Текст книги "Обещание (ЛП)"
Автор книги: Белла Лав
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)
Переводчик: Надежда Крылова
Редактор: Ольга Зайцева
Вычитка: Светлана Симонова
Обложка: Екатерина Белобородова
Оформитель : Юлия Цветкова
Глава 1
Джейн
ТРИ РАЗА.
За все свои двадцать девять лет жизни я выходила из себя всего три раза.
И почти всегда жалела об этом.
Обычно меня не так-то просто задеть. Широкая улыбка, жёсткий контроль: я словно железный клубок ниток. Таков был мой путь по жизни.
И он довольно хорош. К тому же, прост. Всегда быть начеку, улыбаться, как сумасшедшая, и никогда не отступать. Я была на своём месте, и, пожалуй, мне и не надо было выходить дальше, чем за десять миль от своего болотистого округа.
Я всегда держалась подальше от алкоголя или излишней эмоциональности, потому что ничем хорошим это для меня не кончалось. И всё же, это не то, что обычно ожидают от дочери сливок общества Додж Ран.
Не то, чтобы эти самые сливки были образцом совершенства, а ожидания были слишком завышены. Но всё же.
Чирлидинг, благотворительность, умение сохранять оптимизм, даже когда через город проносятся ураганы – всё, чтобы поддержать дух и требования Додж Рана. Каждую минуту твоей сознательной жизни и даже во сне.
Было довольно трудно сохранять лидирующие позиции в подобной трясине, но мы – МакИнни были сильны в этом.
Кто-то скажет, что отношение к высшему социальному классу в Додж Ране ни о чём не говорит. И я бы согласилась. Но у меня не было другого выбора, так что я держалась за это из последних сил.
Но сегодня мне в грубой форме напомнили о тех случаях, когда я была на взводе и стремительно теряла свой самоконтроль. Всё началось с Финна Данте и закончилось им же. Его появление всегда знаменовало собой мои ошибки в суждениях.
В детстве я старалась держаться подальше от этого, потому что у меня была голова на плечах и репутация, которую нужно было поддерживать. Также, меня часто предупреждали о парнях Данте, и эти предостережения были не из лучших.
– От парней Данте модно ожидать только неприятности, – говорила мама, когда мне было восемь. – Так что держись от них подальше.
– Хорошо, – пообещала я, от чего мою кожу покалывало.
– Они такое вытворяют с женщинами, эти мужчины из рода Данте, – сказала моя подруга Эмили.
Назвать подростков, отпрысков Эрла Данте, владельца местного ломбарда, «мужчинами», как по мне, было тем еще преувеличением. Но в свои тринадцать Эмили была намного мудрее в отношении мужчин, чем я по сей день, так что я просто согласилась с этим.
– Вытворяют? – прошептала я в ответ, хотя Эмили не говорила шёпотом. – Какого рода вещи?
– Плохие вещи. Те, что делают плохие парни. – Ответила Эмили, улыбнувшись.
Меня бросило в жар. То, что она сказала, напугало меня до смерти. Если парни из рода Данте могли проделывать с девушкой то, что упоминалось в разговоре, то... Я одерну низ своей рубашки и свалю оттуда подальше.
Далеко-далеко.
Вот так.
Пока судьба не свела нас на вечеринке, посвящённой четырнадцатилетию Эмили. Диско-шар кружился над головой, мальчики один за другим завязывали глаза, а девочки целовали их в шею, и те должны были угадать, кто это сделал.
Так вот, когда самого младшего из парней Данте, четырнадцатилетнего Финна уговорили сесть на стул, и на его глазах оказалась чёрная бандана, по всему моему телу поползли мурашки (Что за хрень?), я рванулась, опережая всех остальных, и поцеловала его не в шею, а прямо в губы, вовремя увернувшись от захвата его руки, но успев ощутить, как кончик его языка слегка прижался к моим губам.
Комната взорвалась от хохота, когда я, спотыкаясь, отошла назад и влилась в круг ребят. Сердце колотилось в груди, голова шла кругом. Он стянул бандану и огляделся. Взгляд его голубых глаз остановился на мне, и слабая улыбка тронула его губы.
