Текст книги "Хороший товар"

Автор книги: Борис Курланд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Одна минута. Вертолет взмывает ввысь. Через открытый бортовой проем вижу, как к брошенному автомобилю подлетают несколько машин. Слышны отголоски беспорядочной стрельбы. Водитель машины тоже наблюдает за происходящим. Я стреляю ему в затылок, он выпадает из вертолета. Работа закончена.

Часть третья

Эйтан. Тель-Авив. Месяц назад

Иногда я наблюдаю из окна офиса за происходящим внизу: вдруг пятнистый «жучок» заедет на парковку?

Недели через две после возвращения из Америки я поехал в матнас. Там мне сказали, что Даша уволилась сразу после фестиваля в Ашдоде.

По пути в аэропорт, пока торчали в пробках, она упомянула о своей подруге по имени Ася, с которой делит квартиру. Даша рассказала, что Ася художница, у подруги особенный стиль рисования, она сама его разработала, даже выставлялась в нескольких галереях.

Погуглив, я нашел в интернет-журнале Time Out обзор выставки под заголовком «Интересно и неожиданно». Автор статьи, известный искусствовед, описывал творчество Аси в самых радужных тонах: «Наконец-то среди цунами посредственных художников, считающих себя гениями и уникумами, появилось нечто новое, оригинальное и, не побоюсь сказать, дерзкое. Малоизвестная художница Ася Шумилов показала свои работы в групповой выставке с двусмысленной коннотацией под названием «Возможно, в начале… »».

Далее автор статьи предсказывает карьере художницы светлое будущее. Разносит в пух и прах отзывы критиков, приводя примеры из истории рисования и употребляя малопонятные слова из профессионального лексикона.

Я позвонил в галерею. Выставка уже закончилась, я представился любителем творчества Аси Шумилов и спросил, как можно с ней встретиться. Вежливая дама на линии предложила оставить мой номер телефона.

Ася позвонила мне через несколько дней, уставшим голосом спросила, с кем говорит, видел ли я ее работы и о чем идет речь. В отличие от моего отца, я мало интересовался визуальным искусством. Мое поколение, как мне кажется, вообще редко посещает галереи и музеи, в основном студенты соответствующих учебных заведений. Чтобы не морочить голову, я напрямую объяснил цель моего поиска.

– А, так ты Эйтан, который сбежал в Америку, – более оживленным голосом сказала она. – Даша мне рассказала о вашем знакомстве. «Жучок», кстати, стоит на улице, можешь его купить.

– Я не сбежал, а полетел разыскивать пропавшего друга. Вернулся в страну через неделю.

– Вернулся сам или вместе с подружкой?

Откуда она, черт возьми, знает про Мири?

– Пропавший друг на самом деле родной брат подруги и мой бизнес-партнер. Поэтому мы и полетели вместе. Где Даша? Мобильный телефон отключен, в матнасе сказали, что она уволилась. Я хотел бы встретиться с ней и разъяснить ситуацию.

После длительной паузы, на фоне которой слышались невнятные диалоги, Ася сказала одну фразу:

– Не знаю.

И выключила телефон.

Казалось бы, сегодня отыскать человека не так уж и сложно.

Я прочесал «Гугл», популярные социальные сети, обратился в справочную «Безека». Глухо. Тогда я позвонил соседке с нижнего этажа. Роза, пенсионерка, иммигрировала в Израиль в начале восьмидесятых, успела поработать учительницей английского языка. Некоторое время я ходил к ней заниматься, подтянуть грамматику. Роза обещала поискать информацию на популярных русскоязычных сайтах: «Одноклассники» и «ВКонтакте». Через два дня она перезвонила и сообщила о нулевом результате.

Сарит пронюхала о моих поисках, иначе с какой стати мамаша завела со мной разговор в пятницу вечером на семейном ужине. Пока Мири и Рики делились впечатлениями о нашумевшем испанском телесериале, где банда в масках с лицом Сальвадора Дали захватывает здание казначейства, она позвала меня на кухню.

– Что происходит, Эйтан? – спросила она. – И не говори, что ты не знаешь, что я имею в виду. У тебя и Мири, как мне кажется, наладились отношения. Как я понимаю, вы собираетесь снова жить вместе.

