Текст книги "Спасение Шарпа"

Автор книги: Бернард Корнуэлл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)

Глава 12

Маршал Андре Массена в полном оцепенении молча взирал на раскинувшуюся перед ним картину. Вскоре после рассвета его авангард обнаружил недавно построенные линии британско-португальских укреплений, и вот теперь он, присев за низким каменным ограждением и пристроив на нём подзорную трубу, осматривал видневшиеся на юге вершины холмов и всюду видел одно: бастионы, орудия, стены, баррикады, ещё орудия, людей, телеграфные станции, флагштоки.

Он уже планировал, как будет праздновать взятие Лиссабона. На берегу Тахо присмотрел большое поле, на котором можно выставить на парад половину его армии. Самая большая проблема, с которой Массена ожидал столкнуться, было содержание тысяч британских и португальских военнопленных, а вместо этого впереди его ждала кажущаяся непреодолимой преграда. Он заметил, что склоны холмов, расположенных напротив него, превращены в крутые гласисы, что вражеские орудия защищены каменными парапетами, маршруты подхода затоплены…одним словом, кругом полный облом.

Массена засопел, не зная, что и сказать, опустил трубу и поднялся. Он рассчитывал устроить здесь отвлекающий маневр: показать часть своей армии на дороге, чтобы убедить противника, будто здесь начнётся атака, – а основные силы двинуть на запад в обход, окружая Веллингтона и португальцев и прижимая к Тахо, и затем со всей возможной любезностью принять их капитуляцию. На крутые склоны и орудия он не никак не рассчитывал.

– Укрепления тянутся до побережья Атлантики, – сухо сообщил штабной офицер.

Массена ничего не сказал, но один из адъютантов, зная, о чём думает маршал, задал вопрос вместо него:

– Но ведь не везде?

– Везде, – категорически отрезал штабной офицер, который в сопровождении драгунов проехал весь полуостров с запада на восток, осматривая устроенные врагом батареи, форты и сторожевые башни. Он безжалостно продолжил. – На значительном протяжении укрепления прикрыты рекой Сизандр, а позади есть ещё вторая линия.

Внезапно обретя дар речи, Массена в бешенстве рявкнул:

– Вторая линия? Откуда вы знаете?

– Это видно, мсье. Две линии.

Массена снова прильнул глазом к окуляру. Было ли на самом деле нечто странное в орудиях форта, расположенного прямо напротив? Когда в Генуе его осадили австрийцы, он обманул их с помощью раскрашенных брёвен, выступающих над огневыми позициями, которые с расстояния шагов в двести здорово смахивали на орудийные стволы, и австрийцы не посмели штурмовать его батареи.

– Как далеко отсюда до моря? – спросил он.

– Почти пятьдесят километров, мсье, – навскидку предположил адъютант.

Массена быстро произвёл расчёты. На каждый километр оборонительных линий приходилось по два форта, в каждом из которых, насколько можно судить, по четыре орудия. Таким образом, предположительно, на один километр приходилось по восемь орудий. Это означало, что только в первой линии обороны Веллингтон установил четыреста пушек – совершенно невероятное число! Во всей Португалии не могло быть столько орудий, и это заставляло сделать вывод, что часть пушек – обманки. Правда, маршал вспомнил о британском флоте. Возможно ли, что в фортах стояли орудия, снятые с кораблей? О Господи, и как же им удалось всё это сделать?!

– Почему мы не знали об этом? – требовательно спросил Массена и, не получив ответа, вперил взгляд в полковника Баррето и повторил вопрос. – Почему мы не знали об этом? Вы говорили, что они строят пару фортов, чтобы прикрыть дороги! Пару паршивеньких фортов!

– Нам не сказали, – с горечью признался Баррето.