– Рути, – сказал он. Чертовски ошибочно, учитывая то, какая именно из сумасшедших девчонок поцеловала его в губы.
За исключением того, что он не ошибся. Все смеялись, девчонки призывали его надеть бандану обратно, но он смотрел только на меня, не отрываясь.
Он знал точно, кто именно поцеловал его.
И пытался поцеловать меня в ответ.
Мой живот трясло, словно американские горки. Всё моё тело дрожало, било ознобом и шатало. В тот момент, когда он вновь завязал глаза, я выскочила из комнаты, прочь из дома Эмили, и поклялась, что никогда больше не взгляну на него.
Мне и не пришлось.
Ну, почти.
Второй раз был тогда, когда я выпила подряд два пива и вместе с Эмили, с которой мы дружили всю жизнь, и которая была более сексуально раскрепощена, сделали себе эпиляцию зоны бикини в последнюю неделю средней школы.
Третий (и самый ужасный) раз был тогда, когда я вновь поцеловала Финна у реки, в ночь окончания школы.
Думаю, я никогда не забуду тот диско-шар.
Моим единственным оправданием было то, что я всё ещё пребывала в прострации от воспоминаний о тёплом воске возле моей киски и была в отчаянии от запоздалого письма с отказом из колледжа, который стал последней каплей, поставившей точку во всём этом дерьме.
Я никогда не считала себя сверхумной, и мои результаты тестов подтвердили это, но и глупышкой я не была. Вывод – мне предстояло провести остаток своей жизни в Додже.
Никогда не чувствовала себя настолько раздражённой, как в тот момент. Настолько напуганной и подавленной. Дело было не в социальном статусе, а в выживании.
И это был полный провал.
Даже Сью Эллен Майнер со своими большими, дерзкими сиськами поступила в колледж.
Я кричала во весь голос.
А затем с яростным и жаждущим мести чувством я решительно отправилась на ежегодное празднование выпускного. Я была вспыльчивой и готовой к риску. На берегу туманной зелёной реки, которая стала домом для пары аллигаторов и множества внебрачных связей, я как бы буквально и, главным образом, случайно наткнулась на опасного Финна Данте.
Финн означал неприятность. На год старше, на десять опытнее, он являлся ещё большей неприятностью, чем, когда ему было четырнадцать. Я только не знала, насколько большой.
Нас почти не поймали. Я стояла там, вся продрогшая и напуганная. План с колледжем провалился и исчез, но, если бы меня увидели здесь с одним из парней Данте, как он целуется со мной и лапает меня, то запасной план по жизни здесь в Додже также был бы разрушен.
Даже Сью Эллен Майнер не задирала свою юбку перед парнями Данте.
Кроме того, моя мать съела бы меня живьём.
В полумраке я глядела на него через тёмную иву. Он посмотрел на меня в ответ. Я могла видеть это в его сверкающих, довольных глазах; он играл со мной, выставляя меня напоказ перед теми, кто подходил к берегу. Такие шалости не были ему в новинку. Данте знамениты за счёт того, что хулиганили просто так, ради веселья.
В итоге он просто ушёл, увлекая за собой, словно мотыльков, тридцать восемь пенсионерок, а также немалую долю пенсионеров.
Однако, несмотря на то что он играл с моей судьбой, у меня были чувства к нему. Потому что в нашем коротком – чрезвычайно коротком – разговоре перед тем, как я поднялась на носочки и поцеловала его, он дал мне понять – то, что я застряла в Додже, всего лишь мой выбор.
– Это всего лишь город, Джейни МакИнни.
Лениво и с долей улыбки говорил он мне при лунном свете.
– Есть много городов. Если тебе не нравится этот, выбери другой. Если тебе не нравится то, что те колледжи отказали тебе, переходи к запасному плану. Если тебе не нравится чирлидинг, займись чем-нибудь ещё.
Он опустил свой взгляд на моё тело, и я начала воспламеняться, как угольки, когда их разжигают ветками.
– Нет уже большой нужды в чирлидерах, Джейни. Теперь, когда школа закончилась.
Он не очень много знал. В чирлидерах нуждались всегда.