– Это она так тебе сказала? Или это твое желание?

– Да, я хочу, чтобы вы были вместе, стали семьей, хочу быть бабушкой. Я очень хочу, чтобы мой внук носил имя твоего отца. Я знаю, у вас возникали конфликты. Не будь наивным, мы с отцом ссорились, по крайней мере, раз в месяц. Иногда не разговаривали по несколько дней. Но мы всегда мирились, не ради детей или «что скажут люди». Мы не могли жить друг без друга.

– У вас была любовь.

– Вначале не было никакой любви. Мы до свадьбы практически не встречались. Я не видела отца неделями, он много работал, дежурил в две смены, участвовал в семинарах, читал лекции. Любовь пришла потом, когда стало понятно, что мы не можем жить без постоянного общения. Отец постепенно сократил объем работы, перестал брать ночные дежурства, звонил домой по несколько раз в день. Однажды он сказал мне: «Твой голос возвращает меня к реалиям жизни».

– Мне его не хватает.

– Мне тоже. Послушай меня, перестань думать про русию, не трать время. Наверняка вернулась в Россию, там у нее родственники и подруги.

Мотивация разыскать Дашу со временем уменьшилась. Я вспоминал о ней как-то отстраненно, работа и другие дела требовали внимания. Не зря говорится, постепенно забываешь того, с кем долго не общаешься. Все чаще я ловил себя на мысли, что с Мири мне не так уже и плохо. Определить наши отношения можно одним словом – комфорт. После совместной поездки в Америку подругу как будто подменили: никаких скандалов, едких замечаний, высказываний по поводу занятости и отсутствия должного внимания. Подозреваю, мамаша приложила к этому руку.

Мири, надо отдать ей должное, постаралась скрасить наше пребывание в Нью-Йорке с самой лучшей стороны. Мы осмотрели знаменитые места с высоты второго этажа автобуса Hop-On Hop-Off, прокатились на кораблике до Статуи Свободы, пообедали в Chinatown. Вечером посмотрели мюзикл. В хорошем настроении вернулись в номер, купили просмотр эротического канала. На фоне вздохов «…oh yes baby. please don’t stop ah-ah…» полночи барахтались в кровати.

Признаюсь, я наслаждался незапланированным отпуском.

Гай позвонил через день. Спросил, в какой гостинице мы остановились, и сказал, что скоро подъедет и все объяснит. Сразу после него позвонил Майк, извинился, что не отвечал на звонки. По его словам, у него украли мобильник. Пока техник восстанавливал номера телефонов, он тщетно пытался найти альтернативные варианты, чтобы связаться с нами.

Произошедшее с Гаем оказалось не столь банальным. Такси, в котором он ехал на работу, попало в аварию. Неосторожный водитель грузовика зацепил бортом такси, авто развернуло на сто восемьдесят градусов, оно продолжило движение и ударилось в пожарный столб. К счастью, Гай получил незначительные ушибы, после проверки в приемном покое его выписали домой. Телефон во время аварии выскользнул из рук, выпал на асфальт, колесо грузовика превратило его в лепешку.

У одного телефон украли, у другого раздавило машиной…

В таких случаях принято цитировать слова рабби Акивы: «Что бы ни произошло, – все к лучшему, несмотря на сложившиеся обстоятельства, даже если они негативные».

В конце года я окончательно решил перебраться к Мири. В семье незамедлительно возникли разногласия между мамой и Рики. Словно правящая и оппозиционная партии в Кнессете, они долго спорили, что лучше для меня. Правящая партия отстаивала преимущества совместной жизни, упирая на постоянство быта, продолжение рода и материальную выгоду. Оппозиция, как и следовало ожидать, указывала на несовместимость характеров, предрекала очередной провал в личных отношениях и предлагала не торопиться с решением.

Мири заказала два билета на премьеру спектакля в театре «Гешер». Театр создали новые иммигранты из России под руководством гениального режиссера Евгения Арье во времена большой алии2121
  Алия (ивр.) – репатриация в Израиль.


