Текст книги "Влюбить Уинтер (ЛП)"
Автор книги: Айви Торн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)
26
ГАБРИЭЛЬ
Дорога до резиденции Кингов, это пытка, но, по крайней мере, Джексон позволил Уинтер поехать со мной. Я всерьёз подумываю о том, чтобы выехать за пределы города, обогнать Джексона и забрать Уинтер с собой, прямо здесь и сейчас. Если бы я думал, что смогу хоть на какое-то время ускользнуть от Джексона, я бы сделал это без колебаний. Но я знаю, что, как только я нажму на газ, он сядет мне на хвост, а «Сыны дьявола» поддержат его решение. Даже если нам удастся оторваться от его мотоцикла, в чем я сомневаюсь, учитывая, что я пользуюсь грузовиком, а не «ночным поездом», они будут знать, как нас выследить. И тогда мы точно будем мертвы.
Стиснув зубы, я сжимаю руль с такой силой, что костяшки моих пальцев белеют. Уинтер прижимается ко мне, но момент удовлетворения, который мы испытывали всего несколько мгновений назад, уходит, уничтоженный моей беспечностью. Мне нужно было быть внимательнее к тому, что происходит вокруг. Мне нужно было заметить мотоцикл Джексона и вспомнить, что у него была встреча в клубе. Это моя вина, и я ненавижу себя за то, что подверг жизнь Уинтер опасности.
– Всё будет хорошо, – успокаивает меня Уинтер, словно слышит, как в моей голове разгорается конфликт.
– Ты этого не знаешь, – рычу я. Боль от того, что должно произойти, переполняет меня, и мой голос становится хриплым от напряжения.
Уинтер прижимается щекой к моему плечу, её пальцы легко касаются моего бедра, и я удивляюсь, как она может утешать меня, когда на кону стоит её жизнь и жизнь нашего ребёнка.
– В любом случае будет лучше, если мы пойдём к ним домой, верно? В клубе Марк мог бы попросить кого-нибудь помочь Джексону. В доме будут только Афина и наследники, а также те, кто сегодня выступает в роли телохранителей, – рассуждает она, пытаясь меня успокоить.
Я вздыхаю, жалея, что не могу принять её слова за чистую монету.
– Наследники Блэкмура более чем способны сами нас сдержать. Как и Афина, если честно.
Уинтер вздыхает и прижимается щекой к моему плечу в необычном проявлении невинной привязанности.
– Я просто пытаюсь найти во всём хорошее.
Мрачно усмехнувшись, я целую её в макушку.
– Прости. Я всё испортил.
Уинтер нервно хихикает.
– Всё будет хорошо, – снова говорит она.
На этот раз я понимаю, что она говорит это, чтобы утешить себя, а не из-за бредового оптимизма. Когда я выезжаю на дорогу, ведущую к резиденции Кингов, мне кажется, что стены мира смыкаются вокруг меня. Я с трудом могу смириться с тем, что именно я везу Уинтер навстречу, как я уверен, ужасной судьбе. Это противоречит каждой клеточке моего тела. Глянув в зеркало заднего вида, я замечаю, что Джексон и Марк едут прямо за мной, по бокам.
Слишком скоро я сворачиваю на подъездную дорожку, ведущую прямо к парадным ступеням особняка. Я привёз Уинтер сюда всего неделю назад, чтобы напомнить ей, кем она больше не является. По выражению её лица я вижу, что она осознаёт всю иронию ситуации. Она наконец-то отпустила своё прошлое. И теперь оно настигло её.
Окна, которые всего несколько ночей назад светились жизнью и энергией, теперь зловеще темны и пусты, и от этого у меня по спине бегут мурашки.
