Текст книги "Суждение о Силах (ЛП)"

Автор книги: Бенедикт Джэка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Дерьмо.

Сначала один, потом другие подняли оружие, нацелившись в мою сторону. Они щурились в сумерках, и я замер на месте. За их спинами Калхун все еще сражался. Может, если я не буду двигаться, они не смогут...

Один из них что-то крикнул, и они начали двигаться в мою сторону.

Черт, черт, черт. Я быстро соображал. Мне точно удастся сбить одного, но как только выстрелю, луч покажет им всем, где я нахожусь... но времени больше не было, и чем дольше я ждал, тем хуже становилось. Я глубоко вздохнул и бросился плашмя.

Один из мужчин закричал, когда я выстрелил, и луч изумрудного света ударил ему прямо в лицо. Он упал, и до меня донесся треск выстрела и жуткий свист чего-то, рассекающего воздух над головой. Двое других выстрелили, но их выстрелы прошли мимо цели; они целились в стоящую мишень. Я выстрелил, проследил за целью, выстрелил снова – и внезапно все стихло.

Я вертел головой из стороны в сторону, в ужасе ожидая, что меня снова подстрелят в спину, но там никого не было. Пара человек бежала, все остальные лежали на земле. Я с трудом поднялся на ноги, оглядываясь по сторонам; земля между газгольдером и прудом была усеяна телами, которые были или без сознания, или стонали и слабо шевелились, и я на мгновение почувствовал головокружение. На ногах остались только мы с Калхуном. Мы вдвоем это сделали?

Подождите. Я и Калхун?

Я поднял глаза и сделал несколько шагов в его сторону. Он озирался по сторонам, выискивая врагов; нахмурившись, он посмотрел на меня, но я смотрел мимо него, ища-

Мерцание красного света, приближающееся. «Сзади!» – крикнул я.

Калхун среагировал мгновенно, отскочив в сторону. Красная фигура пролетела мимо; Калхун занес руку для удара—

Краем глаза я уловил какое-то движение, и вовремя отпрыгнул назад. Чья-то рука ударила в воздух в том месте, где полсекунды назад была моя шея, эссенция Движения сверкнула коротким лезвием в форме ножа. Я присел, поворачиваясь лицом к нападавшему.

Это был мужчина – вероятно. Синяя куртка, худощавое телосложение, неопределенно андрогинный. Белая маска с прорезями для глаз, но без рта, лишенное выражения лицо. Он был союзником Вермилиона; я мельком видел его раньше, но не понимал, на что смотрю—

Затем фигура размылась и бросилась вперед с невероятной скоростью, и в мгновение ока я начал бороться за свою жизнь. По моему предплечью прочертила огненная линия, за которой последовал оглушающий удар. Я активировал свой сигл-вспышку, фигура остановилась, споткнувшись и отступив на шаг, и у меня появилась возможность заметить фиолетовую ауру вокруг него. Эссенция Измерения. Изменение времени?

Фигура в маске снова набросилась на меня. Ее удары были настолько быстры, что я едва мог разглядеть оружие. Я отдаленно осознавал, что Калхун и Вермилион сражаются, но не мог уделить этому ни доли секунды; все мое внимание было сосредоточено на том, чтобы уклониться от следующей атаки, а затем от следующей.

Лезвие Движения попало мне в живот, отскочив от брони. Я пошатнулся, нанеся фигуре удар «Хлопком», и увидел, как она споткнулась. Затем прицелился из лазера; луч изумрудного света попал на маску, но в мгновение перед выстрелом он отклонил голову, и когда мои глаза прояснились от вспышки, им удалось уловить размытое пятно, летящее прямо в мою голову. Я дернул головой в сторону и почувствовал, как что-то скользнуло по щеке, затем левая рука фигуры взметнулась вверх, и вспышка ослепительного света ударила мне в лицо.

Я вскрикнул и отскочил, но было уже слишком поздно. Это был тот же трюк, который я использовал много раз, и даже когда мои ноги оторвались от земли, я понял, что уже мертв. Мое зрение было затуманено тьмой и искрами; чтобы оно прояснилось, требовались секунды, а он собирался убить меня, прежде чем они истекут. Время как будто замедлилось, когда я парил в воздухе, слепо ища...