Но всё-таки это была воодушевляющая мысль. Пламенная идея. Я чувствовала себя разгоряченной и взволнованной, но относила это полностью к новоявленной надежде на запасной план и совсем не к сексуальной притягательности Финна Данте.
Почти не раздумывая, я приподнялась на носочки и поцеловала его. В благодарность. В знак признательности. Ничего больше.
Почти.
Может я и начала этот поцелуй, но закончил его, однозначно, Финн. Он буквально испил меня, словно стакан вина, и я, разгорячённая и возбуждённая, опустилась на землю. Мы использовали все средства, что были в нашем распоряжении: рот, язык, руки, молнии. Бог знает, до чего бы это дошло, если бы нас не прервала группа молодых людей и пенсионеров, спускающихся к усаженному деревьями берегу реки. Этот берег разделял наш город на две половины – на нищих и карьеристов.
Я была среди карьеристов. Финн был из бедняков. И как бы банально это ни прозвучало, но для меня в ту ночь Финн Данте был всем.
Я не уверена, что когда-либо смогу оправиться после этого поцелуя. После него я стала сомневаться во многом насчёт себя. В том, на что я способна. В том, что меня пугало. Во всём том, что в мгновение ока оказалось незначительным. Словно щёлкнули выключателем.
Словно джин полез обратно в свою лампу.
И это было по-настоящему опасно.
Больше с плохими парнями я не встречалась. Хоть и выбралась из Доджа.
Моя мать чуть не умерла со страху, узнав о запасном плане, включавшем муниципальный колледж, а мне становилось страшно от одной лишь мысли, что я буду и дальше жить со своей любящей, слегка маниакальной, идеально ухоженной матерью... До каких пор? Пока не выйду замуж? Эта мысль меня омрачала. Пока не найду работу? Какая работа здесь, в Додже?
Тогда я вспомнила тот таинственный разговор с нищим Данте у реки. Он единственный, кто когда-либо говорил мне: «Вперёд». Плевать, что тогда он имел в виду, чтобы я приложила свою руку к его штанам. Я решила, что он был прав.
Должен был быть другой путь для девушки, которая умело управляла чужими жизнями и могла улыбаться сквозь ураганы.
Оказалось, что есть. Стоило лишь захотеть усердно работать.
И я захотела.
Я нашла другой город и, вознамерившись стать этим дурацким организатором мероприятий – лучшим в своём роде, я стала им. В целом районе залива Сан-Франциско, а может и во всём мире не было специалиста лучше меня. На какой-то момент я, правда, была лучшим организатором на севере Аламиды и на юге Вальехо, проталкивая себе путь в Пидмонт. Но на этом я не остановилась. Собственно, поэтому сейчас я в арендованной машине застряла в пробке на горном перевале возле озера Тахо. Сидя в блеске своего собственного пота, покрытая слоем строительной пыли, я размышляла о том, как бы мне удержать клиента своей мечты, того самого, который собирался атаковать меня различными схемами. Социальными схемами, денежными схемами. Множеством схем.
Я очень любила схемы.
Никогда не ожидала еще раз столкнуться с Финном Данте. И уж точно не в тот день своей жизни, когда мои нервы были на пределе.
Потому что всё это веяло колдовством, а я не верила в магию.
***
Финн
ЭТО БЫЛО ОБЖИГАЮЩЕ.
Лето здесь проходило словно в Аду, вытягивая двойную порцию пота из ваших пор. Я смотрел на дорогу уже около полумили, и горячая линия из задних габаритов машин была подобна злым красным глазам, видневшимся впереди.
Ремонтные работы. Опять.
Будь я более удачливым, то после пятнадцати-двадцати минут простоя в засухе мне не пришлось бы плестись со скоростью четыре мили в час и постоянно притормаживать, пробираясь по недоасфальтированной дороге, которую не могли доделать с сентября прошлого года.
Или нет.
Я притормозил, остановившись за стоящей впереди машиной. Машины стояли наискосок, медленно и настойчиво пытаясь перестроиться в другую полосу, которая тоже была забита. Машина передо мной определённо принадлежала женщине... во всяком случае за рулём была женщина. Хрупкие руки поднялись вверх над головой; потянувшись, она скрестила их и согнула в локтях. Длинные пряди волною рассыпались по рукам.
Смотрелось отлично.
