355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Бентли Литтл » Господство » Текст книги (страница 17)
Господство
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 09:40

Текст книги "Господство"


Автор книги: Бентли Литтл


Жанр:

   

Ужасы


сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 29 страниц)

Глава 38

Хортон стоял, прислонившись к стене, глядя на экран монитора. Компьютер сверял найденные отпечатки со своими файлами: в левой части экрана были видны следы пальцев, обнаруженные на бутылке, а в правой те, с которыми они сравнивались. Все происходило автоматически, но он знал: для того чтобы перебрать все варианты, заложенные в памяти машины, потребуется много времени. Кроме отпечатков, снятых со всех преступников, арестованных в округе за последние десять лет, компьютер хранил оттиски всех новорожденных, лиц, прошедших добровольную дактилоскопию, неидентифицированные отпечатки из различных криминальных случаев. Компьютер имел также возможность запрашивать подобные сведения из других управлений всего штата. Они все были подключены к линии.

Поиск шел уже двадцать четыре часа, и Филберт, техник, обслуживающий машину, сказал, что для окончательного завершения проверки времени потребуется в два раза больше.

«Черт бы его побрал, – подумал Хортон, – с моим-то везением наверняка на бутылке окажутся отпечатки, которых нет ни в одном файле».

Он глотнул кофе и уже собирался возвратиться в свой кабинет, когда внезапно изображение на экране перестало двигаться и застыло.

– Лейтенант, – позвал Филберт, повернувшись кругом.

Хортон подался вперед и посмотрел через плечо Филберта. Тот нажал несколько клавиш. Следы пальцев были установлены, и в нижней части экрана возникло имя.

Марго Аданем.

Во рту у него неожиданно пересохло, и он вылил туда остатки кофе. Этого он не ожидал, абсолютно не ожидал, но тем не менее такой оборот его совсем не удивил. Он прочитал имя обладательницы отпечатков, адрес винного завода, и по всему телу пробежал неприятный холодок.

– Напечатайте это, – сказал он Филберту.

Техник нажал на клавишу, и лазерный принтер выдал копию изображения на экране.

Аданем.

Хортон потрогал гусиную кожу на руках. Его ужаснуло вовсе не то, что местная предпринимательница оказалась замешана в жестоком насилии и убийстве двух старшеклассников. Тут было что-то совсем другое. Какой-то иной план. Увеличение количества разного рода дебилов, глухонемых, рост уличной преступности, наконец, его собственное пьянство и все остальное.

Все это между собой связано. Это факт.

Абсолютно точно. Он служил в полиции уже долгое время, расследовал злодеяния большие и маленькие, и обычно каждый случай замыкался сам на себе. Преступление совершалось одним или группой уголовников, дело выяснялось, виновные наказывались, и конец истории. Но здесь было другое. Наиболее близкой аналогией могла быть борьба с наркомафией. Однако несмотря на то что с наркобизнесом связано огромное количество правонарушений, все они различны, не связаны друг с другом. А если и имеют общие корни, то все же каждое дело сугубо индивидуально. Они не были… такими, как это.

И это было жутко.

Он вспомнил Хэммонда, его сумасшедшие теории.

Возможно, на сей раз детектив был не так уж далек от истины.

Филберт протянул Хортону напечатанный лист.

– Сделайте еще парочку, – сказал Хортон. – И передайте шефу.

Филберт кивнул.

– Спасибо. – Хортон открыл дверь лаборатории и вышел в коридор.

В управлении царил хаос.

Он остановился как вкопанный. Мимо по коридору в обоих направлениях пробегали люди. Полицейские второпях надевали на себя амуницию, используемую при подавлении уличных беспорядков. Шум стоял невообразимый – несколько человек одновременно что-то выкрикивали, и вдобавок ко всему что-то нечленораздельное доносилось из громкоговорителей внутреннего вещания.

Хортон схватил за рукав новичка-полицейского.

– В чем дело?

– Беспорядки на Стейтс-стрит, сэр.

– А что случилось?

– Никто не знает. Передают, что в одном из баров посетители – человек пятнадцать или двадцать – неожиданно озверели и напали на участников хэллоуинского[29]29
  Хэллоуин (31 октября) – шуточный американский праздник, особенно любимый детьми.


[Закрыть]
 парада, который проходил рядом на улице. Сообщили, что пятеро убиты.

– Убиты?

– Да, сэр.

