Текст книги "«Maserati» бордо, или Уравнение с тремя неизвестными"

Автор книги: Азарий Лапидус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Глава 21

– Дорогой, ты когда приедешь домой? – пропела телефонная трубка Ольгиным голосом.

После всех сегодняшних переживаний очень хотелось домой, но также не хотелось видеть Ольгу

– Знаешь, мне нужно срочно улетать в командировку, – соврал я, предполагая, что лучше поехать на дачу или на худой случай снять номер в гостинице, чем ехать к женщине, которую совсем не хотелось видеть.

– А почему ты мне об этом раньше не сказал? – с нотками обиды в голосе спросила Ольга.

– Потому, что я об этом узнал только две минуты назад! – возмущаясь, пробурчал я, как будто на самом деле собирался в командировку, а подруга лезла не в свои дела.

– Куда же ты уезжаешь на ночь глядя, да еще в праздники?

– В Питер! Меня там ждут партнеры, – бросил я первое, что пришло мне в голову, и, как оказалось через несколько секунд, напрасно!

– Я хочу поехать с тобой! Я честное слово не буду тебе мешать.

– Нет, у меня назначены конфиденциальные встречи!

– Но я буду сидеть в гостинице и ждать, пока ты освободишься, а потом куда-нибудь сходим.

– Нет! – жестко сказал я. – Мне это неудобно. Я не смогу сосредоточиться на своих делах. Буду все время думать о тебе, торопиться. А дела предстоит решать очень серьезные. Извини, но я не смогу тебя взять с собой.

Когда я закончил свою речь, то уже сам верил, что собираюсь в Санкт-Петербург.

Может быть, правда, туда слетать? Взять хорошеньких девушек, отвлечься. Нет, единственная женщина, которую я сейчас хотел, – Виктория. Вместе с тем я никак не мог поступиться собственной гордостью, простить ей все то, что она мне сделала. Так устроены мужчины. Они могут гадить на голову любимой женщины и думать, что это нормально. Но не дай бог случайно ей же не так посмотреть на своего любимого, а тем более что-то не так сказать. На этом могут закончиться и дружба, и любовь, а порой случается, даже рушится семья.

Я отвлекся, а надо было продолжать разговор с Ольгой. В это время она, после долгой паузы поняв наконец мое настроение, спросила:

– Может быть, мне лучше уехать домой?

– Как хочешь.

Вторая линия прорывалась на моем телефоне. Какой идиот придумал эту вторую линию? Сначала было модно заказывать подобный сервис у мобильных операторов. Сейчас стало модно отказываться от приема второго звонка во время продолжающегося разговора. Несмотря на внутреннее неприятие долбившего мне в ухо абонента, я посмотрел на дисплей. Номер телефона был незнакомым, и я решил не отвечать. Надо было прежде закончить разговор с Ольгой.

– Мне собрать вещи?

– Как хочешь.

– Я хочу быть с тобой! Мне важно знать, что хочешь ты! Скажи, тебе все равно, останусь ли я у тебя?

Тут я внутренне собрался и мужественно произнес:

– Как хочешь.

– Тогда я собираю вещи и уезжаю из твоей квартиры!

В этот момент вновь раздался звонок по второй линии. Все тот же неизвестный номер. А вдруг это помощник министра, а я не подключаюсь?

– Извини, дорогая, мне нужно поговорить с коллегами, дверь можешь просто захлопнуть. Пока!

– Я уезжаю! – резко ответила мне Ольга, и я понял, что это наш последний разговор.

Нажал на кнопку, переводящую меня на контакт со второй линией, и услышал голос Виктории.

– Привет!

Не отвечая, нажал на красную кнопку. Сброс. Дурак! Опять я сделал не то, что хотело мое сердце! Ну и ладно, пусть будет, как будет. Ольга соберется через час. Значит, часа через два можно будет ехать домой.

– В офис! – бросил я водителю и углубился в программу новостей на канале НТВ.