Но с другой стороны всё не так и отлично, напрасно было оставлять длинные волосы в такую жару распущенными. Свои я всегда стриг покороче на лето. На зиму отращивал их вновь, но в безжалостные летние деньки нужно стараться уловить как можно больше прохлады любым доступным способом.
Но эти волосы... выглядели отлично. В самом деле. И казались мне смутно знакомыми. Последний раз я видел похожие волосы около одиннадцати лет назад.
Сидя позади неё всё это время, я отметил для себя, что меня радует мысль, что она так и оставила их длинными. Так она выглядела горячо.
Она медленно маневрировала машиной в правую полосу и остановила её. Я медленно двинулся вперёд и остановил свой потрёпанный красный пикап как раз рядом с её ухоженной спортивной машиной. Затем заглушил двигатель, как и все. Раздражающая тишина разлилась по округе. Краем глаза я заметил, как она закрутила копну длинных волос в незамысловатый узел на макушке.
Печально.
Звуки тяжёлой музыки разносились от автомобилей вокруг меня. Я закрыл глаза, пытаясь не замечать, как сидушка сидения буквально приклеилась к телу сквозь тонкий хлопок, старался игнорировать палящие лучи полуденного солнца, что сияло сквозь окно машины, излучая на меня своё тепло и отражаясь от приборной панели.
Я слушал звуки музыки и представлял, как эти длинные волосы струились бы сквозь мои пальцы.
Сквозь полуприкрытые веки я заметил, как она подалась вперёд и что-то бормотала себе под нос, словно спорила, смотря в зеркало заднего вида. Глядя на своё отражение в нём, она прищурилась.
После, согнув руки в локтях, она завела их за спину и, приподняв подол рубашки, сняла свой бюстгальтер.
Я улыбнулся.
Потому что сейчас я точно понял, кто она. Всегда заморачивающаяся по пустякам Джейни МакИнни, приводившая в оцепенение почти всех парней, но совсем этого не осознававшая. Милая Джейни МакИнни, настолько загруженная, что всегда практически проносилась мимо меня.
До той ночи у реки, когда она обрушила свои губы на мои и исчезла. А, возможно, я победил, смотря с какой стороны посмотреть на это.
Я улыбнулся и добавил её образ без лифчика к тому прибрежному воспоминанию, которое было уже не фантазией, когда волосы Джейни проносились через мои ладони, а сама она с трепетом прижималась к моей шее.
Глава 2
Джейн
Моим нынешним клиентом были мистер и миссис Питер Джей Сэндлер-Россы.
Обычно я одновременно обслуживала громадное количество клиентов, но если у тебя Сэндлер-Россы, которые нажили своё состояние в Колумбии и потратили его в Калифорнии, а их двадцатилетняя дочь вот-вот станет совершеннолетней и примет в наследство немалую часть родительского состояния, а ты одна организуешь праздник в честь дня рождения, то приходится освобождать место в своём графике. Много места.
И я его освободила. Сейчас я ехала на восток, глубоко в дикую местность Калифорнии – на границу штата Невада. Вообще-то, это не были врата в Ад, но очень похоже. Я знала парочку людей из наших мест, которые осмеливались идти на такой Дальний Запад. Мы называли их беглецами.
Я не относилась к ним. И ни от чего не бежала. Я шла на вызовы судьбы.
И приняла этот вызов, потому что я уже работала на миссис Питер Джей в прошлом, и сейчас Сэндлер-Россы доверяли мне, и я им была нужна. Без меня их праздник был бы дезорганизованным пиршеством. И если это не то, ради чего я была рождена на этой Земле, тогда не знаю, что это.
У миссис Питер Джей Сэндлер-Росс было напудренное лицо и ужасающее знание доходов всех её соседей, а также дочь, которой хотелось праздника в честь своего совершеннолетия, от которой все её друзья будут кусать себе локти. И как только она и мистер Питер Джей безапелляционно отвергнут друзей своей дочери, с которыми она связалась в колледже, и которые часто посещали такие притоны, как таверна «Рыжий кот» и спорт-бар «Томми», тогда её родители пригласят совершенно другой сорт гостей на их праздничное событие в честь своей изумительной и богатой наследницы.