Нет. Не слепо. Я чувствовал свечение сиглов, движущихся—

Мысли проносились в моей голове со скоростью света. Отец Хоук, рассказывающий мне, как работает мой дар. Данные, поступающие через затылочную долю, шестое чувство. Шестое, а не пятое. Не мои глаза. Мне не нужны были глаза.

Я закрыл глаза и увидел. Свет в темноте, размытый человеческий силуэт. Контуры были фиолетовыми, но я искал не фиолетовый цвет, а желтый, свет того лезвия Движения, которое почти—

Вот оно. Узкий треугольник из сверкающего золота, расширяющийся—

Мои ноги коснулись земли, и все вокруг, казалось, вернулось к полной скорости. Лезвие сверкнуло в мою сторону, и я со скоростью ужаса перехватил руку, которая держала его, вцепившись пальцами в запястье. Затем направил свою силу через Сигл Материи, превратив свою руку в твердую оболочку, и сжал его запястье.

Мгновение спустя меня дернуло вперед, чуть не вывернув руку из сустава. Если бы я просто держался, то однозначно потерял бы хватку, но моя рука была словно приварена к руке другого парня, и я не мог отпустить ее, даже если бы захотел. Мы пошатнулись и закружились, ни один из нас не мог освободиться.

Пятна исчезли из моего поля зрения, и оно вернулось как раз в тот момент, когда Белая Маска поворачивался, чтобы нанести мне удар с разворота. Я дернул его за руку, он потерял равновесие, ударив коленом вместо ноги, затем врезался в меня, и мы оба повалились на землю. Он изогнулся, как змея, оказавшись позади и свободной рукой попытался задушить меня; я схватил его руку, прежде чем он успел обхватить мою шею, и внезапно мы оба замерли.

Я лежал на спине, наполовину на Белой Маске, мои руки сжимали его запястья. Крылатый напрягся, пытаясь обхватить мою горло предплечьями, потянул сначала влево, потом вправо, но не смог высвободиться. Во мне вспыхнула надежда, когда я понял, что, хотя этот парень, возможно, и быстрее меня, но точно не сильнее... и теперь, когда я был на нем, он больше не казался быстрее. Я посмотрел вниз и увидел, что эссенция Измерения, которая окружала его, покрывала и меня.

Но я заметил металлические кольца на длинных бледных пальцах прямо передо мной. Сиглы. Как только я отпущу любое из его запястий, он сможет использовать их, чтобы убить меня.

Руки Белой Маски дрожали, пытаясь дотянуться до меня. Пока я боролся, чтобы оттолкнуть их, то смутно осознавал, что на дорожке впереди идет битва, где Калхун двигался, как вспышка света. Из темноты раздавались выстрелы и летели ножи, но кинетический щит Калхуна останавливал каждую атаку, отбрасывая снаряды на землю. Вермилион был красным пятном в моем эссенциальном зрении; Калхун обрушил на него еще один конус холода, но когда ледяной туман рассеялся, я увидел, что фигура Вермилиона все еще двигалась, по-видимому, невредимая. Калхун поднял другую руку и направил энергию, эссенция света вырвалась наружу в виде луча, и Вермилион замерцал и материализовался, его лицо исказилось от боли, когда он поднял руку, чтобы прикрыть его—

Рука Белой Маски повернулась ко мне, и эссенция Движения вырвалась из одного из его колец. Я откинул голову назад, широко раскрыв глаза и уставившись на лезвие; это был тот же эффект, что и у моего сигла удара, но он был «таким же» в том смысле, в каком меч похож на нож для масла. Он прорезал бы мою кожу и плоть, как бумагу. Лезвие исчезло, выстрелило, снова исчезло, пытаясь достичь моего лица. Дрожащими от напряжения руками я оттолкнул руку Белой Маски, затем оглянулся на Вермилиона и Калхуна и увидел, что Вермилион-

– играет со своим ножом?

Вермилион вытащил свой боевой нож и крутил его вокруг своей руки и пальцев, лезвие сверкало в сумерках. Его движения были плавными, грациозными; вспышка-вспышка-вспышка. Я с растущим восхищением уставился на сверкающую сталь, но тут Белая Маска резко дернул руку обратно к моему лицу, и я очнулся, оттолкнув ее. Я быстро покачал головой и посмотрел на Калхуна, чтобы увидеть, что он делает...