Массена вновь прильнул к окуляру. Он был зол, но попытался успокоиться и отыскать слабое место в плотной оборонительной системе врага. За расположенный прямо перед ним холм, на вершине которого маршал разглядел те самые подозрительные, уж очень тёмные пушки, уходила ложбина, затянутая туманом, мешающим рассмотреть, какие там скрываются оборонительные сооружения. Увенчивающие вершины холмов форты и ветряные мельницы ярко освещало солнце, а дальше всё застилала дымка, но маршалу всё же казалось, что эта ложбина никак не защищена. Колонна, атакующая через долину, была бы встречена огнём батареи с холма (если это, конечно, настоящие пушки), но если бы удалось добраться до ложбины, что могло бы остановить его Орлов? А если Веллингтон обманывал его? А если эти линии выглядят гораздо более внушительно, чем есть на самом деле? Каменная кладка не столь прочна, орудия – фальшивки, и вся эта система обороны – фарс, затеянный, чтобы он не продолжал наступление? А Массена не мог не продолжить его! Впереди Лиссабон и продовольствие, за спиной – пустыня, и если он не хотел морить голодом свою армию, он вынужден идти вперёд. Гнев снова охватил его, но маршал заставил его отступить. В его положении гнев был недопустимой роскошью. Сейчас он должен всем своим видом демонстрировать уверенность, иначе один только вид этих укреплений сокрушит сердце его армии.

– C'est une coquille d'oeuf, – сказал Массена.

– Что? – адъютанту показалось, что он ослышался.

– Яичная скорлупа, – повторил Массена, всё ещё пристально разглядывая вражеские укрепления. – Один удар – и всё это расколется.

В полной тишине было слышно, как постреливают орудия какой-то канонерской лодки на Тахо примерно в миле к востоку. Адъютанты и генералы, поверх головы Массена озирающие оборонительные укрепления, думали, что если это и яичная скорлупа, то самая внушительная, какую они когда-либо видели.

– Они укрепили вершины, – объяснил Массена. – Но забыли про долины между ними. И этим способом, господа, мы возьмём эти укрепления. Поимеем, словно девственницу, – ему так понравилось это сравнение, что он повторил с энтузиазмом. – Да, словно девственницу! – маршал сложил подзорную трубу и встал. – Генерал Реньер!

– Мсье?

– Видите ту ложбину? – Массена указал на ложбину, прячущуюся за холмом. – Пошлите туда свою лёгкую пехоту. Идите немедленно, пока не рассеялся туман. Посмотрите, что там есть.

Он понимал, что потери неизбежны, но если удастся обнаружить слабое место в защите Веллингтона, они будут оправданы. А потом маршал выберет направление и время удара и прорвёт эту широко раскинувшуюся перед ним «девственницу». Мысленно засмеявшись над своей шуткой, Массена, чье настроение значительно улучшилось, протянул подзорную трубу адъютанту. Именно в этот миг одно из тех самых странно тёмных орудий из форта напротив выстрелило, и ядро, просвистев над долиной, ударилось о склон шагах в двадцати ниже стенки, срикошетило и пролетело над головой маршала. Видимо, британцы, наблюдавшие за ним, решили, что он засиделся на месте. Массена снял треуголку, поклонился врагу, показывая, что понял намёк, и направился к лошадям.

Он собирался атаковать.

Такого поворота событий майор Феррейра не предвидел. Он думал, что втридорога купленная лодка довезёт их от Кастело Бранко до самых причалов Лиссабона, но британский флот заблокировал реку. А сколько трудностей пришлось преодолеть до этого?! Сначала захромал один из мулов, и это замедлило продвижение отряда; долго пришлось искать того, кто согласился бы продать свою спрятанную лодку; уже на реке они запутались в сетях и целый час выбирались из ловушки. На следующее утро их заметили французские фуражиры и практиковались на них в стрельбе по мишеням. Из-за этого пришлось укрыться в русле реки, впадающей в Тахо и выжидать там, пока французам не надоело их подстерегать, и они уехали прочь. И вот теперь, когда до завершения путешествия оставалось рукой подать, – нате вам, канонерская лодка!