Миссис Питер Джей также имела прочную тенденцию – манию – менять своё решение в последнюю минуту. Менять его в сторону больших, дорогих и неуместных вещей.
– На тридцать больше? – медленно повторила я за ней этим утром, когда мы встретились на регистрации в аварийной службе. Я должна была знать. Ты не регистрируешься в аварийной службе, а разрабатываешь в ней новые планы. – На тридцать гостей больше?
Миссис Сендлер-Росс махом распахнула застеклённые створчатые двери.
– Да, ровно на тридцать! – живо ответила она. Жаркий, влажный воздух ударил мне в лицо.
Я последовала за ней на каменное крыльцо, а затем на широкую лужайку. Наши каблуки проваливались в мягкую зелёную траву, как ножи в пасхальных цыплят. Трава безжалостно цеплялась к каблукам. Я не большой фанат травы.
– Миссис Сэндлер-Росс. – Сказала я, покачиваясь на лужайке позади её. – На тридцать человек больше – это очень много людей. На это потребуются некие – целая куча – изменения. Церемония через две недели, вы помните?
– Я помню, – она улыбнулась мне через плечо. – Теперь ты видишь, почему я хотела, чтобы ты пришла пораньше? И называй меня Лави, дорогая.
Мне встречалось много имён. Ни одно из них не напоминало Лави.
У миссис Питер Джей был боевой, ничто-не-сможет-остановить-меня-даже-лужайка, дух одной из тех богачей, которые обанкротились во время последнего биржевого обвала. На всех биржевых рынках. Только они не обанкротились. А процветали, становились сильней, более мощными, и, по иронии судьбы, рушили мои идеальные планы.
Мне придётся позвонить своей подруге Саванне и сказать ей, что работа в Тахо будет более проблематичной, чем мы предполагали. А она меня уже предупреждала, что это станет огромной проблемой.
– А здесь мы построили павильон для размещения гостей. – Объявила она, повернув за угол и махнув на огромную лужайку и на строение с открытой стеной. – Всё сделано на заказ, конечно.
– Оно краси... – подождите. – Что? Размещение гостей?
Она посмотрела на меня.
– Чтобы поселить их где-то.
– Поселить их где-то? – сказала я низким подозрительным тоном. Меня что, снимали? – У нас уже есть «где-то». Огромная стеклянная оранжерея вашего соседа. Та, что с внутренним двориком и с профессиональными печами. И кондиционером.
Я выбросила руку, как будто кинула кости на игральный стол, яростно указав в сторону солнечного зелёного холма.
– Вон там.
Миссис Питер Джей заслонила глаза от палящего солнца.
– Да, таков был план, но наш сосед объявил о банкротстве и довольно неожиданно переехал на юг. В Белиз, по-моему. Вернуть его нам не удастся. – Улыбнулась она. – Так что придётся обойтись этим.
– Добавив еще тридцать гостей?
– Постройка павильона. – Указала она снова. – С балками из красного дерева.
– Красное дерево. – Повторила я слабо, дотронувшись до тёмного дерева.
– Прочное и великолепное.
– Миссис Сэндлер, Лави. Дополнительные тридцать людей и новое место – это весьма огромные изменения в последний момент. – Сказала я, улыбнувшись её же дерзкой улыбкой. Только у меня были ещё приподняты брови, что выглядело словно мы соревновались, кто кого.
Она подняла свои в ответ, затем положила руку на моё предплечье.
– Я знаю, Джейн. Ты права. У нас проблемы. Ты должна спасти нас.
Я не могла сопротивляться. Она победила. Я вздохнула и повернулась павильону.
Вообще-то всё могло получиться, если забыть о дополнительных тридцати телах. Открытое помещение с высоко посаженной крышей, прохладное, под тенью, с огромными опорными столбами, что открывали вид на огромные зелёные лужайки и два каменных фонтана на востоке. Крутой скос в овраг на западной стороне предоставит великолепный вид на закат.
Я начала мысленно измерять, сколько мне могло потребоваться материала для декораций, и размышляла над тем, достаточно ли прочны потолочные балки, чтобы удержать танцоров с шарфами. Я уже перешла в режим решения катастрофы, что означало: просто видеть потенциал во всём.