– Господи, что же это за дерьмовая жизнь!

– Мне надо идти, сэр.

Хортон отпустил руку новичка.

– Иди, – сказал он.

Полицейский поспешил прочь, а Хортон начал проталкиваться к кабинету Гудриджа. По поводу случившегося у него было некое предчувствие, отчего в мозгу роились какие-то странные и непонятные мысли. Вообще-то первое, что приходило в голову, – это то, что беспорядки в городе затеяли члены семьи Аданем, узнав, что полиция располагает неоспоримой уликой и потому за этой стервой Марго скоро явятся. Приблизительно так мыслил лейтенант. Во всяком случае, он не сомневался, что семейка Аданем здесь замешана, потому что никогда не доверял лесбиянкам. Он мог поспорить на что угодно. Разумеется, точно ему ничего не было известно: добавляют ли они что-то в свое вино, практикуют ли ритуалы поклонения сатане, интересуются ли черной магией или чем-то в том же духе, но в том, что за всем этим насилием стоят именно они, он был уверен, как и в своем твердом намерении положить этому конец.

Он прошел в кабинет шефа, показал ему копии отпечатков пальцев, рассказал о своих подозрениях, попросил людей и ордер на обыск и арест.

– Сейчас у меня нет ни одного свободного человека, – сказал Гудридж. – Почему бы вам не подождать до завтра? Никуда не денется эта ваша Марго Аданем.

Хортон удивленно уставился на него.

– Что?

Шеф холодно измерил его взглядом.

– То, что слышали. Я повторяю: это может подождать.

– Мы нашли эти чертовы следы на бутылке, которую использовали для изнасилования и нанесения тяжких телесных повреждений Энн Мелбари, а вы не даете согласия на немедленный арест этой дамы?

Рудридж открыл нижний ящик стола и извлек бутылку вина Аданем.

– Расслабьтесь, Хортон. Вы слишком серьезно относитесь ко всему этому. Выпейте лучше. Освободитесь чуть-чуть от напряжения.

Хортон смотрел на шефа, и его прошибал холодный пот. Затем повернулся и, не проронив ни слова, вышел из кабинета.

– Хортон! – крикнул вслед Рудридж.

Он продолжал идти, не обращая внимания. Отыскав у входа в оружейную Дитса, он подождал, пока немного разойдется народ, а затем схватил его за руку.

– Пойдешь со мной.

– Но я должен…

– Отпечатки на бутылке, которую ты нашел, установлены. Мы знаем убийцу. Я хочу, чтобы ты помог мне при задержании.

– Да, сэр. Спасибо, сэр, – пробормотал Дитс.

Хортон нахмурился.

– Сколько раз я тебя просил, чтобы ты бросил это дерьмо: «сэр» да «сэр»?

– Извините, лейтенант. Я только…

– Давай-ка быстро бери машину, – сказал Хортон, – и подгони ее ко входу. Я встречу тебя там.

– Да, сэ… О'кей! – Дитс ринулся по коридору, против движения.

Хортон полез в карман, вытащил сигарету, прикурил. Значит, ордера не будет. Не так уж важно. Филипс выдаст его задним числом. А как отреагирует шеф… Но это уже другая история.

Он сделал длинную затяжку, а затем решительно двинулся к выходу, отодвигая в сторону попадающихся ему на пути людей в форме.

* * *

Они поставили машину на стоянке винного завода. Он ожидал, что их кто-нибудь встретит, поскольку было видно, что они приехали. Кто-то должен был появиться непременно, чтобы открыть входные ворота, но все кругом выглядело совершенно пустынным.

«Но это только кажется», – подумал Хортон.

Сам он довольно сильно нервничал, а Дитс был совершенно невозмутим. Молодой полицейский вышел из машины, поправил пояс, затем направился к входной двери главного здания и остановился только тогда, когда понял, что Хортон не идет следом.

– Лейтенант, – позвал он.

Тяжело двигаясь, Хортон обогнул машину и догнал Дитса. Его мозг полицейского работал без остановки. Еще ни разу в жизни он не испытывал такого настоящего ужаса, как сейчас, и желал покончить со всем этим делом как можно скорее.

До темноты задерживаться здесь очень не хотелось.

И самое главное, бояться в общем-то было довольно глупо. Его беспокойство не имело ничего общего с личностью Марго Аданем, с нечеловеческой жестокостью совершившей убийства, в которых она должна была быть обвинена. В этом было что-то инстинктивное, что-то подсознательное, и он не хотел бы находиться здесь, когда настанет ночь.