...ничего. Он смотрел на Вермилиона.

Меня пронзил ужас, когда я понял. «Калхун!» – закричал я.

Калхун не ответил. Вермилион сделал шаг к нему.

«Калхун! Очнись!»

Калхун продолжал смотреть, руки опущены по бокам.

Вермилион взглянул на меня, и в этом взгляде было что-то леденящее. Он не ухмылялся и не злорадствовал; в его глазах было только расчет, успею ли я добраться до него прежде, чем он перережет Калхуну горло. Это длилось лишь долю секунды, затем Вермилион снова сосредоточился на Калхуне, нож сверкал в воздухе, пока он шаг за шагом неуклонно приближался к нему.

Внутри меня поднялась паника, когда я осознал, что у меня есть всего несколько секунд. Мой взгляд остановился на новом сигле на моей руке – но он был на правой руке, той самой, которая удерживала Белую Маску от того, чтобы ударить меня ножом —

Вермилион подошел к Калхуну.

Я стиснул зубы, влил эссенцию в свой сигл силы и позволил сиглу «железного кулака» исчезнуть.

Моя правая рука смягчилась, превратившись обратно в плоть. Белая Маска дернулся, но дополнительной силы от моего сигла силы хватило на то, чтобы отвести руки в сторону на достаточное время для выстрела.

Изумрудный свет расцвел, как звезда. Луч пронзил пространство между Вермилионом и Калхуном, взмыв в вечернее небо. Он не попал ни в одного из них; ни один из них не находился на прямом пути луча, ни один из них не смотрел в мою сторону. Но этого было достаточно, чтобы заставить их обоих отшатнуться назад, закрывая глаза.

Но, сосредоточившись на этом сигле, я ослабил хватку. Рука Белой Маски вывернулась, и на этот раз он, наконец, направил ее мне в лицо. В своем эссенциальном зрении я увидел, как сквозь палец Белой Маски пробивается золотистый свет, когда лезвие Движения начало срабатывать.

Я все еще сжимал левое запястье Белой Маски, и, когда удар полетел в меня, я инстинктивно дернул его с отчаянной силой. Лезвие Белой Маски метнулось к моему носу, но вместо этого ударило по его собственной руке, пронзив плоть и кости. Кровь брызнула мне на лицо.

Белая Маска закричал. Я оттолкнулся и вскочил на ноги.

Думаю, Белая Маска мог убить меня в тот момент, но когда я поднялся, то увидел, как он превратился в призрак из эссенции Света и бросился бежать прочь. Он помчался по дорожке, невидимые шаги поднимали пыль, его образ размылся и исчез, когда он вышел из моего поля зрения.

Я повернулся к Вермилиону и выпустил еще один луч изумрудного света. Тот нырнул в сторону, закрыв глаза, но прежде чем успел оправиться, я ощутил эссенцию Света позади, и Калхун шагнул ко мне, нацелив на Вермилиона свою перчатку с сиглом. Крылатый развернулся и нырнул за одну из колонн газгольдера.

Я встал рядом с Калхуном, прикрываясь его щитом, держа руку поднятой в сторону Вермилиона. Калхун сделал то же самое. Мы оба держали руки нацеленными на место, куда Вермилион предположительно должен был шагнуть, когда он выглянул из-за колонны.

Я видел, как глаза Вермилиона перебегали с одного из нас на другого, и даже в сумерках и на таком расстоянии мог прочитать его мысли по лицу: сможет ли он победить нас в одиночку? Ему понадобилась всего секунда, чтобы принять решение. Он исчез из виду.

Калхун и я выстрелили, мой зеленый луч и невидимый луч Калхуна пронзили воздух. Реакции не последовало, и я сосредоточился на своем эссенциальном зрении, ища характерное мерцание сигла прозрачности Вермилиона. Ничего.

Все было тихо.

Я огляделся. Нападавшие по-прежнему были разбросаны по всему газовому заводу. Большинство из них не двигались, но некоторые начинали шевелиться и стонать, и я не знал, сколько у нас было времени, прежде чем некоторые из них придут в себя настолько, что смогут сесть и взять в руки оружие.

