Текст книги "Поменяться местами"

Автор книги: Бет О'Лири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

– Не торопи события, им надо к тебе привыкнуть. Ты сама-то чего ожидала? Заявилась в Хэмли в модных туфлях и с большими идеями, будто это маленький городок в Америке, а ты большая начальница из Нью-Йорка, и мы все герои одного из этих рождественских фильмов.

– Никуда я не заявлялась! И всю дорогу хожу тут в бабушкиной обуви. И кто бы говорил! Чтущий традиции ковбой с огромной собакой и пикапом, прогоняющий чужаков, – даже парня моего спугнул.

– Я спугнул твоего парня?

– Шучу. – Зря я вообще это сказала. Итану бы это не понравилось. – Я это к тому, что вид у тебя пугающий. И при этом местные тебя любят, и в их глазах ты просто непобедимый…

Джексон уже не скрывает улыбки.

– Непобедимый?

– То есть неповторимый. Это хотела сказать.

Явно понял, что оговорка по Фрейду, но молчит. Только улыбается все шире.

Мы меняемся местами, чтобы я подкрасила пропуски с его стороны.

– Знаешь, – говорит Джексон через несколько минут, – твоя тематика праздника куда лучше моей.

– Ну что ты… – привычно собираюсь сказать ничего не значащую вежливую фразочку, но останавливаюсь. – Вот именно, лучше!

– Признаюсь, мне даже немного стыдно. Еще и Саманту с костюмом мандаринки приплел.

– И устроил тайную дегустацию тропических коктейлей. И заставил меня нарядиться идиотским Пасхальным кроликом и скакать по деревне.

Джексон смеется.

– Последнее не нарочно, честно! Думал, захочешь поучаствовать, это важная для Хэмли традиция.

– А еще ты подслушал мой разговор с доктором Петером! И наверняка готовил что-то в ответ. Впрочем, тот не долго продержался в моей команде. – В глазах Джексона пляшут чертики. – Ага, значит, и тут я была права! – Я замахиваюсь на него кистью, но он ловко уворачивается.

– Я собой не горжусь! – смеется Джексон, вновь уклоняясь от моей кисти. – Эй!

Есть. Посадила ему на руку большую бледно-зеленую кляксу. Он грозно наставляет на меня валик.

– Только попробуй.

Смотрю на него наигранно-суровым взглядом, готовая уклониться от любого удара. Но он оказывается намного быстрее, чем я ожидала, – мой нос в краске.

– В лицо! Как подло! – возмущаюсь я почти искренне.

– Сама напросилась. – Джексон, улыбаясь, пожимает плечами.

Я задираю кофту и вытираю нос. И уж, конечно, я заметила, что он не мог оторвать взгляда от моего голого живота.

Все, хватит дурачиться.

Я возвращаюсь к работе, и Джексон следует моему примеру.

– Я к чему начал этот разговор, – говорит он. – Может, объединим две темы?

Смотрю на него в недоумении.

– Тропическое Средневековье? Абсурдно же! Попугаи вместо соколов? Турнир на бананах?

Джексон, похоже, всерьез обдумывает мои идеи.

– Нет! – восклицаю я. – Это же бред чистой воды!

– Ладно-ладно. А если Средневековье с коктейлями?

Господи. Анахронизм и нелепость!

Джексона моя реакция, как всегда, забавляет. И похоже, все мысли написаны у меня на лбу.

– Сама подумай: праздник местечковый, кому нужна историческая достоверность? Да и Базиля ты без коктейлей на свою сторону не переманишь. Кто знал, что он такой любитель мангового дайкири! И мы уже заказали шейкеры.

– Ладно, согласна! Но ты должен встать перед всем Комитетом и объявить, что полностью поддерживаешь мою тему, потому что она намного лучше! Чтобы быть идеальной, ей только и не хватало коктейлей.

На щеках Джексона появляются ямочки.

– Договорились! – говорит он, протягивая руку.

Я сжимаю ее и чувствую краску между нашими пальцами.

– И еще, будешь Королем мая. Ох, и оторвусь я на твоем костюме – месть за кроличьи уши.

– Да ладно тебе, могла бы гордиться, что продолжаешь семейную традицию.

Мы приступаем к следующей стене.

– Только не говори, что бабуля наряжается в зайца.

– Не, не Эйлин. Твоя мама. А еще как-то раз Карла.