Это что, инстинкт полицейского или похмельная паранойя?

Он не знал. Но что бы это ни было, с Дитсом делиться этим он не собирался. Молодой коп решительно шагал по направлению к главному зданию, сооружению в греческом стиле, обращенному фасадом к автостоянке и подъездной дорожке. Хортон следовал за ним.

– Кто там?

Женский голос возник где-то слева от них, и Хортон повернулся посмотреть, откуда он исходит. Ему показалось, что он увидел движение в тени, покрывающей пространство между главным зданием и строением, примыкающим к нему, но не был в этом уверен.

– Мисс Аданем! – позвал он.

Раздался дикий женский хохот, причем смеялись хором. Голоса женщин были высокими и неприятными. Вообще довольно противно слышать, когда несколько женщин напрягают свои легкие до предела. Тело Хортона охватила холодная лихорадка, его трясло от страха. И он снова уловил движение в тени.

– Мисс Аданем, мы из…

Дверь дома, примыкающего к главному зданию, распахнулась, и на секунду в освещенном проеме он увидел группу обнаженных женщин. Затем дверь закрылась, и дикий хохот затих.

Что, черт возьми, здесь происходит? Он посмотрел на Дитса. Молодой коп стоял на месте с выражением тупого удивления на лице. С открытым ртом.

– Давай, – произнес Хортон, расстегивая кобуру. Ощутив в руке приятную тяжесть пистолета, он почувствовал, что к нему возвратилась уверенность. – Пошли. – Он быстро побежал к зданию, довольный, что слышит сзади шаги Дитса.

Они достигли двери одновременно и заняли позиции по обе стороны от нее. Хортон поднял руку и громко постучал.

– Мисс Аданем!

Изнутри никто не отозвался, даже смеха не было слышно. Хортон посмотрел на Дитса.

– На сигнал «три», понял? Начинаю: раз, два, три.

Дитс повернул дверную ручку и дернул. Когда она открылась, Хортон замер.

Ничего.

Перед ними был пустой освещенный холл. Никого не видно и ничего не слышно. Они посмотрели друг на друга и медленно двинулись вперед, с пистолетами наготове, пробуя каждую из дверей, мимо которой проходили. Но все они были заперты.

– Наверное, они где-то здесь, за одной из дверей, – сказал Дитс.

Хортон согласно кивнул.

– Они ведь были… совсем голые, – проговорил молодой коп.

Хортон снова кивнул.

– Но почему они голые?

– Не знаю.

– Мне это не нравится.

«В этом ты не одинок, приятель», – подумал Хортон, но ничего не сказал и дернул еще одну дверь. Откуда-то сверху, впереди по коридору, послышался вскрик. Он бросил взгляд на Дитса, и они оба побежали на звук.

Коридор свернул направо, а затем через некоторое время налево. Одна из дверей оказалась незапертой. Хортон остановился и постучал по стене рядом с дверью.

– Полиция! – прокричал он. – Положите руки на голову и выходите!

Ответа не последовало, и он, открыв дверь и приняв классическую позу, означающую готовность к стрельбе, медленно двинулся вперед.

В комнате никого не было.

Он быстро вошел внутрь, и почти мгновенно в нос ударил сильный запах, скорее тяжелое зловоние – острая ядовитая смесь прокисшего вина и засохшей крови, секса и насилия. У Хортона немедленно свело желудок, и его вырвало прямо на пол, рядом с дверью.

– Господи! – прошептал Дитс позади него, задыхаясь.

Хортон вытер рот и выпрямился. Комната была без окон и без мебели, а в центре находился встроенный в пол, похожий на огромную раковину гигантский винный чан. Пустой. Хортон прошел вперед. Приблизившись к краю чана, он увидел, что в нем что-то есть. На дне его были видны следы свернувшейся крови, сброшенные туда кости и скелеты растерзанных животных.

– Чертовщина, – хрипло прошептал Дитс.

Хортон направился к двери.

– Пошли к машине, позвоним в управление, чтобы прислали еще людей. Все это мне очень не нравится.

– Но никого они нам не пришлют. Все на ликвидации беспорядков.

– Не все на ликвидации беспорядков.

Дитс последовал за ним к двери.

– Но что же здесь происходит?