Страна понемногу начала оживать после новогодних праздников. В репортажах уставшие и поэтому не очень веселые журналисты рассказывали о елках, катках, катаниях на тройках. Показывали румяных девиц, летящих на санках с горы и с задорным смехом влетающих в сугроб, задорных перней, якобы спасающих своих подруг. Они хватали девушек в охапку и целовали их словно по заказу. Журналисты расписывали преимущество отдыха в Сочи перед отдыхом во всяких там Швейцариях и Франциях. На протяжении программы почти ни одного слова не сказали о бизнесе, а уж тем более о стройках. Я подумал, что живу я, наверное, совсем не так. Рядом со мной существует другая планета, жители которой могут радоваться таким простым человеческим удовольствиям, как эти парни и девушки. Как попадают туда? Где та самая граница, отделяющая меня от того беззаботного мира? Почему всё, чего я ни коснусь, обязательно в конце концов превращается в одну большую неразрешимую проблему? Хочу любить – не могу сделать выбор! Хочу работать – не дают! Может быть, у меня сейчас черная полоса, а за ней наступит белая? Ну уж очень эта полоса черная. Я бы даже сказал, что иссиня-черная. Надеюсь, что после такой полосы в моей жизни обязательно будет полоса хрустально-белая. Хотя возможно все… И тут мне вспомнился анекдот:

«Встречаются два еврея.

Абрам, скажи, ну почему мне так плохо живется?

– Понимаешь, Изя, в жизни людей обычно не бывает плохо без того, чтобы потом было хорошо. Жизнь – она, как зебра, полосатая. Сегодня черная полоса, завтра белая. Тебе понятно?

– Нет, Абраша, не совсем!

– Ну как тебе попроще объяснить? Представь себе мед.

– Да, конечно! Сладко, вкусно!

– Ну вот, мед – это хорошо! А, скажем, дерьмо – это плохо! Так вот, у каждого человека жизнь то мед, то дерьмо!

– Понял! У меня сейчас – дерьмо! Отлично! Значит, скоро жизнь будет медом.

– Молодец, Изя! Правильно, сейчас у тебя жизнь дерьмо, но скоро медом будет!

Встречаются они через месяц. Теперь уже Абрам, который уверен, что у товарища все замечательно, спрашивает:

– Ну как ты, Изя?

– Да, дерьмо!

– Подожди, Изя. У тебя дерьмо раньше было! Сейчас должен быть мед!

– Нет, Абраша! То дерьмо, которое раньше было, мне сегодня медом кажется!»

Вот и я боюсь, как бы сегодняшний кошмар в дальнейшем не начать принимать за благо! С другой стороны, что может быть хуже? Любимых я потерял. Стройку закрыли. В офисе обыски. Точно, чем-то я сильно прогневал Всевышнего.

В офисе атмосфера напоминала кладбищенскую. В коридорах ни души. Сотрудники забились в свои комнаты и, по-видимому, обсуждают ситуацию с закрытием стройки. Для них это серьезный моральный удар. Наша компания похожа на большую семью. Люди здесь проводят большую часть своей жизни. Отмечают дни рождения и праздники, иногда хоронят коллег. В Новый год получают, как дети, подарки. И так повторяется из года в год на протяжении почти двух десятилетий. Конечно, для сотрудников неприятности со строящимся объектом проблема не только материальная, но и плевок в адрес их руководителя, то есть меня, которого они искренне любят.

Я чувствовал: если в ближайшие несколько дней мы не переломим ситуацию, то потеряем в глазах сотрудников фирмы то, что ни купишь ни за какие деньги, – авторитет. Мобильный телефон я не включал. Лариса зашла ко мне в кабинет. Положила какие-то малозначительные бумаги. По ее виду можно было понять, что у нее имеется информация, поделиться которой помощница не решается.

– Ну говори, что еще?

– В общем-то ерунда. Три раза звонила Виктория.

– Что ты ей сказала? – встрепенулся я.

– Сказала, что вы очень заняты. Она просила перезвонить, как освободитесь!

– Перебьется, – шепотом пробормотал я.

– Что вы сказали?

– Ничего! Будет звонить – гони ее!

– Куда гнать? – удивленно спросила Лариса.