[Закрыть] девяностых годов. Театральный коллектив вначале показывал спектакли в подвальном помещении театра «Габима» исключительно на русском языке. Спустя несколько лет театр получил заслуженное признание, коллектив перешел на иврит, а мэрия Тель-Авива подарила здание на границе с Яффо.

Мири стояла в очереди к кассе забрать билеты, а я без особого интереса рассматривал прибывавшую публику.

– Привет, Эйтан! – поздоровался парень в камуфляжной рубашке. На голове такой же расцветки панама с висячими шнурками, между указательным и большим пальцами дымится сигарета.

– Привет…

– Не узнаешь? Мы с тобой не виделись после демобилизации.

Я вгляделся в лицо, заросшее щетиной.

– Вау! Моти Шварцман! Я тебя не узнал, сколько лет прошло!

– Почти десять.

– Я так рад встретить тебя.

– И я.

– Эйтан, мы должны зайти в театр. Двери закрываются.

Голос Мири прозвучал как приказ.

– Познакомься, мой армейский друг…

– Эйтан, у нас нет времени. Поторопись.

Я протянул Моти визитку:

– Позвони обязательно. Я жду.

Мири схватила меня за руку:

– Идем уже.

Моти позвонил на следующий день. В армии он считался компьютерным гением, ему неоднократно предлагали остаться на постоянную службу, но он отказывался. Когда я спросил, может ли он мне помочь, сообщил адрес в Бат-Яме и добавил, что ждет меня вечером:

– Когда войдешь в подъезд, включи фонарик на телефоне, лестница не освещается. Дом старый, жильцы не платят за электричество. Здание должны снести, тогда каждая семья получит новую квартиру.

Вход на верхний этаж преграждала металлическая решетка до потолка, дверь изнутри была заперта на висячий замок. Через толстые прутья решетки просматривалась еще одна дверь, покрытая железной плитой. Не иначе как вход в хранилище золотых слитков. Я посветил фонариком, чтобы найти кнопку звонка, в это время вторая дверь отворилась. Моти снял замок на решетчатой двери и впустил меня в квартиру.

Я просмотрел немало фильмов боевиков, где агенты тайных служб следят за преступниками и террористами при помощи новейших технологий. Информация поступает в оперативный центр со спутников и уличных камер, обрабатывается компьютерами и анализируется. На громадных экранах проектируются снимок объекта, его личные данные, местоположение и маршруты передвижения.

Точно так выглядела трехкомнатная квартира, вернее, компьютерный центр моего бывшего сослуживца. Размером меньше, но напичкана всевозможной аппаратурой. И это в доме, который планируется снести.

Моти придвинул мне стул, сам уселся в кресло с высокой спинкой напротив настольного компьютера.

– Начнем. Как зовут девушку?

– Даша, Шаповалов. Так сказал директор матнаса.

– Даша не ивритское имя. Какое полное имя на русском языке, не сказал?

– Нет. Без конца ныл, что она подвела его, детский хор распался, он ей помогал, а она уволилась, не предупредила заранее.

– У твоей знакомой есть водительские права, значит, посмотрим в базе данных министерства транспорта.

Через несколько минут Моти спросил:

– Посмотри. Она?

На экране копия водительских прав и фотография Даши.

– Теперь вернемся к данным пограничной службы. Вот и она. Darya Shapovalov, выехала из страны три года назад, в сентябре. Пункт назначения Париж.

– А когда вернулась?

– Не возвращалась. One way ticket2222
  Билет в одну сторону (англ.).


[Закрыть].

– Попробуй выяснить, где она останавливалась, адреса, возможные места работы, визиты к врачу.

Пока Моти прочесывал интернет, я успел выпить две чашки кофе, прочитать сообщения в «Телеграме», проверить электронную почту, отчитаться перед мамой и обсудить с Мири покупку новой машины.

Примерно через час ожидания приятель недоуменно пожал плечами.

– Очень странно. Никаких данных, полный ноль. Я проверил везде: Министерство внутренних дел Франции, сведения об эмигрантах, больницы, аэропорты, агентства по найму рабочей силы.

– Возможно, поменяла фамилию, вышла замуж.

– Сайты парижских префектур вполне доступны.