«Нам нужно уходить», – сказал я.

«Знаю. Найди Майка».

На мгновение я не понял, о ком говорит Калхун, но потом вспомнил о человеке, которого подстрелили. Я сосредоточился на своем сигле видения чувствуя, как зрение обостряется, пока я осматривал тела в поисках человека в костюме-

Я указал пальцем. «Вон там!»

Майк еще дышал, но его глаза были полузакрыты, и он, казалось, едва сознавал, что происходит. Калхун оценил его состояние с одного взгляда. «Ты хватайся слева. Я справа».

Вместе с Калхуном мы подняли Майка. Даже с помощью моего сигла силы и помощи Калхуна я едва справился с этой задачей; здоровяк, должно быть, весил почти столько же, сколько мы вдвоем, вместе взятые. Мне пришлось закинуть его руку себе на плечи, и даже тогда это давалось с трудом, но в конце концов мы смогли выпрямиться. Я заколебался, взглянув на убитого мужчину.

Голос Калхуна был напряженным. «Оставь его».

Мы двинулись по тропе, медленно и с трудом продвигаясь ко входу на газовый завод. Мои глаза искали угрозы по сторонам, а спина чесалась от осознания того, сколько врагов осталось у нас за спиной. Если бы кто-то напал на нас сейчас...

Но этого не произошло. Медленно и с трудом мы прошли по тропе и вышли через ворота.

Желтые огни промышленной дороги встретили нас, когда мы вышли из ворот, и смерть и насилие в мгновение ока сменились тихой ночной улицей. Окровавленный раненый мужчина между нами казался совершенно неуместным. Машина Калхуна, к счастью, была рядом, и Майк задохнулся от боли, когда мы с трудом уложили его на заднее сиденье.

«Чинящий сигл?» – спросил Калхун.

«Да».

«Стабилизируй его».

Я залез на заднее сиденье рядом с Майком. Калхун сел за руль. Двигатель машины с рычанием завелся, и я в последний раз бросил взгляд на металлическую ограду газового завода, прежде чем мы уехали в ночь.

Глава 18

В салоне машины пахло кожей и кровью. Калхун ехал быстро, и меня бросало из стороны в сторону; я повис на поручне над окном, пытаясь остановить кровотечение у Майка.

Я услышал спереди пиликанье телефона, за которым последовал голос Калхуна, отрывистый и резкий. «Это Калхун. Соедините меня с Андерсоном». Последовала долгая пауза. «Андерсон? Это Калхун. На нас напали. Один в критическом состоянии, один мертв. Едем обратно в особняк, время прибытия – тридцать пять минут. Подготовьте медиков к нашему прибытию». Калхун снова сделал паузу. «Нет, я в порядке». Пауза. «Мне нет, но Майку надо. Сделайте это». Пауза. «Хорошо». Калхун повесил трубку, и посмотрел на меня в зеркало. «Как он?»

«Я не парамедик», – напряженно ответил я ему. Я положил свободную руку на правое бедро Майка, и зеленый свет эссенции Жизни изливался из моего пальца на его плоть. Я не мог сказать, сколько раз в него попали, но крови было много. «Откуда мне знать?»

«Нам нужно отвезти его в больницу…?»

«Да».

«Дай мне закончить. Нам нужно отвезти его в больницу прямо сейчас? Потому что, если мы поедем в отделение неотложной помощи, есть вероятность, что Крылатые отследят нас».

«Черт». Я об этом не подумал. «Эм. Нет. Езжай. Я смогу поддерживать его состояние до тех пор».

«Ты уверен?»

«Хочешь верь, хочешь нет, но это не первый раз, когда мне приходится использовать этот сигл на ком-то, кто истекает кровью от ран на ногах».

Теперь, когда прилив адреналина от сражения прошел, я начал осознавать, насколько сильно ранен. У меня были порезы на предплечье и щеке, которые начинали щипать, а мышцы ныли от напряжения. Но хуже всего было со спиной. Каждый раз, когда я поворачивался или делал слишком глубокий вдох, то чувствовал резкую боль, и она становилась все сильнее.

«Значит, ты знаком с Крылатыми», – сказал Калхун.

Я не отрывал взгляда от Майка. «Да».

«И они пытались тебя завербовать».

