Текст книги "Папочкина зависимость (ЛП)"

Автор книги: Би Джей Альфа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

Глава 7

Джейд

Я на цыпочках спускаюсь по лестнице, крепко сжимая сумочку, направляюсь к входной двери, надеясь уйти так, чтобы он не заметил. Не то чтобы его это волновало. Да и с чего бы?

Томми отдалился. Все, что я знаю, это то, что прошла почти неделя с нашей последней встречи, и с тех пор он заперся в своей спальне, и я его не видела.

Без сомнения, он снова напивается до беспамятства, и, как обычно, поздно вылезает из постели с похмельем, прячась в огромном особняке и избегая меня, так же как он сделал после вечеринки у бассейна, когда выгнал всех гостей и отдалился от меня.

Ревность прокрадывается в меня, когда я думаю, что он удовлетворяет свои потребности с женщинами, которым платит. Они тоже называют его папочкой? Эта мысль, как камень оседает в моем желудке, угрожая вывернуть наружу скудное содержимое.

Неужели я так мало для него значу? Неужели я для него просто игрушка?

Я уже почти две недели в его особняке и до сих пор не видела, чтобы Томми работал. В голове крутятся мысли, работает ли он вообще. Я знаю, что его семья связана с мафией. Но не знаю, что Томми делает для них, если вообще что-то делает.

Его отец, должно быть, обеспечивает его, потому что невозможно, чтобы мужчина мог позволить себе такой особняк, машины и образ жизни без финансовой поддержки. Не говоря уже о женщинах, которым он платит.

Я не могу не задаться вопросом, почему у него нет девушки или почему он снова не женился. Согласно законам мафии, он должен быть женат и иметь собственных детей. Меня расстраивают эти мысли.

Кроме того, этот мужчина потрясающе красив и очень богат. Все его братья состоят в отношениях. Я знаю, потому что встречала их на семейных мероприятиях, на которых Томми всегда отсутствовал, как бы отстраняясь от всех.

Моя рука тянется к дверной ручке, но ее резко дергают в сторону, заставляя меня ослабить хватку. Наши глаза встречаются: мои полны шока, его – ярости.

– Куда ты собралась? – его грубый, властный тон вызывает во мне волну возбуждения. Словно почувствовав это, его губы изгибаются в понимающей ухмылке. Боже, как же мне хочется стереть эту усмешку и поцеловать его.

Я качаю головой, пытаясь прийти в себя. Подняв голову и выпятив подбородок, я отвечаю.

– На улицу.

Его брови хмурятся, когда он внимательно меня осматривает. Не на что и смотреть, я в удобной одежде, а именно в леггинсах и мешковатой толстовке.

– Куда?

Раздражение обжигает кожу. Он отсутствовал всю неделю, а теперь ему вдруг стало не все равно?

Мне никогда раньше не приходилось ни перед кем отчитываться, потому что это никого не волновало. Почему я должна отчитываться теперь?

– Если тебе так нужно знать, в магазин.

Его взгляд сверлит меня, давая понять, что допрос не прекратится.

– Какой магазин?

Мои плечи расслабляются.

– В аптеку.

Он выпрямляется, глаза расширяются, тьма в них поглощает зрачки, и легкий трепет проплывает у меня в животе от его странной реакции.

– Зачем? Ты больна? – в его голосе звучит беспокойство, и у меня комок подступает к горлу.

Когда он кладет ладонь мне на лоб, я почти таю в его руках, как жалкая маленькая девочка, нуждающаяся в утешении. Слезы жгут глаза при этой мысли, и я стряхиваю его руку, отказываясь быть такой. Быть зависимой от кого-то.

– Я не больна, – резко отвечаю я, отводя взгляд.

Но я чувствую его пристальный взгляд на себе и краем глаза замечаю, как Томми внимательно меня изучает, медленно проводя пальцем по губам, словно что-то обдумывая. Он понижает тон, явно пытаясь действовать иначе.