– Как насчет полиции: приводы, кражи, наркотики.

Моти удивленно посмотрел на меня.

– По-моему, ты перегибаешь палку. Ты забыл сказать про проституцию, заказные убийства, мафию. Даша, вполне вероятно, разъезжает по Европе, там границы открытые.

– Но она должна расплачиваться за еду, ночлег, лекарства, одежду, в конце концов. Если она платила наличными, значит, вытаскивала деньги из банкомата.

Я почти кричал впервые за много лет. Спрашивается, из-за какой-то девушки, с которой был знаком несколько часов. У меня точно крыша поехала, надо бросать поиски. Сегодня же позвоню Мири и скажу, что перееду к ней завтра начинать нормальную семейную жизнь.

– Окей, брат, успокойся. Не думал, что это так важно для тебя. Я могу попробовать кое-что дополнительно, но в таком случае придется заплатить за информацию. Допуск к данным за границей на уровне национальной безопасности не мой уровень. Я простой хакер, в основном занимаюсь мелочами. Взламываю банковские счета, добываю личные данные людей для частных сыщиков, скачиваю истории болезней для страховых компаний и прочее.

Ничего себе «мелочи». Каждая такая операция грозит несколькими годами тюрьмы. Теперь я тоже соучастник – знал и не сообщил.

– Заплатить кому?

– Хакеру на два уровня выше моего, известного как Мистер Бин.

– Английский комик.

– Да. У него баннер с лицом актера. Бин способен взломать личный телефон министра обороны Америки, заблокировать дорожные знаки, перекрыть трансляции телевидения. В твоем случае он попытается разыскать Дашу в архивах Интерпола. Такая операция требует особой осторожности, войти в базу данных, не оставляя следов. Иначе, если копы обнаружат, что кто-то пасется в их владениях, начнется облава. А если доберутся, посадят в тюрьму до конца жизни.

– Что ты предлагаешь?

Моти, не вставая с кресла, переехал, перебирая ногами, словно ребенок на детском автомобиле, к другому компьютеру и выстучал короткое сообщение. Ответ пришел почти мгновенно.

– Бин просит на проверку три дня. Оплата сейчас, независимо от результата. Решай.

Через два дня приятель написал сообщение, чтобы я приехал.

– Бин нашел информацию о твоей знакомой. Очень интересную.

Моти передал мне несколько распечатанных листов бумаги.

– Данные в базе Интерпола только косвенно указывают на Дашу. Она не фигурирует в списках подозреваемых в терроре, поставке или перевозке наркотиков, не числится в преступных группировках.

– И тут ее нет, и там ее нет. Что значит «косвенно»?

– Интерпол заинтересовался рядом событий, между которыми, на первый или второй взгляд, нет ничего общего. Успешный медиамагнат в Париже, телеведущий в Амстердаме, русская женщина-олигарх, дилер по продаже оружия в Лондоне и еще несколько персон подобного уровня неожиданно умирают.

– Конкуренты, наследники, ревнивый муж или подруга, неуплата долгов.

– Во всех упомянутых случаях прослеживается нечто общее: появление неизвестной женщины незадолго до кончины этих людей. По мнению специалистов Интерпола, одной и той же.

– Даша киллер?

– Следователи проанализировали данные камер, присланные из разных стран. Опросили возможных свидетелей.

– Покажи лицо женщины крупным планом. Я узнаю, действительно ли на снимках Даша.

– Большинство снимков не очень хорошего качества. Причины разные: плохое освещение, ненастная погода, камера установлена не в самом подходящем месте.

– Почему же Бин думает, что Даша и неизвестная женщина, возможно, одна и та же особа?

– Он пришел к такому же выводу, как и специалисты Интерпола. Они сравнили внешние данные Даши в день прибытия в аэропорт Де Голль – рост, примерный вес, ширина плеч, длина ног и рук, объем головы, размер обуви со строением незнакомки. Отсюда начинается самое интересное. Неизвестная каждый раз выглядела иначе: прическа, выше или ниже ростом, хромает или плывет как лебедь, полная, худая. Но современные технологии позволяют вычислить человека, несмотря на все ухищрения.