Вместо того чтобы позволить мне обойти грузовик и открыть пассажирскую дверь, Уинтер выходит из машины вместе со мной, явно не желая расставаться со мной даже на короткое время. Джексон молча ведёт нас к входной двери. Мы следуем за ним на расстоянии нескольких шагов, и я легонько прижимаю руку к пояснице Уинтер в надежде, что это выглядит как поддержка. Марк замыкает шествие, храня мрачное молчание и, без сомнения, обдумывая общую картину. Хотя ему, возможно, и всё равно, что будет с Уинтер, я знаю, что Марку, по крайней мере в глубине души, не нравится мысль о том, что он может потерять меня. Я был верным членом клуба и был для Марка почти как сын. Но клуб превыше всего. Я это знаю, и он тоже.
Когда мы поднимаемся по лестнице, Уинтер начинает дрожать у меня под пальцами. Я знаю, что, несмотря на всю её уверенность и браваду, на самом деле она боится встретиться лицом к лицу со своими соперниками, с теми парнями, с которыми она так безжалостно расправилась, когда была частью семьи Ромеро. Она не ждёт от них пощады, и я тоже. Я видел, как семьи Блэкмур расправляются со своими соперниками. Сколько бы они ни говорили о переменах и о том, что хотят сделать мир лучше, для меня они просто сменили лейбл на том же бренде, что и предыдущее поколение.
– Джеффри, – говорит Джексон, когда мы входим в фойе и нас приветствует высокий худощавый мужчина с седыми волосами.
Это тот же человек, который раньше вёл нас по большому особняку. Я знаю его как слугу или дворецкого, по крайней мере, я так думаю, судя по его официальному виду и очевидным обязанностям.
– Они ждут вас в библиотеке, – говорит слуга, переводя взгляд на Уинтер и следуя за Джексоном, когда мы проходим мимо.
– Спасибо, – кивает Джексон и поворачивает налево, в сторону комнаты, которую мы уже видели, когда «Сыны дьявола» впервые вели переговоры с наследниками Блэкмура.
В воздухе повисает напряжение, никто из нас не произносит ни слова. Я думаю о том, насколько опасной может быть ловушка, в которую мы попадаем, и о том, предупредил ли Джексон остальных о нашем приезде. Джексон открывает тяжёлые дубовые двери и первым входит в библиотеку. Судя по небрежному приветствию, которое он получает, его друзей ждёт сюрприз.
– Как всё прошло? – Спрашивает Дин Блэкмур своим холодным голосом. Я узнаю его, даже не видя перед собой.
– Неожиданно. У меня… есть кое-что для тебя, Афина.
По тону Джексона видно, что он не слишком уверен в своём решении вот так внезапно нагрянуть к ней, но, полагаю, он был настолько застигнут врасплох, что не успел всё обдумать. Джексон оглядывается на нас и шире распахивает двери, приглашая войти.
Уинтер колеблется, и я не заставляю её идти вперёд. Я здесь, чтобы защитить её, сделать всё возможное, чтобы сохранить ей жизнь, и если она прямо здесь и сейчас передумает и решит сбежать, я воспользуюсь своим шансом, чтобы это произошло. Прерывисто вздохнув, Уинтер расправляет плечи и делает шаг вперёд.
И в этот момент, прямо перед тем, как она переступает порог, меня переполняет желание обнять её за талию, прижать к себе и побежать к двери. Но Марк вовремя кладёт руку мне на плечо, останавливая меня. Неужели я так предсказуем? Оглянувшись на президента нашего клуба, я читаю выражение его лица. Оно выражает покорное смирение. Ничего бы не вышло. Марк слишком хорошо меня знает и пристально следит за мной.
Сжав зубы, я следую за Уинтер в дверь и вижу шокированные лица Дина Блэкмура, Кейда Сент-Винсента, Афины Сейнт и её кудрявой подруги Мии. Все они непринуждённо сидят за столом, на котором разложены шахматы. Не знаю, почему меня это так раздражает, но это так. Они здесь, проводят свой день, как будто всё в порядке. В то же время Уинтер и я месяцами боролись за то, чтобы спрятаться от них, остаться в безопасности и найти хоть какую-то нормальность в нашем странном новом существовании.
