Текст книги "Влюбить Уинтер (ЛП)"
Автор книги: Айви Торн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)
12
ГАБРИЭЛЬ
– Ты беремена. Ты решила сделать аборт и даже не собиралась мне об этом говорить? – У меня такое чувство, будто мой мир перевернулся с ног на голову. Я знал или, по крайней мере, подозревал, что Уинтер беременна. Логично было бы предположить, что она забеременела. Чёрт возьми, я нашёл её в клинике. Но когда я услышал эти слова из её уст, меня захлестнула волна эмоций.
Уинтер беременна, и мало того, она планировала избавиться от нашего ребёнка, даже не сказав мне. Она не хотела, чтобы я вмешивался. Она вообще не считалась с моими чувствами и не заботилась о них. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что я хочу, чтобы она оставила ребёнка. У нас мог бы быть общий ребёнок, с моими глазами и её прекрасной улыбкой. Если бы я пришёл на минуту позже, то, возможно, не смог бы это остановить.
Я сжимаю кулаки, осознавая, насколько близок был её план к успеху. Но я этого не допущу. Уинтер принадлежит мне, и она носит моего ребёнка. Она не может просто так отнять это у меня. Мы должны быть вместе. Нас связывают травмы и более глубокое влечение, которое я даже не могу объяснить или понять. Иногда она может сопротивляться, думать, что она лучше меня, и отталкивать меня в отчаянной попытке вернуться к прежней жизни, но ей не к чему возвращаться. А теперь у нас действительно есть то, чего мы можем ждать с нетерпением.
Наша собственная семья.
То, что она вообще могла подумать о том, чтобы положить этому конец, поражает меня до глубины души. Я хочу эту девушку больше всего на свете. От осознания того, что она носит нашего ребёнка, у меня щемит сердце. И по её сегодняшним действиям ясно, что она не хочет того же. Я думал, мы становимся ближе. У нас всё было очень хорошо. Я имею в виду, мы поссорились из-за того, что на нашем свидании что-то пошло не так. Но это не помешало нам устроить по-настоящему сексуальную игру.
– Объяснись! – Рычу я, когда она не отвечает на мой вопрос.
Уинтер вздрагивает, отступая от меня на шаг. По тому, как она бледнеет, я понимаю, что она напугана. Но я ничего не могу с собой поделать. Она пыталась избавиться от ребёнка, которого мы зачали вместе, и даже не поговорила со мной.
– Почему? – Спрашиваю я уже тише. – Почему ты мне не сказала? По крайней мере, разве я не должен был узнать?
– Я не думала, что ты этого захочешь. Ребёнок только всё усложнит, и не то чтобы у нас было место, где мы могли бы его растить. Оглянись вокруг, Габриэль. Мы спим в дерьмовой дыре, примыкающей к бару для байкеров. К месту, где мужчины трахают женщин и меняют их, как игрушки. Как ты думаешь, стоит ли нам заводить ребёнка? Потому что я, чёрт возьми, точно не хочу такой участи своему ребёнку. Что это за жизнь?
Её резкий тон задевает меня за живое, и я сжимаю губы в тонкую линию. Это было моё детство, а она обрушивается на него со своими суждениями и сомнениями. Я отказываюсь понимать её точку зрения, ведь она даже не осознаёт, почему я злюсь.
– Ты не можешь принимать это решение за нас. Я зачал этого ребёнка в твоём чреве и заслуживаю знать о своём ребёнке, прежде чем ты исчезнешь в какой-нибудь клинике, чтобы сделать аборт. Как, чёрт возьми, ты вообще туда попала? Тебя подвёз кто-то из парней? – Я взъерошиваюсь от этой мысли, готовый врезать кому-нибудь, если это так.
– Как будто я стала бы просить кого-то здесь после того, что ты сделал в прошлый раз! Ой, да ладно. Я добралась автостопом. – Она скрещивает руки на груди, и её щёки краснеют. От злости или смущения, я не знаю.