– Даша и есть та самая женщина? Преподавательница музыки – серийная убийца? Перемещается из одной страны в другую, меняет внешность, как актриса?

– Повторяю, в Интерполе пока не пришли к однозначному выводу. Так что Даша пока только в статусе подозреваемой.

Я два раза просмотрел серию снимков и коротенький ролик. Полная женщина в длинном платье, на голове платок, подвязанный грубым узлом, выходит из подъезда. В руке плетеная корзина, видны головки цветов. Женщина, прихрамывая, доходит до перекрестка. Неторопливо пересекает улицу, держась за поручни, с трудом поднимается в автобус.

Я с недовольным видом откинулся на спинку стула.

– Ты меня не убедил.

Моти пожал плечами.

– Я понимаю. Ты всего-навсего хотел найти девушку, а получил сюрприз. Что ты собираешься делать с полученными сведениями?

– Что ты имеешь в виду?

– В армии нас учили всегда открывать огонь первыми.

Моти выжидающе посмотрел на меня, затем поднялся на ноги и направился на кухню.

Я долго смотрю на застывшие фотографии.

Если в сказанном есть хоть доля правды, надо предупредить Дашу, и как можно быстрее.

Хозяйка галереи отрицательно покачала головой.

– Я не знаю, где Ася живет. Она кочует из квартиры в квартиру, неоднократно жаловалась на отсутствие нормального помещения для работы. В последнее время она рисует картины больших размеров. Невозможно оценить архитектуру здания, стоя у подъезда.

Я очень редко звоню Яки в рабочее время. Ведущий консультант брокерской компании занят выше головы, у него ненормированный рабочий день. Когда израильская биржа заканчивает рабочий день, биржи Америки, Гонконга и других стран начинают торги ценными бумагами, валютой и драгоценными металлами. И наоборот.

Яки откликнулся после второго гудка. Мы понимаем друг друга с полуслова.

– Мне нужна твоя помощь.

– Говори.

– Не по телефону.

Короткая пауза.

– Через сорок минут кафе «Касит».

– Договорились.

Яки высыпает содержимое пакетика с коричневым сахаром в чашку, наполненную двойным эспрессо, неторопливо перемешивает, доливает порцию горячей воды. Делает несколько глотков, вновь добавляет воду.

– Хороший кофе. – Фраза означает «переходи к делу».

Я пересказываю информацию, полученную от хакера. Добавляю от себя сомнения в правдивости данных, не исключаю вероятность случайного совпадения и безуспешные поиски Дашиной подруги.

Яки допивает кофе, закуривает самодельную сигаретку длиной в мизинец.

– Ты был знаком с девушкой два или три часа, пригласил на день рождения, она проводила тебя в аэропорт. Ты Дашу практически не знаешь. Допустим, она тебе понравилась, вполне нормально, но какой смысл в твоих действиях? Ты собираешься переехать к Мири. Зачем тратить время на малознакомую девушку, тебе не хватает других забот?

– Оставим причину поисков в покое. Я сам с этим разберусь. Мне нужна твоя помощь. Чем скорее, тем лучше.

– Как я могу помочь?

– У тебя много знакомых в банковских кругах. У каждого из нас имеется банковский счет, даже у безработного. У Аси есть банковский счет, значит, должны быть адрес и номер телефона.

– Понимаю. Тебе нужен адрес владельца счета. За разглашение конфиденциальной информации выгоняют с работы, после чего невозможно куда-либо устроиться до конца жизни.

– Меня не интересует номер счета, сколько там денег, мне нужен адрес.

– Адрес не обязан быть правильным. У тебя есть банковский счет, но ты живешь то у Мири, то дома, то на съемной квартире. Хотя бы один раз ты сообщал в банк об изменении адреса? Уверен, ни разу. Яки ободряюще толкнул меня в плечо. Не расстраивайся. Есть еще другие варианты.

Приятель позвонил через несколько дней. Мы встретились в торговом центре «Азриэли», расположенном на перекрестке Ха-шалом.

Яки протянул конверт:

– Внутри адрес. Сразу предупреждаю: где и как я его добыл, не твое дело. Пришлось тряхнуть давними знакомствами в одной сфере. Учти, услуга одноразовая.