– Уинтер Ромеро? – Рычит Дин, поднимаясь со стула с чопорной официальностью и сжимая пальцы в кулаки.
Афина тоже встаёт, а за ней и Кейд, когда Джексон присоединяется к ним. Подруга Афины, Мия, пытается скрыться, отодвигаясь со своего места в угол, подальше от конфликта.
– Ты должна быть мертва, – замечает Афина, изучая Уинтер хищным взглядом.
Я не знаю, почему Уинтер решила враждовать с этой девушкой, хотя могла выбрать кого угодно в мире, но физически они не равны. Уинтер может быть стройной, подтянутой и высокой, но Афина сложена как боец: у неё мускулистые руки, а телосложение скорее атлетическое, чем женственное. А судя по интеллекту в её глазах, она будет не из тех, кого легко перехитрить.
– Не дождётесь. Видимо, убить меня сложнее, чем вы себе представляли – язвит Уинтер, и теперь её тон более уверенный.
– И ты всё это время пряталась в городе? – Спрашивает Дин, игнорируя её язвительность, переводя взгляд с Джексона на Марка и обратно на Уинтер.
– Я спас её, – говорю я и встаю рядом с Уинтер.
Афина внимательно изучает меня, и в её глазах появляется узнавание, а нос раздувается от того, что я могу назвать только гневом.
– С тех пор я скрывал её.
– Габриэль, – шепчет Уинтер. Наверное, она хотела бы, чтобы я позволил ей разобраться с этим, но я просто не могу. Я должен защищать её, и прямо сейчас я вижу, что Блэкмуры нацелились на неё. Они в ярости и готовы расправиться с ней, что бы она ни говорила.
– Ты состоишь в «Сынах дьявола», – замечает Афина, бросая взгляд на Джексона в поисках подтверждения.
Он коротко кивает.
– Ты был одним из тех, кто казнил людей, похитивших и изнасиловавших меня.
Я сжимаю зубы так, что хрустит челюсть, и снова киваю. Мне не нравится это напоминание, не говоря уже о том, что оно всплывает в памяти Уинтер.
– Знаешь, в начале этого года я была девственницей, – говорит Афина, глядя на свои ногти, как будто этот факт не имеет значения, хотя по её тону можно сказать обратное. – До того, как я стала питомцем Блэкмура, у меня никого не было.
Она смотрит на каждого из своих парней, и между ними пробегает искра сильных эмоций – глубокая связь, которая, как я вижу, возникла между ними с того дня.
– Пока парни… приучали меня к сексу, – говорит она, и её губы изгибаются в улыбке от того, как она подобрала слова, – я была совершенно не готова к тому, что сделали со мной члены твоего клуба. – В её голосе слышится горечь, а глаза вспыхивают, когда она смотрит на Уинтер. – Ты помнишь ту ночь, Уинтер? Это произошло на той домашней вечеринке, где Дин и Кейд трахали меня на глазах у всех. В ту ночь ты сказала мне, что планировала оставить Дина себе и мучить меня, когда станешь его женой, а я буду его любовницей. Возможно, не ты приказала тем людям накачивать меня наркотиками, избивать меня, насиловать снова, снова, и снова… – Она делает паузу, с трудом сглатывая. – И оставить меня умирать. Но это был твой отец, а также отец Кейда, и ты не можешь отрицать, что наслаждалась моей болью. Ты дразнила меня этим.
Я не знаю, что скрывается за их соперничеством, и в кои-то веки я потрясён, услышав об этом в таких подробностях. Уинтер неловко ёрзает рядом со мной, и я бросаю на неё взгляд и вижу, как горят её щёки, а глаза устремлены в пол, но она всё же находит в себе силы вздёрнуть подбородок и посмотреть Афине прямо в глаза. Я хочу притянуть её к себе, закрыть ото всех и показать, что всё в порядке, что я всё ещё люблю её, несмотря на её прошлое, но я не смею делать её ещё более уязвимой, чем сейчас.