– Мне все равно куда. Главное, подальше от меня! – в задумчивости произнес я.

– Вы не должны так говорить! – Лариса произнесла слова и зарделась.

Она была очень хорошим работником и не могла позволить себе подобную вольность в присутствии шефа. Слова будто случайно выскочили у нее. И кроме того, за то незначительное время, что я общался с Викторией, между двумя дамами возникли теплые отношения, поэтому помощница, нарушая все возможные правила субординации, сказала:

– Но девушка такого отношения к себе не заслуживает!

– Тебе виднее. Живите с обоюдным чувством взаимоуважения. Можете продолжать общение и даже бизнес. – Последние слова были полной чушью. О каком бизнесе между моей помощницей и любимой женщиной могла идти речь? Но меня уже несло, и я никак не мог остановиться. – Меня отныне это не касается. Как хотите, так и спасайте зеленые насаждения от варваров-строителей.

Лариса с удивлением посмотрела на меня и второй раз за последние пять минут, как, впрочем, и за весь период наших отношений, нарушила субординацию.

– Извините, пожалуйста, но я не поняла, о чем вы сейчас говорили?

– Лариса, миленькая, я сам последнее время не понимаю не только, что говорю, но во многом и то, что делаю! У меня все валится из рук. Я поругался с любимой. Ты видишь, какие проблемы на работе.

Лариса посмотрела на меня странным взглядом исподлобья. Так в кинофильмах обычно смотрят шаманы и колдуньи. Выдержала паузу в несколько секунд, тряхнула головой и произнесла:

– На работе у вас все будет хорошо! А с Викторией вы помиритесь. Хотите, я соединю с ней?

– Нет! – почему-то закричал я. – Ни в коем случае!

– Как хотите, – спокойно сказала Лариса, повернулась и вышла из кабинета.

Я привык свои действия раскладывать по полочкам. Анализировать предстоящие шаги. В настоящий момент вся жесткая структура моей жизни сбилась. Однако я понимал, что без разработанного анализа сложившейся ситуации бессмысленно двигаться вперед. Я взял листок чистой бумаги и начал перечислять на нем наиболее сложные жизненные проблемы, от решения которых зависело мое спокойствие и благополучие.

«На работе». Две проблемы, мешающие мне жить. Первая – срочно открыть строительную площадку. На это потребуется дней десять. Надеюсь, что справлюсь с решением этой проблемы в планируемый срок. И вторая – убрать из офиса борцов с экономическими преступлениями. Здесь, я думаю, еще проще. Приложим некоторые усилия и объясним, что мы чисты как младенцы. Неделя, максимум две, и порядок.

Удивительное дело. Анализ показывал – никаких глубинных проблем не существует. Да, понадобится время. Да, будет нервотрепка. Но очень скоро в этом разделе моей жизни наступит полная нормализация.

Далее я перешел к следующему блоку проблем.

«В личной жизни». Решение моего пресловутого уравнения зашло в тупик. Я растерял всех моих дам сердца. Понимаю, что по-прежнему каждой есть место в моей жизни, но могу уверенно сказать, что они не очень туда стремятся. То место, что я отводил моим любимым, их не устраивает, а поменять что-то в себе не хватает понимания. Что же надо изменить? А главное, как это все отразится на моем гусарском образе, с таким старанием создаваемым в течение многих лет? Хотя, честно говоря, я уже созрел, особенно в последние недели, отказаться от этого образа вольного гуляки и предпринять еще одну попытку свить теплое семейное гнездышко. Фу, как банально! Но очень хочется. А с кем свить такое гнездо? Только с Викторией! Надо с ней мириться. Позвонить ей я не могу. Мужская гордость не позволяет..

Раздался телефонный звонок. Лариса спросила:

– Яков Моисеевич, я вам больше сегодня не нужна?

– Нет, Лариса, спасибо. Я тоже сейчас ухожу. Кстати, Вика больше не звонила?

– Нет!

«Ладно, пойду домой. Посижу в одиночестве, поразмышляю, а завтра утром начну действовать. Утро вечера мудренее!»