Сначала, заметив судно на середине реки, Феррейра не забеспокоился, так как имел высокий чин, и его форма могла послужить пропуском для любого офицера союзных войск. Но тут, к его полной неожиданности, канонерская лодка открыла огонь! Он не понял, что первый выстрел «Белки» был предупредительным: ему приказывали или подняться на борт, или причалить к песчаной косе, отделявшей от реки протоку. Вообразив, что они попали под обстрел, Феррейра заорал на брата и его людей, требуя налечь на вёсла. По правде говоря, он запаниковал. И без того майора одолевали неспокойные мысли о том, как его примут в Лиссабоне. Уже давно, едва Феррейра остался в Коимбре, отделившись от армии, его совесть не могла угомониться: а вдруг кто-то пронюхал о складе с продовольствием? И вот теперь эта самая неспокойная совесть подтолкнула его бежать от пушек «Белки» прочь. Вначале майору показалось, что его план удался, но тут сквозь пелену тумана, затянувшего излучину реки, он увидел чащу мачт. Впереди их ждала целая куча канонерок, блокирующих реку. Но, привстав на корме, он увидел и то, что наполнило его сердце острым до боли облегчением: выступающие над туманом на вершинах холмов форты, которые охраняли дорогу, идущую с севера на Лиссабон, и над самым ближайшим – португальский флаг! Феррейра решительно направил лодку к берегу. Уж лучше иметь дело с португальскими солдатами, чем с британскими моряками.

– Нас преследуют, – предупредил его брат.

Обернувшись, Феррейра увидел, что вниз по течению, держась середины реки, несётся ялик.

– Мы причаливаем, – заявил майор. – Они не будут преследовать нас на берегу.

– Почему?

– Они же моряки – значит, не любят сушу, – пошутил Феррейра. – Мы же направимся в форт, получим лошадей и уже днём будем в Лиссабоне.

Причалив к берегу, пятеро путешественников выгрузили оружие и сумки, набитые французскими деньгами. Бросив взгляд на преследующий их ялик, майор увидел, что он развернулся и, с трудом преодолевая течение, пытается приблизиться к берегу. «Вероятно, хотят забрать нашу лодку, – мелькнула у него мысль. – Да с превеликим удовольствием, нам она уже без надобности». Однако, продравшись через растущие на берегу кусты, Феррейра и его спутники столкнулись с новым препятствием. Здесь берега реки ограждала земляная дамба, но дальше к югу она была разрушена, и вода залила низину, перекрыв дорогу к ближайшему форту. Феррейра как раз прикидывал, что обойти затопленный участок будет нетрудно, когда прямо впереди них из тумана вдруг раздался пушечный выстрел. Меж холмов раскатилось эхо, но стреляли где-то в стороне, да и ответных выстрелов не последовало, так что волноваться не стоило. Должно быть, артиллеристы пристреливались в своём секторе или прочищали запальное отверстие. Они двинулись на запад, обходя по топкому краю затопленный участок, и через некоторое время сквозь туман проступили очертания стоящей на небольшом пригорке фермы. Чтобы добраться до неё, нужно было преодолеть широкое болото, но оттуда, как показалось майору, рукой подать до фортов. Феррейра решил, что наконец-то после всех пережитых несчастий к нему пришла незаслуженная, но такая долгожданная удачи, и засмеялся.

– Ты что? – спросил Феррагус.

– Господь любит нас, Луис!

– С чего бы?

– Мы продали продукты французам, взяли с них деньги, а склад сгорел! Я скажу, что мы так обманули французов, и нас назовут героями.

Феррагус ухмыльнулся и погладил висящую на плече кожаную сумку:

– И мы, к тому же, богатые герои.

– А меня, скорее всего, повысят до подполковника, – размечтался Феррейра, прикидывая уже, как он будет рассказывать, что услышав об оставшихся в Коимбре запасах продовольствия, остался в захваченном городе и обеспечил их уничтожение.

Разумеется, такой подвиг не может не заслужить достойной награды!

– Мы пережили несколько ужасных дней, но всё получилось! – признался он брату. – О, мой Бог!

– Что случилось?

– Эти форты… – потрясённо пробормотал Феррейра. – Вы посмотрите на них!

Вся долина была затянута туманом, но сейчас, поднявшись на пригорок, они увидели вершины холмов, на юге, каждую из которых венчал небольшой форт. Только теперь Феррейра осознал весь масштаб проделанной здесь работы. Он-то думал, что охранялись только дороги, но оборонительные линии простирались далеко на запад, может быть, даже через весь полуостров, до самого моря. Если так, то французам никогда не попасть в Лиссабон. Внезапно на него накатила волна облегчения. Как замечательно, что он вовремя убрался из Коимбры! Если бы он остался, если бы не сгорел склад, его обязательно завербовал бы полковник Баррето.