Это будет религиозным откровением, если всё сделать правильно.
Или нет.
Я развернулась.
– Миссис Сэндлер-Росс. Этот павильон, конечно, прекрасен, но в нём ни за что не поместится сто десять человек.
Она рассмеялась.
– Конечно, нет. У меня есть идея.
Я успокоилась.
– Идея?
– Идёмте за мной.
Она вышла из дома.
– Я покажу вам. Думаю, вы будете в восторге.
Я развернулась на каблуках, оставив глубокую выбоину на лужайке, и последовала за ней назад к дому, где, по-видимому, нас ждала её идея.
Я собиралась пройти сквозь французские двери в прохладное помещение, когда мистер Сэндлер-Росс оказался в дверном проёме.
Он был высоким и симпатичным, и знал об этом, с вежливой улыбкой и местами поседевшими волосами. Он подпёр рукой дверной косяк и озарил меня улыбкой в тысячу ватт.
– Джейн, верно?
От него пахло морепродуктами и джином.
Я выдавила натянутую улыбку.
– Я – Сэндлер-Росс, – снова идиотская ухмылка. Его рука скользнула выше, – но вы можете называть меня Питером.
– А вы может звать меня мисс МакИнни. – Сказала я, отступив назад и врезавшись в шпалер с розами. Тонкие шипы роз укололи меня. Поэтому появилось мимолетное желание выдернуть шпалер из земли и треснуть его по голове, но я не испортила дизайн сада. Улыбайся и завоёвывай – вот мой метод.
– Итак, как сыграли Нэшионалс? – схитрила я. – Они вчера выиграли, да? Это четыре прямых.
Он вышел из двери.
– Ты говоришь с фанатом Янкиз.
Догадалась.
– О.
Он загнал меня дальше, наступая как полузащитник.
– Моя жена очень довольна тобой, Джейн.
Я вжалась в шпалер.
– Кстати, о вашей жене.
Он сделал ещё один шаг вперёд с этой широкой ужасной улыбкой.
Миссис Лави поспешила обратно к жаркому дворику и спасла меня, безучастно поцеловав мужа в щёку и прижав брошюру к моей груди.
– Палатки. – Сказала она с тревожной напряжённостью. – Как вы на это смотрите? Мы можем разметить больше людей при помощи палаток, правильно?
Что это за спасение такое?
– Мы можем поставить палатки. – Ответила я осторожно. – Просто они... с подвохом. – «Ублюдки. Палатки-ублюдки с подвохом, как и мистер Питер Джей.» – Но если вы хотите больше людей...
Миссис Лави улыбнулась.
– Я хочу больше людей.
Я улыбнулась в ответ.
– Палатки подходят.
Итак, задержанная обсуждениями по существу (несколькими) и ловушками (многими) в виде палаток, я сидела, дрейфуя в пробке по системным объездным путям, которые вели, очевидно, в никуда, в облаке строительной пыли, что прилипала к поту на моей шее и руках.
Кроме того, крючок на ремешке моего бюстгальтера готов был сорваться.
Капелька пота скатилась по моему виску.
Я наклонилась вперёд и сузила глаза сама себе в зеркале заднего вида. Если кто-то не проследил, куда расклеил все эти чёртовы объездные указатели, то он очень, очень пожалеет.
А ещё мой лоб блестел как стекло.
Я потянулась к портфелям и сумкам, брошенным на пассажирском сидении рядом со мной, и достала платок, который везде носила с собой. Никогда не знаешь, когда клиент разразится слезами.
Вместо этого я нащупала рукой записку, полученную прошлым вечером от другой клиентки, миссис Ричард П. Басс III, подруги, которую направила ко мне миссис Лави. Письмо было написано на кремовом листке, и от него веяло слабым ароматом духов и плохими новостями.
По непонятным причинам это напомнило мне, что тогда, как органические фрикадельки под соусом из бурбона будут божественными, а гребешки, обёрнутые в бекон, – вдохновляющими, то небольшая помеха в виде палаток будет неуместна (будь проклят Анжело и его аренда палаток на все случаи жизни, подумала я не в последний раз) рядом с почётным гостем и её высоко уложенной прической. А ещё там будут все эти дополнительные гости, что почти создаст впечатление, что я перезагружена, но миссис Басс III никогда не пришло бы в голову передать это Томпсонам, если они попросят порекомендовать им организатора мероприятий для свадьбы их дочери.