– Карла? Серьезно? Я и не знала.

– Ей тогда было лет семнадцать, мне кажется.

– Расскажи, как оно было.

Как же мне хочется услышать забавную историю про сестру – словно она жива и не перестает меня удивлять.

– Вроде бы ваша бабушка ее заманила. Я приехал на каникулы из колледжа. Иду и вижу, Карла прячет яйца. Смотрит на меня испепеляющим взглядом и шипит: «Хоть кому-нибудь об этом расскажешь – все узнают, что ты куришь за сараем».

Я заливаюсь смехом. Интонации сестры он передал идеально.

Он улыбается мне в ответ, голубые глаза отражают солнечный свет.

– Ну а потом она начала разглагольствовать, что это христианское присвоение языческого ритуала и все в таком роде, но тут из-за переулка вышла Урсула – ей тогда было лет шесть. И вдруг Карла начала скакать – ушки трясутся, хвостик хлопает. Она хотела, чтобы девочка думала, что перед ней и правда Пасхальный кролик. Хотела сохранить ее веру в волшебство. В общем, та же история, что у тебя с Самантой.

Я делаю глубокий вдох, кажется, первый с начала рассказа. Рука с кистью так и замерла на середине мазка.

Мы скучаем по любимым, сохраняя их образ в памяти, но совсем забываем, что они гораздо больше, чем этот образ. И как хорошо, что порой нам об этом напоминают.

За последние недели я говорила о сестре больше, чем за весь прошлый год. Жители Хэмли без смущения вспоминают Карлу, в то время как мои друзья запинаются на ее имени и с тревогой следят за моими реакциями, боясь сказать что-то не то. Я всегда ценила, как ловко Итан менял тему, стоило кому-то упомянуть Карлу, – он ни раз повторял, что разговор о Карле причинит мне лишь боль.

И это действительно больно, но не так, как я думала. Чем больше я говорю о ней, тем больше мне этого хочется – будто плотина запретов в моем мозгу дала трещину и небольшой ручеек воды вот-вот превратится в мощный поток, снося заграждение.

20. Эйлин

Всякая ночь, проведенная в больнице, – ночь долгая. С улыбкой вспоминаю рождение Мэриан, Лины, Карлы. Но вот дальше воспоминания уже не такие приятные – день, когда Карлу первый раз привезли в больницу, и врача со словами: «Боюсь, новости не очень хорошие». Никогда не забуду панику на лице Мэриан, и с какой силой дочь вцепилась в мою руку, с трудом оставаясь на ногах. Лина же, как обычно, стиснула кулаки и взялась за дело: «Какие у нас есть варианты? Давайте обсудим дальнейшие действия. При всем уважении, доктор, я хотела бы услышать второе мнение по поводу этого снимка».

В час ночи Фитц вдруг вспоминает о моем почтенном возрасте и предлагает мне поехать домой и поспать, но мне не хочется оставлять Марту.

Я устраиваюсь на полу, в гнездышке из курток и свитеров Фитца и Руперта. У меня болит каждая клеточка – словно мое тело разделили на части и сшили заново. И голова раскалывается.

Фитц приходит за мной ближе к полудню. Я все еще дремлю, но уже сидя в кресле. Он выглядит абсолютно измученным и в то же время абсолютно счастливым.

– Ребенок! Девочка!

Слишком быстро вскакиваю на ноги и хватаюсь за голову.

– Что такое? Вам нехорошо?

– Я в порядке. Ты дозвонился до Яз?

Фитц улыбается.

– Включил видеозвонок, так что она видела Марту с малышкой. Сейчас она уже в самолете.

– Отлично.

Впрочем, едва ли «отлично», но что уж сейчас. Яз видится мне этаким азартным игроком, которому до сих пор попросту везло, однако ей пора понять, что так будет не всегда.

Мы идем по коридору, и я судорожно охаю, заглянув в одну из палат – на кушетке лежит девушка, кудрявая и бледная от изнеможения.

– Сюда, Эйлин. Палата Марты дальше.

Тошнота подкатывает к горлу вместе с новой волной воспоминаний. Пожалуй, с меня достаточно больниц.

– Родители Марты приехали? – спрашиваю я дрожащим голосом.

– Да. – Фитц сморит на меня с недоумением. – Отец уже здесь.

– Значит, я ей не нужна. Лучше поеду домой.

Фитц явно размышляет, не надо ли меня проводить, но, к счастью, вслух ничего не говорит.

