Текст книги "Арктический удар"

Автор книги: Борис Царегородцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Ну хорошо, допустим. И почему ты решил, что это русские?

– А кто ещё может так, по-нашему матерится, кроме русских, больше некому.

– И где они могли построить такую лодку и когда, что никто не узнал о ней?

– Я думаю, где-нибудь в Южной Америке. Строить, начали наверно, ещё до войны, заказывая оборудование и части подлодки по всему миру, а где-нибудь в джунглях на Амазонке собирали её.

– Сразу видно, что в детстве мечтал о путешествиях, наверно и Жюль Верна читал, и его "Капитана Немо". А для чего они её тогда строили, ты не подскажешь.

– В то время, я думаю, они и строили против нас, чтобы устраивать всякие диверсии, да только война, все изменила.

– По этому вопросу у тебя есть ответ, а вот что ты думаешь о бомбардировке порта и аэродрома в Киркенесе. Это что, тоже белоэмигранты понастроили в джунглях самолеты, и они оттуда прилетали бомбить немцев. Ты ещё скажи, что это кто-то, как Сикорский в 13-м, построил первый четырехмоторный большой самолёт. Так и сейчас кто-то из наших соотечественников, опять придумал и построил гигантский самолет. А может дирижабль и нанес бомбовый удар, как по порту, так и по аэродрому.

Товарищ комиссар государственной безопасности 1 ранга, кто нанес по аэродрому и порту удар я пока ответить не могу, но на всё должны быть объяснения, надо будет опросить свидетелей.

– А вот свидетелей и нет, никто ничего об этом не знает.

Это могут и англичане, и даже немцы, потерявшиеся в облаках и вывалив свой груз на своих же.

– Ну, хорошо, вот и поезжай на север, и доказывай или опровергай свою теорию.

И вот Кочетков летит на север, в Мурманск, он и предположить не мог, что его ждёт там. Что эта командировка может дать многое, и чины с наградами, или даже может быть, пулю в затылок, если не на ту фигуру поставишь.

Десятая глава. Выход и Пленение «Шеера»

Капитан 1 ранга Вильгельм Меендсен-Болькен нервничал, выход в море затягивался. Из-за крупных потерь в боевых кораблях, операцию чуть-чуть не отменили. Но маховик операции был уже запущен, и остановить его уже было очень трудно. Адмирал Редер хотел реабилитироваться за все неудачи и большие потери, понесенные за последнее время флотом, которым он командовал. Небольшая победа, на коммуникациях русских, глубоко в их тылу может на какое-то время поубавит шумиху вокруг его флота, как не нужного придатка к сухопутным войскам, которые добывают славу Рейху на просторах России. Если верить полученным от японцев сведеньям, сейчас по северному пути с востока на запад, идет большой караван судов. Вот на него и был нацелен, готовившийся выйти, карманный линкор «Шеер». Но выход крейсера затягивался, более чем на 12 часов, в связи с опасностью, из под воды. В данный момент, почти все наличные противолодочные силы прочесывали море, по маршруту следования корабля, до выхода на оперативный простор. Да, угроза из под воды, стала просто смертельно опасной. Командование, опасается выводить крупные корабли из баз, опасаясь нападения подводных лодок противника. За неполные два месяца потеряно 2 крейсера и 3 эсминца в этих водах. А теперь, толи русские, а может быть англичане, распространяют какие-то байки, насчет марсиан. И эта, их неуловимая подлодка «Морской Волк», которую никто не видел, и есть ли хоть она на самом деле. Или это несколько подлодок, действуют одновременно под командой одного опытного командира отряда, синхронизируя, все действия подводных лодок. Так как, одна подлодка, сразу в двух местах, быть не может, ну не сразу, но в течении полусуток однозначно. Значит их несколько, вот только чьи они. Русские так далеко на юг не заходят, значит около Тронхейма, действовали англичане. А вот на подступах к Нарвику могли быть и русские, и ни каких марсиан здесь нет. Просто русские и англичане очень хорошо координируют свои действия.