– Что? – Спрашиваю я, и мой голос становится похож на рычание. Она села в машину к незнакомцу, чтобы доехать до соседнего города? Как, чёрт возьми, она собиралась вернуться домой?
– Ну а как ещё я должна была туда добраться? Ты бы набил морду любому, кто отвёз бы меня туда, куда ты не хотел, чтобы я ехала, а ты явно не хотел, чтобы я ехала в клинику. Так что же мне было делать? – Спрашивает она, повышая голос.
– Поговорить со мной! – Ору я, и мой гнев снова достигает предела. – Почему, чёрт возьми, ты мне не сказала?
– О, я не знаю, – саркастически усмехается она. – Может, потому что я думала, что ты сорвёшься и будешь кричать на меня из-за того, что я забеременела!
– С чего бы мне кричать на тебя из-за беременности? – Спрашиваю я, сбитый с толку её рассуждениями.
– Потому что как я могу быть твоей идеальной маленькой секс-игрушкой, если я толстая и беременная? – Кричит она, и по её щекам текут слёзы, вызванные приливной волной эмоций.
– Что за тупость? Разве я недостаточно показал тебе, что ты мне небезразлична? – Требую я. – Мои жесты недостаточно масштабны для тебя? Или дело в том, что я не трачу достаточно денег, чтобы угодить тебе, как какой-нибудь богатый придурок, который собирается тебя купить? – Я сжимаю кулаки так сильно, что у меня начинает сводить руку, но я не могу отступить. Я в бешенстве от того, что она сделала.
– Да пошёл ты, Габриэль! Если тебе так не нравится, что в моём прошлом было много денег, зачем ты вообще пытался меня спасти? Почему ты просто не дал мне умереть в том чёртовом пожаре, чтобы мне не пришлось с этим разбираться! – Кричит она, яростно указывая на свой живот.
– Потому что ты моя. И этот ребёнок тоже. Я выбрал тебя. Я решил спасти тебя, а ты, несмотря на всё это, постоянно сопротивляешься и бунтуешь. Тебе плевать, что я изо всех сил стараюсь сохранить тебе жизнь. Ты настолько поглощена собой и своей дурацкой местью, что готова пожертвовать жизнью нашего ребёнка, лишь бы тебе не было неудобно. – Краем сознания я замечаю, как всё вокруг начинает расплываться, но я пытаюсь взять себя в руки. Но я просто не могу смириться с мыслью о том, что потеряю своего ребёнка – единственную надежду на то, что у меня наконец-то появится собственная семья.
Не то чтобы ребёнок мог заменить семью, которую я потерял. Вовсе нет. Но мне было невыносимо тяжело смотреть на всех этих счастливых членов клуба с их жёнами и детьми и понимать, что у моих родителей этого никогда не было. И у меня тоже. Эта возможность была отнята у меня в детстве. Но это, это моя возможность что-то изменить, стать отцом, возить ребёнка с собой на мотоцикле и создавать с ним воспоминания на всю жизнь. А Уинтер готова всё это разрушить.
– И что ты собираешься с этим делать? – Саркастически спрашивает Уинтер. – Ты собираешься меня отшлёпать? Трахнуть меня? Какие из моих дырочек ты хочешь сегодня использовать? Давай, Габриэль. Назначь мне наказание за то, что я не рассказала тебе о ребёнке. – Она выпрямляется, её свирепые зелёные глаза горят вызовом, она вздёргивает подбородок, почти дразня меня своим вызовом.
И внезапно я теряю способность отвечать. Уинтер думает, что я буду наказывать её, заниматься с ней грубым сексом, когда она носит нашего ребёнка? Возможно, мне нравится играть с Уинтер в тёмные, опасные игры, мучить её так, как нам обоим хочется. Но это совсем другое. Мне невыносима мысль о том, что я буду наказывать её, когда в её животе наш ребёнок. Я буду чувствовать себя ужасно, если сделаю что-то, что причинит боль ей или нашему малышу.
Сглатывая комок в горле, я чувствую, как весь мой гнев улетучивается при мысли о том, чтобы поднять на неё руку.