– Не знаю, – признался Хортон. Он посмотрел вперед по коридору, туда, откуда они пришли.

И увидел женщин.

Растрепанные и чем-то измазанные, все они столпились как раз у поворота. Некоторые держали в руках дротики, другие – бутылки с вином, заляпанные либо грязью, либо кровью. Он стоял не двигаясь, ни жив ни мертв. Несмотря на то что вид женщин его пугал, что от них явно исходила недвусмысленная угроза, он почувствовал возбуждение. Хортон напряженно всматривался куда-то чуть выше их полусогнутых ног, пытаясь разглядеть темную промежность. «Что это со мной творится? – повторял он про себя. – Этого еще не хватало». Но что-то похотливое было в их позах, призывное и соблазнительное в их абсолютном отсутствии стыдливости.

Хортон ощутил запах вина и глубоко вдохнул его аромат. И вдруг представил, как это будет выглядеть, если он сейчас бросится к этим женщинам, и они начнут его раздевать, целовать, ласкать, облизывать, мастурбировать, сядут ему на колени, на лицо. Они ведь все сестры, не так ли? Это даже лучше.

Они вскрикнули в унисон и бросились к нему.

Реакция у него сейчас была замедленная, он почти не мог двигаться. Только отклонился чуть назад, наставил на них пистолет, но остановиться, как это предписывали правила, им не приказал.

Дитс среагировал быстрее. Он выскочил впереди Хортона с оружием в руках.

– Стоять на месте! – приказал он.

Они повалили его на пол.

Это случилось так быстро, что Хортон не был даже уверен, что это действительно произошло. Он только видел, как они все набросились на молодого полицейского, вскрикивая, смеясь, работая своими дротиками, вцепившись в него ногтями, кусая его зубами. Как им удалось справиться с ним так быстро, почему Дитс не стрелял, как они его разоружили, которая из них настигла его первой, он не знал.

Хортон выстрелил поверх голов женщин, боясь задеть Дитса, который находился в середине свалки. Выстрел отозвался в помещении оглушительным громом, и он увидел, как от дальней стены откололся кусок штукатурки. Но женщины этого даже не заметили. Они продолжали свирепо терзать Дитса, он уже был погребен под ними, и Хортон увидел кровь. Вначале капли, затем поток.

Он осознал, что совсем не слышит криков Дитса. Раздавались лишь вопли женщин.

Инстинктивно он понимал, что Дитс мертв, и ему захотелось остаться здесь и стрелять. Разрядить в этих тварей весь пистолет, убить как можно больше, сколько сможет. Но он был испуган, как никогда в жизни, и разум подсказывал, что надо спасаться. Причем немедленно, иначе живым ему отсюда не выбраться.

И Хортон побежал.

Он не мог бежать в том направлении, откуда пришел, поскольку там находились женщины. Но выбора у него не было, и он ринулся в глубину здания в надежде, что там тоже есть выход.

Они двинулись следом. Его собственное судорожное дыхание и стук ботинок о цементный пол не заглушали топота босых ног преследовательниц. Он его отчетливо слышал. Они дико смеялись и что-то бормотали на незнакомом иностранном языке. Хортон попытался открыть одну из дверей в коридоре, она вроде бы даже подалась, но времени не было, и он устремился дальше.

Коридор поворачивал то направо, то налево, и вот в конце его он увидел дверь. Он взмолился, чтобы она была не заперта, чтобы вела наружу, и понял, что молиться нет смысла – через небольшое оконце в металле двери был виден оранжево-пурпурный закат.

Ему удалось добежать.

Он почти врезался в дверь, повернул ручку, и она открылась.

Лейтенант обернулся и поднял пистолет. Не представляло никакого труда перестрелять этих чудовищ – главное, чтобы хватило патронов на всех.

Но, кажется, их не так уж и много. Он заметил, что его преследуют только три женщины. Но ведь их было больше?

Да.

И тут его неожиданно ударили в спину. Ах вот оно в чем дело. Они, видимо, разделились. Часть продолжала погоню за ним, а остальные прошли обходным путем через дом и теперь напали сзади. А он оказался таким дураком, что не предусмотрел этого и сам попался в ловушку.

«Так мне и надо, – подумал он. – Я заслужил все это».

Но в тот миг, когда в его плоть впились ногти, а горло разорвала разбитая бутылка, в голове в последний раз вспыхнуло: «Нет, это несправедливо».