– Скажи мне, что случилось, малышка.

С моих губ срывается стон, и мои щеки заливаются краской, когда я, смутившись своей реакцией, плотно сжимаю рот.

– Джейд? – его снова строгий голос прорывается сквозь мое замешательство.

Я тяжело вздыхаю и поворачиваюсь к нему лицом.

– У меня месячные, если хочешь знать, и мне нужны тампоны. Они закончились, – я смущенно отвожу глаза, когда меня охватывает жар, и мое разгоряченное лицо краснеет.

– У тебя месячные? – его глаза неторопливо скользят по моему телу, заставляя меня ерзать под его пристальным взглядом, а когда он облизывает свои проклятые губы, как голодное животное, мое тело реагирует, и мои трусики становятся влажными от возбуждения.

Он прочищает горло.

– Пойдем, малышка. Давай отвезем тебя в аптеку.

Он достает ключи из кармана и открывает входную дверь, а я почему-то следую за ним к его черному джипу, желая умереть от смущения и оседлать его одновременно.

Иисус.

Я просто буду винить свои гормоны в том, как сильно я хочу трахнуть своего отчима.

Томми

Она идет в сторону женских товаров, а я следую за ней, как хорошо выдрессированная собака. Никогда в жизни я не ходил по магазинам с женщиной. Даже с Жюстин. А месячных я избегаю. Ни за что не хочу быть втянутым в этот ходячий кошмар.

И все же рядом с ней я чувствую себя защитником. Может быть, это чувство вины за то, что меня не было рядом? Или то, что у нее больше никого нет.

Не подумав, я громко выругался, и головы повернулись в мою сторону. Я лгу себе и, черт возьми, знаю это. Потому что каждая часть меня хочет Джейд, и не в плане отношений отца и дочери.

Увидев ее ярко-красный румянец, я задался вопросом, как далеко он опускается, когда она кончает. Доходит ли он до ее киски?

Мне не терпится прикоснуться к ней, я провел всю неделю, представляя это.

Мой член раздражен от того, как сильно я трахал свой кулак по нескольку раз в день. Но ничто не сравнится с ощущением ее кожи на моей и выражением невинности на ее лице, пока я развращаю ее.

Когда она останавливается у тампонов, во мне вспыхивает гнев. Неужели она пользуется ими? Засовывает ли она их в свою маленькую киску? Она берет с полки упаковку, и я выхватываю ее из рук, швыряя на пол.

Ее ошеломленный взгляд встречается с моим.

– Ты пользуешься ими? – мой голос мрачный, и она вздрагивает, заставляя меня зажмуриться от удовольствия. – Ты засовываешь их в свою киску, малышка? – господи, я просто не могу сдержаться рядом с ней.

Ее рот открывается и закрывается. Затем она громко сглатывает, заставляя мой член подпрыгивать от удовольствия.

– Тампон сейчас в твоей пизде?

Она медленно качает головой, но это нисколько не смягчает мой гнев.

– Отвечай мне, – кричу я, потому что злюсь, что она может засовывать что-то в свою пизду. Но еще больше меня бесит, что меня нет рядом, чтобы наблюдать за этим. Блять, держу пари, она тугая. Не то что шлюхи, к которым я привык.

Ее голос – нежный шепот.

– Нет.

Мои плечи расслабляются.

– Хорошая девочка. А теперь возьми то, что тебе нужно, и пойдем. Мне нужно позаботиться о тебе.

Ее глаза на мгновение закрываются, и, не раздумывая, я подхожу и приближаю свои губы к ее губам. Я нежно чмокаю ее в губы и наслаждаюсь стоном, который вырывается из ее уст, и тем, как ее тело прижимается к моему.

– Хорошая девочка, – шепчу ей на ухо, наслаждаясь дрожью, охватывающей ее тело от моих слов и близости. – Такая хорошая девочка для папочки, – воркую я, нежно перебирая ее волосы.