– Из-за тебя и твоей семьи меня преследовала сумасшедшая девчонка по имени Пикси, которая напала на меня однажды ночью, когда я была одна.
Сестра Кейджа. На мой взгляд, она всегда была немного не в себе. Я не удивлён, что она в это ввязалась.
– Твой брат повредил колено Кейда. Чёрт возьми, Пикси пыталась убить меня на ринге по твоему приказу! Твоя семья сожгла мою мать заживо в её собственном доме. – В последних словах Афины, произнесённых с болью, нет никаких сомнений.
От быстрого вдоха Уинтер я напрягаюсь.
Афина снова собирает волю в кулак, и её лицо становится каменным.
– Ты месяцами пыталась сломить меня, настроить парней друг против друга, манипулировать ситуацией в своих интересах, и всё потому, что ты хотела выйти замуж за Дина, а я была у тебя на пути. Нам пришлось бороться за свои жизни в том подвале в ночь на Хеллоуин. Нас связали и пытали. Чёрт, они даже взяли Мию в плен, чтобы принести её в гребаную жертву, мы можем только предполагать! И всё это ради того, чтобы отцы Дина, Кейда и Джексона добились своего. Ради того, чтобы ты вышла замуж за Дина. Ты превратила мою жизнь в ад! – С горечью говорит Афина. – А потом ты попыталась убить Дина, когда ритуал пошёл не по плану.
У меня голова идёт кругом от мысли, что старшие Блэкмуры пытались совершить человеческое жертвоприношение, и я задаюсь вопросом, знала ли Уинтер об этой части сделки. Как бы то ни было, я не могу осуждать её за ту боль, которую она причинила. По команде Марка я бы с лёгкостью сделал почти всё, что угодно. Не изнасилование, но всё остальное, вполне возможно. Своими собственными руками я делал гораздо худшее.
– Я могу только предположить, что с тех пор именно ты доставляешь нам неприятности. Все эти поджоги, проколотые шины, тактика запугивания и методы устрашения. Как будто это какой-то извращённый способ отомстить. Ты преследовала нас, не так ли?
Ничего не говори. Не признавайся в этом, мысленно умоляю я. Но Уинтер лишь кивает, глядя прямо в глаза Афине, чтобы видеть, какой эмоциональный ущерб нанесли её планы мести.
– Ты могла кого-нибудь убить. Ты едва не сделала это с тем пожаром в университетском общежитии. Ущерб до сих пор не устранён. Ты с самого начала только и делала, что отравляла нам жизнь. Ты доставила столько проблем. Так чего же ты ожидала сегодня, кроме того, что мы закончим начатое в подвале поместья Блэкмур и убьём тебя здесь и сейчас? – Холодный взгляд и ледяной тон Афины говорят мне, что она уже всё решила. Она хочет смерти Уинтер, и ничто из того, что мы скажем или сделаем, не изменит её решения.
– Ты должна была умереть той ночью, когда мы сожгли поместье Блэкмур дотла. Может, тебе стоит умереть сейчас.
– А может тебе? – Бросает вызов Уинтер. И парни Афины кидают на неё убийственный взгляд вставая в оборонительную стойку.
От тишины, которая воцаряется вокруг, у меня замирает сердце. Я знал, что это произойдёт, но вопреки всему надеялся, что Афина окажется не такой безжалостной, как Блэкмуры, выросшие с такой властью, и уж точно надеялся, что Уинтер не будет огрызаться.
– А может, тебе просто стоит убраться из города, – спустя целую вечность произносит Афина, как будто хорошо подумав, сдерживая своих верных псов.
– Всё в порядке, – говорю я, перебивая Афину, которая едва успела закончить предложение. – Мы уйдём вместе. Сегодня вечером, если ты этого хочешь.