Проблуждав по лабиринту коридоров, я наконец-то выхожу на улицу и набираю полную грудь сухого загазованного воздуха.

Надо позвонить Лине. Руки дрожат, и я не сразу попадаю в нужный контакт, но все же справляюсь с этой проклятой штукой.

– Алло, привет, бабуль!

Тон ее веселее обычного, почти беззаботный. Я, конечно, помню, как вчера на нее злилась, но я устала, и столько всего произошло со вчерашнего дня, что выяснять отношения сил просто нет.

В принципе, традиционное британское решение для семейных разногласий: если делать вид, что ничего не произошло и вас ничего не беспокоит, то через некоторое время ваше притворство становится правдой.

– Привет, милая. Звоню рассказать новости: Марта родила девочку. Они обе чувствуют себя хорошо.

– Господи, нет! – вскрикивает она и на миг замолкает. – В смысле, я переживаю, что все пропустила. Ведь до срока еще несколько недель. Надо ей позвонить! Нет, лучше я приеду. Сейчас посмотрю, когда ближайший поезд.

Я слышу, как она стучит по клавиатуре.

– Бабуль, ты сама-то как?

– Немного выбита из колеи атмосферой больницы – все время вспоминала нашу Карлу. А так ничего, пустяки…

– Ох, бабушка, – сочувственно вздыхает Лина, перестав печатать.

Я закрываю глаза, но начинаю терять равновесие, так что приходится их открыть и внимательно смотреть под ноги.

– Думаю, мне нужно вернуться домой, Лина. Глупая была затея бросить все и уехать в Лондон.

– Тебе там плохо?

Не убирая телефон от уха, я направляюсь к такси, стоящем на углу больницы, но вдруг спотыкаюсь – к счастью, успеваю схватиться за стену. Я ненавижу чувство падения, даже когда удается его остановить. Сердце выпрыгивает из груди.

– Бабуль, у тебя все хорошо? – спрашивает Лина.

– Да, милая, конечно. Все в порядке.

– У тебя голос дрожит. Давай ты сейчас доберешься до дома и отдохнешь, а завтра все обсудим. Может, даже вживую, если я приеду навестить Марту.

Лина возвращается в Лондон. Все возвратится на свои места. Я рада. Я должна быть этому рада. Но я так устала, что уже не знаю, что чувствую.

Поспав несколько часов, я встаю с тяжелой, как в первые дни гриппа, головой. В телефоне сообщение от Би – зовет на чай. Пишу только короткое «нет сил» и опять проваливаюсь в сон.

Где-то спустя час меня будит стук в дверь. Я рывком поднимаюсь с кровати. В висках тут же начинает молотить, и я хватаюсь за голову. Путь до двери занимает так много времени, что я и не ожидаю увидеть за ней гостя. Разваливающаяся старуха – это чувство возникло, когда я споткнулась на выходе из больницы, и больше меня не покидает.

За дверью стоит Би, и в руках у нее большой бумажный пакет – судя по запаху, еда. Я никак не могу сфокусировать взгляд.

– Эйлин, вы как? – спрашивает она, хмурясь.

– Ужасно выгляжу, да? – Я пытаюсь пригладить волосы.

– Вы очень бледная. Когда последний раз ели или пили? – Она за руку ведет меня на кухню.

Я пытаюсь вспомнить.

– Ох…

– Садитесь. – Би указывает на стул, который Марта принесла мне взамен нелепого барного табурета, на который у меня не получалось взобраться. – У меня как раз подходящая еда: сосиски и пюре.

– Сосиски и пюре навынос? – изумляюсь я, глядя, как она достает дымящиеся контейнеры.

– Заказала доставку, – с улыбкой отвечает она и ставит передо мной стакан воды. – Пейте. Только по чуть-чуть. Джейми всегда тошнит, если при плохом самочувствии она пьет воду слишком быстро. Лина написала, что Марта родила, и справедливо предположила, что в заботах о ней вы забыли про себя.

Стыдливо киваю. Конечно, я повела себя глупо: спала на полу, толком не ела. Мне семьдесят девять, а не двадцать девять – и стоило бы об этом помнить.

– Ничего, мы быстро приведем вас в норму, – продолжает Би. – Как Марта? От Яз что-то слышно?