И вот, в ночь на 17 августа, крейсер в сопровождении двух эсминцев и двух миноносцев, стал выходить из бухты Боген и направился строго на север, в сторону острова Медвежий. Через 4 часа миноносцы были отпущены, а крейсер, в сопровождении двух эсминцев, продолжил курс на север. Погода на море стояла все время туманная и облачная, и благоприятствовала немцам, так что опасности от авиации была минимальная, да и русские редко залетают, так далеко. А от кораблей, их скрывал туман, стоявший на море. В следующую ночь они достигли острова, и Меендсен-Болькен отпустил эсминцы, а сам повернул к северной оконечности Северной Земли. Вечером 19-го августа "Шеер" вошел в Карское море, связавшись с U-601 и назначив место встречи. Капитан "Шеера" приказал запустить самолет, чтобы обследовать акваторию моря, на востоке и юго-востоке от корабля. Через 2,5-ой часа самолет вернулся, не обнаружив не одного судёнышка, в радиусе 100 миль. В ночь на 20-ое августа, произошла встреча крейсера и подводной лодки, обменявшись информацией о состоянии льдов и судоходства в этих высоких широтах и не получив ничего нового, "Шеер" направился на северо-восток, а подлодка на юго-восток. Только не на крейсере, не на подлодке, даже не догадывались, что их может ждать впереди. После суток, бесполезных хождений по морю в этом квадрате среди льдов, и не встретив не одного судна, капитан Меендсен-Болькен направился к острову Уединения. А командование флота предполагало, что именно в этом месте, проходит маршрут конвоев русских. Весь путь по направлению к острову, бортовой самолет крейсера, решал задачи ледового разведчика. Крейсеру несколько раз пришлось уклонятся, от ледовых полей, ему всё же пришлось повернуть на запад, так как впереди по курсу, был тяжелый паковый лед. Обойдя остров с юга, капитан "Шеера" направился к проливу Вилькицкого. Служба радиоперехвата, постоянно фиксировала радиообмен между судами в этом районе, и довольно интенсивный. Самолет на крейсере начал барахлить, то двигатель, то компас начал врать, но на разведку надо было летать постоянно. Вот и сейчас его запустили, чтобы он проверил наличие судов в районе пролива и его окрестностях, а также о состоянии льдов. Самолет обнаружил суда на подходе к проливу, но вот курс определить не смог, из-за того что побоялся близко подлететь, чтобы не быть замеченным. А куда именно двигались суда на восток или запад? Капитан Меендсен-Болькен решил выяснить, как говорится на месте, он приказал двигаться на восток к проливу. Часов через 5-ть самолет вылетел снова на разведку, но кораблей, не в проливе, ни перед ним, не было. Обнаружились они только за проливом, стоящими на якоре около острова, Малый Таймыр. Там находилось не менее десятка судов, и капитан "Шеера", решил идти наперехват каравана, в пролив. Крейсер шел с такой скоростью, с какой ему позволяли двигаться льды, окружающие крейсер. Уже четверо суток, крейсер под командованием капитана 1 ранга Вильгельма Меендсен-Болькена, находится в Карском море, но не одного судна он так в глаза и не видел. А до этого каравана, ещё нужно пробиться сквозь льды, чтобы его уничтожить. После нескольких часов борьбы, с ледяными полями, капитан снова приказал выслать самолет на ледовую разведку, он понимал, что бензин был на исходе, и в нужный момент он очень может понадобиться. Но и незнание ледовой обстановки его тоже очень беспокоило, надо было быстрее прорываться к проливу, пока караван не ушел дальше. Он очень надеялся, что после этой операции, по уничтожению крупного каравана русских, его наконец-то повысят в звании. А то он уже засиделся на этой должности, уже более года он все ещё капитан 1 ранга, а ему уже 45-ть исполнилось, а многие его сверстники уже получили адмиральские чины. Этот долбанный русский север, как он не любил холод, он его просто ненавидел. Одно его успокаивало, что у русских здесь нет крупных кораблей, по мощи сравнимым с его крейсером. Да и откуда, могли у русских на их севере, быть такие большие боевые корабли. Если самый крупным кораблём, будет большой эсминец, который по донесению японцев, русские перегоняют с Тихого океана, и который по водоизмещению, даже меньше чем немецкие эсминцы. Да и во всем флоте русских, нет равного по мощи его кораблю, но не будем считать эти древние линкоры, которые в данный момент, находятся в другом месте. С самолета передали, что нашли более-менее подходящий проход к проливу, где не так много льда. Крейсер устремился по указному курсу, к своей вожделенной цели, надеясь не упустить фортуну. Но как говорят, фортуна бывает обманчивая. Вот и сейчас она повернулась задом. Вначале потерпел аварию самолет, и его пришлось уничтожить. Потом переменился ветер, и началась подвижка льдов, и крейсер, после прохождения острова Русский, был почти затерт ими, а это почти в самом проливе. После почти суточной борьбы со льдами, крейсер с помятыми боками выбрался на чистую воду, прекратив все попытки пробиться в пролив, был вынужден повернуть на запад. Адмиральский чин, медленно тонул в арктических водах, и чтоб он не потонул окончательно, капитану 1 ранга Меендсен-Болькену надо было придумать, как это предотвратить. И только одна из предложенных акций, могла его спасти. Это захват и разрушение порта Диксон.

