Текст книги "Влюбить Уинтер (ЛП)"

Автор книги: Айви Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

28

ГАБРИЭЛЬ

– О чём, чёрт возьми, ты говоришь? Ты не можешь просто взять и уйти, – рычит Марк, нахмурив седые брови и глядя на меня со смесью гнева и страха. – Ты устроил настоящий ад, Габриэль. Ты хоть представляешь, как много ты поставил на кон? Сколько жизней ты поставил на кон, чтобы сохранить свою задницу? Своим эгоистичным поведением ты мог уничтожить «Сынов дьявола». А теперь ты думаешь, что можешь просто взять и уйти? Ты нам должен больше, чем просто деньги.

– Я не брошу вас на произвол судьбы, – горячо защищаю я свою позицию. Возможно, я не тот идеальный член клуба, каким хотел бы меня видеть Марк. Тем не менее я чертовски много сделал для нашего клуба за эти годы, и меня бесит, что он ведёт себя так, будто во всём виноват я, будто я с самого начала не был с ним открытым и честным. Он несёт такую же ответственность за судьбу «Сынов дьявола», как и я. Честно говоря, если бы он прислушался ко мне, когда я несколько недель назад предложил уехать из города, мы бы сейчас не оказались в такой ситуации.

Марк скрещивает руки на груди и скептически смотрит на меня.

– Как, чёрт возьми, это может не обернуться для нас катастрофой? Ты только что согласился уехать из города с девушкой Ромеро. Но у тебя есть обязанности, долг, который, на мой взгляд, ты должен выплатить за всю ту преданность, которую я проявлял по отношению к тебе все эти годы. Чёрт, я практически вырастил тебя.

– Долг, который я должен выплатить? – Шиплю я, нависая над Марком. Я никогда раньше не был так резок с президентом. Я знаю, что меня убьют, если я сделаю это на глазах у другого члена клуба, но Марк не может всерьёз обвинять меня в том, что я не справляюсь со своими обязанностями, после всех лет моей преданности ему. – Я отдал этому клубу всё. Свою жизнь, свою семью. И теперь ты хочешь, чтобы я бросил Уинтер и своего ребёнка, чтобы лучше служить тебе? Ты, должно быть, шутишь.

Марк опускает взгляд в пол и шевелит челюстью, пытаясь что-то сказать, но из его рта не вылетает ни звука. Наконец он разочарованно вздыхает.

– Ладно, если ты не собираешься бросать нас на произвол судьбы, то какой у тебя грандиозный план? Не требующий твоего отсутствия?

– Я уже говорил тебе об этом, но ты отверг эту идею, потому что считал, что сейчас неподходящее время. Но теперь, когда нам приходится действовать вслепую, ты подумаешь об этом? Я мог бы отправиться на север и открыть там филиал. У нас уже достаточно людей в отделении в Блэкмуре, даже после того, как мы потеряли некоторых во время пожара в поместье Блэкмур. Имеет смысл расширяться, если мы хотим и дальше процветать, если мы хотим, чтобы ни одна конкурирующая банда не ставила под сомнение нашу власть. Мы могли бы развивать бизнес с помощью нового отделения и увеличивать наше влияние и ресурсы. – Я затаил дыхание, доводя свои доводы до конца, желая, чтобы Марк посмотрел на это с моей точки зрения, услышал о преимуществах, а не думал о том, что потеряет свою правую руку. Кроме того, поскольку Джексон является вице-президентом, мне некуда расти или продвигаться по службе в клубе. Я застрял, и Марк это знает.

– Ты и раньше хотел взять с собой участников, – возражает Марк.

– Только троих, если они вообще захотят пойти. Даллас, Рико и Нейл в любом случае слишком хороши для своего положения лакеев, и ты это знаешь. Они заслуживают шанса подняться по служебной лестнице, а в Блэкмуре этого не произойдёт. Кроме того, они могут в любом случае остаться. И если они согласятся, тогда я начну с нуля. Пожалуйста, Марк.

Я даже сейчас вижу его колебания и стискиваю зубы. Неужели он думает, что, если он откажется, у меня не будет другого выбора, кроме как остаться? Ничто из того, что он мог бы сказать или сделать, не заставило бы меня бросить Уинтер и нашего ребёнка. Я должен защищать их и заботиться о них, и я не оставлю Уинтер делать это в одиночку.

– Чтобы всё было ясно, это моё решение – продолжать служить «Сынам дьявола». Я не хочу покидать клуб. Я хочу улучшить наше имя и репутацию. Но если ты скажешь «нет», я всё равно уйду вместе с Уинтер. Я найду свой собственный путь. Мне не нужны ни ты, ни твоя защита, ни твой клуб. Я уйду с твоего благословения или без него. – Мне приходится сдерживаться изо всех сил, чтобы не выдать свой гнев. Почему Марк – лидер нашего клуба, взрослый мужчина, который отвечает за нашу защиту и заботу о нас, а это мне приходится быть благоразумным?

– Ты вынуждаешь меня, Гейб, и мне это не нравится, – рычит Марк с мрачным выражением лица.

Я знаю, что он пытается надавить на меня и напомнить, что такие преступные группировки, как наша, не позволяют своим членам уходить. Чёрт, Марк и другие члены клуба могли бы даже выследить меня и убить за попытку покинуть клуб. Но я знаю, что он этого не сделает, не сможет. Я ему как сын. А это значит, что он должен позволить мне это сделать, если хочет сохранить лицо.