«Да».

«Так вот что ты имел в виду в тот день на реке, когда сказал, что у тебя есть свои проблемы, с которыми нужно разобраться».

Я сосредоточился на своем ченнелинге.

В течение минуты единственным звуком было рычание двигателя. Калхун не сбавлял скорость, и каждый раз, когда он входил в поворот, я чувствовал новую вспышку боли в спине.

Когда Калхун снова заговорил, в его голосе слышалось раздражение. «Ты мог бы мне сказать».

«Да, наверное, мог бы», – ответил я сухо. Я действительно не хотел вести этот разговор прямо сейчас. Мне и в лучшие времена не очень хорошо удается справляться с эссенцией Жизни, а меньше всего – когда меня швыряет на заднем сиденье движущейся машины.

«Было бы полезно, – произнес Калхун резким тоном, – знать, во что я ввязываюсь».

«У меня не было никаких оснований полагать, что Крылатые пошлют за мной целую армию!» – огрызнулся я. «И они не посылали! Они охотились за тобой! Все это время ты таскал меня с собой в качестве телохранителя и даже не потрудился упомянуть, что тебе угрожал убийством самый могущественный культ на планете? Что, это вылетело у тебя из головы?»

«Они мне не угрожали, и я видел этого человека впервые в жизни».

«И когда он спросил: «Это твой окончательный ответ?», ты не понял намека? Неужели ты не осознаешь, насколько опасны эти люди?»

«Я не буду преклоняться перед какими-то грязными сектантами!»

«Тебе не обязательно было клясться своей душой!» – резко ответил я. «Просто, не знаю, сказать ему «возможно»! Выиграть время! По крайней мере, попытаться найти какой-то выход из разговора, который не закончится бы тем, что они попытались всех нас перестрелять. Может, ты и пуленепробиваемый, но мы – нет!»

Калхун оглянулся, его глаза метались между мной и Майком, прежде чем поворот заставил его поспешно отвести взгляд обратно к дороге, снова выровняв машину. Я видел, как он открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом, похоже, передумал и снова его закрыл. Остаток пути мы проехали в молчании.

***

У особняка Эшфордов собралась небольшая толпа, и когда Калхун въехал через ворота, они сбежались к нам. Калхун притормозил и открыл дверь, оказавшись в гуле голосов; он жестом заставил их замолчать. «Я в порядке. Помогите Майку».

Кто-то сказал что-то, чего я не разобрал. «Филипп здесь?» – спросил Калхун.

«Он еще в пути».

«Хорошо, отвезите его к Принцессе Грейс. Возьмите машину и...» Калхун отошел, и я не услышал остального.

Боковая дверца машины открылась, и какой-то мужчина наклонился ко мне, задавая вопросы. Я отвечал механически, с трудом сохраняя сосредоточенность; несколько раз ему приходилось повторять свои вопросы. Адреналин перестал действовать, я был измотан и испытывал боль. Наконец двое мужчин вытащили Майка из машины, и мне удалось откинуться на спинку сиденья и закрыть глаза.

«Стивен? Стивен!»

Голос девушки. Я открыл один глаз, а потом снова закрыл его. «О. Привет, Бриджит».

«Ты в порядке? Что случилось? Ты ранен?»

«Нет. То есть, вроде того». Я попытался выйти из машины; боль пронзила меня, и я с шипением упал назад. «Черт, как больно».

«Что случилось?»

«Э-э...», – протянул я. «Не уверен, что смогу встать». Мою спину заклинило; я все еще надеялся, что это просто ушиб, но попытка выбраться из машины причиняла слишком сильную боль. «Поможешь мне выбраться?»

«Я думала, ты больше не занимаешься подобными вещами!» – прокряхтела Бриджит, вытаскивая меня из машины. Мне пришлось ухватиться за дверь, чтобы не упасть на подъездную дорожку. «Мама сказала, что тебе по какой-то причине нельзя».

«Да», – ответил я. Мне удалось подтянуться на машину и прислониться к ее крыше, пока я приходил в себя. «В следующий раз, думаю, я просто пройду этот дурацкий курс обучения».

Я услышал глухой стук позади себя.