– Этот проклятый пожар помог нам, – заявил он брату. – Мы победим французов. Португалия не погибла.

Ему надо было только добраться до форта под португальским флагом, и всё закончится: неуверенность в своём будущем, опасности, страх. Всё закончится, и он победит. Он повертел головой, отыскивая плещущееся над пеленой тумана знамя, которое заметил ранее, увидел, что от реки к ним приближаются преследователи в зелёных куртках, и понял, что испытания ещё не закончилось… Неуклюже шлёпая по грязи, пригибаясь под тяжестью сумок с деньгами, Феррейра, Феррагус и трое его людей побежали прочь.

Для выполнения приказа маршала генерал Саррю выделил четыре батальона лёгкой пехоты – егерей и вольтижёров. Впрочем, все они – и «охотники», и «прыгуны» – были стрелками, и всё различие между ними заключалось в том, что егеря носили красные эполеты на синих мундирах, а вольтижёры – как красные, так и зелёные. Они считались элитными войсковыми соединениями, обученными противостоять вражеским стрелкам перед боевым строем.

Все четыре батальона входили в состав 2-го полка, в котором на момент отправки из Франции числилось восемьдесят девять офицеров и две тысячи шестьсот солдат. Теперь в строю остались семьдесят один офицер и чуть более двух тысяч рядовых. Они не взяли с собой полкового Орла, потому что шли не в бой, а на разведку. Приказ генерала Саррю был предельно ясен: под прикрытием тумана преодолеть в рассыпной шеренге низину перед вражескими фортами, после чего четвёртый батальон, который шёл крайним слева, должен был проникнуть в ложбину за холмом. В том случае, если он не встретит сопротивления, за ним последует третий батальон. Стрелки должны были только определить, свободен ли проход через ложбину, а потом вернуться назад. Туман был для них и проклятием, и благословением. Благословением, потому что давал возможность приблизиться, не будучи замеченными, к вражеским фортам, а проклятием – так как сквозь него невозможно было рассмотреть, что же скрывает та самая ложбина, которую им поручили разведать. Но Саррю полагал, что, когда его люди доберутся туда, туман уже растает под лучами солнца. Разумеется, вражеские форты немедленно откроют по ним яростный огонь, но в рассыпном строю потери будут минимальны.

Гораздо больше генерала волновала перспектива встретиться с вражеской конницей, но Реньер заявил, что не стоит беспокоиться:

– Их всадники не будут готовы атаковать вас. Чтобы только разбудить их, понадобится полдня. Если кто и встретит вас в долине, то пехота, а на этих ублюдков найдётся управа – бригада Сульта.

Бригада Сульта была кавалерийской: егеря, гусары и драгуны. Правда, на тысячу всадников сейчас приходилось шестьсот пятьдесят три лошади, но этого хватит, чтобы разделаться с любыми стрелками – британскими или португальскими – которые попытаются помешать разведчикам Саррю.

Утром, когда стрелки Саррю были уже готовы выступить, и генерал собирался отправить первый батальон в окутанную туманом долину, к ним прискакал с вершины холма один из адъютантов генерала Реньера. Следя за тем, как офицер преодолевает крутой склон, Саррю неприязненно заметил своему адъютанту:

– Теперь они пожелают, чтобы мы пошли прямо на Лиссабон.

Адъютант Реньера осадил лошадь, взметнув копытами комья грязи.

– Британский пикет, мсье, – заявил он, наклонившись в седле и поглаживая шею скакуна. – Мы только что заметили с вершины. Они находятся в разрушенном сарае за ручьём.

– Это не имеет значения, – бросил Саррю.

Никакой пикет не может остановить четыре батальона первоклассной лёгкой пехоты.

– Генерал Реньер предложил захватить их, мсье, – вежливо сказал адъютант…

Саррю засмеялся:

– Увидев нас, капитан, они побегут, словно зайцы!

– Туман местами очень густой, генерал. Генерал Реньер думает, что вы, двигаясь на запад, можете и не заметить пикет, а их офицер мог бы поведать что-нибудь о системе обороны.