– Спасибо. Не думал, что найти человека в нашей маленькой стране так сложно. Все на виду, куда ни пойдешь, обязательно наткнешься на знакомого, родственника или коллегу по работе.

– Спрятаться не так уже и сложно. Поменяй симку в телефоне, не пользуйся кредиткой, не появляйся в общественных местах, пользуйся только общественным транспортом.

Я вспомнил, что мой друг служил в армии в каком-то засекреченном подразделении.

– Мне начинает казаться, что ты работаешь не только в финансовой сфере.

Яки шутливо приложил указательный палец к губам.

– Держи меня в курсе. Сообщи, если будут новости. Эта история меня заинтересовала.

Я стою напротив многоэтажного здания в Северном Тель-Авиве. Район считается привилегированным и дорогим, публика выше среднего уровня, много зеленого пространства. В нескольких минутах езды университет, до моря рукой подать, короткий выезд на скоростное шоссе номер два. Арендовать квартиру в таком доме можно, только получая хорошую зарплату. Если Ася могла снять в аренду квартиру в таком доме, значит, она успешная в смысле продаж художница, в чем я сомневаюсь.

Вычислить, в какой квартире она проживает, просто так невозможно. Восемь этажей, тридцать квартир, таблички на почтовых ящиках – набор незнакомых фамилий и имен.

Стеклянная дверь лобби выпустила пожилого мужчину, одетого в стиле парижской богемы конца восемнадцатого века: шляпа-котелок светло-коричневого цвета, из наружного кармана пиджака выглядывает платочек, на шее цветастый шарфик, отглаженные брюки, на руках прелестный пудель. На секунду я подумал, что передо мной оживший портрет Ренуара, – настолько неожиданной казалась внешность старичка.

– Чем могу помочь, молодой человек? – спросил Ренуар, приветливо улыбаясь.

– Я ищу художницу Ася Шумилов, надо срочно с ней поговорить.

– Интересуетесь творчеством?

– Не совсем. Но это действительно срочно.

Мужчина хмыкнул, пощекотал пуделя между ушами.

– Насколько срочно?

– Возможно, уже поздно говорить об этом.

– Подождите минутку.

Ренуар набрал номер на щитке домофона и нажал на кнопку вызова. Недовольный женский голос ответил на звонок:

– Марсель, я просила не мешать.

– Ася, здесь человек разыскивает тебя. Говорит, срочно.

– Какой, к черту, человек? Что ему надо? У меня нет времени на глупости.

Я вежливо отодвинул старичка.

– Ася, это Эйтан. Твоей подруге Даше угрожает опасность. Я говорю всерьез. Возможно, тюрьма. Нам надо срочно поговорить.

– Какая тюрьма, она катается по Европе со своим другом.

Иногда мне кажется, что женской тупости нет предела. Мое терпение лопнуло:

– F*ck you! Ты мне надоела. Если что-то случится с Дашей, пусть это будет на твоей совести. Бай.

Я кивнул Марселю, он вежливо кивнул в ответ. С меня хватит! Бегаю туда-сюда как идиот, отнимаю время у людей ради малознакомой девушки. Я вернулся к машине, включил зажигание, настроил радио на военную станцию послушать сводки о трафике.

– Эйтан, подожди минутку. – Ася постучала по стеклу автомобиля. – И как ты меня нашел? Вылезай из машины, поговорим у меня дома.

Квартира на пятом этаже ничем не напоминала студию художника. Просторный салон, окно на всю стену. Стандартная мебель, диван, два кресла, столик, телевизор. Парочка картин на стене. Скромно, чисто, можно сказать, скучно.

– Я рисую в последней комнате, – объяснила Ася, – там, в конце коридора. Квартира принадлежит Марселю, сам он живет этажом ниже. Марсель – известный коллекционер, поклонник моего искусства. Год назад у меня прошла персональная выставка, он купил сразу несколько картин. Вдобавок сдал мне квартиру по смешной цене.

Ася разговаривала со мной, как с давним знакомым, а пару лет назад оборвала разговор на полуслове, по-хамски, я бы сказал. Возможно, она обладает какой-то информацией и хочет узнать, что известно мне.