Ещё, вполне возможно, мою оплату задержат. Снова.
На месяц. Или, возможно, на два.
Непонятное стало ясным – она не скажет, если я не скажу.
С подростковой радостью я протёрла запиской лоб, размазав потёкшие чёрные чернила. Затем разорвала её. Что, если записка будет нужна как доказательство в суде?
Я фыркнула. Как будто я могу позволить себе подать на кого-то в суд.
Я была успешной, такой успешной, что не могла позволить себе разозлить кого-то. Пришлось немало потрудиться, чтобы пробиться в этом бизнесе – тяжёлая работа, специальный ассистент, неустанный контроль и способность выделяться. Модная обувь, дорогая одежда, шикарный автомобиль (даже взятый в аренду) – всё для того, чтобы создать идеальный образ. Притворяйся, пока не добьёшься своего. Успех порождает успех. Людям нравятся победители и куча других банальностей, но всё сводилось к одному – ты не был тем, кем казался. Всё это было лишь притворством.
Так и должно быть. Моя репутация, моя карьера, моя финансовая надежность – всё зависело от хорошего впечатления людей обо мне. А затем поделиться этим впечатлением с другими.
Любая мелочь, сказанная ими, может всё изменить, если они вообще хоть что-то скажут. Даже могут положить конец карьере.
Иногда мне кажется, что я иду вдоль длинного коридора, балансируя с книгой на голове. Обёрнутая взрывчаткой.
Но это скоро изменится. Работа у Сэндлер-Россов запустит меня на радары, направленные на столь избранную аудиторию, что я едва могла перевести дыхание. Не в вульгарно богатую, но весьма обеспеченную, настолько, что сносило крышу. Я буду держаться за эту работу, даже если она убьет меня. Или кто-то другой. Например, мистер Питер Джей.
Я легонько улыбнулась.
Потому что, если я правильно справлюсь с этой работой, то добьюсь своего.
Мгновения я сидела в тишине, потом нахмурилась самой себе в зеркале заднего вида, раздражённая тем, что эта мысль не обнадёжила меня. На самом деле, я почувствовала себя немного... безнадёжно. Холодный осколок пронзил моё тело, как будто...
Как будто я испугалась.
Я наклонилась вперед и положила голову на горячий руль. Просто устала, вот и всё. Завтра я вернусь в седло. Завтра снова нанесу макияж, расправлю плечи и улыбнусь, когда ураганы пронесутся по городу.
А сегодня я могу немного расслабиться. Перестать волноваться.
Снять бюстгальтер.
Взволнованные мурашки защекотали мою кожу, пробираясь сквозь изнуряющую жару арендованного автомобиля. Ни что не поможет из-за бледно-розовой шёлковой блузки, в которой я потела с шести утра. Но бюстгальтер подойдёт.
Пока.
Небольшой бунт, но, тем не менее, именно он.
Я наклонилась и отлепила его от своей кожи – чувствовала его отпечаток на своей мокрой спине – потом стянула его по животу и сняла через рубашку. Затем посмотрела в зеркало и улыбнулась.
Что дальше?
Может быть, я пойду и напьюсь в баре отеля.
Я приподняла бровь себе самой в зеркале. Серьёзно? Я жалкая. Даже нормального бунта придумать не могу.
Я откинулась назад в кресло. Движение, уловимое краем глаза, заставило меня повернуться и посмотреть на низко посаженный, помятый красный грузовик около меня.
Мужчина сидел внутри, свою загорелую руку он забросил на спинку сиденья, глядя на меня из-под тёмных очков. У него были тёмные, короткие волосы, его лицо скрывала вечерняя тень. Тонкая голубая хлопковая футболка обтягивала влажные от пота мышцы его руки.
– Привет. – Сказала я мятежным тоном.
Уголок его губ приподнялся в медленной улыбке.
– Привет.
Дрожь пробрала меня. Эта улыбка, этот голос... Эта дрожь. Это всё мне знакомо.