Ольга покинула мой дом, практически не оставив никаких следов. Как говорят англичане – и это тоже одна из моих любимых поговорок – «Easy come, easy go». Я походил по квартире. Было ужасно одиноко. Все телефоны безмолвствовали. Звонить кому-либо я не хотел.

«Попью чая и лягу спать», – решил я, и в эту секунду раздался звонок в дверь. Я настолько опешил от неожиданности, что, не посмотрев в монитор, моментально открыл дверь. На пороге стояла Виктория. Она произнесла единственную фразу:

– Прости меня! Я больше не могу без тебя!

Ноги у нее стали подкашиваться, и она повалилась на меня. Я, ошарашенный, неловко подхватил девушку под мышки, потом взял на руки. Покрутился в прихожей. Почувствовал уже ставший родным аромат ее духов, перемешанный с запахом желанный женщины. Сбрасывая на ходу Викины одежды вперемешку со своими, целуя ее в губы, шею, бросился бегом в спальню. Мы раздевались с такой скоростью, как будто кто-то из нас опаздывал или мог передумать и куда-нибудь уйти.

В эту ночь мы любили друг друга так искренне и так неистово, что мне подумалось: «Только ради этого не испытанного ранее состояния можно было расходиться. Чтобы потом сойтись!»

Счастливые и уставшие, мы заснули только под утро. И когда в десять часов зазвонил телефон, я ненавидел весь мир, себя, забывшего отключить трубку, а больше всех звонившего. Это был Краснопольский.

– Доброе утро!

– Привет… – просипел я в трубку.

– Извини, похоже, я тебя разбудил. Но не мог не сообщить тебе новость. Со строительной площадки сняли запрет!

– Как?! – через силу произнес я и добавил: – Как это произошло?

– Очень обыденно. Тот же инспектор, который предъявил вчера предписание о запрете работ, принес сегодня предписание о разрешении на ведение работ. В силу устраненных, обозначенных в предыдущем предписании замечаний.

– Это чудо! – проснувшись окончательно, сказал я.

– Похоже на то, – невозмутимо произнес мой сотрудник.

Я посмотрел на мерно сопевшую рядом со мной Викторию и подумал: «А может быть, просто началась белая полоса?»

Глава 22

Я опять с головой окунулся в работу. Немного смущала ситуация с Ольгой. Она не сделала мне ничего плохого. Мы расстались несколько дней назад. С тех пор никто никому не позвонил, а сделать это было необходимо. Хотя бы для того, чтобы поставить точки над i и лишить друг друга иллюзий о возможности дальнейшего развития отношений. В отличие от ситуации с Викторией я очень легко решился на этот звонок. У меня катастрофически не хватало времени. И когда в суете дня я вдруг вспоминал о предстоящем разговоре, то было или очень поздно, или, наоборот, очень рано.

В один из дней, уходя с работы уже глубокой ночью, я взял лист бумаги и написал большими буквами «Ольга». Положил в центр стола в полной уверенности, что уж завтра точно позвоню.

Когда я на следующий день после посещения стройки и моих друзей в «Ферростаре» явился в офис, то на столе было аккуратненько прибрано и бумага, оставленная вчера, исчезла. Я почти не сомневался, что это происки Ларисы, недолюбливающей Ольгу и опасавшейся, что оставленная записка должна послужить мне сигналом для возобновления с отставленной любимой отношений. Лариса знала о моем возвращении к Виктории, была очень этому рада и как могла была готова воспрепятствовать любым моим посторонним контактам. Тем более с Ольгой. Но именно пропажа бумаги сподвигнула меня к скорейшему завершению отношений с Ольгой. Может быть, не звонить вообще? Нет, это неправильно, я оставлю для себя и для нее надежду на возможность возвращения. Похоже, впервые в жизни я хотел быть только с одной женщиной, и эта женщина – Виктория.

Я немного волновался. Надо подобрать какие-то правильные слова. Очень не хотелось обидеть собеседницу. Она ни в чем не виновата.

– Привет, это я.