– Я ничего этого не сделаю, – выдавливаю я, мой голос внезапно охрип от эмоций. Шагнув вперёд, я беру руки Уинтер в свои, провожу большим пальцем по костяшкам её пальцев и нежно притягиваю её к себе.
Поражённая этим внезапным движением, Уинтер позволяет мне притянуть её ближе.
– С тобой все в порядке? Я не зашёл слишком далеко прошлой ночью? – Я вспоминаю, как играл с ножом, как резал её ладонь. Как я жёстко трахал её и заполнял её дырочки. Кажется, в тот момент ей это нравилось. Но внезапно я смотрю на всё это с другой стороны. Я заставлял её принимать разные позы, одновременно трахая её и используя анальную пробку. Кажется, это было слишком жестоко по отношению к ней, пока она беременна.
Ужас сжимает моё сердце, когда я думаю о том, что сделал. Но Уинтер не говорит мне, что это было слишком. На её лице слишком удивлённое выражение. Я понимаю, что с моей стороны было бы странно проявлять нежность в разгар ссоры. Но я должен знать.
Я нежно запускаю пальцы в её волосы, обхватываю затылок Уинтер и притягиваю её к себе.
– Ты в порядке? – Выдыхаю я.
Уинтер едва заметно кивает, словно лишившись дара речи. Напряжение в моей груди немного спадает, и я выдыхаю, прежде чем наклониться и поцеловать её в губы. Она на мгновение замирает, упираясь руками мне в грудь и сопротивляясь желанию поцеловать меня в ответ. Затем я чувствую, как её гнев и накопившееся напряжение покидают её тело, и она наклоняется ко мне, отвечая на мой поцелуй. Её губы раскрываются, позволяя мне прикоснуться к её сладкому языку, и я пользуюсь моментом, превращая поцелуй из разочарованного в страстный.
Как же невероятно, прикасаться к ней, зная, что внутри неё зарождается жизнь. Наш ребёнок. И в ту же секунду ужасная ревность сжимает моё сердце при мысли о том, что я позволил парням трахнуть Уинтер. Я безмерно благодарен за то, что не позволил им кончить в неё. Я не смог бы вынести мысли о том, что её ребёнок не будет моим. Но теперь она вся моя, и никто другой никогда не прикоснётся к ней. Всё, чего я хочу, это держать её рядом, желать её, лелеять её.
Я возбуждаюсь от мысли, что теперь могу входить в неё обнажённый столько, сколько захочу, потому что она уже беременна. Я буду чувствовать божественное тепло её киски без презерватива и заниматься с ней любовью так, как велит мне сердце. Но в то же время я боюсь, что могу навредить ей. Мне придётся сдерживаться. Но я готов принять вызов. Я хочу доводить её до оргазма, трахая её медленно, нежно, боготворя её тело.
От этой мысли я сильнее сжимаю её ладони, и Уинтер вскрикивает от боли. Я тут же ослабляю хватку, испугавшись, что причинил ей боль. Мне потребовалась всего секунда, чтобы прийти в себя, и я осторожно поднимаю её перевязанную руку, чтобы увидеть кровь, проступившую сквозь импровизированную повязку в том месте, где я вырезал свой инициал у основания большого пальца.
– Прости. Я не… Я пойду принесу чистые бинты. А ты садись. – Я осторожно подвожу её к кровати, и она медленно опускается на неё.
В её изумрудных глазах шок и растерянность, когда я легко целую её в губы, а затем выхожу за дверь, чтобы найти в ванной марлю и мазь с антибиотиком.
13
ГАБРИЭЛЬ
Когда я возвращаюсь, Уинтер всё ещё сидит на кровати, опустив глаза и глядя на окровавленную повязку на руке. Тихо войдя в комнату, я закрываю за собой дверь. Странно, но весь гнев, который я испытывал из-за поступка Уинтер, улетучился, уступив место заботе. Конечно, мне не нравится то, что она сделала, но сейчас я не могу об этом думать. Я лишь хочу, чтобы с ней и нашим ребёнком всё было в порядке.