Она издает тихий стон, и я чувствую его до самых яиц. Будет ли она издавать такие же звуки, когда я войду в нее?

Я делаю шаг назад, давая ей возможность принять правильное решение и одновременно закрывая ей вид на запрещенные тампоны. Она берет пачку прокладок, и я улыбаюсь ей в знак одобрения, в то время как она опускает голову и насмешливо качает ею.

– Ты сумасшедший, Томми, – выдыхает она, поворачивается и идет к кассе. Я догоняю ее через несколько шагов, забираю у нее прокладки и крепко сжимаю ее задницу.

– Это тебе от папочки, малышка, – подмигиваю я ей, проходя мимо и направляясь к кассе.

Я готов сделать все, что потребуется, чтобы позаботиться о ней. Она моя. Моя малышка.

Глава 8

Томми

Как только мы возвращаемся домой, я отправляю Джейд наверх принимать ванну, а сам готовлю ей смузи и наполняю тарелку сладостями.

Я понятия не имею, как вести себя с женщиной, у которой менструация, так как никогда не оказывался в такой ситуации. Поэтому я немного погуглил, чтобы быть хоть немного просвещенным. Я надеюсь, что напитка, наполненного витаминами и другими ингредиентами, а также сладостей, которые так обожают женщины, будет достаточно, чтобы ее утешить.

Каждый шаг мне дается с трудом, мой член трется о штаны, заставляя меня стонать. Черт, мне нужно кончить в нее еще раз. Это единственное, что меня успокаивает, пусть и ненадолго.

Кажется, я сменил одну зависимость на другую. Только эта гораздо слаще. Гораздо запретнее и определенно гораздо полезнее.

Когда я распахиваю дверь спальни, ее аромат окутывает меня и заставляет мое тело расслабиться, кажется, такое происходит только когда она рядом.

Ее голова высовывается из-под вычурного розового покрывала, заставляя меня усмехнуться от ее нелепости.

– Ты выглядишь как маленькая девочка, закутанная в свои красивые простыни.

Ее глаза сужаются, а губы кривятся.

– Очень смешно.

Я ставлю поднос на тумбочку и наслаждаюсь удивлением на ее лице.

– Тебе нужно что-то еще?

Она качает головой.

– Нет. Спасибо.

– Тебе нужно обезболивающее?

Я вскидываю бровь, нависая над ней.

– Нет. Мне терпимо.

Я киваю ей, когда она отпивает коктейль, и обхожу противоположную сторону кровати. Она поворачивает голову через плечо, и ее рот приоткрывается, когда я стягиваю футболку через голову, обнажая свой твердый пресс. Поставив напиток обратно на тумбочку, она поворачивается ко мне лицом, и от ощущения ее взгляда по моим венам пробегает разряд электричества, а член утолщается.

Я уверен в своем теле. Возможно, я наркоман, но я занимаюсь спортом. Также татуировки покрывают мой торс до скульптурной буквы V. Ее глаза расширяются еще больше, заставляя меня смеяться. Я спускаю джинсы, стоя перед ней в одних боксерах, кончик члена выглядывает из-под пояса.

Она сглатывает и отводит взгляд, ее щеки краснеют от смущения.

– Т-Томми, ч-что ты делаешь?

Она сжимает одеяло в кулак, ее костяшки пальцев белеют, когда она подтягивает его к груди, словно нервничает и хочет прикрыться.

Я невозмутимо улыбаюсь ей, забираюсь на кровать и стягиваю с нее одеяло настолько, чтобы иметь возможность скользнуть под него.

– Я буду присматривать за тобой, – честно говорю я ей.

Мысль о том, что я буду заботиться о ней, заставляет мое тело раздуваться от гордости, а член течь от радости.

Раньше я бы никогда в жизни не взял на себя ответственность за кого-то. Я это наотрез отрицал.

Она отказывается смотреть на меня, заставляя меня задыхаться от смеха над ее невинностью, пока я кладу голову на подушку.