Саррю был весьма недоволен услышанным. Предложение Реньера можно было расценивать, как приказ, но, на взгляд Саррю, оно не имело смысла. Несомненно, пикетом командует офицер, хотя маловероятно, что он знает что-либо полезное. Однако противоречить Реньеру нельзя.

– Передайте, что мы всё сделаем, – заявил Саррю и немедленно послал одного из своих адъютантов с приказом, чтобы половина батальона повернула на запад и, найдя среди тумана сарай, отрезала пути отступления вражескому пикету.

– Полковник Фере выходит немедленно, и вы идёте с ним. Проследите, чтобы они не ушли слишком далеко. Остальные выходят спустя десять минут. И пусть Фере поспешит!

Последнюю фразу генерал произнёс с нажимом. Им приказали просто выяснить, что скрывается в ложбине за холмом, собрать сведения о вражеской обороне, а не одерживать великие победы из разряда тех, что вызывают ликование парижских обывателей. И чем больше времени они затратят на выполнение задания, тем больше времени проведут под артиллерийским обстрелом. Саррю считал, что такая работа как раз для эскадрона кавалерии, которая мигом пересекла бы долину, но, к сожалению, кавалерия была не в форме: копыта у лошадей стёрты, животные истощены. Тут Саррю подумал, что у британских часовых, засевших в старом сарае, наверняка есть с собой провизия, и эта мысль его немного вдохновила. Надо было сказать адъютанту, чтобы не допустил расхищения продовольствия, если таковое найдётся. Впрочем, адъютант – сообразительный юноша и, несомненно, догадается, как надо поступить. Что там будет? Свежие яйца? Или бекон? Недавно испеченный хлеб, масло, жирное парное молоко прямо из-под коровы? Подобные мысли одолевали Саррю, пока мимо него проходили егеря и вольтижёры. В последние дни им пришлось нелегко, они, наверное, были голодны, но улыбались сидящему на лошади генералу. У одних на ботинках оторвались подошвы, у других подошвы были привязаны к гетрам верёвкой; форма у всех рваная и поношенная, зато мушкеты вычищены, и генерал знал, что они будут хорошо драться, если им, конечно, вообще придётся сегодня воевать, а не до изнеможения топать по грязи всё утро, имея в качестве развлечения лишь беспорядочный огонь британской артиллерии. Последняя рота прошла мимо, и Саррю поехал следом.

Бригада стрелков в тишине вступила в затянутую туманом долину навстречу ничего не подозревающему врагу.

Лейтенант Джек Буллен был приличным человеком из приличной семьи: отец – судья, старшие братья – адвокаты. Однако в юности Джек не блистал в школе, и, хотя учителя пытались вбить в его мозг латинский и греческий языки, мозг победил в этом сражении и сохранил девственную чистоту в смысле владения иностранными языками. Буллену это было абсолютно безразлично. Упрямый и весёлый мальчишка, когда-то собиравший птичьи яйца, дравшийся со сверстниками и лазивший на спор на колокольню, он стал упрямым и весёлым парнем, который считал, что служить офицером в полку Лоуфорда – самое прекрасное занятие в этой жизни. Ему нравилась военная служба, ему нравились солдаты. Иные офицеры боялись солдат больше, чем противника, но девятнадцатилетнему Джеку Буллену нравилась компания рядовых и сержантов. Он смеялся над их грубыми шутками, с удовольствием попивал с ними крепчайший солдатский чай и считал их всех – даже тех, которых его отец-судья, возможно, приговорил бы к смертной казни, ссылке или каторге – замечательными ребятами. Правда, Джек предпочёл бы замечательных ребят из своей прежней девятой роты, а вот рота лёгкой пехоты ему абсолютно не понравилась. Не солдаты, конечно, – у Буллена был природный талант обхождения с ними – но вот командир роты оказался настоящим наказанием. Несмотря на весь оптимизм Джека Буллена, капитану Слингсби удалось ввергнуть юношу в уныние.

– С ним что-то неладно, сэр, – почтительно заметил сержант Рид.

– Неладно, да, – тусклым голосом пробормотал, как попугай, Буллен.

– Неладно, сэр, – повторил Рид.