Стук в дверь поднял меня с кровать, первым делом посмотрел на часы, сколько же я проспал? Оказалось четыре часа, а кажется, только голову положил. За последние время так вымотался, что уснул даже не полностью раздевшись.

Да, да! входи Петрович. Сейчас сполоснусь, и приведу себя в порядок. Кто сейчас в центральном.

– Скворцов, сейчас его вахта.

– А как наш "Шеер", себя ведет?

– Да все пытается пробиться через льды в пролив.

– И как успешно у него это получается?

– Да не очень, его чуть во льдах не затерло, кое-как выполз. Командир, а может мы его там, прищучим. Тогда они точно сдадутся, так как деваться им будет некуда, кругом будут льды.

– Петрович, конечно можно его и там, но я боюсь, что нам могут помешать льды. А потом как его оттуда выковыривать будут, если он без хода стоять будет. Вот подождем, когда ему надоест белых медведей пугать и повернёт назад, вот тогда мы его и подловим. Он же должен попытаться обстрелять Диксон, как было в нашей реальности. Вот там, мы им и займемся, если что, и тащить его далеко не надо, порт рядом.

– А если не пойдет к Диксону, а рванет до дому, что тогда.

– Придется тормозить на чистой воде, как только станет ясно, что он не думает идти к Диксону. В этой реальности уже не будет героического боя, парохода Сибирякова с фашистским карманным линкором Шеер, так как он получил приказ, скрыться среди островов архипелага Норденшельда поближе к материку, до последующего приказа на движения, или возвращаться на Диксон.

Товарищ командир! "Шеер" повернул на обратный курс, и теперь движется на юг-запад – поступил доклад из центрального.

– Ну, вот Петрович, а ты боялся, что он откажется от попытки реабилитироваться за упущенный караван. Ему же просто деваться некуда, караван упустил, столько солярки пожег, и ни какой отдачи. Его там по головке не погладят, за такой конфуз, вот он и попытается теперь отыграться на Диксоне. У нас есть более суток, пока он подойдет к Диксону, нам по этому мелководью ходить не слишком сподручно, вот здесь мы его и встретим.

Крейсер подходил к Диксону, с разницей более чем на сутки, чем в нашей реальности. Но на этот раз, ему готовили достойную встречу. В этой реальности время позволило, и 130-ти миллиметровые орудия были подготовлены к стрельбе, их установили на прежнее место. Все корабли кроме "Дежнёва", были отведены вглубь бухты. Береговые батареи пополнили людьми с транспортов "Революционер" и "Куйбышев" забрав всех их военные команды. Капитан парохода "Куйбышев" Токовенко, пришёл в штаб обороны порта с необычной просьбой и принес необычную радиограмму. Полковой комиссар Бабинцен. В. и старший лейтенант с СКР-19 Гидулянов. А. возглавлявшие штаб обороны не сразу поверили в какие-то небылицы о попытке захватить крейсер, это вам не подводная лодка с ней на много проще, когда она без хода посреди океана.

– Если мы слишком близко подпустим его, он же тут все разнесёт, кто будет отвечать?, Ты что ли – начал заводиться комиссар. Ведь меня отдадут под трибунал.

– А я им верю – не унимался Токовенко – вон с их помощью, нам досталась подлодка совсем экипажем, правда покалеченная.

– А может это специально все подстроено, чтобы нам ударить в спину, когда рейдер подойдет к порту и будет высаживать десант.

– Так они на судне, взаперти, и посреди бухты и без оружия, как они будут помогать.

– Как-как, откуда я знаю, как.

Но согласие получено, но предупредили, если что, то он попадёт под трибунал а пока пусть будет на связи.

Я разглядывал приближающий крейсер, в перископ. Да, мощный кораблик, у нашего флота нет ни каких шансов в открытом бою (я имею в виду только надводные корабли Северного флота), с ним совладать. Да красиво сука идет. Чувствует свою силу.

– Петрович, ты с нашими на берегу договорился, чтоб раньше времени не стреляли, а завлекли как можно ближе рейдер к берегу.

– Я попытался объяснить капитану "Куйбышева", но не знаю, смог ли он все толково объяснить другим, и поверили они ему и нам в том числе, это большой вопрос. А то подумают, что это провокация фашистов, которые хотят захватить порт.

– Ну хорошо, как говорится, будем посмотреть.

И вот ранним утром над морем раздались первые залпы с рейдера, они были нацелены, как и в нашей реальности на СКР-19 "Дежнёв", сторожевик отвечал из своих 2-х 76мм и 2-х 45мм орудий, отходил вглубь пролива между островом и материком, завлекая рейдер поближе к берегу, под орудия береговых батарей. Рейдер перенёс огонь на строения в порту, и мачты радиостанции, пытаясь их разрушить. Но вот с недолетом метров 500 до крейсера, встали два всплеска от крупнокалиберных орудий. На капитанском мостике "Шеера" определили их как от 100-130мм орудий, но откуда эти орудия стреляли, никто не засёк. Потом всплески встали ещё ближе, и опять никто не обнаружил, эти русские орудия. Сейчас недолет составлял на сотню метров ближе.

– Срочно обнаружить, откуда стреляют, эти чертовы орудия, пока они в нас не попали, их надо уничтожить.

Но вот после третьего залпа, который упал в какой-то сотне метров от борта рейдера капитан пришел в ярость, что до сих пор не могут определить нахождения этих орудий.

– Если мы не подавим эти орудия, о высадке десанта не может быть и речи. Но вот следующий залп, повёрг всех находящихся на мостике в ступор, так как всплесков стало уже четыре, два легли недолётом, а два других перелётом. Это же вилка, значит у русских здесь много орудий и это может кончится печально, одно обрадовало капитана, что была засечена одна из батарей. На её подавление, сосредоточили основной огонь рейдера. Но русские стреляли часто и довольно метко, фонтаны от взрывов вставали со всех сторон, а один даже поразил пустой самолетный ангар, в котором разгоралось пламя пожара.

– А у этих русских, хорошие наводчики – высказал своё мнение артиллерийский офицер крейсера.

– Лево 20-ть – скомандовал капитан, после очередного накрытия, чтобы сбить прицел, уж слишком пристрелявшиеся батареи русских.

На берегу тоже было не сладко, было разрушено насколько домов в городке и часть повреждена, но жителей заранее эвакуировали подальше от порта, и никто из них не пострадал. Досталось и артиллеристам лейтенанта Короткова, одно из его орудий было уничтожено, погиб почти весь расчет. Но вот ещё один снаряд попал в крейсер, уничтожив одну 105мм зенитную установку.

– Лево на борт – опять скомандовал капитан Болькен. Крейсер стал разворачиваться на отход, капитан понял, что последующее сближение с берегом, может плачевно закончится. Потопить не потопят, а лишних повреждений, да и потери в экипаже тоже не хотелось иметь.

– Надо подавить эти орудия на отходе – приказал капитан артиллерийскому офицеру. И тут ещё один удар потряс крейсер, снаряд попал в корму, пробив палубу.

– Пожар на корме

Вот теперь Петрович, наш выход, пока он не вышел из зоны досягаемости орудий, будем останавливать его, а то видишь как прибавил после того как в зад получил.

Никто не увидел, не на берегу из-за дыма пожаров и дымки на море, не с крейсера, так как взоры почти всех сигнальщиков были устремлены в сторону берега. Как в нескольких милях от рейдера, из под воды, вынырнули две ракеты, пролетев немного по воздуху, они опять приводнились на поверхность океана (это были ракето-торпеды Водопад).

На наблюдательном пункте лейтенанта Короткова раздалось громкое ура, так как все увидели, как за кормой фашистского рейдера встали два фонтана, после которого его повело вправо

Крейсер содрогнулся всем корпусом, появилась сильная вибрация, и он покатился вправо.

– Держать курс.

– Корабль не слушается руля. Руль вышел из строя.

.– Выяснить степень повреждений и доложить.

Через несколько минут пришли не утешительные доклады о повреждениях. Перо руля было сорвано, правый вал погнут, а винт потерян, на левом валу винт потерял одну лопасть. Через поврежденные коридоры гребных валов, вода попадала в машинное отделение, также были затопленные кормовые отсеки. Это конец, констатировал капитан, и кораблю и мне. Мы остались без хода, и до базы далеко, нам не уйти. Русские батареи мы подавим, но они могут вызвать или боевые корабли или авиацию и у нас не будет не одного шанса уцелеть. Надо звать помощь.

– Радиограмму командованию, срочно. Передать на базу, стою без хода, прошу помощи и наши координаты.

Ну, вот и триндец этой сволочи, теперь никуда он не денется от нас, разве только на дно.

– Передайте на "Куйбышев" они-то нам должны поверить, пусть пушкарей уговорят, чтобы пока прекратили огонь по кораблю, пока его не раздолбали. А мы сейчас с фрицами поговорим по-хорошему, а вот если ганцы рыпаться начнут, тогда пусть и долбят, пока не поумнеют.

Через несколько минут стрельба с берега прекратилась. Крейсер тоже прекратил отвечать.

Несколько минут, радисты крейсера пытались связаться со своими, но все частоты были забиты шумами, и не один сигнал не мог пробиться через этот шум. А вот приемники работали, и радисты стали принимать необычные передачи. И вот на мостик доставили одну из них.

Капитану 1 ранга Вильгельму Меендсену-Болькену. Капитану обреченного крейсера, в виду вашего безвыходного положения и для сохранения жизней более 1000-ного экипажа, прошу сдать корабль в целости и сохранности. И убедительная просьба, не надо игнорировать это предупреждение. Я думаю, вы уже догадались от кого это послание, если не поверили, посмотрите по левому борту на расстоянии 6-ти кабельтовых заметите мой перископ, если что, мои торпеды отправят вас на дно, вы и моргнуть не успеете. Я бы не преминул воспользоваться этим предложением и спас свой экипаж от смерти. Многие из них, ещё не познали женской ласки, и некогда не познают, если вы выберете не правильное решение. Неужели вы такой ярый нацист, что так преданы своему сумасшедшему ефрейтору. Что пожертвуете ради его бредовых идей, жизнью экипажа и своей в том числе. Вы же сами думаете, что вас не до оценивает ваше командование, а после этого провала, что вам светит, в лучшем случае так и останешься в этом звании до отставки, или понизят и отправят на какую-то баржу. Помощи вам ждать неоткуда, сами вы корабль не покинете, совесть не позволит, да и неначем его покинуть, все подводные лодки кроме U-255 потоплены или захвачены, но и она долго не протянет и будет потоплена. Если надеетесь на "Тирпиц" с "Хиппером", то ими из-за вас, никто рисковать не станет, а если они попробуют только высунуться из фиорда, то быстренько доберутся до земли, которая будет под ними. Вас уже списали со счетов, когда послали в эти воды. Даю 30-ть минут на принятии верного решения. И напоследок, корабль должен остаться на плаву и с целыми приборами и механизмами. В противном случае, мы не будем спасать ваш экипаж, если корабль вдруг начнёт по какой-то причине принимать воду и погружаться, а вы все покидать его, мы просто перетопим вас всех. Мы не советские моряки и нам будет не жалко вас всех перетопить, в холодных водах этого океана. Если будете согласны с этими условиями, дадите ответ, на этой же волне. Командир "Морского Волка" Ламипет.

Первые пару минут, капитан был просто шокирован прочитанным, он даже не мог, вымолвить не одного слова, от возмущения, из прочитанного. Офицеры, находящиеся на мостике крейсера, все устремили взоры на своего командира, и думали, что эдакого, могло быть в этой радиограммы, что их капитан покрылся красными пятнами от злости. Не говоря не слова, своим офицерам, он вышел на левое крыло мостика, предварительно приказав начальнику связи, чтобы он и его подчиненные молчали о полученной радиограмме.

После ухода капитана, на мостике все оставшиеся были в замешательстве, не понимая, что происходит.

Капитан, находясь на свежем воздухе, ещё раз перечитывал текст радиограммы, более вдумчиво, и уже не так эмоционально, как на мостике. Он понимал, что его корабль обречен, его не спасти, но и сдавать его русским, это же предательство перед рейхом, измена присяге. А вот, обречь весь экипаж на страшную смерть в студёных водах этого океана, своим приказом он не мог. Да они солдаты Рейха и они давали присягу, и готовы умереть за своего Фюрера, но тысяча молодых и здоровых мужчин в одно мгновение потерянных для Германии, это уж слишком большая плата, за все ошибки командования и его в том числе.

Если я сдам корабль, этот позор ляжет в основном на меня и мою семью, и в меньшей степени на мой экипаж, так как он подчинялся моим приказам. А можно ли верить русским, что они не перетопят нас после того как мы сдадим им корабль. Капитан глянул на часы, осталось меньше 20-ти минут до конца ультиматума. Вернувшись в рубку к своим недоумевающим офицерам, он передал радиограмму своему старшему офицеру капитану 2 ранга Груберу, чтобы он прочитал её остальным. После прочтения, пронесся шквал возмущения и гнева. Кто-то, особенно из молодых, высказался за продолжения операции по захвату порта. Они предлагали, на корабле оставить только артиллеристов, и плюс сотню для обслуживания механизмов, а остальных бросить на захват порта. После этого закрепится там, и удерживать его, пока командование не пришлёт помощь. Которую обязательно пошлют, как только узнают о захвате этого северного порта русских, который к тому же находится в глубоком тылу, ведь это такой военно-политический удар по престижу Советов.

Другие понимали, что эту авантюру не возможно выполнит, когда в борт корабля нацелила свои торпеды, подводная лодка противника. Как только крейсер, откроет огонь, или начнёт спускать шлюпки с десантом, лодка сразу же выпустит торпеды.

Капитан Груббер, командуйте большой сбор – приказал Меендсен-Болькен – я поговорю с экипажем. Надо довести до их сведенья, ультиматум русских, послушаем их мнение.

По всем уголкам судна, разнеслись трели сигнала большого сбора. Коридоры, переходы и трапы крейсера, наполнились топотом матросских ботинок, устремившихся на верхнюю палубу. И вот экипаж стоит на палубе, ожидая, что им объявит командир. И вот показался в сопровождении офицеров капитан крейсера, он медленно прошёл вдоль строя моряков, вглядываясь в лица, как будто кого-то высматривая. Пройдя вдоль строя и вернувшись на середину, он остановился. Капитан стоял перед строем, и все ещё о чем-то размышлял, офицеры его штаба, стояли молча, позади. Над кораблём повисла, тревожная тишина. Капитан смотрел на строй матросов, а матрос на своего капитана. И вот капитан начал.

– Доблестные матросы Великой Германии, я ваш капитан обращаюсь к вам. Мы попали в очень трудное положение, наш корабль ещё не потерял всей боеспособность, орудия его целы и могут потопить любой корабль, но мы лишился хода, да ещё и перед орудиями русских батарей. А также с нами рядом находится подводная лодка противника, торпеды которой нацелены на нас. А вот передней, у нас нет не одного шанса выйти победителями. И они прислали нам ультиматум, чтобы мы сдали им наш корабль, а не то они нас всех потопят в этих холодных водах, если его не сдадим в том виде, в каком он находится сейчас. По рядам пронесся ропот и возгласы возмущения (типа не бывать этому не когда).

– Я вас полностью поддерживая, в вашем негодовании, но у нас нет не одного шанса на положительный исход, в нашу пользу. Сохранить 1000-ю молодых и здоровых жизней для Германии, это лучше чем оставить 1000 семей, без сыновей, мужей, отцов. Я надеюсь, что война скоро закончится нашей победой, и мы вернемся из русского плена, да, кто-то может и погибнуть в плену, но основная часть вас выживет, и вернется домой героями. Некоторые из вас, наверное думают, что их командир предатель, и продался комиссарам, нет я не предатель, я просто хочу сохранить ваши жизни. Да, вы давали присягу, и готовы умереть за нашего фюрера и Великую Германию в бою. Но, то в бою, когда можно чем-то ответить ударом на удар. А это будет просто самоубийство с нашей стороны, мы все погибнем, не нанеся никакого урона противнику. Да, мы можем открыть огонь по берегу из всех орудий и даже что-то там уничтожить, прежде чем нас торпедируют, но это будет очень маленькая плата за вашу жизнь. Может я, и предаю вас, но только ради ваших жизней, они очень пригодятся нашей родине после войны, и за это предательство, я буду отвечать один. Я сказал все, а теперь решать вам, как поступить, или героическая смерть, или позорная, но жизнь. Пять минут на раздумье, не согласные со мной, выйти из строя на три шага. И вот строй матросов за шевелился, многие начали, переговаривается между собой, кто-то стоял молча и думал как ему поступить после услышанного, но жить хотелось всем, за исключением некоторых ярых фанатиков, которые вышли сразу после объявления капитана. Но таких набралось десятка два, вместе с несколькими офицерами крейсера.

– Командир ну что там видно намерены они сдать свой корабль или нет?

– А ты Петрович сам погляди, думают они сдаваться или нет – уступая место у перископа, ответил я.

– Похоже, у них там, голосование идет, принять наше предложение и остаться в живых, или отвергнуть и пойти на корм рыбам.

– Командир может их поторопить – глядя в перископ, предлагает мой старпом. Сейчас попросим берег, чтобы они снарядик другой послали, для ускорения принятия правильного решения.

– Даем им ещё пять минут, если они и тогда не ответят, действуем по твоему плану.

На берегу тоже наблюдали за крейсером и гадали, что же могут предпринять фашисты в этой ситуации, или продолжить обстрел порта и попробовать высадится на берег, или взорвать свой корабль и сдаться, но где их содержать, такую прорву народу, у нас столько охраны не наберётся. Но корабль пока молчал и не двигался, что именно происходило на его палубе, из-за большой дальности было не понять. Но орудия береговых батарей держали его на прицеле готовые в любой момент открыть огонь.

– Товарищ лейтенант семафор с Куйбышева – прокричал сигнальщик батареи.