Я все еще был на взводе и резко повернул голову, чтобы посмотреть; от этого движения у меня скрутило спину, и я стиснул зубы от внезапной боли, но то, что увидел, заставило меня забыть об этом. Моя мать стояла между нами и особняком. На ней был фиолетовый деловой костюм, который освещался желто-золотыми огнями Дома за ее спиной; у ног лежала красная аптечка, выпавшая из ее рук, стерильные упаковки разлетелись по кирпичам. Но именно ее лицо заставило меня замереть на месте. Она не отрываясь смотрела на меня; ее лицо было бледным, на нем застыло выражение крайнего ужаса.

«О», – произнес я.

Мать все еще смотрела на меня.

«Э-э», – протянул я. «Ладно, технически, в этом нет моей вины».

Мама не ответила. Я даже не был уверен, слышала ли она меня.

«Э-э», – повторил я и перевел взгляд с мамы на Бриджит. Я начал чувствовать себя неуютно. «Почему она...?»

«Ты похож на выжившего героя фильма ужасов», – ответила Бриджит. «Ты знаешь, что у тебя все лицо в крови, да?»

«О». Я прикоснулся к лицу; мои пальцы стали липкими. «Это не моя кровь. Ну, по крайней мере, большая часть».

Мама заговорила низким, хриплым голосом. «Что случилось?»

«Ах». На самом деле я не хотел отвечать на этот вопрос. «Была проблема на газовом заводе. Калхун расскажет тебе подробности...»

«Почему ты был там?»

«Твой отец послал меня».

Мама уставилась на меня, затем медленно повернулась к дому.

Чарльз Эшфорд стоял там, сложив руки за спиной. Мама посмотрела на него, он ответил ей взглядом. Никто из них не произнес ни слова.

Мама медленно повернулась ко мне. «Ты ранен?»

«Не сильно, я... ай!»

Мама схватила меня и крепко обняла. Ее объятие было настолько сильным, что я почувствовал резкую боль. «Ай, ай, ай, черт! Полегче!»

Мама отстранилась, схватила меня за руки и осмотрела с яростной интенсивностью. Ее одежда испачкалась кровью, но она, похоже, этого не замечала. «Как ты поранился? Что случилось?»

«В спину. Это была…– я вовремя остановился, не сказав «пуля», – просто ушиб. Но очень больно, ясно?»

Мама уставилась на меня. «У тебя порез на лице».

«Порез... А, да. Он, честно говоря, не так уж и болит...»

Мама указала в сторону. «В больницу. Сейчас же! Я найду машину и водителя. Ты едешь туда и не уезжаешь, не предупредив меня. Понятно?»

«Хорошо».

Начав поворачиваться, Бриджит, кстати, по-прежнему старалась меня поддержать, я повернул голову и увидел, что Чарльз Эшфорд наблюдает за мной. Его глаза были неподвижны, непроницаемы, нечитаемы.

***

Я оказался в той же больнице, куда Калхун отправил меня шесть месяцев назад. Мне даже достался тот же врач, доктор Сайни, который несколько раз пошутил, что, видимо, мне так понравилось это место, что я не могу отсюда уйти. После того как он заверил меня, что ни одна из моих травм не серьезна и к понедельнику я буду в порядке, я принял обезболивающее, рухнул на кровать и заснул.

На следующее утро я проснулся с хорошей и плохой новостью. Хорошая новость заключалась в том, что мой бронежилет сработал – пуля, которая попала в меня прошлой ночью, не причинила мне ничего хуже, чем ушибы ребер. Плохая новость: ушибы ребер очень болезненны. За ночь моя спина так затекла, что мне понадобилась помощь даже для того, чтобы встать с постели.

Но лечение друкрафтом очень хорошо помогает при таких травмах, а в частной больнице, куда меня отправили Эшфорды, работали врачи, владеющие полным набором сиглов для лечения любых травм, включая ушибы ребер. Двух получасовых сеансов и четырехчасового перерыва между ними было достаточно, чтобы я снова смог встать и ходить.

Калхун появился в перерыве между моими сеансами. Он не задержался надолго, уйдя проведать Майка, и по негласному соглашению ни один из нас не затронул события прошлой ночи. Тем не менее, казалось, что между нами что-то изменилось. У меня было предчувствие, что в ближайшее время нам предстоит долгий разговор о наших взаимоотношениях с Крылатыми и о том, что мы собираемся с ними делать. Прежде чем это сделать, мне нужно было понять, насколько я доверяю наследнику Эшфордов; раньше я бы ответил «не очень», но после прошлой ночи казалось, что это могло измениться.