Глава 39

Они стояли рядом с забором и смотрели на лес.

Лес.

Даже само это слово казалось каким-то зловещим, угрожающим, и Диону внезапно расхотелось идти туда вдвоем с Пенелопой. Хорошо бы взять с собой Кевина и Веллу а еще лучше, подождать до утра.

Уже приближалась ночь. Солнце село неожиданно быстро, и только слабо светила бледная луна. В лесу было темно, силуэты деревьев мрачно выделялись на фоне гор. По другую сторону окаймляющих долину гор мир был желтый и оранжевый. Где-то там находился Тихий океан.

Юношу лес страшил, но это не имело ничего общего с Пенелопой и ее матерями, и вообще ни с чем, что он видел, слышал или мог вообразить. Это была инстинктивная реакция, некое физическое ощущение того, что находится там, за этими деревьями. Это нечто за деревьями, казалось, звало его, обращаясь непосредственно к подсознанию.

Нечто за деревьями.

Он не был уверен, где именно это находится и почему ему пришла в голову такая мысль. Его туда манило. Он боялся этого, но в то же самое время чувствовал его привлекательность, его тянуло к нему.

Господи, как же ему хотелось сейчас выпить!

– Дион.

Он посмотрел на Пенелопу. Она была бледна, но он знал, что не лунный свет, падающий на нее сейчас, был тому причиной.

– Да, – отозвался Дион.

Он ждал, что она произнесет что-нибудь серьезное и глубокое, как-то выразит словами весь комплекс противоборствующих эмоций, которые охватывали их обоих, но, когда она заговорила, он услышал обыденную фразу и был разочарован.

– Нам следовало захватить с собой фонари.

Он принужденно кивнул.

– Ага. Следовало.

Не произнеся ни слова, они пролезли под забором. Он поднял колючую проволоку так, чтобы она могла проскользнуть под ней, и схватил за руку. Они начали углубляться в лес. Ладонь Пенелопы была теплая и слегка влажная, и это ему понравилось. Значит, она боится, и этот ее страх каким-то образом его возбудил. Он снова почувствовал знакомое томление в паху.

О своих чувствах Дион пытался не думать, не хотел их анализировать, но они его пугали, как и этот лес вокруг. Он хотел сказать об этом Пенелопе, дать ей знать, что здесь что-то не так, и не столько с этим местом, с этим лесом, сколько с ним самим, но не сказал ничего. Просто держал ее за руку и продолжал идти.

Мир вокруг был безмолвен. Шум машин и прочие городские звуки сюда не проникали, а сам лес тоже был абсолютно спокоен, будто в нем никого не было – ни насекомых, ни птиц, ни животных. Слышалось только их собственное дыхание да похрустывание веток и камешков под кроссовками. В этом отсутствии звуков было что-то знакомое, что-то такое, чего он не мог определить.

Рука Пенелопы одеревенела. Он остановился, повернулся и посмотрел на нее. Стволы и кроны деревьев почти не пропускали сюда лунный свет. Только кое-где были освещены небольшие участки, но Пенелопа оставалась в тени, ее бледное лицо было едва различимо во мраке.

– Что случилось? – спросил он.

– Может быть, нам следует возвратиться назад?

– Я думал, что ты хочешь…

– Я боюсь.

Дион обвил руками ее талию и притянул к себе. Он знал, что она ощущает его эрекцию, и прижался к ней еще плотнее.

– Но здесь ничего нет, поэтому и бояться нечего. – Он не верил в то, что сказал, но все же произнес снова: – Здесь, кроме нас с тобой, никого и ничего нет.

И она снова повторила:

– Я боюсь.

Он пожалел, что они не взяли с собой вина. Набрать бы фляжку этого вещества из чана. Несколько глотков, и она бы больше не трусила. Черт побери, всего несколько глотков, и она бы сейчас была уже без штанов, на четвереньках и, черт бы ее побрал, умоляла бы…

Он отстранил ее и сделал глубокий вдох.

– Может быть, нам действительно следует возвратиться назад?

– Тебе тоже так кажется?

Он кивнул, понимая, что она не может видеть его лица.

– Да, – произнес он.

Она нашарила его руку.

– Давай… – начала Пенелопа, и у нее перехватило дыхание. Она сжала его локоть. – Посмотри.

– Куда?