– Марта пока еще в больнице, а Яз на пути к ней. – Я и не заметила, как у меня пересохло во рту. Пью, и вода обжигает горло. – Похоже, она все-таки наколдовала дом, который понравился Марте. Пока, правда, только в аренду. Сегодня им отдадут ключи.

Би закатывает глаза, доставая из шкафа тарелки.

– Ну, это совсем непрактично. Заезжать с младенцем в необжитый дом.

– Согласна, но Марте этого не объяснишь. Кстати! – Я выпрямляюсь на стуле. – Как свидание с блондином из библиотеки?

– Стакан воды возвращает Эйлин Коттон к жизни! – Би смеется и подает мне тарелку с дымящимися сосисками и пюре. – Поешьте, тогда и расскажу.

Я кладу в рот пюре и смотрю на Би выжидающе. На лице ее смесь недовольства и нежности – с таким же выражением она рассказывает о проделках дочери.

– Свидание было прекрасным. Он умный, веселый и совсем не в моем вкусе! Нет, человек хороший, – опережает она мой протест, – но сказал, что с детьми совсем не ладит. – Би пожимает плечами: – Согласитесь, это серьезно. Правило про детей из списка не выкинешь.

Досадно. Но глупо было думать, что все получится с первого раза.

– Значит, в следующий раз идешь искать мужчину в дорогой винный бар.

– А на той неделе вы говорили, что вместе пойдем. Домой собрались?

– Лина рассказала?

– Она о вас беспокоится.

– Я еще не решила. – Я на мгновение откладываю вилку и делаю глубокий вдох, пока от еды только хуже, но хоть что-то съесть надо. – И нечего ей обо мне беспокоиться. Глупости.

– Скажете еще, что вы сами ни капли за нее не переживаете!

– Еще как переживаю. Она же моя внучка.

Би вдруг становится серьезной.

– Меня тоже кое-что беспокоит. Могу рассказать? Это касается Лины.

– Конечно.

– Кажется, Цеси что-то замышляет.

– Цеси?

Это же та девица, приславшая Лине сообщение, что проект «идет полным ходом».

– На днях я видела их с Итаном в кофейне недалеко от офиса. Может, и по работе что-то обсуждали, но все же. Мне интересно, Итан рассказал об этом Лине?

– Ты ведь не думаешь…

Би залпом выпивает стакан воды.

– Я не знаю что думать. Вы вообще как, доверяете Итану?

– Ни капельки! Вот скажи, зачем ему три телефона? Неужели он правда любит рыбалку и готов тратить на нее все выходные? Почему его обувь всегда такая блестящая?

– Потому что он пользуется услугами чистильщика, Эйлин, – поясняет Би с таким видом, будто разжевывает очевидное ребенку. – По остальным пунктам полностью согласна. Признаем, он был рядом с Линой, когда умерла Карла, может взять с полки пирожок, и он не дает ей об этом забыть, хотя ничего больше для их отношений не сделал. Вот сейчас у Лины важный этап в жизни, а он просто самоустранился от этого. Зато когда у него завал на работе, Лина бросается на помощь: подтягивает все хвосты, готовит презентации.

Я хмурюсь.

– И это постоянно происходит, да?

– Все время. На днях он предложил блестящую идею, как задобрить капризного клиента, начальство от нее было в восторге. А потом я вспомнила, что это Лина давным-давно придумала. Это была ее идея, а не его, но имени Лины, конечно, не прозвучало. – Би вздыхает. – И все же сомневаюсь, что он решился на измену. Понятно, что Лину он не ценит и воспринимает ее любовь как должное, но должен же понимать, что без нее его жизнь была бы гораздо менее приятной.

По моему опыту мужчины просто о таком не задумываются. Вслух я только неопределенно хмыкаю.

– Не знаю… – продолжает Би. – Может, я и додумываю, но у Итана был такой взгляд, когда он смотрел на Цеси…

– Прямо в глаза?

– Даже не моргал!

– Что будем делать? Попробуем его скомпрометировать? Может, соблазнишь его?..

– Марта и вас подсадила на криминальные драмы? – В голосе Би смесь удивления и иронии. – Не буду я никого соблазнять.

– Ну, прости, дорогая! Я, очевидно, на роль соблазнительницы уже не гожусь. Смелее, Би.

– Даже не просите! – смеется она. – Но обещаю глаз с этих двоих не спускать.

Хотелось бы мне остаться в городе и разобраться с этим делом. Итан в жизни бы не догадался, что я взялась за расследование. Старушки всегда вне подозрений.