***

В начале дня я стоял у окна в больничной палате и смотрел вниз на машины, мчавшиеся по Мэрилебон-роуд. Моя палата находилась на высоком этаже, откуда открывался впечатляющий вид, но я его практически не замечал. Я думал о прошлой ночи.

Уже долгое время я чувствовал, что плыву по течению. Иногда это было похоже на плавание в спокойном темпе, когда у тебя достаточно времени, чтобы осмотреться. Иногда это было стремительное плавание по порогам, когда ты отчаянно уклоняешься от камней. Но я никогда не чувствовал, что контролирую ситуацию, никогда не знал, куда иду. Большинство моих друзей, людей, которых я знал, имели представление о том, где они будут через два, пять лет. А я – нет.

Может, именно поэтому я так старался все время строить планы. Это давало мне цель. Но в конце концов я достигал цели и возвращался к тому, с чего начинал. На самом деле у меня не было миссии, предназначения. Ближе всего к этому было «найти своего отца», и теперь это было сделано. С тех пор я искал что-то еще.

До вчерашнего вечера.

В тот момент на закате, стоя перед этими людьми, я почувствовал, что все стало на свои места. Когда начался бой, я бросился в него со всей своей силой. Без сомнений, без колебаний. В этом была какая-то чистота, сосредоточенность, которую я обретал только тогда, когда старался создать сигл или выкладывался по полной в борьбе. Я хотел снова почувствовать это.

Но хотя я прекрасно помнил это чувство, я понятия не имел, откуда оно взялось.

Мне вспомнилось, что отец Хоук говорил о моем даре, о его предназначении. Может, дело в этом? Но если да, то я не знал, что его вызвало. Защита Калхуна? Борьба с Крылатыми? Спасение чьей-то жизни? Одно из них, два из них, все они?

Я не был уверен. Но чувствовал, что то, что я сделал вчера, было шагом в правильном направлении.

Раздался стук в дверь.

«Эй?» – позвал я.

Медсестра заглянула в палату. «Стивен Эшфорд?»

«Примерно так».

«К вам пришел член семьи. Вы достаточно хорошо себя чувствуете, чтобы принимать посетителей?»

«Конечно».

Медсестра коротко улыбнулась мне и исчезла. Я прислонился боком к стене и стал ждать, не сводя глаз с двери. Я подумал, не вернулся ли Калхун... может, он все-таки решил поговорить со мной. А может, это Бриджит или моя мать – она не приходила в прошлый раз, но я ей и не говорил...

Дверь открылась, и вошел Чарльз Эшфорд.

Я уставился на него.

Чарльз Эшфорд оглядел меня с ног до головы, затем закрыл за собой дверь. Он был одет в свой обычный хорошо сидящий костюм. «Похоже, ты поправился. Хорошо». Он с щелчком повернул замок.

Я продолжал смотреть на Чарльза, когда он подошел и встал рядом со мной. «Ты выглядишь удивленным, увидев меня», – заметил он.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы ответить. «Я удивлен, что вы нашли в себе смелость показаться на глаза».

Чарльз поднял брови. «Как ты думаешь, кто оплачивает твое пребывание в больнице?»

«Вы – причина, по которой я нуждаюсь в пребывании в больнице», – ответил я ему. «Или что, вы собираетесь сказать мне, что все это было просто совпадением? Вы отменили решение своего начальника службы безопасности и отправили меня к этому Колодцу, и совершенно случайно Крылатые выбрали именно этот вечер, чтобы попытаться убить нас?»

Чарльз отвернулся и посмотрел вниз, в окно. С нашей высоты мужчины и женщины на тротуаре главной дороги внизу казались ползущими муравьями; черные птицы размером с точки уселись на крыше напротив. «Почему бы тебе не рассказать мне, что, по-твоему, происходило прошлой ночью?»