Опустившись на кровать рядом с ней, я откладываю бинты в сторону и беру её за руку. Она позволяет мне это сделать, и её взгляд устремляется к моему в молчаливом замешательстве, как будто она не понимает, почему я так добр к ней. Её замешательство ранит меня, ведь я изо всех сил старался показать ей, что мне не всё равно. Я защищал её, боролся за неё и заботился о ней, когда никто другой этого не делал. Но, видимо, этого недостаточно.
Сосредоточившись на её ладони, чтобы не видеть больше её растерянного лица, я аккуратно развязываю и разворачиваю испачканную повязку. Порез оказывается не таким уж и серьёзным. Рана выглядит воспалённой, но кровотечение уже почти остановилось. По краям собирается лишь несколько капель красной жидкости.
Я вытираю кровь чистым кусочком старой повязки, беру мазь с антибиотиком и выдавливаю щедрую порцию на большой палец, чтобы распределить её по поверхности раны. Уинтер позволяет мне ухаживать за ней без возражений. На самом деле она вообще ничего не говорит, пока я работаю. Она лишь наблюдает за моими действиями, пока я накладываю на мазь чистый марлевый квадрат, а затем фиксирую его марлевой повязкой.
Аккуратно заправив конец бинта под наложенную повязку, я сжимаю руку Уинтер в своих ладонях, желая, чтобы она поскорее зажила. Но Уинтер лишь на мгновение оставляет мою руку в своих, а затем отдёргивает её и отворачивается от меня, пряча взгляд.
– Ты не можешь заставить меня родить этого ребёнка, – говорит она едва слышным шёпотом, и в её тоне слышны обида и вызов.
– Это наше общее решение, Уинтер. Ты не можешь просто взять и лишить меня права выбора, – рассуждаю я, пытаясь показать, что понимаю её. Но от страха, что она снова попытается сбежать в клинику, у меня учащается сердцебиение.
– Это не тебе рожать! – Кричит она, и её щёки краснеют от гнева. – Кроме того, зачем тебе вообще этот ребёнок? Её зелёные глаза вызывающе сверкают, когда она смотрит на меня, скрестив руки на груди, чтобы отгородиться.
От досады я сжимаю челюсти, пытаясь сохранять терпение, но у меня не получается. Если она хочет проявить упрямство и заставить меня действовать, то ладно. Мне не нужно говорить ей, что я хочу этого ребёнка, потому что это был бы мой шанс создать семью, о которой я мечтал с тех пор, как потерял родителей. Она явно не хочет того же, так что это всё равно не имело бы значения. Но я не сдамся, пока она хотя бы не рассмотрит возможность оставить ребёнка.
– Ты пойдёшь к врачу и родишь, даже если мне придётся тащить тебя туда на руках, – рычу я.
Встав с кровати, я подхожу к двери и распахиваю её. Не оглядываясь, я закрываю её за собой и запираю на ключ. Я не верю, что Уинтер сейчас в состоянии оставаться в комнате, и не собираюсь выпускать её из виду, пока мы не разберёмся с этим.
Возможно, я ещё не всё понял. Я не знаю, как мне убедить Уинтер оставить ребёнка, но я могу начать с того, что предложу ей лучшую жизнь, в которой ей не придётся прятаться, чтобы быть в безопасности. И в которой мы не будем жить в штаб-квартире клуба.
Рико, Даллас и Нейл смотрят, как я прохожу мимо них. Я чувствую на себе их взгляды, но они ничего не говорят, и я тоже молчу. Вместо этого я направляюсь прямиком к двойным дверям, отделяющим наш дом от здания клуба, и погружаюсь в шумную атмосферу, где байкеры играют в бильярд и пьют.
Мне не требуется много времени, чтобы найти Марка. Он сидит на своём обычном диване, обняв за талию одну из клубных девушек, и меня передёргивает от мысли, что я когда-то угрожал Уинтер тем, что она станет одной из них. Я бы никогда не смог этого сделать. Я слишком сильно её хочу, слишком сильно в ней нуждаюсь. И от мысли, что кто-то другой прикоснётся к ней, мне хочется что-нибудь разбить.