– Выключи свет и ложись спать, Джейд.

Мой хриплый голос заставляет ее дрожать, но мне не нужно просить ее дважды. Она быстро наклоняется над тумбочкой и возится с кнопкой ночника, выключая свет, прежде чем перевернуться на бок и отвернуться от меня.

Свет из-под двери ванной освещает комнату, позволяя мне видеть ее. С тяжелым вздохом я переворачиваюсь на бок лицом к ней и резко прижимаю ее к себе спиной. Я прижимаю свой твердый член к ее непослушной маленькой попке, заставляя ее замереть.

– Томми? – шепчет она.

Гнев от упоминания моего имени покалывает мою кожу. Как она может так легко порхать между папочкой и Томми, в то время как я зависим от того, как она называет меня папочкой, прокручивая это в моей голове снова и снова, из-за чего я теряю рассудок от потребности к ней.

Я просовываю руку под подушку, скольжу к ее горлу и сжимаю.

– Прекрати называть меня Томми. Я уверен, тебе нравится называть меня папочкой, ровно так же, как мне слышать, когда ты меня так называешь.

Ее грудь быстро поднимается и опускается, кожа нагревается под моей рукой, а пульс учащается.

– Хорошо, папочка.

Стон застревает у меня в горле, и я прижимаюсь к ней, подарив поцелуй в обнаженное плечо.

– Такая послушная девочка.

Она хнычет от моего приступа нежности. Той, к которой мы оба привыкаем.

Убрав руку от ее горла, я провожу ею вниз по ее стройному телу, от полушарий груди к животу, поглаживая его круговыми движениями.

Я повторяю, нежно обводя живот ладонью, унимая ее боль.

– Это помогает? – спрашиваю я тонким шепотом в ее волосы.

– Д-да.

Она прижимается ко мне, а я продолжаю гладить ее, надеясь облегчить боль.

– М-м-м.

Я продолжаю поглаживать ее живот, и она медленно позволяет себе расслабиться, прижимаясь ко мне. Мой член удобно устроился в изгибе ее ягодиц так, что нас разделяет только тонкая ткань ее маленьких шорт для сна и трусиков.

Я опускаю руку, и она замирает.

– Позволь папочке позаботиться о тебе.

Все ее тело напряглось.

– Шшш, – успокаиваю я.

Мои пальцы скользят под пояс ее шорт, прямиком в трусики.

– Расслабься, маленькая девочка. Дай папочке поиграть с твоей киской.

– Я…

Паника в ее голосе заставляет меня ухмыляться, как осла.

– У меня же месячные.

– Ммм, я знаю.

Глубокий первобытный стон покидает меня, когда я прижимаюсь к ней, снова и снова скользя своим членом по ее заднице.

– О Боже, – стонет она, пока мои пальцы проскальзывают мимо края ее прокладки.

– Позволь мне поиграть с твоей кровавой киской, маленькая девочка.

Я лижу ее шею, и она стонет в ответ. Мой член пульсирует от счастья, и из кончика вытекает преякулят, когда я собираю ее влагу и отказываюсь засовывать палец в ее дырочку так глубоко, как мне хочется.

Нет, это сделает мой член.

– Папочка, – задыхается она, когда я слегка надавливаю на ее опухший клитор.

Ее дыхание становится неровным, а у меня сжимаются яйца от того, как я сейчас возбужден.

– Черт, – стону я от удовольствия, от тепла ее выделений на кончиках пальцев и от толчка ее задницы, терзающей мой член.

Если я не сделаю что-нибудь в ближайшее время, я кончу в свои боксеры. Ни малейшего шанса, когда моя малышка лежит со мной в постели.

– Папочка вынимает свой член, – шепчу я ей на ухо, заставляя ее ахнуть, когда я стягиваю боксеры, и мой член высвобождается, пока я продолжаю совершать круговые движения пальцами.