– Судя по всему, вам уже полегчало! – радостно замечает Би. – У вас сейчас лицо коварной интриганки!

21. Лина

Я твердо решила, что утром еду в Лондон, но Яз, взявшая трубку, когда я звонила Марте, говорит, что им нужно несколько спокойных недель только вдвоем – собраться с мыслями и разобраться с делами.

– Марта даже отцу запретила приезжать, – виновато объясняет она. – Уж извини.

Я слышу Марту на заднем плане, требующую передать ей трубку. Тогда я отключаю громкую связь и подношу телефон к уху – разговаривая с Яз, я одновременно убиралась на кухне, но Марту мне хочется «ощущать» как можно ближе, если уж я не могу обнять ее по-настоящему.

– Привет! Как ты? Как малышка Ванесса?

– Она идеальная. Знаю, избито, но это правда так, – с любовью говорит она. – Вот только я думала, буду теперь, как Мадонна с младенцем, но на деле процесс кормления не особо приятен, она словно меня… зажевывает. Но медсестра обещала показать, как ее правильно прикладывать, и тогда все станет отлично, правда? – Это явно было адресовано дочке, а не мне. – А еще Яз нашла нам роскошную квартиру в Клэпэме! Ну разве она не замечательная? Только я не об этом хотела сказать… Ах, да! Прости, что пока не зовем к себе. Я тебя очень люблю, просто Яз только вернулась, и…

– Не волнуйся. Я все понимаю.

– Спасибо, зая. Я же что-то еще хотела сказать… Яз, не помнишь, что я хотела сказать Лине?

Марта, словно после пяти бокалов вина или ночи без сна. Видимо, это и называется «мамнезией». Но улыбку сдержать невозможно – даже по голосу понятно, что она счастлива. И здорово, что Яз приехала, рядом с ней Марта распускается как бутон в ускоренной съемке. Вот только дома она бывает не слишком часто.

– Ты хотела сказать, чтобы она уговорила бабушку не уезжать, – подсказывает Яз.

– Точно! Лина, нельзя твоей бабушке домой. Ей так хорошо здесь, в Лондоне. Я за ней весь месяц наблюдаю, и, честно говоря, она так изменилась – возродилась. И улыбается она гораздо больше. На той неделе захожу домой, а они с Фитцем пляшут под «Бич бойз»!

Бабушка танцует с Фитцем – до чего это мило. Милее только фотография малышки Ванессы.

– Ты знаешь, что она встречается с актером? – продолжает Марта. – А что она обустроила холл? И всех нас к этому привлекла!

– Серьезно? Холл с заляпанными диванами? – Вдруг меня осеняет: – Так, погоди, а актера случаем зовут не Тод? Бабушка мне ни слова о личной жизни, прям бесит.

– Ты ее внучка, Лина. Она не хочет держать тебя в курсе своей сексуальной жизни!

– Секс и бабушка?! – говорю я, прижимая руку к груди. – О боже мой, странно, странно, странно.

Марта смеется.

– Она прекрасно проводит здесь время и работает над новым проектом – социальным клубом для пенсионеров Шордича.

– А в Шордиче есть пенсионеры?

– Я сама удивилась! Эйлин только начала, но уже в таком азарте. Пусть доведет до конца, умоляю!

Я думаю о Базиле, как он смеялся над бабушкиными проектами – бесполезными и нереализуемыми, и внезапно чувствую невероятную гордость. Бабуля у меня просто молодец. И идея с клубом – замечательная. Я рада, что десятилетия в окружении таких мужчин, как Базиль и дедушка Уэйд, не задушили в ней жажду перемен.

– Она решила уехать после разговора с твоей мамой, – продолжает Марта. – Говорит, вы поругались.

– А, тогда ясно.

– Ты бы успокоила ее, пообещала помириться с мамой. И для тебя это тоже будет полезно, милая. Поговорить с мамой, я имею в виду.

Я хватаю губку и принимаюсь усердно тереть плиту.

– Наш прошлый разговор закончился ужасной ссорой. – Я прикусываю губу. – И чувствую я себя ужасно после этого.

– Вот так маме и скажи, – ласково говорит Марта.

– Рядом с ней я могу думать только о смерти Карлы.

– И это скажи. Вам давно пора нормально поговорить.

– Бабушка только этого и ждет.