– Марк, – здороваюсь я, подходя к дивану.
– Я не сокращу твоё наказание. Даже не пытайся. Нейл и Даллас уже пытались.
Я отмахиваюсь от его комментария, не беспокоясь о том, что мне придётся убираться. Хоть это и не самое любимое моё занятие, я понимаю. Марку нужно держать членов клуба в узде, если он хочет остаться президентом, и он не может допустить, чтобы между нами возникали разногласия.
– Я хотел поговорить с тобой не об этом. – Я бросаю взгляд на Шейлу, девушку из клуба, которую он держит под руку. – Мы можем поговорить наедине?
Она смотрит на Марка, и он хлопает её по заднице, давая понять, что она должна уйти. Как только она уходит, я сажусь напротив нашего президента.
– Как дела? – Спрашивает Марк, внимательно изучая меня своими карими глазами.
Я уже целую минуту как сел и разговариваю с Марком, и теперь, когда я вижу его вблизи, я замечаю, как сильно он постарел из-за стресса, вызванного недавними событиями. Его длинные волосы, собранные в хвост, стали гораздо более седыми, чем даже несколько месяцев назад, а фиолетовые круги под глазами говорят о том, что он провёл слишком много бессонных ночей. На мгновение я чувствую угрызения совести из-за того, о чём собираюсь его попросить, но не могу зацикливаться на этом.
– Я тут подумал. Что, если я возьму нескольких новых членов клуба и открою филиал «Сынов дьявола» немного севернее отсюда? Нас становится всё больше, и имеет смысл расширяться. Так мы сможем развивать бизнес и получить больше влияния и ресурсов. Я чувствую, что готов принять вызов, и по-прежнему буду согласовывать с тобой все важные решения, касающиеся клуба, но я мог бы взять на себя больше ответственности. Знаешь, приносить больше дохода и вносить более значимый вклад, чем просто разгружать товары и работать в автомастерской.
Я заставляю себя расслабиться, пока излагаю свои доводы, но я напряжён из-за того, что он может отказать. Я знаю, что Марк считал меня третьим после Кейджа, его заместителем, до того как Кейджа казнили. Джексон занял его место, так что он, возможно, будет менее склонен соглашаться, ведь, по сути, у нас нет второго человека. Тем не менее я знаю, что он тоже подумывает о расширении клуба, и ему понадобятся надёжные люди, чтобы открыть новое отделение.
Марк хмурит брови.
– Я не знаю, что и сказать. Я уверен, что если ты уйдёшь, то в конечном итоге заберёшь с собой большинство молодых ребят, а я не хочу, чтобы уходила вся молодая кровь. Они нужны нам как подкрепление, многие ребята постарше уже не могут выполнять свои обязанности так, как раньше. Кроме того, это подразделение не сможет процветать, если все молодые ребята возьмут и уйдут.
– Я не заберу всех молодых. Мы только что приняли целую группу новобранцев. Я думаю, что начал бы с малого. Посмотрим, не захотят ли несколько парней пойти со мной, и будем отталкиваться от этого. – Мне приходится сохранять спокойствие, чтобы не показаться отчаявшимся. Это мне совсем не поможет.
Марк тяжело вздыхает.
– Думаю, я понимаю, почему ты вообще об этом думаешь, и не уверен, что это что-то изменит. Ты хочешь увезти Уинтер из города до того, как до неё доберутся наследники Блэкмура. Но мне неприятно тебе это говорить. Может быть, уже слишком поздно. Афина могла пронюхать, что твоя девочка всё ещё жива. На этой неделе я должен встретиться с Джексоном, и если он скажет, что мы должны её отдать, тебе придётся это сделать.
При мысли о том, чтобы отдать им Уинтер, у меня сводит желудок. Я не могу этого сделать, особенно сейчас. Мне нужно обеспечить безопасность Уинтер. С трудом сглотнув, я осознаю, что, возможно, мне придётся найти альтернативное решение, при котором я не смогу продолжать заниматься клубом.