– Что тебе нужно?

– Оля, а почему ты мне грубишь? – ответил я, переходя в атаку вопросом на вопрос, что безумно не любил делать в обычных ситуациях. В данном случае у меня не было моральных сил контролировать правильность построения фраз.

– Какую еще глупость ты хочешь меня спросить?

– А что, я так много глупых вопросов тебе задаю?

Наш диалог превращался в перечень вопросов участвующих в дискуссии сторон. Как на деловой презентации, когда аналитики заранее прогнозируют предполагаемые вопросы, чтобы подготовить на них ответы. Разница заключалась только в том, что отвечать никто не хотел или не мог.

– Зачем ты мне звонишь?

Я решил прекратить пустой разговор и перейти к делу:

– Хочу извиниться перед тобой. Ты не заслужила такого к себе отношения.

– Принимаю.

– Ты не хочешь со мной говорить?

В трубке раздались рыдания. Этого выдержать я уже не мог. Надо было как можно скорей закончить разговор. Но не класть же трубку. Рыданья не прекращались, но при этом Ольга не произносила ни одного слова.

– Оля, извини еще раз. Так получилось. По-видимому, мы не можем жить вместе. Вывод, который мы должны сделать. – Я, наверное, пытаясь направить абсолютно не складывающийся разговор в рациональное русло, говорил полную чушь. От этого ситуация еще больше усугублялась.

– Замолчи! Ничего не хочу слышать! Никогда мне больше не звони! Ты понял? Ни при каких обстоятельствах, даже когда ты от кого-нибудь услышишь, что мне нужна помощь! Имей в виду, что от тебя я не приму ничего. Ни в радости, ни в горе!

Ольга отключилась, а я сидел и не испытывал абсолютно никаких сожалений о потере страстной и желанной любовницы. Для ясности наших отношениях с Викторией этот разговор был необходим. Человек, который грешит всю жизнь и однажды принимает решение, что так больше жить нельзя, вдруг может стать святей самого папы римского. Примерно то же самое происходило сейчас и со мной. Мне захотелось расстаться со всеми дамами, кто хоть чуть-чуть задевал мое сердце. Хотя всяким Катям-Машам звонить не стоит. Просто я их вычеркну из своей жизни.

Я встал, прошелся по кабинету. Было невероятно легко. Хотелось танцевать, жалко, не умею, петь – тоже не умею. Зашел к Петренко. Тот, как всегда, с кем-то увлеченно обсуждал вопросы ремонта или строительства очередной квартиры или дачи. Мой партнер обладал потрясающей способностью все время что-то строить или перестраивать. Для себя, для детей, для многочисленных знакомых. Он не успевал закончить одну квартиру, как тут же принимался за другую. Я все время говорил ему: «Если бы ту энергию, которую ты тратишь на бесконечные ремонты, использовать для работы нашей компании, то мы бы уже были миллиардерами».

Николай, не прекращая разговора, рукой показал мне на кресло. Я сел, всячески выказывая жесты нетерпения, стал дожидаться окончания столь важного для моего партнера разговора. По отрывкам произносимых им фраз я понял, что речь идет о какой-то работе, за которую с моего друга хотят получить лишние двести долларов. Такого ущерба для своего бюджета перенести было невозможно. Поборовшись еще минут пять, Петренко уступил сто долларов и с удовлетворением закончил разговор.

– Зачем ты теряешь столько времени и нервов на решение копеечных вопросов?

– Не все же такие великие. Ты тратишь время на глобальные проблемы, я – на мелочные, а в целом получается очень неплохо.

– А могло бы быть еще лучше! – возразил я.

– Возможно, – как-то с сомнением произнес партнер. – Да, кстати, проверка борцов по экономическим преступлениям закончена. Как и ожидалось, мы абсолютно чисты.

– Что же ты сразу мне это не сказал?

– Я хотел тебе об этом сказать, но ты начал приставать ко мне с какими-то дурацкими вопросами.

– Хватит издеваться! Ты же знаешь, как для нас это важно.

– Я же тебе сразу пообещал, что все будет нормально. Пацан сказал, пацан сделал!