«Происходило» то, что Калхун и я были в секунде от того, чтобы нам перерезали глотки. Если бы все пошло чуть-чуть по-другому, вы бы проснулись сегодня утром с двумя мертвыми охранниками и двумя мертвыми членами семьи Эшфордов. Что я хочу знать, так это почему вы решили, что это хорошая идея. И почему, черт возьми, я должен снова куда-то ехать по вашему приказу».

«Тогда я объясню», – сказал Чарльз. «Предлагаю тебе внимательно послушать».

Я несколько секунд смотрел на главу дома Эшфордов. «Хорошо».

«Крылатые уже давно интересуются домом Эшфордов», – произнес Чарльз. «До недавнего времени этот интерес выражался в попытках переманить наших членов. Однако в какой-то момент в течение последних шести месяцев мы привлекли внимание другой фракции, которая намерена взять под свой контроль Дом Эшфордов напрямую. После некоторого раздумья они выбрали Калхуна в качестве точки атаки. Их план прошлой ночью состоял в том, чтобы либо привлечь Калхуна на свою сторону, либо, в случае неудачи, похитить или убить его. Если бы у них все получилось, они бы связались со мной и потребовали, чтобы я сделал Люселлу новой наследницей».

«Люселлу?»

«Она была вовлечена во все это с самого начала. О, она не была там прошлой ночью; очевидно, она уже не такая глупая. Люселла провела вечер на вечеринке в Бристоле, стараясь, чтобы ее видели как можно больше свидетелей».

«Вы сказали Люселле и Тобиасу, что если с Калхуном что-нибудь случится, они будут лишены наследства».

«К сожалению, угрозы работают только в том случае, если у тебя есть власть над тем, кому ты угрожаешь», – ответил Чарльз. «Новому покровителю Люселлы в «Крылатых» было совершенно наплевать как я распределяю семейное наследство. Если бы я отказался выполнить его требования, другие члены семьи стали бы мишенью, пока я не уступил бы. Дом Эшфордов невелик. Вместе с нашей семьей и слугами мы можем выставить в вооруженном конфликте от двадцати до тридцати человек. Если сузить круг до тех, кто имеет шанс противостоять элите Крылатых, их можно пересчитать по пальцам одной руки. Крылатые могут выставить в десять раз больше. В любом открытом конфликте между нами мы проиграем».

Чарльз замолчал и снова посмотрел в окно, погрузившись в раздумья. Его слова застигли меня врасплох; я не ожидал, что он скажет это так прямо. «Тогда почему вы послали нас сражаться с ними?»

«Специализация Крылатых – манипуляция», – сказал мне Чарльз. «О, они могут прибегнуть к грубой силе, когда это необходимо, но, как правило, действуют неуклюже. Некоторые действия с их стороны навели меня на мысль, что они не воспринимают нас всерьез. Поэтому я позаботился о том, чтобы с Калхуном был кто-то рядом. Кто-то достаточно незаметный, чтобы не выглядеть угрозой, но способный помешать их планам».

«Так вот кем я являюсь в ваших глазах? Кем-то, кто может помешать планам ваших врагов?»

Чарльз взглянул на меня. «Это тебя злит?»

«А вы как думаете?» – спросил я с ноткой раздражения в голосе.

«Я должен был обеспечить безопасность членов этой семьи, а также убедиться, что, если сражение все-таки состоится, у нас будут шансы на победу», – пояснил Чарльз. «И все это при сохранении нашей обычной повседневной деятельности. Если бы я мог сделать все это, отправив десять парней, таких как ты и Калхун, к Колодцу, я бы так и поступил. Но у меня было не десять, а два. Поэтому я отправил двух».

«Если бы все пошло немного по-другому, у вас не было бы ни одного».

«Знаю».

«Это вас не беспокоит?»

«Я сделал выбор, который считал лучшим с учетом имеющихся ресурсов», – ответил Чарльз. «Если бы я ошибся...» Он пожал плечами. «Возможно, когда-нибудь именно ты будешь посылать людей и писать письма их семьям, когда они не вернутся».

Я не знал, что ответить на это. «Вы говорите так, будто мы победили», – сказал я после паузы. «Я не так уверен в этом. Было двое из авангарда Крылатых, и оба ушли. Калхун и я уничтожили много стрелков, но не считаю, что это имеет значение. Я даже не думаю, что большинство из них были из Крылатых».