Марк по-отечески кладёт руку мне на плечо, и я начинаю скучать по своему отцу.
– Не думай об этом слишком много. Давай подождём и посмотрим, что скажет Джексон. Возможно, тебе вообще не придётся уезжать из города, и я не хочу отправлять тебя куда-то без необходимости. Я немного подумаю над этим. Просто наберись терпения.
Я стискиваю зубы, пытаясь найти в себе хоть каплю терпения, когда чувствую что-то иное. Я попал в ситуацию, в которой, вероятно, лучше пока ничего не предпринимать, пока я не пойму, в какой опасности находится Уинтер. И все же, в то же время, я никогда так сильно не хотел увезти её отсюда, как сейчас. Я чувствую, что могу сойти с ума от напряжения, связанного с тем, чтобы сохранить ей жизнь. Почему я не увёз её раньше? Почему я ждал, пока кто-нибудь её найдёт? И почему я единственный, кто, кажется, одержим идеей её безопасности? Даже Уинтер не особо беспокоится о собственном благополучии. Ради всего святого, она автостопом добралась до другого города, чтобы сделать аборт.
Марк сжимает моё плечо, а затем отпускает.
– Я сообщу тебе, как только узнаю, что будет с девушкой Ромеро. А пока мой ответ – нет. Сейчас не время начинать новую главу. У нас и так слишком много проблем из-за смены руководства, и я не хочу никого провоцировать.
Мне уже надоело это слышать. Мы ходим вокруг да около с тех пор, как наследники Блэкмура убили свои семьи и некоторых из наших лучших парней в том подвале. Я всегда доверял Марку и считал его хорошим лидером. Он заботится об интересах своих людей, но на этот раз я начинаю думать, что он ошибается. Возможно, мне всё-таки пора действовать самостоятельно. Если он продолжит притворяться мёртвым, у «Сынов дьявола» не будет ни единого шанса пережить переходный период. Конечно, мы можем поладить и выполнять приказы, но теперь, когда нам пришлось убить братьев, причинивших вред Афине, над нами, как тёмная туча, нависла угроза смерти или неповиновения. Мы словно балансируем на острие ножа, ожидая решения своей судьбы. И для нас с Уинтер всё выглядит не очень хорошо.
Но я отбрасываю эти мысли в сторону. Нет смысла отталкивать или враждовать с Марком, пока я не узнаю свой план действий. Взяв себя в руки, я коротко киваю.
– Спасибо, что уделил мне время, – говорю я и встаю с дивана.
– Эй, Гейб?
Я поворачиваюсь, чтобы ещё раз посмотреть Марку в глаза. Выражение его лица становится серьёзным.
– Если до этого дойдёт, я не потеряю тебя, чтобы спасти девчонку Ромеро. А что касается клуба, ты же знаешь, я не могу поставить интересы одного выше интересов многих.
– Я понимаю. – Развернувшись, я ухожу, пока не наговорил лишнего.
Пройдя через двойные двери, я направляюсь через зал в коридор.
– Чувак, всё в порядке? – Спрашивает Рико.
Я останавливаюсь и смотрю в их сторону.
– Конечно. Всё нормально.
– Серьёзно? Потому что ты топал как слон с тех пор, как мы закончили уборку, а теперь твоя девочка плачет в твоей комнате так громко, что слышно всем.
Я хмурюсь.
– Всё в порядке. – Я отворачиваюсь, не сказав больше ни слова. Почему мне кажется, что мой мир внезапно рушится?
Я прохожу половину коридора, и тут мне в голову приходит мысль, и вместо того, чтобы сразу войти в спальню, я направляюсь дальше по коридору в свободную комнату, которая сейчас пустует. Я достаю телефон, ищу ближайшие клиники и звоню в ту, которая находится достаточно далеко, чтобы люди, скорее всего, не узнали Уинтер. Мне всё равно, что говорит Уинтер, она, по крайней мере, пойдёт со мной к врачу, и мы обсудим все возможные варианты.