– Вон туда. – Она потянула его налево, и он только сейчас заметил, как что-то просвечивает за кустами и деревьями. Луг. Он не хотел туда идти, на этот луг, вместо этого ему хотелось повернуть назад, на дорогу, по которой они пришли сюда, но он позволил ей увлечь себя вперед. Они дошли до опушки леса и остановились.

– О Господи, – вскрикнула Пенелопа. Она тяжело, прерывисто дышала. – Господи!

Диону внезапно стало холодно.

Луг был весь усеян разбитыми винными бутылками, и на осколках стекла играл лунный свет. То там, то здесь, среди этого моря разбитых бутылок, как темные китовые туши, выделялись поломанные бочонки литров на сорок. Среди осколков были разбросаны небольшого размера человеческие кости. Вначале ноги то и дело задевали за оторванные кисти рук, фаланги пальцев и прочее. Но вскоре они наткнулись на скелеты десятков, а может быть, и сотен людей, похоже, здесь произошла когда-то чудовищная бойня.

Но даже не это привело Диона в ужас.

А кровь.

Трава под осколками бутылочного стекла, смешанными с костями – да что там трава, вся земля, – была пропитана чем-то черно-красным. Это была целая река крови, протекавшая по лугу. Даже стволы деревьев здесь были темнее, чем обычно, и небольшие кустики, обрамляющие луг, имели отчетливый красно-коричневый оттенок, как будто кровь всосалась в них через корневую систему и заменила в листьях хлорофилл.

Дион нерешительно шагнул вперед, ноги начали вязнуть в чем-то липком.

– Не надо, – выдохнула Пенелопа, оттаскивая его назад.

Но он должен был двигаться вперед, должен был увидеть. Открывшееся перед ним приводило его в ужас, представить себе что-либо подобное никогда прежде он не мог… но в то же время что-то здесь казалось ему знакомым. И не бутылки сами по себе, не кости и не кровь. Все, что было навалено сверху, наоборот, только скрывало то, что действительно было здесь существенным, и именно это он должен был распознать. Луг – вот что было здесь главным.

Но зачем, спрашивается, все это ему нужно? Ведь раньше он никогда здесь не был.

Они направились к центру луга. Пенелопа держалась рядом, не отпуская его руку. Луг оказался больше, чем им показалось вначале. Можно только вообразить масштабы событий, которые здесь разыгрались. Они осторожно ступали по замусоренной земле, старательно обходя кости.

«Какие-то из них, наверное, принадлежат отцу Пенелопы», – подумал он.

Но не сказал ничего.

Зловещая тишина начала давить все сильнее и сильнее. Она будто сжимала воздух подобно гигантскому компрессору, отчего появился легкий звон в ушах. На противоположном конце луга, прямо перед ними, у деревьев, что росли у подножия гор, они увидели небольшое возвышение – что-то вроде невысокого холма.

Черепами и костями со следами остатков засохшего мяса была выложена надпись на манер рунической,[30]30
  Рунические письмена – древнейшие германские письмена; сохранились на камнях и металлических предметах. Применялись для культовых и памятных надписей.


[Закрыть]
которая отгораживала небольшую часть луга. В центре возвышался квадратный камень, размерами с кровать, на котором были выставлены древние инструменты смерти. С веток дерева, стоявшего рядом, на цепях свисали жуткие крюки. А сзади сквозь ветви просвечивала, вернее, светилась, темная, вырезанная из камня фигура какого-то идола. Когда они подошли ближе, Дион увидел, что божок этот весь украшен останками скорее всего недавнего ритуального убийства. Это были человеческие скальпы, уши, пальцы, пенисы.

Но самое главное… самое главное, у этого бога было лицо Диона.

Ногти Пенелопы впились в его ладонь.

– О черт!

Дион попятился назад.

– Нет, – прошептал он, тряся головой.

– Мы должны вызвать полицию, – сказала Пенелопа, оттаскивая его назад. – С этим нам самим не справиться.

Дион молча, заторможенно кивнул.

Откуда-то из леса, с горы, послышались крики и вопли, пение и смех. Все это, вначале еле слышное, стремительно приближалось, становясь с каждой секундой все громче и громче. Они переглянулись, и хотя оба понимали, что пора отсюда убираться, и как можно скорее, никто из них даже не пошевельнулся. Они не могли определить, откуда исходил нарастающий шум, и поэтому не знали, куда им двигаться, чтобы избежать встречи с приближающейся толпой.