Финн Данте.
Каковы были шансы? Задала я вопрос самой себе. Нулевыми… ответила я. Это просто невероятно.
Это была магия.
Волна возбуждения возникла в моём животе.
– Так, так, так, неужели это Финн Данте. – Сказала я очень медленно и спокойно.
– Джейни МакИнни. – Промурлыкал он в ответ.
Очередная дрожь пробрала меня. В хорошем смысле. Та же, что пробирала меня, когда его пальцы гладили моё запястье у Эмили на вечеринке, и когда он склонял свою голову ко мне у реки, когда смотрел на меня и видел что-то другое, что всем остальным не удавалось увидеть.
– Не ожидала тебя здесь встретить, – произнесла я.
– Как и я, – согласился он.
Это вовсе не здорово. А опасно. Потому что я дошла до своего предела с расстёгнутым бюстгальтером, в поисках неприятностей, и Финн Данте оказался здесь и выглядел охрененно горячим, сексуальным и опасным в свои тридцать, чем в девятнадцать.
Я сделала то, чего не следовало. Улыбнулась.
Затем высунула руку из окна, горячий метал чуть не ошпарил меня, и я вернула её внутрь.
– Итак, что ты делаешь в этой местности, Финн?
– Я живу здесь.
– Вау.
Я выглядела полной идиоткой.
– А ты?
– Работа. Я здесь по работе.
– Вау.
Я улыбнулась в ответ на его улыбку.
– Вы не изменились, мистер Данте. Всё та же проблема и обаяние.
Он выгнул бровь.
– Ты считаешь меня обаятельным?
Я фыркнула.
– Я думаю, ты проблема.
Он засмеялся низким смехом, похожим на рокот.
Под солнечными очками его взгляд снова прошёлся по мне. Я знала это, потому что чувствовала дрожь в груди.
– Значит ты всё-таки выбралась из Доджа. – Сказал он.
Я кивнула.
– Я уехала через неделю после нашего... разговора. – Называть это разговором – всё равно, что называть политиков государственными служащими. Ложь, всё ложь.
– Точно. Наш разговор. – Низкая вибрация его иронии добралась до моей машины. – Итак, что у тебя за работа, Джейни? В городе игра?
Я покачала головой.
– Перестала поддерживать спортивные команды. Теперь я поддерживаю богатых людей. Привожу их в чувство.
– В качестве кого?
– Устраиваю мероприятия для богатых и тех, кто хочет стать знаменитым.
Он присвистнул.
– Кто твои клиенты?
– Сэндлер-Россы
– Ах. – Небольшая пауза. – Мило.
– Да так и сесть. – Хотя совсем наоборот. Но я не говорила об этом. Хотя улыбнулась еще шире.
– Шикарно. – Сказал он.
– Такова моя жизнь. Из грязи в князи.
Улыбка исказила вечерние тени на его челюсти. Он посмотрел в своё лобовое стекло.
– Да, у жителей Доджа всегда были большие запросы.
– Да, мы такие. И я помогла им в этом. Ну, а ты? Каким беспределом ты занимаешься на сегодняшний день?
Его солнечные очки повернулись в мою сторону.
– Разве я беспредельщик?
– Ты определенно им был. Девушки, пустующие здания, уголовный кодекс местного округа. Ничто не властно над тобой.
Он засмеялся.
– На сегодняшний день я занимаюсь многими вещами. Что-то покупаю, что-то продаю, что-то строю, что-то разбиваю.
– Ты такой разносторонний.
– Талант.
Я покосилась на него.
– Ну и что же ты разбиваешь? Сердца? Коленки врагам своего шефа?
– В основном здания. А что, тебе нужно что-то разбить?
Короткое воспоминание о новом павильоне Сэндлер-Россов всплыло в моей голове. Я отмела его.
– Если что, я дам тебе знать.
Солнце садилось, бросая длинные вытянутые тени таким образом, что я больше не могла видеть его глаз, и куда он смотрел. Но его голова была повернута ко мне.
– Итак, чем собираешься заняться?
Я прищурилась от зарева, а затем, в порыве нехарактерной для меня прямоты, высунулась в окно, не заботясь о том, что металл обожжёт мою кожу.