– Признаюсь, мне кажется странным твой интерес к Даше, – сказала она, – я сама не видела ее больше трех лет.

– Ты общаешься с ней по телефону?

– Изредка. Она звонит с неизвестного номера, мы обмениваемся общими фразами: что слышно, как дела, здоровье? Не так, как раньше.

– Чем она занимается?

– Поверь мне, я ничего не знаю. Каждый месяц Даша присылает деньги, благодаря этому я оплачиваю ренту, счета и покупки. На материалы для рисования тоже хватает.

Когда люди говорят «поверь мне», это первый признак обмана.

– Последний вопрос. Денежные переводы откуда приходили?

– Мне звонят снизу, говорят, для вас заказное письмо. Я спускаюсь, в почтовом ящике лежит конверт с деньгами.

Я решил, что пора сваливать, пока я не вляпался в историю, к которой не имею никакого отношения. С одной стороны, информация, полученная от Моти, плюс повышенный интерес Яки к моим поискам. С другой стороны, я тот самый человек, который хочет выиграть в лотерею, но не покупает билет.

Я приложил палец к губам, наклонился к Асе и сказал шепотом:

– У тебя есть ключ от квартиры Марселя? Спустимся к нему, пока он гуляет. Мобильник оставь здесь.

Квартира этажом ниже выглядела внутри совсем иначе, но я не стал рассматривать интерьер. Мы уселись почти вплотную на диване, я рассказал Асе все, что мне удалось узнать. Почти. Я скрыл источник информации и как нашел ее место жительства.

Ася прикусила губы, недоверчиво покачав головой несколько раз, спросила:

– Насколько достоверно то, что ты мне рассказываешь? А вдруг это ошибка, совпадение. В мире миллионы людей, похожих друг на друга как две капли воды.

– Допустим, произошла ошибка. Но если я прав, ты увидишь свою подругу только через решетку. В любом случае надо Даше сообщить об этом. Подумай, к кому можно обратиться. Постарайся поговорить с ней, но не говори ничего лишнего. Твой телефон, вероятно, прослушивается.

Наконец-то до Аси дошло, насколько я серьезен.

– У нас с Дашей односторонняя связь. Я понятия не имею, как к ней дозвониться, даже не знаю, в какой стране она находится. Я уже говорила, каждый звонок поступает с другого номера телефона. Как-то раз попыталась перезвонить по входящему номеру, бесполезно. Один и тот же ответ: «Абонент недоступен». Причем на разных языках. Иногда думаю, а вдруг Даша стала элитной проституткой, вот и разъезжает к клиентам в разные страны.

Увидев выражение моего лица, Ася покрутила пальцем у виска.

– Извини, что сомневалась в тебе. Марсель скоро вернется, надо думать быстрее.

– Даша уехала не одна. Как зовут этого приятеля или знакомого? Можно как-то выйти на него?

– Михаэль. У него мама живет недалеко от Хайфы. Даша говорила, они бывшие соседи, фамилию я не знаю. Дай мне минутку подумать.

Ася прикрыла глаза ладонями и застыла. Примерно через полминуты она сказала, оставаясь в той же позе:

– У меня идея. Дашин отец известный на всю страну визажист. У него точно обширный круг знакомств.

Входная дверь отворилась, пудель пробежал по салону и прыгнул на руки к Асе. Хозяин квартиры повесил шляпу на крючок в прихожей.

– Извини, Марсель, нам пришлось воспользоваться твоей квартирой. Не успела предупредить тебя.

Марсель нетерпеливо отмахнулся:

– Извините, друзья, первым делом мне надо в туалет.

Я посмотрел на часы:

– Меня ждут в офисе примерно через час, совещание по скайпу с Америкой. Вернемся в твою квартиру, я должен забрать свой телефон.

Пока мы поднимались по лестнице, я торопливо сказал:

– Купи несколько симок и парочку одноразовых телефонов. Мне не звони. Будут новости, – пошли сообщение, укажи место встречи. Сюда я больше не вернусь.