– Ну вот, ты же знаешь, что твоя бабушка не ошибается. Мы тут все от Эйлин без ума, Фитц – в том числе. Я даже подумываю сделать себе браслетик со словами: «Что бы сделала Эйлин Коттон?»

После разговора выхожу пробежаться, но в итоге просто иду шагом по своему обычному маршруту и смотрю по сторонам. Деревья уже все распустились, и у каждого свой цвет зелени и вид листочков, каменные ограды сложены замысловатой мозаикой, а на сонных овечьих мордах читается тень укора.

Спустя десять километров мучительных раздумий я сажусь на пень возле ручейка и решаюсь позвонить маме. Безмятежнее места не найти. То что нужно для трудного разговора.

– Лина?

– Привет, мам.

Я на мгновение закрываю глаза, чувствуя приближающуюся волну эмоций. На этот раз мне немного легче: я была к ним готова, а значит, они владеют мной немного меньше.

– Бабушка хочет вернуться в Хэмли.

– Лина, прости, ради бога! – быстро говорит мама. – Я ее не просила. Даже написала ей вчера вечером, что она должна остаться в Лондоне, честное слово, написала. У меня просто был момент слабости, когда я позвонила ей, а она решила…

– Все в порядке, мам, я не сержусь.

Мы молчим.

– Хотя нет, сержусь. – Я пинаю камень, и он скатывается в ручей.

– Надо было раньше нам обо всем поговорить. Я надеялась, со временем ты остынешь, поймешь… Я только поддерживала Карлу в ее выборе, Лина. Если бы она решила сделать еще одну операцию или пройти курс химиотерапии, я бы и это поддержала. Но она не хотела, милая.

Щиплет глаза – верный признак приближающихся слез. Я знаю, что она меня не обманывает. Просто…

– Иногда легче злиться, чем горевать, – озвучивает мама мою мысль. – И на меня легче злиться, чем на Карлу, я полагаю.

– Карла умерла, на нее уже не накричишь, – говорю я со слезами в голосе.

– Да? А я иногда кричу.

Представив это, я тихонько смеюсь.

– Знаешь, она бы на тебя обиделась. Как это так: не хочешь ругаться с ней только из-за того, что она умерла? Ты же знаешь, она требовала относиться ко всем одинаково.

Я снова смеюсь. Смотрю на веточку, зацепившуюся за камень, трепещущую в потоке, и вспоминаю, как мы с Карлой и бабушкой играли в Пустяки из «Винни-Пуха» – бросали веточку в ручей и смотрели, какая первая доберется до финиша.

– Извини, что я позвонила бабушке. – Мамин голос становится тише. – Это был момент слабости. Иногда я чувствую себя очень… одинокой.

Я вздыхаю.

– Ты не одна, мам.

– Я ей перезвоню. Скажу, что ты мне сейчас нужнее и чтобы она не приезжала. И точка.

– Спасибо.

– Ты мне правда очень-очень нужна. Но в тот момент мне была нужна моя мама.

Я смотрю, как бурлит вода.

– Да. Я понимаю.

22. Эйлин

Должна сказать, что, помогая мне с клубом, Фитц раскрылся с неожиданной стороны. График у него сейчас странный – он работает портье в каком-то фешенебельном отеле, но если он дома, то занят делами клуба: рисует какие-то планы или сидит за ноутбуком, изучая специфику благотворительных организаций. Он занимается всеми административными делами «Серебра Шордича», а еще напечатал плакаты с нашей эмблемой. Я несколько недель твердила ему, что он должен быть более активным в своих карьерных амбициях, но такого рвения, признаться, не ожидала.

– Готово! – Он отступает от стены, на которой теперь красуется большая черно-белая фотография.

– Чудесно смотрится. Финальный штрих.

На фотографии наш дом в пятидесятых, когда здесь еще была типография. У входа стоят служащие: болтают и курят, подняв от ветра воротники. Прекрасное напоминание, что этот дом не просто отдельные квартиры, это единое здание со своей историей.

Я улыбаюсь, оглядывая созданное нами пространство. Замечательный вышел клуб. Под великолепными окнами стоит диван сочного красного цвета, вдоль стены тянется длинный обеденный стол, рядом – отдельные столики со стульями разной формы и цвета (очаровательно смотрятся), ждущие любителей домино и карт.