– Габриэль, – рявкает Марк у меня за спиной. – Не лезь не в своё дело.
Я возмущаюсь из-за приказа моего президента. И хотя я молчу, по привычке выполняя его приказы, я знаю, что забрал бы Уинтер и ушёл без его разрешения, если бы это помогло сохранить ей жизнь и безопасность.
– Что ты можешь сказать в свою защиту, Уинтер? – Требует Афина, сверля мою девочку убийственным взглядом.
Я инстинктивно делаю шаг вперёд, чтобы защитить её от недоброго обещания в этих голубых глазах, но Уинтер кладёт руку мне на плечо.
– Я справлюсь, – шепчет она, делая шаг вперёд и встречаясь с непоколебимым взглядом Афины.
27
УИНТЕР
– Я знаю, что сделала многое, чтобы заслужить твою ненависть, и уж точно не буду говорить, что жалею об этом, – начинаю я и радуюсь, что мой голос звучит увереннее, чем я чувствую себя на самом деле. Хотя я дрожу от осознания того, что моя судьба и судьба моего ребёнка зависят от того, что я скажу сейчас, я знаю, что рыдания не помогут, поэтому я должна взять себя в руки. – Я... ревновала тебя, ревновала к тому вниманию, которое ты получала, когда мне был обещан Дин. И я знаю, что это не оправдание, но я взвалила на свои плечи груз ожиданий моей семьи, и мне не стыдно. Такова была моя жизнь.
Афина усмехается, качая головой, и на её губах появляется презрительная улыбка:
– Я так и знала, ты не изменилась. – Дин переминается с ноги на ногу, скрещивает руки на груди и скептически приподнимает идеально очерченную бровь. Кейд и Джексон не двигаются, позволяя Афине отреагировать, но при этом не отходят от неё, как будто я могу в любой момент перепрыгнуть через комнату и напасть на неё.
– Я не говорю, что это хорошая причина для того, как я с тобой обращалась… но повторюсь, что не жалею – уточняю я. – Однако теперь я понимаю, и вижу всю картину в целом. Я была так погружена в свой собственный мир, думая об ожиданиях отца, о той жизни, которую я должна была вести, что не считала тебя человеком. Я видела в тебе препятствие. Не более того.
Я с трудом сглатываю, пытаясь увлажнить внезапно пересохший рот.
– Многое произошло с Хэллоуина, с тех пор как Габриэль спас меня. Я на какое-то время потеряла память и получила возможность прожить другую жизнь, увидеть, каково это – быть… нормальным человеком. – Хотя я не уверена, что слово «нормальный» подходит для описания образа жизни Габриэля, это самое близкое определение, которое я могу подобрать, не вдаваясь в подробности, которые, я уверена, Афине не захочется слышать. – Когда ко мне вернулась память, я была вне себя от гнева из-за всего, что произошло. Я считала тебя виновной в смерти моей семьи, в том, что я потеряла всё. Вот почему я жаждала мести.
По холодному взгляду Афины я понимаю, что ничто из того, через что я прошла, её не трогает, никакие мои доводы не заставят её передумать. Она считает мои поступки непростительными, хотя большая часть того, за что она меня обвиняет, не считая мести после ритуала, которая на самом деле была не такой уж плохой, была делом рук моего отца, и даже больше – отцов тех парней, что стоят вокруг неё.
Да, я была стервой. Но давайте не будем лицемерить и вспомним, что сделали её три парня, прежде чем судить меня. Я полностью признаю, что хотела превратить жизнь Афины в сущий ад после того, как она стала питомцем Блэкмура и полностью нарушила мой привычный уклад жизни. Но и она не совсем невинна в этой ситуации. С тех пор как она со своими верными «пёсиками» захватила Блэкмур, она причинила много вреда. И, может быть, она ненавидит меня за то, что я стала частью её боли, но она даже не задумывается о той боли, которую причиняет сама. О невинных женщинах и детях, которые пострадали из-за того, что она тоже кого-то убила. Честно говоря, она сделала это более прямолинейно, чем я когда-либо.
