твою личность.

Я подняла руку:

– Вопрос. Если я не соглашусь на ваше предложение, что тогда? Устроите мне аварию, выбросите из окна или я утону в ванной?

– Четвертый вариант. Ты знакомишься с мужчиной из приличной семьи, третье поколение в стране, устойчивый доход. Сплошные плюсы. Ты принимаешь решение выйти замуж, объясняю почему. Давняя знакомая пригласила меня на свадьбу восемнадцатилетней дочери. На мои вопросы: не рано ли, пусть вначале отслужит в армии, получит высшее образование, увидит мир, познает молодость, в конце концов. Как ты думаешь, что она ответила?

– Они любят друг друга.

– Она ответила: «Этот парень – хороший товар». Ты выходишь замуж за хороший товар. Живете дружно, растите детей, вечерами сидите у телевизора, обсуждаете политику, строите планы на будущее. Муж, естественно, не в курсе твоего прошлого. Когда дети подрастут, всей семьей едете в Европу развлекать их в Диснейленде, водных парках и прочих аттракционах. Ты проезжаешь по знакомым местам, у тебя резко ухудшается настроение, мучает бессонница, воспоминания о прошедших событиях всплывают, как буйки. Все довольны поездкой, кроме тебя.

Дома, когда остальные давно спят, ты сядешь на кухне с бокалом вина и проанализируешь свою нынешнюю жизнь. Адреналин – ключевое слово. Оказывается, тебе не хватает адреналина, охотничьего азарта, свободы передвижения, риска. Перед тем как улечься в постель рядом с мужем, смотришь в ванной на свое отражение в зеркале. И что ты там видишь?

– Хороший товар.

– Вот именно.

– И тогда…

– Четвертый вариант. В ближайшем хозяйственном магазине продается веревка и мыло. Тебе решать.

Асаф вернулся через три дня. Прошел на кухню, принес оттуда две чашки кофе. Выложил из портфеля на столик стопку бумаг, скрепленных зажимом, и компактный диктофон.

– Unbelievable2323
  Невероятно (англ.).


[Закрыть]. Мы сверили твой рассказ с имеющимися у нас данными. Что делала, где и как. Понятно, что тебя прекрасно подготовили: научили перевоплощаться, стрелять, убивать руками и тому подобное. Но всего этого недостаточно. Необходимы, я бы сказал, безрассудство, наглость и, извини за метафору, стальные яйца. Вчера мы целый день анализировали твои действия. Мнения разделились пополам. Одни считают, что из тебя получится перспективный сотрудник, другие – что ты не всегда контролируешь свои действия.

– Например.

– Почему ты стреляла в одного из братьев Конте? Зачем поднимать лишний гвалт?! Как следствие, СМИ отреагировали громкими заголовками типа: «Вооруженное ограбление», «Преступница опасна и вооружена», «Все, кто видел женщину…».