Все-таки хорошо, что я осталась. А еще лучше, что Мэриан сама попросила не приезжать. Камень с души упал, когда она сказала, что им с Линой нужно побыть вдвоем.

Звонит мой телефон. Фитц находит его на диване и передает мне.

Бетси. Ох, я же сама собиралась ей позвонить, но забегалась с делами клуба.

– Бетси, а я как раз собиралась тебе набрать! – говорю я в трубку, морщась от неловкости.

– Привет, Эйлин, – отвечает она нарочито жизнерадостным голосом.

Я отлично знаю Бетси, так что без труда распознаю в ее тоне признаки плохого дня. Теперь я чувствую себя еще более виноватой.

– Как дела? Что-то случилось? – осторожно интересуюсь я.

– Да потихоньку. Звоню сказать, что мой внук сегодня приезжает в Лондон!

– Чудесная новость!

Ее внук – изобретатель, постоянно придумывающий нелепые ненужные приспособления. Но из всей семьи только он общается с бабушкой, и за это я его уважаю. Раз Бетси точно знает о его планах, значит, он звонил совсем недавно. Это замечательно. Вот бы он заставил свою мать сделать то же самое…

– Это внук, который изобрел…

И зачем я только открыла рот?

– Лопатку для хумуса! – гордо произносит Бетси. – Да, он самый. Говорит, у него встреча в Лондоне, и я подумала: боже, какое счастливое совпадение, наша Эйлин тоже в Лондоне! Вам нужно увидеться, пообедать!

Я поджимаю губы. Бетси, похоже, забыла, что Лондон занимает девятьсот квадратных километров и в нем проживает более восьми миллионов человек.

– Он тебе позвонит, договоритесь. Подумала, что тебе может быть одиноко.

У меня не хватает духу ей противоречить. Нет, сперва мне и правда было тоскливо, но теперь у меня почти не остается времени на одиночество: встречи с Тодом, дела клуба, сплетни с Летицией.

– Кстати, он тоже «в активном поиске», так что может дать пару советов, – продолжает Бетси.

– В активном поиске?

– Да! Сам про себя так говорит. Постоянно переписывается в телефоне. Сможет, наверное, и тебя научить.

– Было бы прекрасно, – говорю я задумчиво. – Бетси, а напомни-ка кое-что о нем. Каких женщин любит, о чем мечтает, каких политических взглядов придерживается? Он высокий?

Бетси, конечно, удивлена расспросам, но как бабушке молчать о любимом внуке? Она говорит без остановки двадцать пять минут – идеальный источник информации. И что еще лучше, персонаж, похоже, многообещающий.

– Какой у тебя замечательный внук, Бетси! – восхищаюсь я. – Так он мне позвонит?

– Обещал. – На заднем фоне слышится приглушенный голос. – Мне пора, – говорит она, и вся радость из ее голоса улетучивается. – Созвонимся. Ты только больше не забывай, ладно?

– Позвоню, – обещаю я. – Береги себя, Бетси.

Фитц понемногу учит меня обращаться со смартфоном и сейчас глядит из-за моего плеча, как я открываю в «ватсапе» сообщение с незнакомого номера. Фитц показывает, как добавить номер в контакты.

Здравствуйте, миссис Коттон, это внук Бетси. Она предупредила насчет обеда? Предлагаю завтра в час в «Нопи». Что скажете? Майк.

Я тут же открываю диалог с Би.

Привет, Би. Сходим завтра в кафе? «Нопи», в час пятнадцать? С любовью. Эйлин.

Майк не только очень высок, но и обнадеживающе красив – хотя нос у него в Бетси, но тут ничего не поделать. Он носит очки в роговой оправе, каштановые волосы слегка вьются, а серый костюм придает вид крайне деловой.

Столик просто идеальный – хватит места на троих. А вот и Би! Чудесно.

– Эйлин?

Вид у нее озадаченный. Но при виде Майка она, кажется, все понимает и смотрит на меня с подозрением.

– Би, привет! – говорю я, прежде чем она начнет возмущаться. – Майк, надеюсь, ты не против компании? Мы с Би уже договорились сегодня встретиться, и чтоб не отменять, я пригласила ее присоединиться к нам.

Майк абсолютно невозмутим, похоже, привык к неожиданностям.

– Привет, я Майк, – говорит он, протягивая руку.

– Би, – коротко бросает она холодным тоном.

– Прелестно! – говорю я. – Майк, не расскажешь Би, где учился?

Все-таки мне удалось его озадачить.

– Хм. Давайте я для начала принесу еще стул. – Он встает, галантно уступая место Би.

– Спасибо, – говорит Би и, как только Майк уходит, шипит: – Эйлин, совести у вас нет! Затащили беднягу на свидание вслепую, нельзя так!

– Не говори ерунды! Он не против.

– И как же вы это поняли?

Я поднимаю взгляд от меню.

– Он поправляет прическу у зеркала рядом с баром. Хочет тебе понравиться.

Би ищет взглядом Майка.

– А задница у него что надо…

– Би!

– Ну что? Сами же мне его сватаете. Что вижу, то и оцениваю.

Майк возвращается к столу, вслед за ним идет официант со стулом в руках.

– Извини за вторжение, – обращается к нему Би.

– Да все в порядке. – И официанту: – Большое спасибо, что помогли.

– Вежливый с официантами, – шепчу я Би. – Хороший знак.

Майк, похоже, ситуацией наслаждается.

– Эйлин, у вас преимущество передо мной и Би: вы единственная за этим столом, кто знает, что происходит. Давайте начистоту: почему вы решили нас познакомить?

Я удивленно замираю. У Би на лице выражение ехидного веселья. Она бросает на Майка одобрительный взгляд.

– Я, знаете ли, много лет держала рот на замке, – говорю я, переводя взгляд с Майка на Би. – Но недавно я поняла, что иногда стоит взять дело в свои руки. Так что и не пытайтесь пристыдить меня, как сказала Би – совести у меня нет. – Майк хочет что-то сказать, но я поднимаю руку. – Нет-нет, позволь мне закончить. Би – первоклассный бизнес-консультант и со дня на день откроет свое дело. Майк недавно открыл производство… лопаток для хумуса. – Я приглашаю обоих жестом. – Теперь вам есть о чем поговорить.

Домой я возвращаюсь несказанно довольной. Свидание Майка и Би имело оглушительный успех. По крайней мере, они почти все время смеялись, в том числе и надо мной, но это не важно. Если честно, всегда боялась насмешек, но если ты сам зачинщик шутки и тоже можешь над собой посмеяться, то и правда может быть очень весело.

Я устраиваюсь за столом и открываю ноутбук. На сайте знакомств три новых сообщения.

ТодСамыйАктер Завтра вечером у меня. Черное кружевное белье. Я настаиваю.

Я краснею. Вообще-то я ненавижу, когда мной командуют, но почему-то совсем не возражаю, когда это делает Тод.

ЭйлинКоттон79 Раз ты настаиваешь…

Так, следующее сообщение от Арнольда. Я ведь просила его не заходить на мою страницу…

Арнольд1234 Наткнулся и вспомнил о тебе.

Я нажимаю на ссылку, и открывается видео: кошка с невозмутимым видом жует куст анютиных глазок.

Неожиданно для себя смеюсь.

ЭйлинКоттон79 Это ничего не доказывает, Арнольд Макинтайр!

Арнольд1234 В интернете полно таких видео с котами. Уже несколько часов смотрю.

ЭйлинКоттон79 А с пианино видел?

Арнольд1234 Это вообще гениальное, согласна?

Я опять смеюсь.

ЭйлинКоттон79 Ты же вроде не любишь кошек?

Арнольд1234 Не люблю. Но что бы ты ни думала, Эйлин, я не монстр, а только монстр не смеется над играющим на пианино котиком.

ЭйлинКоттон79 Ты не монстр. Ты просто старый брюзга.

Три точки под его именем прыгают так долго, что я решаю пока заглянуть в его профиль. Там по-прежнему мало информации, зато он добавил фотографию: Арнольд улыбается в лучах солнца, соломенная шляпа прикрывает лысеющую голову. Фото хорошее и без прикрас. Я чувствую себя немного виноватой за свою фотографию десятилетней давности, сделанную при очень лестном освещении.

Арнольд1234 Я далеко не всегда брюзга, знаешь ли.

ЭйлинКоттон79 Значит, только со мной – всегда.

Арнольд1234 Ты умеешь вывести.

ЭйлинКоттон79 Я-то?

Арнольд1234 А еще ты мелочная.

ЭйлинКоттон79 С чего ты взял??

Арнольд1234 А из-за кого мне пришлось строить сарай на другом конец сада только из-за того, что старый сарай чуть-чуть залезал на твой участок?!