Я прижимаю свой член к ее заднице, и липкость преякулята покрывает ее. Мои глаза закатываются.

– Черт, так приятно, маленькая девочка. Ощущать твою голую кожу своим членом. Желание войти в нее почти непреодолимо, но я хочу позаботиться о ней сегодня вечером, как и планировал.

– Я хочу, чтобы ты был внутри меня, папочка, – выдыхает она почти плаксиво, отчего при ее словах капает еще больше преякулята.

– Черт, – рычу я.

Я стягиваю ее шорты и трусики до бедер, вызывая у нее ворчание от шока.

– Из меня вытекает кровь, – кричит она.

– Я знаю, но все в порядке. Папочка не против.

Я ободряюще целую ее плечо, и она тает рядом со мной, позволяя мне играть с ее кровавой киской. Черт, это невероятно.

Медленно я слегка надавливаю на ее плечо, побуждая ее перевернуться на бок, тем самым позволяя ее идеальной маленькой попке повиснуть в воздухе.

– М-м-м. Черт, твоя задница невероятна. Папочка так сильно хочет ее трахнуть.

Я хватаю ее за ягодицу, заставляя подпрыгнуть, и посмеиваюсь над тем, какая она нервная и невинная. Так чертовски возбуждающе.

– Не переживай. Я хочу только поиграть.

Я провожу головкой своего члена вверх-вниз по щели ее задницы. Мои яйца сжимаются каждый раз, когда головка касается ее сморщенной дырочки.

– Блять, так хорошо, маленькая девочка. Папочка любит играть с твоей маленькой попкой.

Я сильнее надавливаю на клитор, и она выгибается, прижимаясь к моему члену, вероятно, сама того не подозревая. Из меня вырывается рычание, когда я с трепетом наблюдаю, как из моего члена вытекает семя, оставляя следы на ее заднице. Я ощущаю жесточайшую потребность трахнуть ее в задницу и наполнить спермой. Каждый мускул моего тела напрягается, останавливая меня.

– Папа хочет поиграть с твоей задницей, маленькая девочка.

Я кусаю ее плечо, заставляя вздрогнуть, и она отодвигается, когда я резко шлепаю рукой по ее по киске.

– О Боже.

– Папочка хочет засунуть кончик своего члена в твою маленькую дырочку.

Я сжимаю свой член в кулаке, скользя им вверх-вниз, оказывая небольшое давление на ее задницу при каждом движении вниз. Мое дыхание становится все более хаотичным с каждым соприкосновением. Еще более отчаянным. Я не хочу ничего, кроме как войти в нее. Заставить ее кричать, пока мой член будет трахать ее задницу. Но я хочу больше защитить ее, сделать так, чтобы ей было хорошо.

– Ты собираешься позволить папочки войти в твою дырочку?

Я целую ее снова.

– О Боже, – хнычет она и прижимается ко мне.

Я прижимаю кончик к ее дырочке, и мой преякулят дает ей идеальное количество смазки.

– Надави на член папочки и позволь ему вставить кончик внутрь. Позвольте ему пролить свою сперму в тебя. Немного, – умоляю я, пытаясь удержаться от погружения в нее без согласия.

Мой кулак работает все быстрее и быстрее, и звук ударов наших тел наполняет воздух.

– Скажи мне, – рычу я. – Скажи мне, что я могу наполнить тебя своей спермой. Скажи: «Папочка, ты можешь войти в меня головкой». Скажи папочке, что хочешь, чтобы твоя крошечная дырочка растянулась для него.

– О боже, папочка.

Я снова шлепаю ее по киске, пытаясь сдержать надвигающийся оргазм.

– Папочке нужно кончить, маленькая девочка. Скажите, чего ты хочешь.

Она громко стонет, когда я надавливаю на ее клитор, яростно его потирая.

– Пожалуйста, пожалуйста, войди в меня головкой. Пожалуйста, растяни мою дырочку и трахни меня в задницу.