На самом деле капитан Слингсби был пьян, но, будучи сержантом, Рид не мог сказать такое об офицере, и потому употребил для характеристики его состояния термин «неладно», который вообще-то означал «болен».

– Насколько неладно? – спросил Буллен.

Он мог бы и сам посмотреть – до разрушенного сарая всего двадцать шагов, – но он отвечал за расставленных вдоль ручья часовых и, к тому же, не хотел встречаться со Слингсби.

– Сильно неладно, сэр, – серьёзно заявил Рид. – Он рассуждает о своей жене, сэр. Он говорит плохие вещи о ней.

Буллену очень хотелось бы знать, какие такие плохие вещи говорил Слингсби, но знал, что сержант-методист такого ни за что не расскажет.

– Это беспокоит людей, сэр, – продолжал сержант. – Такое нельзя говорить о женщинах, особенно о жене.

Буллен подумал, что он мог сделать. Отослать Слингсби назад, в расположение батальона он не мог, так как это окончательно разрушило бы его репутацию как командира, что было бы нелояльно по отношению к коллеге-офицеру.

– Присмотрите за ним, сержант, – беспомощно пожал плечами Буллен. – Возможно, он выздоровеет.

– Но я не могу выполнять его приказы, когда он находится в таком состоянии, сэр.

– А что он вам приказал?

– Поместить Слэттера под арест, сэр.

– Причина?

– Говорит, что он смешно выглядит, сэр.

– О, Господи… Наплюйте на его приказы, сержант. Это – приказ. Передайте ему, что я так сказал.

Рид с готовностью кивнул:

– Вы принимаете командование, сэр?

Буллен не решался дать окончательный ответ. Если он согласится, это будет означать, что Слингсби не способен командовать…возникнут всякие вопросы…

– Принимаю на время нездоровья капитана, – ответил Буллен, посчитав подобный компромисс наиболее приемлемым.

– Очень хорошо, сэр, – Рид отдал честь и собирался уже уходить, когда Буллен окликнул его.

– И… сержант…? – Рид обернулся, и Буллен добавил. – Постарайтесь не смешить его.

– Никак нет, сэр, – серьёзно пообещал Рид. – Конечно, нет, сэр. Я на такое неспособен, сэр.

Буллен отхлебнул чай из своей кружки, обнаружил, что он остыл, поставил кружку на камень и пошёл к ручью. Туман сгустился, видимость составляла примерно шестьдесят или семьдесят ярдов, но над вершинами холмов всего в четверти мили небо было ясное. Туман стелился только в низине, над сырой землёй, и должен был вскоре рассеяться. Он вспомнил, как хорошо бывало ясным зимним утром в Эссексе, когда туман уплывал, и охота неслась по полям, преследуя добычу. Джек любил охотиться. Он улыбнулся, вспомнив огромного чёрного охотничьего мерина, принадлежавшего отцу. Каждый раз, когда он перепрыгивал препятствие, его заносило влево, и отец кричал: «Порядок в зале суда! Порядок в зале суда!». Маленькая семейная традиция, одна из многих в счастливом доме Булленов…

– Мистер Буллен, сэр! – раздался голос Дэниэла Хэгмена, самого старшего из солдат роты, который расположился в десятке шагов вверх по течению ручья.

Буллен, вспоминая о том, как дома сейчас тренируют лошадей к началу сезона охоты на лис, направился к нему:

– Что случилось, Хэгмен?

– Мне показалось что-то, сэр, – Хэгмэн указал направление в тумане, где ему привиделось нечто подозрительное.

Буллен всмотрелся в туманную дымку, но ровным счётом ничего не увидел.

– Скоро туман рассеется.

– Через час, сэр, будет видно совершенно отчётливо. Немного света не помешает.

– Вы уверены?

И в этот момент раздались выстрелы.

Шарп опасался, что братья Феррейра устроят засаду в кустах на высоком речном берегу, и потому попросил Брейуэйта причалить к берегу ниже по течению, там, где на берегу не было деревьев. Он приказал Саре и Джоане оставаться в лодке, но девушки не обратили на это внимания и выбрались на берег следом за мужчинами. Висенте это очень беспокоило:

– Их здесь не должно быть.

– Нас всех здесь не должно быть, Джордж, – ответил Шарп.

Присмотревшись, он увидел в тумане без всякой опаски пробирающихся через болото братьев Феррейра в компании трёх подручных.

– Нас не должно быть здесь, – продолжил Шарп. – Но и мы здесь, и они. Так что давайте всё это закончим, – он снял с плеча винтовку и проверил, заряжена ли она. – Надо было выстрелить и перезарядить ещё на борту «Белки».

– Думаете, порох отсырел?

– Возможно.

Его беспокоило, что порох мог отсыреть в тумане, но теперь с этим ничего уже нельзя было поделать. Они с трудом двинулись вперёд. Высадившись на берег южнее, Шарп, сам того не желая, попал в глубь болот. Почва в лучшем случае хлюпала под ногами, а по большей части, там, где недавно сошла вода, представляла собой клейкое месиво. Шарп отклонился к северу, решив, что там посуше, но преследуемые удалялись от них с каждым шагом.

– Снимите ботинки, – посоветовал Харпер. – Я вырос в Донеголе и знаю всё о болотах.

Сапоги Шарпа доходили до колен, и он их снимать не стал, но остальные, сняв обувь, и в самом деле пошли быстрее.

– Нам бы только оказаться на расстоянии выстрела от ублюдков, – заметил Шарп.

– Почему они не смотрят по сторонам? – спросила Сара.

– Потому что им лень. Считают себя в безопасности.

Выбравшись на невысокий взгорок между болотом и северными холмами, где земля была посуше, Шарп и его спутники пошли быстрее, стараясь нагнать братьев Феррейра, которые всё ещё не замечали опасности и шли, не торопясь и переговариваясь между собой. Фигура Феррагуса выделялась на фоне его спутников, и Шарп уже подумывал выстрелить мерзавцу с колена в спину, но не решился, опасаясь, что заряд отсырел. Слева в тумане вырисовывались очертания каких-то построек: дом, сараи, навесы, – наверное, до того, как инженеры затопили долину, это была богатая ферма. Там, вроде, было посуше, и Шарп решил, что Феррейра постараются добраться сначала до фермы, а оттуда уже повернуть на юг. А если братья догадались, что их преследуют, то укроются среди построек, и их оттуда не выкуришь. Шарп прибавил ходу, но именно в этот момент один из преследуемых оглянулся.

– Вот дьявол! – в сердцах бросил Шарп и упал на колено.

Пятеро мужчин впереди неуклюже побежали, обременённые оружием и тяжёлыми сумками с деньгами. Шарп тщательно прицелился, взвёл курок, нажал спусковой крючок – но ничего не вышло. Винтовка дёрнулась и хрипло кашлянула вместо того, чтобы гулко бухнуть. Это означало, что отсыревший заряд выстрелил, но слабо, и пуля не долетит до цели. Он уже перезаряжал, когда выстрелили Харпер и Висенте, и один из преследуемых упал, видимо, был ранен в ногу. Шарп забивал в ствол новый заряд. Обернуть пулю в лоскут кожи не было времени, и Шарп подумал, какого чёрта армия не снабжает их готовыми, уже обёрнутыми пулями. Зарядив, он выстрелил с колена. Джоана и Сара тоже выстрелили, хотя их мушкеты на таком расстоянии были бесполезны. Раненый бандит поднялся и, не показывая вида, что ранен, быстро побежал, стараясь догнать своих компаньонов. Харпер выстрелил ещё раз, и один из преследуемых шарахнулся в сторону, словно пуля прошла совсем рядом с ним. Вот все пятеро поднялись на взгорок и бросились к ферме. Висенте тоже выстрелил, но они уже скрылись за каменными стенами.

– Проклятье! – бросил Шарп, пропихивая шомполом пулю в ствол.

– Они там не останутся, – хладнокровно заметил Висенте. – Пойдут на юг.

– Тогда обойдём их по болоту, – решил Шарп и ринулся вперёд, расплёскивая грязь и скользя по мокрой траве.

Он хотел обойти ферму с юга и отрезать противнику пути отступления, но почти сразу понял, что это бесполезно: впереди всё было затоплено. Когда вода дошла ему до колен, Шарп остановился и выругался, потому что увидел, как пятеро преследуемых оставили ферму, двинувшись на юг. Однако вода помешала и им, и они были вынуждены повернуть на запад. Шарп вскинул винтовку, прицелился в Феррагуса и нажал спусковой крючок. Харпер и Висенте тоже выстрелили, но их цели быстро двигались, и все трое промазали. А потом преследуемых скрыла пелена тумана.

Шарп достал ещё патрон.

– Мы попытались, – сказал он Висенте.

– К вечеру они будут уже в Лиссабоне, – ответил Висенте, помогая Шарпу выбраться из грязи. – Я, разумеется, сообщу о майоре Феррейра.

– Он скроется, Джордж. Или будет его слово против вашего. Он – майор, а вы – капитан. Вы понимаете, что это означает, – Шарп всмотрелся в скрывший беглецов туман. – Жаль. Этот большой ублюдок задолжал мне драку.

– Поэтому вы и гнались за ним? – спросила Сара.

– И поэтому тоже, – он забил пулю в ствол, закрыл замок и бросил винтовку на плечо. – Давайте найдём местечко посуше и пойдём домой.

– Они не ушли! – вдруг сказал Харпер.

Обернувшись, Шарп увидел, что пятеро беглецов поспешно возвращались на ферму, оглядываясь назад, и подумал, какого чёрта происходит. В этот момент за туманом проступили очертания стрелковой шеренги. Мгновение он был уверен, что это британцы или португальцы, но потом рассмотрел синие мундиры и белые перевязи крест-накрест, эполеты, и понял, что перед ним французы. И не одна рота, а целая орда стрелков.

С запада послышалась мушкетная стрельба. Стрелки приостановились и развернулись в сторону перестрелки. Феррагус со спутниками укрылся на ферме. Харпер вскинул винтовку:

– Что, ради Бога, случилось?

Лейтенанта Буллена спас, так сказать, каприз тумана. Он и его люди неминуемо погибли бы, потому что выстрелы прозвучали с востока, там, где ближе к реке низина была затоплена, и Буллен уже открыл рот, чтобы приказать сержанту Хакфилду взять с собой людей и посмотреть, что происходит, когда порыв ветра с южных холмов сдул клок тумана к западу от развалин сарая, и лейтенант увидел, что французы – конечно, а кто же ещё?! – торопливо перемещаются, перерезая пути отступления к холмам. Он сразу понял, что уходить поздно.

– Сэр! – окликнул его один из стрелков, и этим вывел Буллена из ступора.

– Сержант Рид! – лихорадочно соображая, что же делать, заговорил Буллен. – Отходим к ферме. Мы были там вчера вечером. Взять ранцы!

Вчера в сумерках Буллен обследовал ферму. Туда можно было пробраться во время отлива, когда уровень воды в затопленной низине понижался. Он пересёк ручей по каменному мостику и двинулся по направлению к Тахо, пока не уткнулся в болото. Ферма с её каменными стенами, окружённая трясиной сейчас могла стать отличным укрытием. Попасть туда можно было лишь по тропе через мостик.

– Стрелки! – приказал он. – Сюда! Сержант Мак-Говерн! Возьмите двоих и приведите капитана Слингсби! Те, у кого винтовки – в арьергарде. Идём!

Буллен шёл последним, задом наперёд. Позади него отступали стрелки. Всё снова затянуло туманом, и врага не было видно, но когда он отошёл от сарая не больше, чем на тридцать шагов, появились французы и ворвались в развалины. Один из них заметил «зелёных курток», уходящих в восточном направлении, и выкрикнул предупреждение. Вольтижёры начали стрелять, но залп получился нестройным, потому что они были в рассыпном строю. Впрочем, пули засвистели в опасной близости от Буллена, к нему бросились несколько лягушатников, и он уже хотел повернуться и бежать, когда у него за спиной выстрелили несколько винтовок. Два француза упали, кровь ярко выделялась на грязных белых штанах. Обернувшись, Джек увидел, что стрелки рассредоточились для перестрелки, делая то, чему их учили. Некоторые снова выстрелили, и упал ещё один француз.