– Фу, как вульгарно. Где ты подхватил эту фразу?

– От моей новой девушки. – Предвосхищая мой следующий вопрос, Николай добавил: – Ей всего двадцать лет, и у нее есть чему поучиться.

– Да ну тебя! – с улыбкой бросил я. – Значит, можно сказать, что на текущий момент все наши проблемы решены?

– Не совсем, – вдруг очень серьезно ответил партнер. – Мы не знаем, кто нам пакостит. И до тех пор, пока этого типа или команду не установим, подобные события могут периодически случаться. Кленов по-прежнему занимается этим вопросом.

Я понимающе кивнул, но даже такое пессимистическое заявление партнера не могло испортить моего настроения от происходящих событий. Белая полоса царила в жизни, а серенькие оттенки, которые появлялись на ее фоне, были как те черные пятна на Солнце. Ученые что-то об этом пишут, но нас, простых жителей планеты Земля, данное астрономическое явление не касается. Нам светло и иногда даже тепло!

Я сделал единственно правильный вывод. Все изменилось в лучшую сторону с возвращением в мою жизнь Виктории.

По-моему, я ее люблю! Нет, уверен – я сильно люблю Вику.

Глава 23

Зима, как всегда, очень тяжело покидала Москву Ночью и утром еще были заморозки, но в воздухе уже носились ароматы весны. А может быть, это было что-то другое. Просто люди, уставшие от тяжелых зимних одежд, скинули их и увидели вокруг стройные мужские и женские тела. И к ароматам просыпающейся природы добавились фантастические запахи любви.

Я не был исключением из общего правила. У меня, как и у всех, легонько кружилась голова. Вика говорила, что это весенний авитаминоз, но я-то понимал, что причиной моего состояния являлась именно она – Виктория.

Успехи на строительной площадке были ошеломляющими. Вереницей к нам потянулись корреспонденты деловых газет и журналов. Последние пару недель добавились телевизионные каналы, а после того как меня показали в программе «Вести», огромное количество моих друзей, о существовании которых я даже не подозревал, начали названивать, предлагая различные услуги. Особую гордость подобный интерес прессы имел у моих родителей.

Каждый вечер папа или мама звонили мне и рассказывали, что обо мне говорят знакомые. Мамина фраза «какой у меня красивый сын» стала у нас чем-то вроде приветствия. Безусловно, мне льстило подобное внимание. Кроме общей узнаваемости компании появилось особое внимание среди потенциальных заказчиков. Офис работал с двойной нагрузкой. Все наши переговорные комнаты были заняты с утра и до вечера. На стадии подписания находилось несколько контрактов. Пусть не таких глобальных, как ферростаровский, но и они давали уверенность о безбедном существовании в будущем.

Параллельно с этим я принимал активное участие в работе правительственной комиссии. Три раза вместе с другими ее участниками выезжал в города России. Пользы для себя я особо не видел. Зато постоянно обрастал новыми контактами, которые рано или поздно могли «выстрелить».

Дома царили любовь и блаженство. Я бежал с работы в ресторан, театр или домой, как только появлялась малейшая возможность. И торопился к одной-единственной любимой женщине. Удивительная вещь, но я перестал заглядываться на красивых женщин. Даже грядущая весна пробуждала во мне дополнительную энергию только для общения все с той же, моей единственной. Главным событием последних месяцев было появившееся ощущение, что мое сердце до краев наполнено любовью. В нем было место только для одного человека, что раньше со мной никогда не случалось. Но что удивительно, никого другого пускать в свою жизнь и не хотелось.

Друзья не узнавали меня, но что не менее удивительное – я сам себя не узнавал.

Подобного состояния в жизни я никогда не испытывал. Полное благополучие в профессиональных и домашних делах.

Моя белая полоса тянулась уже так долго, что я боялся, как бы она вдруг не прервалась. Поэтому из чувства суеверия даже маленькие серенькие эпизодики я считал темными полосами. Быстро справлялся с возникавшими проблемами и опять счастливо парил в поднебесье.