– Спасибо, черт возьми.

Я захватываю зубами кремовую кожу на ее плече и тяну, прижимая головку своего члена к ее заднице. Ее дырочка растягивается вокруг меня, и я сильнее впиваюсь зубами в ее плоть, пытаясь удержаться от оргазма, прежде чем возьму ее девственную попку.

– Аааа! – кричит она, когда ее настигает оргазм, и три моих пальца массируют ее все быстрее и быстрее. Кровь покрыла каждый из них.

– Папочка!

Она прижимается к моему члену, позволяя мне сжать себя в кулаке, в то время как кончик моего члена набухает внутри ее растянутой задницы. Вид того, как я вхожу в ее дырочку и туго растягиваю, губит меня.

– О, черт. Черт возьми, маленькая девочка, – мой член пульсирует, вены набухают, а головка расширяется, позволяя сперме выплеснуться из меня во взрыве волнующего удовольствия.

– Черт возьми.

Я держу ее на месте, пока наше дыхание не выравнивается.

– Ммм, я мог бы спать и быть в тебе, Джейд. Я целую место укуса, и она вздрагивает, заставляя меня улыбнуться, глядя на ее рану. Затем, когда мы обессиленные лежим на кровати, я покрываю нежными поцелуями все ее тело.

Она оглядывается через плечо.

– Я истекаю кровью, не забывай.

Она кивает на свою талию, заставляя меня смеяться над тем, как она переживает о том, что испачкала меня.

– Я знаю, – ухмыляюсь ей в ответ, отчаянно пытаясь опустить пальцы в ее кровавую дырочку и показать ей, насколько меня действительно не волнует тот беспорядок, который мы создали.

Вместо этого я даю ей расслабиться, зная, как она этого жаждет. С тяжелым вздохом я вынимаю член из ее задницы, и чувство гордости наполняет меня, когда из нее вытекает моя сперма.

– Блять, ты выглядишь горячо, когда из тебя вытекает моя сперма.

Она замирает, все ее тело напрягается, заставляя внутри меня грохотать раздражению. Я поднимаю трусики и шорты и переворачиваю ее на спину, чтобы видеть ее красивое личико и сверкающие зеленые глаза.

– В чем дело? – спрашиваю я, осматривая ее лицо.

То, как она замерла, как будто внезапно запаниковав, заставляет меня отчаянно пытаться исправить то, что я мог сделать не так.

Она облизывает губы с огоньком в глазах, затем отводит их. Я неохотно засовываю член обратно в боксеры, а затем хватаю ее за подбородок, поворачивая к себе, – теперь на ее подбородке пятна крови. Зрелище чертовски красивое.

Ее дыхание касается кончиков моих пальцев, посылая сквозь меня волну желания. Но сначала мне нужно знать, почему она так отстранилась.

– Джейд, – резко предупреждаю я.

Она закусывает губу, как будто не уверена, что готова сказать, что у нее на уме. Мои пальцы сжимают ее крепче, давая понять, что от меня никуда не убежать.

Она закатывает глаза, прежде чем снова посмотреть на меня.

– Со сколькими женщинами ты делал это? – она медленно сглатывает. – Нужно ли мне после сегодняшнего провериться?

Огонь наполняет мое тело, а ярость заставляет кровь бурлить, но когда я вижу непролитые слезы в ее глазах, смешанные с уязвимостью, мой гнев рассеивается. Мне вдруг захотелось ее успокоить. Не сводя с нее глаз, я честно говорю:

– У меня никогда не было незащищенного секса, Джейд.

Ее губы раскрываются, а зрачки расширяются от недоверия.

– Никогда?

– Никогда.

Я отпускаю ее и кладу голову обратно на подушку, притягивая ее к себе, чтобы она легла мне на грудь.

– Даже находясь в единственных отношениях, которые были у меня, – скромно признаюсь я.