Но сейчас это мне не поможет. Мне нужно найти общий язык с ней, признать свою роль во всём этом, если я хочу спасти жизнь своего ребёнка.
– Я не могу искренне жалеть тебя… уж прости, но я сожалею о боли, которую причинили тебе, и о том, что я срывалась на тебе, следуя принципам своей семьи. Так уж нас всех в Блэкмуре воспитали. – Глядя ей прямо в глаза, я говорю со всей искренностью, на которую способна в данной ситуации. – Я действительно пытаюсь измениться, но это не значит, что я мечтаю стать твоей подружкой.
Афина насмешливо фыркает.
– То, что ты сделала из мести, говорит о том, что ты совсем не изменилась, и твои слова лишь подтверждают это. – Она скрещивает руки на груди, и на её лице появляется язвительное выражение недоверия. Не то чтобы я могла её винить. Я никогда не давала ей повода доверять мне, да мне это и не нужно.
– Нет, пользуясь своим правом по рождению, я никогда не была трусихой, но кое-что другое действительно изменилось, и в последнее время это заставляет меня смотреть на вещи совсем по-другому. – Я украдкой бросаю взгляд на Габриэля, пытаясь черпать в нём силы. Его свирепый и преданный взгляд придаёт мне смелости, наполняя меня отвагой, о которой я и не подозревала.
– Например что? – Саркастически спрашивает Афина, снова привлекая моё внимание.
Собравшись с духом, я расправляю плечи и выпрямляюсь во весь рост.
– Я беременна, – говорю я. Так странно сообщать сопернице о чём-то настолько личном, настолько новом. Но я не знаю другого способа заставить Афину увидеть картину в целом.
Четыре пары глаз смотрят на меня в полном шоке и замешательстве, и в комнате надолго воцаряется тишина. Только Джексон готов к такому повороту событий, но на его лице читается противоречивое чувство. Возможно, сомнение или беспокойство. Я не знаю, и мне всё равно. Главное, чтобы грёбаная королева поверила мне и нашла в себе силы оставить моего ребёнка в живых.
В полной тишине комнаты Афина разражается смехом.
– От кого? Ты собираешься заявить, что это от Дина или что-то в этом роде? – Усмехается она. – Потому что это не сработает. Мы знаем, что он и на пушечный выстрел к тебе не приближался. От одной мысли о том, чтобы трахнуть тебя, у него всё обмякало.
Сучка.
Когда-то подобные замечания от шлюхи из трейлерного парка привели бы меня в ярость. Признание этой правды глубоко ранило бы меня, если бы я знала, что он не находит меня, свою невесту, желанной. Но прямо сейчас я могу думать только о том, как уберечь своего ребёнка, защитить мужчину, который яростно стоит рядом со мной, мужчину, который действительно любит меня, который не может мной насытиться.
– Не обольщайся. Это ребёнок Габриэля. – Говорю я, и моя грудь наполняется неожиданной гордостью от осознания того, что я ношу его ребёнка, а не ребёнка этого прихвостня. Я бы не хотела, чтобы всё было по-другому. По сравнению с той ужасно чопорной, холодной и безликой жизнью, которую я вела бы в качестве жены Дина, моя жизнь с Габриэлем полна страсти, спонтанности и воодушевления. Я могу в полной мере чувствовать и выражать свои эмоции, а не сдерживать их, пряча за официальной маской приличия.
На мгновение мои глаза снова встречаются с льдисто-голубыми глазами Габриэля, и нежность, таящаяся в их глубине, растапливает моё сердце. От одного только слова, что это его ребёнок, меня охватывает дрожь желания, и я мягко улыбаюсь ему. Он мой, а я его, и у нас есть отметины, подтверждающие это.