Мне хотелось все время делать что-нибудь приятное для Виктории. Почти каждый день я приносил домой какие-то небольшие подарки как знаки моего внимания. В пятницу вечером, во время традиционного выхода, я вручал своей любимой девушке коробочку с новой ювелирной безделушкой. Каждое воскресенье мы ходили на бранчи – придуманное друзьями-капиталистами праздное времяпрепровождение выходного дня. С музыкой, какими-то артистами и огромным количеством еды. Все действо длилось от завтрака и до ужина. Сопровождалось огромным количеством шампанского или пива, в зависимости от настроения, с еще большим количеством вкусной еды. Мы обошли все гостиницы, в которых существовал бранч. Признали чемпионом по этому виду спорта «Гранд отель Мариотт» на Тверской улице.

Когда поняли, что по одному разу были везде, я решил разнообразить выходные и пригласил Викторию в романтическую поездку. После недолгого совещания мы решили остановиться на Париже. Честно говоря, я не очень люблю Париж да и Францию вообще. Моему сердцу ближе Италия. Рим, Флоренция, острова Неаполитанского залива. Одни эти названия навевали на меня приятную истому удовольствия от общения с итальянскими музеями, кухней, магазинами. Но Виктория сказала, что Италия в ее глазах представляет нечто более приземленное. Поскольку хотелось красивого и возвышенного, то наш выбор в этот раз пал на Париж. Я сам выбрал гостиницу, которая, по моему мнению, представляла дух Парижа, но при этом была современной. Я не люблю останавливаться в столь модных среди российской тусовки старинных отелях. Отель «Интерконтиненталь Гранд де люкс», расположенный у парка Тюильри, наилучшим образом соответствовал моим требованиям. Неподалеку находились Лувр, Вандомская площадь и Гранд опера. Сопричастность к истории Парижа на протяжении веков, связанная с месторасположением гостиницы, не омрачалась свойственной французам манерой не тратиться на качественную мебель и интерьеры и называть рухлядь, стоящую в номерах, национальным антикварным достоянием. Я останавливался в «Интерконти» несколько раз, и у меня осталось очень хорошее впечатление.

Мы решили добавить к выходным один день и вылететь в пятницу. В самолете, несмотря на раннее утро, мы выпили французского шампанского и обсудили, как будем проводить время.

– Первым делом пойдем в Лувр! – назидательно сказала Вика.

– А как же шопинг? – с деланной издевкой спросил я.

– Какой такой шопинг? – приняла игру девушка. – А, ты в смысле походов по магазинам?

– Да!

– Ну это обязательно! Как же мы без шопинга, да еще и в Париже?! «Шанель», «Кристиан Диор», «Гермес» с нетерпением ждут нас!

Я радостно закивал. А Виктория продолжила:

– Но только после посещения музеев, выставок и прочей культурной программы.

Мы, продолжая игру, заспорили и сошлись на том, что шопинг у нас будет в субботу, но в ответ я соглашаюсь на вечернее путешествие по Сене с романтическим ужином. С Викой я был готов на все. Если бы она предложила совершить эту прогулку вплавь, то думаю, согласился бы и на это.

Оставив вещи в номере, мы спустились к консьержу. Я решил выполнить взятые на себя обязательства и заказать ужин на кораблике. Консьерж лет тридцати пяти по виду напоминал жуликоватого хозяина арбатского антикварного магазина. Было понятно, что деньги он готов делать на всем, за что в состоянии заплатить клиент. На мой вопрос о билетах на кораблик он со счастливым видом открыл какую-то книгу и сообщил:

– Мсье, вам невероятно повезло, есть один билет на четверг! Вы знаете, большая навигация только-только начинается, и судов еще очень мало.

Я удивленно посмотрел на француза и сказал:

– Мне нужно не один, а два билета. Кроме того, мы уезжаем в воскресенье, поэтому хотим пойти на ужин завтра, в субботу.

Ни выказав ни малейшего удивления, консьерж спросил:

– Вам первый или второй класс?

– Лучше первый.

– Первого, к сожалению, нет.