Она поднимает голову, кладет ладони мне на грудь и ложится на них головой, глядя на меня. Я не упустил из виду, насколько чистой и невинной выглядит ее кожа рядом с моей татуированной и оливковой. Абсолютная невинность и чистота, смешенные с моей грязью. Отпечатки пальцев крови на ее подбородке показывают мне, насколько тускнеет она под моим прикосновением. Мне следует оставить ее в покое, а не пачкать еще больше. Оставь ее такой же идеальной, как сейчас. Но я не могу. Я не буду даже пытаться. Я чертовски жажду ее.

– Почему вы расстались?

Тяжело вздохнув, я смотрю на нее, не зная, позволить ли не только ей, но и мне тоже копаться в моем прошлом. Я буду обсуждать это впервые за многие годы с единственной девушкой, к которой я когда-либо что-то чувствовал.

– Она бросила меня, – говорю я просто.

– Почему?

– Я не знаю, – фыркаю я, отвечая честно. Потому что, в этой истории есть множество факторов, но именно эта часть ранит больше всего. Та часть, которая не позволяет мне двигаться дальше.

Мое сердце бьется быстрее, и я знаю, что она тоже это чувствует, но не осознает. Вместо этого она лениво рисует круги на моей груди, прослеживая татуировки, покрывающие кожу, и это меня успокаивает. Это дает мне уверенность, которую я так хочу дать ей.

– Моя семья не хотела, чтобы мы были вместе, – признаюсь я, пока гнев закипает, но это намного отличается от того состояние, которое было раньше. Она меня заземляет.

– И поэтому ты не любишь проводить с ними время? Потому что ты считаешь их виноватыми?

На этот раз я не могу скрыть ненависть, который чувствую.

– Они забрали ее у меня. Я просто не знаю, как это доказать, – уверенно рычу я. – Они отказываются говорить мне, где она.

Я громко выдыхаю и смотрю в потолок, продолжая.

– Я пытался. Я старался быть тем, кем хотел меня видеть мой отец. Я думал, если женюсь на твоей матери, он будет доволен и даст мне то, что я хочу. Но он всегда хотел большего.

Ее палец не перестает двигаться, как и мои губы.

– Он хотел, чтобы я выполнил свой долг, будучи сыном мафиози, и хотел, чтобы я подарил ему наследника.

Я смеюсь над этой затеей.

– Он даже не осознавал, что твоя мать была такой же никчемной, как и я.

Ее палец останавливается, прекращая поглаживания и заставляя мою голову оторваться от подушки, чтобы посмотреть на нее. Боль скрывается в ее глазах, и мне хочется корить себя за то, что причина этому – я.

Я провожу пальцами по ее щеке.

– Мне жаль.

Она тяжело сглатывает.

– Все нормально. Она действительно облажалась.

Она отводит взгляд, чтобы скрыть эмоции, написанные на ее лице, и я чувствую себя придурком.

Затем она кладет голову мне на грудь, заставляя меня снова чувствовать себя полноценно, и на этот раз я успокаиваю ее. Моя рука нежно гладит ее волосы в знак признательности. Господи, я мог бы лежать так вечно.

– Она не хотела меня. Поэтому я рада, что ты не поспособствовал появиться на свет еще одному ребенку, Томми.

Мы долго молчим.

– Когда у меня родится ребенок, он будет в равной степени нужен нам с мужем. Мы будем идеальной семьей. Этого заслуживает каждый ребенок.

Боль пронзает прямо в грудь, и я ерзаю, пытаясь скрыть, что мне трудно дышать. Мысль о том, что она будет с кем-то еще, кроме меня, причиняет боль, и тот факт, что она рассказывает о том, как планирует создать с ним семью, пронзает меня в самое сердце. Она моя, чтобы защищать.

Ее тихое дыхание говорит мне, что она погружается в сон.

– Ты принадлежишь мне, маленькая девочка, – шепчу я, подразумевая каждое слово. – Я убью любого, кто попытается забрать тебя у меня. Ты моя.