– Я хочу начать новую жизнь, – говорю я, и в моём голосе звучит больше убеждённости, когда я снова поворачиваюсь к Афине. – Что-то отличное от того, кем я была раньше. Мне не нужно быть принцессой Блэкмура. Чёрт, я даже не хочу такой развращающей власти. Я просто хочу жить нормальной жизнью и растить своего ребёнка. И если ты всё ещё хочешь моей смерти, знай, что я не сдамся без боя. Я думала, что мне есть за что бороться, когда мы с тобой соперничали – за Дина и титул Блэкмура, но теперь я действительно понимаю, какая это чушь, особенно та часть, когда я думала что мне нужен Дин. – Усмехаюсь я. – Но сейчас я сделаю всё, чтобы защитить своего ребёнка и никто меня не удержит.
Я прижимаю руку к животу, ощущая то самое место, где всего несколько часов назад врач обнаружил нашего малыша. Черпая силы в осознании того, что мой ребёнок невинен и совершенен и нуждается в моей защите, я готовлюсь к тому, что будет дальше.
Затем я подхожу ближе к Габриэлю и вкладываю свою руку в его большую, сильную, мозолистую ладонь. От его ободряющего пожатия моё сердце наполняется любовью к нему. Несмотря на всё это, несмотря на мои взлёты и падения, несмотря на моё безумие и постоянное сопротивление, Гейб был рядом, он был моей опорой, моей надёжной скалой, которая поддерживала меня. Я не знаю, что бы я без него делала.
Афина смотрит на меня новым взглядом, её острый голубой взгляд изучает каждую деталь моего лица. Вместо неприкрытой ненависти, которую она демонстрировала всего несколько мгновений назад, она выглядит на удивление задумчивой. Парни из Блэкмура молча стоят вокруг неё, не сводя с неё глаз, как будто какая-то невысказанная правда влечёт их к ней. Они такие странные, такие непохожие друг на друга. Джексон, с его бунтарским байкерским стилем, больше всех похож на Афину. Дин, с его идеально уложенными чёрными волосами и сшитым на заказ костюмом, выглядит очень уместно в этой ситуации. А Кейд, в своих баскетбольных шортах и футболке с надписью «Качай мышцы», со светлыми волосами, подстриженными как у парня из студенческого братства, слишком похож на качка. И всё же, кажется, их связывает какая-то невысказанная связь. От силы их объединённого взгляда меня пробирает дрожь, и я впервые понимаю, что не хотела бы иметь то, что есть у Афины.
Я испытывала на себе внимание трёх мужчин одновременно, и хотя это было волнующе, наши с Габриэлем отношения особенные. Его собственническая любовь ко мне одновременно укрощает меня и возвращает к жизни. Если бы я была объектом привязанности трёх мужчин, я бы потерялась. Необходимость постоянно угождать им всем была бы изнурительной и разочаровывающей. Мне нужно знать, что один мужчина любит меня так сильно, что ему невыносима мысль о том, что кто-то другой прикоснётся ко мне. Мне нужно было увидеть лицо Габриэля в тот день, когда он подрался с тремя своими друзьями, чтобы доказать, что я принадлежу только ему, увидеть синяки и ссадины, которые он получил, чтобы не делить меня ни с кем.
Я не понимаю, как я могла думать, что мне нужен кто-то из этих мальчишек, не говоря уже о том, чтобы занять место Афины и претендовать на всех троих. Моя жизнь с Габриэлем гораздо правильнее. И почему-то отсутствие богатства и простые радости делают каждое мгновение ещё более пронзительным, ещё более особенным.
Тишина в комнате, кажется, длится бесконечно, пока трое наследников Блэкмура с восхищением наблюдают за Афиной, а она не сводит глаз с меня. Даже подруга Афины, Мия, неподвижно сидит в углу, словно статуя, и лишь наблюдает за моим импровизированным судом.