Ася

Пока меня не было, Марсель успел переодеться в спортивный костюм. Он стоял перед телевизором и с интересом смотрел на канале Би-би-си программу «Аукцион».

– Надо же, – сказал он, не отрываясь от экрана, – какой-то лох купил на рынке вазочку десять лет назад за три фунта. Месяц назад принес на оценку просто так, для любопытства, а она, оказывается, времен династии Мин. По самым скромным оценкам, стоит миллион долларов. И почему такое не может произойти со мной? Сколько лет я мотаюсь по выставкам, блошиным рынкам, посещаю аукционы, хотя бы раз попалось что-нибудь стоящее. Обеспечить себе старость.

– Не прибедняйся, нищий миллионер. Передача скоро заканчивается? У меня к тебе срочное дело.

– Осталось несколько минут, завари пока кофе.

Марсель Левенталь родился в пригороде Парижа в год вторжения нацистов во Францию. Мать умерла при родах, отца арестовало гестапо как участника Сопротивления, домой он не вернулся. Соседи французы почти четыре года прятали мальчика у себя, выдавая за своего ребенка. Уцелевшая после концлагеря сестра матери забрала его к себе. В начале восьмидесятых годов они вдвоем переехали в Израиль. Ежегодно в канун Рождества Марсель посылает денежный подарок потомкам приютившей его семьи.

– Кто этот парень?

Слава богу, программа закончилась.

– Друг моей подруги Даши. Хотел узнать, что с ней, где она сейчас. Беспокоится.

– Ну и где же она?

– Не знаю. Могу только догадываться. Выясни номер телефона Дашиного отца. Его зовут Леон Натанзон.

– Проверь на сайте компании «Безек».

– Твой номер телефона там зарегистрирован?

– С какой стати? Не хватало, чтобы каждый мазила, возомнивший себя великим художником, осаждал звонками, предлагая купить его картину.

– Марсель, ты меня слышишь?!

– Не кричи на меня. Леон Натанзон? Знакомая личность. Любимец женщин, меняет их как перчатки. Будь у меня его специальность, сразу отправил бы донжуана в монастырь. Мужской.

Марсель ухмыльнулся, довольный своей шуткой.

– Моя знакомая, жена крупного коллекционера, его клиентка. Я ей позвоню.

– Звони сейчас. Пожалуйста.

– Что за спешка, объяснишь?

– Потом. Звони.

Марсель пролистал записную книжечку с номерами телефонов, пока не нашел нужный.

– Набирай, – продиктовал цифры.

После третьего гудка я протянула ему мобильник и ушла на кухню. Такой разговор может длиться полчаса, а то и больше, пока дойдет до сути. На этот раз я ошиблась. Марсель позвал меня всего лишь через пятнадцать минут.

– Вот номер телефона. Вряд ли он тебе ответит сам. Клиентки обычно оставляют голосовое сообщение, он потом перезванивает или одна из его помощниц. Желаю удачи. Не забудь объяснить…

– Спасибо, ты особенный.

– Я знаю.

В ближайшем магазинчике по продаже и ремонту мобильных телефонов я купила несколько симок и два кнопочных мобильника.

Как и предсказал Марсель, после пятого или шестого гудка автоответчик предложил оставить личные данные и номер телефона. Я оставила голосовое сообщение на русском языке, занялась рисованием.

Начало смеркаться, когда прозвучал дверной звонок.

– Ася, это я. Марсель.

Мог бы и не представляться. Как все французы, он запихивает букву Р в глотку.

– Я не один, – предупредил он, – со мной гость.

В проеме двери стояли двое – мой друг и мужчина, которого я неоднократно видела на телевидении и на фотографиях женских журналов. Невысокого роста, глаза внимательные, одет просто, но со вкусом. На голове, конечно же, кепка Ильича.

– Добрый вечер, Ася, – поздоровался Леон, – прослушав твое сообщение, я решил не откладывать дела в долгий ящик. Надеюсь, не помешал. – Он посмотрел на запятнанный красками комбинезон.

– Проходите, пожалуйста. – Я подвинулась, освобождая проход, но передумала. – Марсель, если ты не против, нам надо поговорить tête-à-tête. В твоей квартире.