– Ну, тогда второй! – начал заводиться я.

– Второго тоже нет.

– Я не понял тогда, что у вас есть?

– Есть возможность договориться о VIP-билетах.

– А это что еще такое?

Я мог себе представить, что на прогулочном кораблике могли существовать зоны более или менее дорогие, но наличие специального сервиса для особых гостей меня немного удивило.

– Вам предложат отдельный вход, столик для двоих на носу корабля и два персональных официанта, которые весь вечер будут обслуживать только вас и вашу очаровательную спутницу. – Произнеся последние слова, консьерж скосил глаза в сторону Виктории.

Я понимал, что за этим должна последовать какая-то комбинация, приготовленная ловким французом.

– И сколько же будет стоить такое удовольствие?

– По двести пятьдесят евро с человека и сто евро моему другу, через которого я постараюсь сделать заказ, а все остальное на ваше усмотрение.

Я прекрасно понимал, что никакого друга не существует, а все деньги сверх номинальной стоимости положит в карман мой благодетель.

– Я согласен. Требуется какой-нибудь депозит?

– Нет, что вы. Для наших клиентов достаточно их устного подтверждения. – Он сделал вид, что вспомнил нечто важное. – Хотя, знаете, оставьте мне на всякий случай сто евро.

Видно, парень решил сразу забрать свой куш. Понимая, что завтра уже на этом месте будет стоять другой человек, я сказал:

– Да, да, конечно! Только дайте мне, пожалуйста, чек.

Закончив столь важное для нас дело, мы побежали в Лувр. Походили пару часов, уставшие от перелета и впечатлений, поймали такси и поехали на Елисейские Поля поесть мулей, проще говоря – обыкновенных мидий.

Я не любитель моллюсков. Устриц не ем вообще. С тех самых времен, когда каждый россиянин, имевший хоть какие-то деньги и только что переставший называться «гражданином СССР», должен был восхищаться вкусом свежих устриц, доставленных якобы только пять минут назад к его столу. Во-первых, я практически не сомневался, что эти устрицы были почти всегда залежалым товаром. Во-вторых, мне просто не очень нравился их вкус. Терпеть, конечно, можно. Но зачем терпеть да еще при этом нахваливать то, что пришлось не очень по вкусу? Вот так из духа противоречия и возникло мое полное отрицание устриц. Что же касается мулей-маринаре – отваренных в белом вине, приправленных ароматными травками мидий, то к ним я относился с большей любовью. Моллюски в ракушках подавались в большой чугунной кастрюле, треть которой составлял вкусный бульон. Получалось, что в одном заказе ты получал и первое и второе. Аккуратно, при помощи пустых раковин, действуя ими как китайскими палочками, я доставал мясо мидии и запивал бульончиком или легким белым вином. Несмотря на неприязнь к подобной пище, это блюдо раз в год я мог себе разрешить. Как сказала Виктория, когда мы выбирали ресторан: «Мидии очень положительно влияют на мужскую потенцию». После таких слов мой выбор был предопределен, и мы направились в популярный у французов бельгийский ресторан «Леон».

Две огромные порции мулей мы проглотили за полчаса. Организм тут же почувствовал их пользу. Мое и без того неослабевающее желание заставило меня отказаться от кофе и десерта, быстро рассчитаться и пулей броситься в гостиницу. Портье с удивлением проводил нас с Викой взглядом, когда мы почти бегом направились к лифту. Почти бегом мы приблизились к номеру, снимая на ходу верхнюю одежду. А потом наслаждались любовью так, как это могут делать влюбленные, не видевшие друг друга вечность и наконец встретившиеся в столице любви и страсти – Париже.

На следующий день был шопинг. Очень интеллигентный, мы приобретали одну, максимум две вещицы в бутиках знаменитых французских марок. Символически, как будто отмечаясь в торговых достопримечательностях французской столицы.

Вечером нас ждал корабль. Он превзошел мои ожидания. Нас действительно, как и обещал консьерж, провели на палубу через отдельный вход. У столика встретили с шампанским на подносе два милых молодых человека.