– Я могу понять твоё желание защитить своего ребёнка, – наконец говорит Афина. – Желание начать новую жизнь и растить ребёнка в мире. В конце концов, я тоже беременна. – Она слегка улыбается и делится со мной своим секретом.
От этого откровения у меня кружится голова, и впервые в груди вспыхивает искра надежды. Если она поймёт мою мольбу и почувствует, каково это – желать защитить жизнь внутри неё, то у нас с моим ребёнком может появиться шанс. Может быть, мы действительно сможем всё уладить, забыть о наших разногласиях и мирно жить вместе в Блэкмуре. Конечно, я уверена, что наши дети никогда не будут играть вместе или что-то в этом роде. Я сдерживаю смешок при мысли о том, что мы с Афиной могли бы договориться о совместном времяпрепровождении. Но наши жизни настолько разобщены, что нам вряд ли пришлось бы пересекаться. У нас всё могло бы получиться.
– Я не жестокая сука, ты же знаешь. Я не собираюсь приказывать казнить беременную женщину или вообще кого бы то ни было, тем более нерождённого ребёнка. Но тебе придётся уехать из Блэкмура. Я не доверяю тебе настолько, чтобы бросить тебя на произвол судьбы, и не стану рисковать, оставляя тебя рядом. Ты снова и снова доказываешь, что ты сумасшедшая другого толка, что твоя жажда мести может пересилить твою способность мыслить логически. И я не хочу до конца своих дней оглядываться через плечо в ожидании, что в следующий раз ты сорвёшься и подожжёшь мой дом.
Кейд Сент-Винсент мрачно усмехается в ответ, а я изо всех сил стараюсь сдержать свой гнев. Как же мне хочется вмазать ей по физиономии. Но сейчас я должна себя сдерживать, это ничего не изменит. Сейчас я пытаюсь выжить, а не рыть себе могилу.
Но больше всего меня беспокоит то, что Афина прогоняет нас из Блэкмура. Габриэль работает на «Сынов дьявола». Его место здесь. Его семья здесь. Наш единственный источник дохода находится здесь. Мы не можем просто взять и переехать в другой город, когда у нас нет сбережений, чтобы купить жильё, нет перспектив трудоустройства и нет возможности содержать ребёнка.
– Нет, ты не можешь мне приказывать, и не можешь заставить нас уехать... – начинаю шипеть я, отчаянно пытаясь найти причину, по которой она должна позволить нам остаться.
– Всё в порядке, – вмешивается Габриэль, и я поворачиваюсь к нему, поражённая тем, что он так спокойно относится к этой перспективе. Он подносит наши переплетённые руки к губам и целует мои костяшки, а затем ободряюще кивает. – У нас всё получится.
Конечно, я представляла, как сбегаю из Блэкмура, когда там была только я, когда я не думала о том, чтобы строить жизнь с Габриэлем и растить ребёнка. Но о чём он думает? Как мы выживем без «Сынов дьявола? Я качаю головой, сердце бешено колотится, пока я пытаюсь придумать, как нам это провернуть. Но я представляю только, как мы стоим на улице и просим о помощи, потому что не можем позволить себе крышу над головой, нормальную еду или даже больницу, когда мне придёт время рожать.
Но прежде чем я успеваю озвучить свои опасения, вмешивается Марк. Он грубо хватает Габриэля за плечо.
– Можно мне поговорить с Габриэлем наедине? – Спрашивает он, глядя на Джексона в ожидании разрешения.
Джексон коротко кивает, и Марк вытаскивает Габриэля из комнаты в коридор, оставляя меня наедине с моей ненавистной соперницей и тремя её «пёсиками».
Внезапно я чувствую себя гораздо более уязвимой без возвышающегося надо мной Гейба, без его надёжной поддержки.
По ухмылке, которая медленно расползается по лицу Афины, я понимаю, что попала в беду. Если у нас ничего не получится, она не пощадит нас. Возможно, она не станет меня убивать, но ей не составит труда оставить меня при смерти.