На палубе крейсера, всё ещё шло обсуждение услышанного, но к однозначному решению пока не пришли. Почти все, в душе были за то чтобы остаться в живых, и сдать этот корабль, но вслух высказаться не каждый решался. Кто-то надеялся, что это кто-то другой скажет за него, и не будут его считать трусом.

И это обсуждение могло продолжатся до бесконечности, пока в нескольких сот метрах не разорвался снаряд ускоривший этот процесс. Было принято решение поднять белый флаг.

– Передайте на известной вам волне радиограмму на подлодку, что мы подняли белый флаг, короче мы сдаемся – приказал Болькен своему начальнику связи.

Некоторые самые фанатичные бросились крушить и ломать приборы и оборудование корабля, чтоб не досталось этим комиссарам, но были вовремя остановленные по приказу капитана, другими матросами. Кое-кто от страха перед русским пленом или не слыть предателем перед фюрером и отвести пятно позора от своих близких, пустил пулю в лоб. Были спущены все плавсредства, на которых теперь размещался экипаж крейсера. В первую очередь были сняты с корабля 4-ро погибших матросов (их потом похоронили в море) из расчета зенитной установки, а также десяток раненых, большинство также зенитчики, самострелов не брали. Капитан, в последний раз обходил свой корабль, прощаясь с ним. Если бы не ответственность за жизнь всего экипажа, он бы не задумываясь, взорвал бы крейсер, как в аналогичной ситуации поступил капитан (Адмирал графа Шпее), чтобы он не достался врагу – подумал капитан. Но там была немного другая ситуация, корабль находился в нейтральных водах и экипаж был просто интернирован. А здесь немного по-другому, мы находимся во вражеских водах, если я прикажу взорвать корабль, тогда враги уничтожат весь мой экипаж, а я этого не хочу. Поднявшись на верхнюю палубу, капитан увидел, что почти все плоты и шлюпки, отошли от борта крейсера переполненными, на крейсере оставалось ещё несколько десятков членов его команды, кому не хватило там места. Из пролива показалось судно, которое направлялись к ним. Это был тот самый корабль, по которому открывали огонь в начале боя, он приближался осторожно, постоянно маневрируя, боясь получить в борт, залп с крейсера.

– Если не было бы, этой подводной лодки, можно было бы попытаться захватить этот корабль, и использовать в качестве буксира, или на крайний случай перейти на него, взорвав крейсер и попытаться проскочить в Норвегию – высказал свою мысль вслух старпом.

– Вот именно, из-за этой подлодки вся операция провалилась, и даже не из-за неё, а из-за утечки информации о планах по этой операции. Они уже нас ждали и ко всему были готовы. Все подлодки, которые были задействованы с нами в этой операции, были потоплены. А это может быть, только в одном случае, что план всей операции был получен русскими, наверно даже раньше, чем мы его прочитали. Вы не задумывались, над этими всеми невероятными совпадениями, когда наши корабли попадали под удар подводных лодок, как будто их там уже ждали.

– Нет, не задумывался, но теперь мне кажется, что вы правы, похоже, что у нас в штабе, находится вражеский агент.

– Вот видите, эта операция была изначально провальная. Пускай меня считают предателем, но я спасу свой экипаж от уничтожения.

– Товарищ командир, с крейсера пришла радиограмма о сдаче корабля – поступил доклад от Понамарева.

– Передать на берег, пусть высылают пару судов, чтоб подобрать если будет необходимость, экипаж крейсера, а так пусть сопровождают шлюпки до берега. Я бы посоветовал им, высадить их на остров в проливе А также для захвата крейсера и высадки абордажной команды. А также передайте на крейсер, чтоб не вздумали брать с собой оружий и прекратили крушить все на крейсере, а то всей договоренности придет конец. И ещё одну в штаб Северного флота, чтобы высылали боевые корабли для сопровождения и буксировки крейсера в Молотовск на ремонт, а также для перевозки пленного экипажа.