В том, что это толпа, сомнений не было. Этот усиливающийся беспорядочный шум приводил в отчаяние и одновременно – Дион это чувствовал – успокаивал его. Люди, которые смеялись, кричали, пели и вопили, могут его убить, но неизвестно почему он их понимал и знал, кто они и откуда.

Неужели знал?

Он это знал.

Они оба знали, кто они, эти люди.

Матери Пенелопы.

Группа появилась в дальнем конце луга, в том самом месте, где они стояли некоторое время назад. Это были женщины. Обнаженные женщины. Это были матери Пенелопы. Они несли двух полицейских в форме. Пьяные, они двигались рывками, некоторые несли штыри, напоминающие дротики. Несмотря на беспорядочные движения, они шли вперед хорошим шагом, твердо держа курс по направлению к алтарю.

Ну конечно же, это был алтарь.

– Нам надо бежать отсюда, – крикнула Пенелопа.

Дион кивнул. Он не был уверен, заметили их уже или нет, но если они сейчас не укроются, то вскоре их обнаружат. Он схватил Пенелопу за руку и потащил ее к деревьям справа от каменного идола.

Но их увидели.

Раздался крик. Нет, не крик, а высокий пронзительный вой. Пять женщин завопили в унисон, и Дион оглянулся, посмотрел через плечо. К ним остервенело спешили матери Пенелопы, продолжая все так же громко вопить и пересмеиваться, не выпуская из рук тел полицейских в форме.

– Бежим! – снова крикнула Пенелопа.

Они оба попытались стронуться с места. Но матери оказались проворнее, а кроме того, их вопли дезориентировали, деревья оказались густыми, кусты непроходимыми и…

Он желал… чтобы его поймали. По крайней мере этого жаждала какая-то часть его существа.

Вот в чем заключалась загадка. Он был напутан больше, чем когда-либо в жизни, он стремился спастись. Крепко держа руку Пенелопы, он вначале побежал и вдруг понял, что не так уж и хочет избавиться от матерей. Не очень-то и боится, что его поймают. В голову пришла неожиданная мысль: «Не мешало бы узнать, что будет после». Он дрожал, но в то же самое время чувствовал странный прилив энергии и силы. Дион вдруг осознал, что независимо от того, насколько это будет уродливо и ненормально, он это выдержит.

Он хотел это выдержать.

Матери были от них всего в нескольких метрах. Сильные руки схватили его предплечья, острые ногти впились в кожу, его грубо повернули, и он оказался лицом к лицу с плотоядной, пьяной матерью Марго.

Нет. На самом деле к этому он не был готов. И уже не ощущал себя таким храбрым и сильным, каким только что воображал. Он вскрикнул, и женщины поволокли его вперед по направлению к квадратному алтарю на вершине холма. Он услышал, как слева от него застонала Пенелопа, но не мог повернуть голову, чтобы посмотреть, что с ней происходит.

В рот ему впихнули горлышко фляжки, и потекло прохладное вино. Большая часть его струилась по подбородку, но кое-что все же попадало и в глотку. Он сразу почувствовал себя хорошо, странно успокоившись.

Диона подняли в воздух и швырнули на бетонную плиту. У него перехватило дыхание, спину и голову пронзила боль, но в глотку еще насильно влили вина, и боль исчезла. Вскоре возвратилась сила, причем сейчас она перешла в странное холодное возбуждение. Он сел – или ему позволили это сделать – и увидел, что мать Маргарет и мать Шейла держат его за руки. Именно они. А может быть, мать Фелиция? Он не мог вспомнить, которая из них.

Остальные матери находились у подножия холма. Они истерически захохотали, когда мать Марго всадила увенчанный сосновой шишкой дротик в обнаженный живот старшего полицейского. На траву из рваной раны потоком хлынула кровь.

Пенелопу уже больше не держали. Ее просто бросили на землю, она приподнялась и увидела своих матерей. Они вопили и хихикали от радости, разрывая на части тело молодого полицейского. Мать Марго погрузила обе руки ему в живот и вытащила внутренности.

– Что ты делаешь? – крикнула Пенелопа. – Что происходит? Что происходит?

Дион тоже желал все понять. Но хотя ему хотелось выть от ужаса, он промолчал.

Увидев, как матери, радостно смеясь, плещутся в крови, он начал без всякой причины улыбаться.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю