Текст книги "Спасение Шарпа"

Автор книги: Бернард Корнуэлл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)

– Но останетесь солдатом?

Шарп кивнул. Он не мог себе представить никакой другой жизни. Когда-то давно он мечтал владеть несколькими акрами земли, но ничего не знал о сельском хозяйстве и сам понимал, что это всего лишь мечта. Шарп всегда был солдатом и, если задумывался о будущем – когда у него находилось время и желание об этом поразмыслить – то мог себе представить только, что умрёт, как солдат – от лихорадки в лазарете или на поле боя. Сара словно прочла его мысли.

– Думаю, вы выживете, – сказала она.

– Думаю, вы тоже.

Где-то в темноте завыла собака. Устроившаяся на пороге кошка выгнула дугой спину и возмущённо фыркнула в ответ. Вскоре Сара заснула. Шарп присел рядом с кошкой и смотрел, как на востоке потихоньку светлеет небо. Рано проснувшийся Висенте присоединился к нему.

– Как плечо? – спросил Шарп.

– Болит меньше.

– Значит, заживает.

Помолчав, Висенте спросил:

– Если французы сегодня уйдут, не разумнее ли будет уйти сразу за ними?

– То есть, забыть про Феррагуса?

– Ну, да. Наша главная обязанность – добраться до армии.

– Это само собой, – согласился Шарп. – Но за долгое отсутствие мы получим «чёрные метки» как неблагонадёжные. Не думаю, что ваш полковник сильно обрадуется, увидев вас. Чтобы оправдаться, нам придётся сдать им кое-кого.

– Феррагуса?

– Нет, Феррейру. Армия должна знать о нём. Мы найдём его, если отыщем его братца.

Висенте понимающе кивнул:

– Значит, когда мы вернёмся, выяснится, что мы не просто отсутствовали, а делали кое-что полезное?

– И вместо того, чтобы отпинать, им придётся нас благодарить.

– Значит, когда французы оставят город, мы пойдём искать Феррейру, арестуем его и доставим к нашим?

– Просто, верно? – сказал с улыбкой Шарп.

– Я не умею так, как вы, – вздохнул Висенте.

– Как?

– Самостоятельно принимать решения.

– Скучаете по Кейт?

– Скучаю.

– Это понятно, – понимающе сказал Шарп. – И вы всё умеете, Джордж. Вы такой же хороший, черт возьми, солдат, как и все в этой армии, и если мы сдадим Феррейру, они решат, что вы герой. Тогда года через два вы будете полковником, а я всё ещё капитаном, и вы пожалеете, что когда-то завели со мной эту беседу. А не вскипятить ли нам чайку, Джордж?

Французы покидали Коимбру. Почти целый день пушки, фургоны, лошади и люди шли через мост Санта-Клара, петляли по узким улочкам и вливались потоком на дорогу, что вела к Лиссабону. Целый день по улицам ходили патрули, трубя в горны и выкрикивая приказы вернуться в свои подразделения. Только перед наступлением сумерек над улицами Коимбры последний раз разнёсся сигнал полковой трубы, и стихли, наконец, топот ботинок, копыт и скрип колёс. Но ушли не все захватчики. Более чем три тысячи раненых осталось в монастыре Санта-Клара на южном берегу реки. Так как на своём пути через город французы насиловали, убивали и грабили, раненые могли стать объектом мести для жителей, и охрану их поручили ста пятидесяти морским пехотинцам, усилив их тремястами выздоравливающими, которые были пока не в силах идти вместе с армией, но способны стрелять из мушкетов. Майор, которому поручили командовать маленьким гарнизоном, в приказе помпезно именовался «губернатором Коимбры», но незначительное количество солдат, отданных под его начало, не давало ему возможности контролировать город. Большую часть из них оставили для охраны монастыря, на главных дорогах из города выставили пикеты, но всё остальное никак не охранялось.

Выжившие жители вышли на улицы разорённого города, заваленные мусором и трупами. Сотнями трупов. Вдоль переулков разнеслись крики и стоны людей, которых нашли и оплакивали теперь близких. Народ хотел отомстить. Белокаменные стены монастыря изъязвили мушкетные пули – это жители Коимбры, мужчины и женщины, стреляли по укрывшимся там французами. Некоторые безумцы попытались даже штурмовать здание, но были убиты залпами из окон и дверей. Наконец безумие схлынуло. На улицах, прилегавших к монастырю, валялись мертвые. Французы забаррикадировались внутри. Маленькие – не более тридцати человек каждый – пикеты на отдалённых улицах закрепились в домах, ожидая, что маршал Массена скоро разобьёт врага и пришлёт в Коимбру подкрепления.

Шарп и его спутники покинули приютивший их дом вскоре после рассвета. Мужчины сначала надели свою форму, но, услышав в свой адрес проклятия рассерженных женщин, сообразили, что горожане не признавали зелёные и коричневые мундиры за «свои». Мундиры и кивера пришлось снять, прежде чем кто-нибудь попытался бы их пристрелить, связать ремнями и идти в одних рубашках.

Они миновали священника, который, преклонив колени, проводил последние обряды над тремя убитыми. Кричащий ребёнок цеплялся за руку одного из мертвецов, и священник, с трудом разжав маленькие пальчики, увёл девочку, укоризненно бросив взгляд на винтовку, висящую на плече Шарпа.

Шарп остановился на углу переулка, выходящего на маленькую площадь перед домом майора Феррейры, и осторожно выглянул. Входная дверь была сорвана с петель, все стёкла в окнах разбиты, ставни сорваны.

– Его там нет, – заявил Шарп.

– Почему вы так решили? – спросил Висенте.

– Он, по крайней мере, попытался бы закрыть дверь, – ответил Шарп.

– Может, лягушатники его убили? – предположил Харпер.

– Давайте посмотрим, – Шарп снял с плеча винтовку, приказал остальным ждать, вышел из тени переулка на залитую солнцем площадь, в несколько быстрых шагов пересёк её и, оказавшись в прихожей, присел у нижних ступенек лестницы и прислушался.

Было тихо. Он подозвал своих спутников. Первыми в дом вошли девушки, и глаза Сары удивлённо расширились, когда она увидела масштабы разрушений.

– Лягушатники повыбивали отсюда всё дерьмо, – сказал Харпер, оглядывая прихожую. – Простите, мисс.

– Всё в порядке, сержант, – отозвалась Сара. – Я, кажется, больше не в претензии.

– Это обычное дело, мисс, для того, кто побывал в канализации, – заявил Харпер. – Если пробыть достаточно долго, к ней привыкаешь. Господи, да они здесь поработали на славу!

Все, что могло быть сломано, было превращено в груды мусора. Осколки хрустальной люстры похрустывали под подошвами ботинок Шарпа, когда он обходил прихожую, гостиную и кабинет. На кухне перебили все горшки и покорёжили кастрюли и вырвали из стены печь. В классной комнате маленькие стульчики и детский стол покрошили в щепки. Поднявшись по лестнице, они осмотрели каждую комнату, но не обнаружили ничего, кроме следов разрушений. Никакого признака Феррагуса и Феррейры.

– Ублюдки успели уйти, – заявил Шарп, который, обшарив все шкафы в спальне, нашёл лишь колоду игральных карт.

– Но ведь майор Феррейра за французов, верно? – спросил Харпер, озадаченный тем, что лягушатники разгромили дом своего союзника.

– Ему всё равно, на чьей быть стороне, – ответил Шарп. – Он просто хочет оказаться на стороне победителя.

– Но ведь он продал им продукты!

– Мы предполагаем, что он это сделал, – поправил ирландца Шарп.

– А потом вы сожгли склад, и что должны были подумать французы? – вставил Висенте. – Что братья их надули.

– И в результате французы решили их пристрелить, – закончил Шарп. – Хоть какая-то польза от чёртовых лягушатников.

Оставив винтовку, он поднялся на чердак. Шарп не рассчитывал отыскать там что-нибудь особенное, просто из окон можно было посмотреть на нижние кварталы города и прикинуть, где находились французские посты. Об их присутствии свидетельствовали раздающиеся время от времени со стороны реки отдалённые выстрелы, но через разбитое окно он не увидел ни французов, ни мушкетного дыма. Сара поднялась наверх вслед за ним, высунулась из окна и пристально вгляделась за реку, туда, где на юге вырисовывались контуры холмов.

– Что теперь будем делать? – спросила она.

– Двинемся к армии. Дорога предстоит длинная, и вам понадобятся хорошие ботинки и другая одежда. Надо всё это поискать.

– Сколько мы будем идти?

– Четыре-пять дней. Может, неделю. Я не знаю.

– И где вы раздобудете для меня одежду?

– По дороге, моя любовь, по дороге.

– Это как?

– Когда французы уходят из захваченного города, они тащат на себе награбленное, но через милю-другую начинают выбрасывать то, что тяжело тащить. Вдоль дороги на юг будут валяться кучи всякого добра, – пояснил Шарп.

Сара посмотрела на своё рваное, грязное и измятое платье.

– Я, наверное, ужасно выгляжу.

– Вы замечательно выглядите, – возразил Шарп.

В это мгновение снизу донеслись два коротких стука. Он прижал к губам палец, призывая Сару к молчанию, и двигаясь так осторожно, как только мог, переместился к выходу на лестницу. Харпер, стоящий пролётом ниже, поднял три пальца и показал на площадку внизу. В доме были три человека. Харпер осторожно заглянул вниз и показал четыре пальца. Их могло оказаться и больше. Наверно, мародёры, которые поднялись в верхний город из кварталов бедноты.

Очень медленно, ступая по краю ступенек, Шарп начал спускаться. Висенте стоял за спиной Харпера, нацелив винтовку вниз, в прихожую, а Джоана, вскинув мушкет к плечу, замерла в дверях спальни. Теперь были слышны голоса – резкие, злые. Шарп поднял винтовку, вздрогнул от щелчка взводимого курка, но внизу никто не забеспокоился. Тогда он указал на себя и по направлению к подножию лестницы. Харпер кивнул.

Ещё медленнее, чем раньше, Шарп продолжил спуск. Ступеньки были усыпаны щепками от перил и осколками хрусталя, и приходилось сначала выбирать свободное местечко, чтобы опустить туда ногу, а потом мягко переносить на неё вес. Он был уже на половине пролёта, когда снизу послышались шаги. Кто-то поднимался. Шарп присел, вскинув к плечу винтовку. Появившийся на лестнице человек увидел Шарпа и разинул от удивления рот. Шарп не стал стрелять, потому что не хотел предупредить о своём присутствии Феррагуса, возможно, вернувшегося домой. Он жестом приказал мужчине лечь на пол, но тот шарахнулся, выкрикивая предупреждение своим товарищам. Харпер выстрелил, пуля просвистела над плечом Шарпа, ударила крикуна в спину. Шарп понёсся вниз, перепрыгивая через несколько ступенек за один шаг. Подстреленный Харпером человек мешал движению; Шарп пнул его в спину, перескочил. В этот момент в дверях кухни из темноты показался второй. Шарп выстрелил в него. В полумраке прихожей пламя полыхнуло очень ярко, а потом всё заволокло дымом. Рядом уже был Харпер с семистволкой в руках. Шарп бросился к кухне, обнаружив убитого у подножия лестницы, а потом через кухню к чёрному ходу – и тут же отскочил, потому что со двора в него выстрелили. Его место тут же занял Харпер, вскинувший к плечу разряженную винтовку. Этого оказалось достаточно, чтобы обратить противника в бегство. Шарп принялся торопливо перезаряжать винтовку. Увидев входящую в кухню Джоану, он сунул ей винтовку, схватил её мушкет и бросился вверх пол лестнице, перепрыгивая через убитого и раненого, в гостиную, окна которой выходили во двор. Створка окна, поблёскивающая на солнце острыми краями осколков стекла, не выпавшими из рамы, была поднята, Шарп выглянул, но внизу уже никого не было.

– Во дворе пусто, – крикнул он Харперу.

Из чёрного хода вышел Харпер, пересёк двор и закрыл ворота.

– Это были воры? – спросил он Шарпа.

– Вероятно.

Шарп сожалел, что открыл стрельбу. Пригрозить винтовкой было бы достаточно, чтобы спугнуть грабителей, а он перестарался и застрелил человека, который этого почти наверняка не заслуживал.

– Чёртов ублюдок! – обругал он сам себя и пошёл забирать назад свою винтовку у Джоаны, но его остановила Сара, которая, присев возле раненого на корточки, сказала:

– Это же Мигуэль! Один из людей Феррагуса!

– Вы уверены?

– Конечно, я уверена.

– Поговорите с ним, – попросил Шарп Висенте. – Узнайте, куда делись проклятые братцы!

Шарп перешагнул через раненого, спустился вниз, забрал свою винтовку, закончил её перезаряжать и вернулся.

– Он не желает отвечать, – развёл руками Висенте. – Только просит, чтобы мы привели врача.

– Куда он ранен?

– В бок, – действительно, там одежда Мигуэля потемнела от крови.

– Спросите его, где Феррагус.

– Он не будет отвечать.

Шарп надавил подошвой ботинка на пропитавшееся кровью пятно на одежде раненого. Мигуэль задохнулся от боли.

– Спросите его снова, – потребовал Шарп.

– Шарп, вы не имеете права… – начал Висенте.

– Спросите его снова! – рыкнул Шарп и многозначительно улыбнулся, глядя в глаза Мигуэлю.

Тот торопливо забормотал. Не снимая ботинка с раны, Шарп слушал его признание в переводе Висенте. Оказывается, братья Феррейра решили, что Шарп, скорее всего, мёртв, но, в любом случае, он не сможет им навредить, если они успеют первыми вернуться в армию и дадут свою версию событий. Сейчас они шли через горы к Кастело Бранко по свободной от французов дороге, а потом по реке двинутся на юг, в Лиссабон, где находилась семья майора и его имущество. Мигуэль и ещё двое остались в Коимбре, чтобы следить за домом.

– Больше он ничего не знает? – спросил Шарп.

– Ничего, – подтвердил Висенте и спихнул ногу Шарпа с тела Мигуэля.

– Спросите его, не хочет ли он ещё что-нибудь рассказать, – настойчиво потребовал Шарп.

– Вы не можете мучить человека! – возмутился Висенте.

– Я пока не мучаю, но, чёрт возьми, начну, если он не расскажет всё! – заявил Шарп.

Висенте снова заговорил с Мигуэлем, и тот поклялся Девой Марией, что рассказал всё. На самом деле Мигуэль солгал. Он мог бы предупредить их о партизанах, поджидающих в горах, но, думая, что умирает, хотел напоследок, чтобы те, кто его убил, нашли свою смерть. Его, конечно, перевязали и пообещали, что постараются найти врача, но врач так и не пришёл, и, брошенный на произвол судьбы, Мигуэль истёк кровью.

А Шарп и его товарищи покинули город.

Мост никто не охранял. Сначала Шарпа это удивило, но потом, поразмыслив, он понял, что противник решил сохранить все свои войска для захвата Лиссабона и оставил в Коимбре маленький гарнизон. Люди на улице говорили, что французы кишмя кишат в монастыре Санта-Клара, но его легко было обойти, и поздним утром они были уже далеко к югу от города по дороге к Лиссабону. В выброшенном на обочины награбленном добре рылось множество людей, но Шарп решил, что нет времени искать для женщин ботинки и одежду, да и оставаться на дороге, которая может вывести их на французский арьергард, неразумно. Они свернули с дороги на восток. Саре и Джоане, у которых не было приличных ботинок, пришлось идти босиком.

Они поднимались всё выше в гору мимо брошенных деревень и к полудню, оказавшись среди деревьев, остановились передохнуть на большом скалистом отроге, как нос чудовищного корабля выступавшем в долину. С высоты можно было увидеть французов далеко внизу. Шарп вытащил свою подзорную трубу, чудом уцелевшую во всех его злоключениях, и направил на отряд драгунов в полсотни сабель, разыскивавших расположенной в долине деревеньке продовольствие. Сара присела рядом.

– Можно мне? – спросила она, потянувшись за трубой.

Шарп отдал трубу ей, она приникла к прибору и через некоторое время сказала:

– Зачем они льют воду на землю?

– Ищут продукты, дорогая.

– А как это поможет отыскать продукты?

– Чтобы спасти урожай, крестьяне роют яму, прячут туда зерно и засыпают почву, – пояснил Шарп. – Можно пройти прямо над ямой и ничего не заметить. Но если на это место вылить воду, она впитается гораздо быстрее, чем там, где ямы нет.

– Они ничего не нашли, – сообщила Сара, продолжив свои наблюдения.

– Замечательно! – заявил Шарп, который всё это время разглядывал её, восхищаясь красотой и внутренней энергией девушки.

«Совсем как Тереза», – подумал он и в который уже раз задал себе вопрос, что случилось с юной испанкой и жива ли она.

– Они уходят, – Сара сложила подзорную трубу и, увидев латунную табличку на корпусе, прочитала выгравированную надпись: «С благодарностью. A.W.». – Кто этот «A.W.»?

– Веллингтон.

– За что он вас отблагодарил?

– Во время войны в Индии я помог ему.

– И только-то?

– Он потерял свою лошадь и попал в довольно неприятную ситуацию, но всё обошлось, – пояснил Шарп.

– Сержант Харпер сказал, что лучше вас в армии солдата нет, – сказала Сара, возвращая ему подзорную трубу.

– Пат много болтает, как все ирландцы. Он сам – гроза французов, в бою – самый первый.

– И капитан Висенте говорит, что вы научили его всему, что он знает.

– У португальцев тоже длинный язык, – усмехнулся Шарп.

– Но вы всё же думаете, что вас могут лишить звания капитана?

– Армию не волнует, насколько вы хороши, дорогая.

– Я вам не верю.

– Жаль, что вы мне не верите, – Шарп улыбнулся, но, услышав треск выстрелов из долины, мгновенно переключился. – Что-то происходит, моя любовь.

Сара открыла было рот, но он её не слушал, внимательно вглядываясь вдаль. Драгуны тоже беспокойно озирались, но с места не трогались, очевидно, не замечая никакой явной угрозы. Перестрелка постепенно стихла.

– Вон там, видите? – Шарп показал на юг, туда, где через седловину между холмами переваливал отряд французских кавалеристов.

Сара никак не могла рассмотреть, что происходит, и он вернул ей подзорную трубу и сам направил в нужную сторону.

– Их, скорее всего, заманили в засаду, – предположил Шарп.

– Я думала, здесь никого нет, что все ушли к Лиссабону.

– У людей был выбор: идти к Лиссабону или в горы, – пояснил Шарп. – Я думаю, что здесь, в горах, полно народа. Можно только надеяться, что они отнесутся к нам дружелюбно.

– А почему они должны отнестись недружелюбно?

– Как вы отнеслись бы к армии, которая приказывает вам бросить свой дом? Которая уничтожает ваши мельницы, губит урожай, ломает печи? Да, они ненавидят французов, но нас им любить тоже не за что.

Спать устроились под деревьями. Шарп решил не разжигать костёр, чтобы не привлекать внимания укрывшихся в горах людей, чьё отношение к солдатам могло быть не очень благосклонным. Проснувшись очень рано, в утренних холодных и сырых сумерках, они двинулись дальше. Висенте вывел их на тропу, неуклонно поднимающуюся в горы, на восток, к частоколу вырисовывающихся на горизонте скалистых пиков, самые высокие из которых были увенчаны древними башнями.

– Это atalaia, сторожевые башни, – пояснил Висенте и перекрестился. – Их строили для защиты от мавров. Некоторые перестроили в ветряные мельницы, а остальные превратились в развалины. Когда доберёмся до такой башни, сможем увидеть дорогу на много миль впереди.

Солнце, красующееся на небе среди полосатых розово-фиолетовых облаков, стояло уже высоко; день был тёплый, дул южный ветер. Поднимающийся далеко на юге дым свидетельствовал, что французы обследовали деревни, но Шарп был уверен, что так высоко в горы они не сунутся. Здесь нечем было поживиться, кроме вереска, колючих кустов и камней.

Девушкам приходилось несладко. Босые ноги Сары не привыкли ходить по каменистым тропам, поэтому Шарп отдал ей свои сапоги, предварительно обернув её ступни полосами ткани, оторванными от подола того, что осталось от платья.

– У вас ещё пузыри надуются, – предупредил он Сару, но некоторое время она шла очень споро.

Джоана, более привычная к ходьбе, продолжала шагать, несмотря на разбитые в кровь подошвы. Они неуклонно поднимались, иногда теряя из виду сторожевую башню, если тропа ныряла в ложбины.

– Козьи тропы, – говорил Висенте. – Здесь других дорог нет.

Добравшись до маленькой долины высоко в горах, где меж мшистых камней струился ручеёк, Шарп наполнил фляги, а потом разделил между всеми остатки еды, прихваченной со склада. Джоана растирала натруженные ноги, а Сара изо всех сил старалась не показать, как болят её стёртые до свежих мозолей ступни. Шарп обратился к Харперу:

– Пошли, посмотрим, что там, за холмом.

Харпер посмотрел в указанном направлении и удивлённо поднял брови: холм-то был к северу, совсем не по дороге, и непонятно, зачем Шарп вдруг решил на него лезть.

– Надо дать им передохнуть, – пояснил Шарп и взял у Сары свои сапоги. – А, кроме того, оттуда лучше видно.

Конечно, с вершины холма было видно не так далеко, как от сторожевой башни, но девушкам нужно было время, чтобы прийти в себя, и оправдание для остановки выглядело вполне правдоподобно. Сара, стянув сапоги, с наслаждением окунула ноги в холодную воду ручья. Шарп и Харпер полезли вверх по склону.

– Как ваши ноги? – спросил Харпер.

– Стёрты до крови, – отозвался Шарп.

– Мне, наверное, надо было тоже отдать свои ботинки Джоане.

– Они же у вас размером с лодку.

– А она держится молодцом. Крепкая девчонка.

– Ей это понадобится, если она собирается терпеть ваше общество, Пат.

– Да с женщинами я – сама ласка!

Продираясь через заросли вереска, они карабкались по склону, такому же крутому, как и тот, по которому атаковали французы при Буссако. Чтобы не сбивать дыхание, пришлось прекратить разговоры. Когда Шарп поднялся к вершине, увенчанной беспорядочной грудой скал, по его лицу градом тёк пот. Прикидывая расстояние до камней, куда ещё предстояло добраться, Шарп чудом успел заметить нацеливающийся на него ствол и бросился вбок, одновременно крикнув:

– Пат, на землю!

Между скал расцвело облачко порохового дыма, грохнул мушкетный выстрел, и пуля свистнула сквозь заросли вереска между ним и Харпером. Шарп, сдёрнув с плеча винтовку, немедленно вскочил и, забыв об усталости, кинулся наискось по склону, каждую минуту ожидая второго выстрела, но вместо этого услышал скрежет шомпола о ствол. Тот, кто стрелял, сейчас перезаряжал мушкет, а потом слегка приподнялся из-за валуна. Шарп остановился и вскинул винтовку. Стрелок, молодой парнишка, увидел, что солдат совсем не там, где по его расчётам, должен быть, а сместился на пятьдесят шагов в сторону. Он хотел было развернуться, но сообразил: ещё одно движение – и солдат в зелёном мундире нажмёт спусковой крючок.

– Опусти оружие! – скомандовал Шарп.

Парень, не понимая по-английски, перевёл взгляд с Шарпа на Харпера, заходящего с другой стороны.

– Да опусти ты проклятую винтовку! – прорычал Шарп и двинулся вперёд, целясь из винтовки. – Опусти!

– Arma! – крикнул Харпер. – Por terra!

Паренёк озирался, собираясь, видно, удрать.

– Ну, беги, сынок, – бросил Шарп. – Дай мне повод.

Перепуганный мальчишка опустил мушкет и, сжавшись в комочек в ожидании выстрела, попытался спрятаться за камнем от заходящих с двух сторон зелёномундирников.

– Господи… – пробормотал Шарп, оказавшись на вершине.

Оказывается, парнишка был часовым, а снизу по склону холма, тропою, по которой шли Шарп и его товарищи, поднималось два десятка человек; некоторые – связанные. Ещё несколько человек, встревоженные выстрелом паренька, карабкались к вершине, но, увидев Шарпа и Харпера, резко остановились.

– Заснул, сынок, верно? – спросил Шарп. – Не заметил нас, пока не стало слишком поздно.

Парнишка, не понимая, беспомощно переводил глаза с Шарпа на Харпера.

– Неплохо, Пат, – Шарп отбросил мушкет мальчишки в сторону. – Вы быстро выучили португальский.

– Знаю словечко-два, сэр.

Шарп засмеялся:

– Так что хотят эти ублюдки?

Он бросил взгляд на тех, кто подобрался ближе остальных, шагов на двести. Они все были гражданские, беженцы или, может быть, партизаны, у каждого мушкет, и с ними огромная собака, похожая на волка. Пёс надрывно лаял и рвался с верёвки, стремясь разорвать чужаков. Обернувшись. Шарп увидел, что Висенте снизу вопросительно смотрит на него, и позвал к себе взмахом руки. Висенте и девушки начали подниматься наверх.

– Лучше нам всем держаться вместе, – сказал он Харперу.

В этот момент кто-то из партизан выстрелил. Валуны скрывали от них паренька и, решив, что ему удалось убежать, они осмелели. Пуля полетела далеко в стороне, но следом раздался ещё выстрел. Возбуждённая грохотом выстрелов, собака надрывно завыла и запрыгала. Раздался третий выстрел, и на сей раз пуля свистнула мимо головы Шарпа.

– Им нужно, чёрт возьми, преподать хороший урок, – заявил Шарп, выдернул из-за камня парнишку и приставил дуло винтовки к его голове.

Выстрелы немедленно прекратились.

– Можно было подстрелить чёртова пса, – предложил Харпер.

– А вы уверены, что у вас получилось бы убить его с расстояния в двести шагов? – спросил Шарп. – А не ранить, к примеру? Если вы его только заденете, Пат, псина в отместку захочет набить рот ирландским мясом.

– Точно, сэр, лучше уж пристрелить этого ублюдка, – согласился Харпер, подтолкнув перепуганного пленника.

Те партизаны, что подобрались поближе, теперь ожесточённо спорили друг с другом, а остальные, которые, вероятно, ждали в засаде на тропе, там, где она переваливала через гребень холма, постепенно подтягивались к вершине.

– Их почти тридцать, – заметил Харпер. – Трудновато будет…

– По пятнадцать на каждого? – беззаботно предложил Шарп и добавил. – Это не потребуется.

Он надеялся, что Висенте поговорит с партизанами, и всё образуется. А партизаны постепенно рассеивались по склону, чтобы перекрыть Шарпу все пути к отступлению. Они ждали его – и дождались. Им приказали его убить.