Я пожимаю плечами.

– Ты не оставил мне выбора. Уинтер – моя семья. Она носит моего ребёнка, и как бы ты ни думал, что можешь диктовать мне свои решения, ты не имеешь права решать, кого я люблю. Так что же ты будешь делать?

Несколько мучительных мгновений Марк молчит.

– Ты будешь отчитываться передо мной.

Я киваю.

– Твой бизнес-план и доходы будут частью клуба, и, если ты нам понадобишься, ты вернёшься для выполнения краткосрочных задач, – торгуется он.

– Я вернусь при условии, что любая работа, которая вам понадобится, не будет отвлекать меня от Уинтер больше чем на неделю. И только в случае крайней необходимости, – возражаю я.

– Хорошо, – соглашается Марк. – Где ты планируешь начать «новую главу»?

– Я рассматривал Эджингтон или Уитфилд, но я открыт для идей, если у тебя есть на примете место получше. – Сомневаюсь, что он это сделает. Это идеальные места, города чуть больше Бостона, но не такие крупные. Ни в одном из них нет байкерского клуба, с которым пришлось бы бороться, так что мы не начнём войну за территорию. Они находятся в нескольких часах езды от Блэкмура. Оба города расположены на побережье, что облегчит доставку.

– В обоих случаях есть смысл, – неохотно соглашается Марк.

– Значит, мы договорились? – Я стараюсь, чтобы в моём голосе не слышалось надежды. Я не должен выглядеть встревоженным или нетерпеливым. Сейчас Марку нужно видеть во мне расчётливого, уверенного в себе и способного руководить собственным отделением мужчину. Я знаю, что для такого молодого человека, как я, это большой шаг. Обычно на то, чтобы занять должность, о которой я прошу, уходят десятилетия. Но, с другой стороны, большинство байкеров начинают вести клубную жизнь гораздо позже, чем я.

– Да, предварительно. Я бы даже не думал об этом, если бы речь шла о ком-то другом, а не о тебе, Гейб. Так что не облажайся.

Я хлопаю Марка по плечу и дерзко ухмыляюсь.

– Я бы не смог, даже если бы попытался. – Не говоря больше ни слова, я возвращаюсь в библиотеку, где нас ждут Уинтер и наследники Блэкмура.

Я чувствую, как тревога Уинтер передаётся мне, когда я подхожу ближе и переплетаю наши пальцы, снова находя ту самую связь и пытаясь утешить её. Её большие зелёные глаза смотрят на меня с надеждой, и я слегка подмигиваю ей, вызывая улыбку на её губах.

– Итак, – деловито спрашивает Афина.

Я перевожу взгляд на неё и впервые замечаю, как она прикрывает живот. Точно так же, как это делала Уинтер с того дня, как я узнал, что она беременна. Должно быть, это инстинкт. И этот жест заставляет меня проникнуться симпатией к девушке Сейнт. Она тоже заботится о своём ребёнке.

– Мы покинем Блэкмур, – подтверждаю я. – И мы не будем приближаться к вам.

– Как скоро вы сможете уехать? – Настаивает Афина.

Нам нужно многое сделать, и я знаю, что нам нужно всё подготовить до рождения ребёнка. Я не представляю, как мы сможем найти жильё, основать новый клуб, открыть новое отделение и начать вербовку менее чем за полгода.

– Восемь месяцев, – говорю я, пытаясь дать нам немного времени.

Дин усмехается, качая головой, а Джексон и Кейд заметно напрягаются.

– Это много, – заявляет Афина.

– Тогда шесть месяцев, – возражаю я. Это будет непросто, но я справлюсь.

– Лучше бы тебе уехать через три.

Я открываю рот, чтобы возразить, но Уинтер сжимает мою руку и смотрит мне в глаза, безмолвно призывая не вмешиваться.

– Мы уедем через три месяца, – соглашается Уинтер.

– А если ты будешь дышать так, как мне не понравится, я без колебаний передумаю, – предупреждает Афина.

Я изо всех сил стараюсь не закатить глаза. Уинтер всегда была сговорчивой, а Афина сейчас просто играет мускулами. Но предупреждающий взгляд Уинтер говорит мне, что лучше держать рот на замке. И я знаю, что она права. С каких это пор она стала более разумной из нас двоих? Не то чтобы кто-то из нас умел сдерживать свой характер, но я впечатлён своей девочкой.

– Мы можем идти? – Спрашивает она, и в её тоне слышится лишь тень неповиновения.

Афина кивает, и Уинтер, не говоря ни слова, разворачивается, увлекая меня за собой. Я с трудом могу поверить, как нам повезло, и не смею взглянуть на наследников Блэкмура. Мне кажется, что наша судьба висит на волоске и даже один взгляд может всё разрушить.

– Уинтер, – говорит Афина, когда мы подходим к двери.

Мы оба замираем, когда страх проникает в мою грудь. Уинтер медленно поворачивается, чтобы посмотреть на Афину.

– Я надеюсь, ты вырастишь своего ребёнка лучше, – говорит она.

К моему полному изумлению, Уинтер улыбается.

– Я так и планирую.

Кажется, между двумя женщинами возникает молчаливое согласие, затем Уинтер поворачивается и ведёт меня к двери. Я едва замечаю, что Марк выходит за нами из дома. Я покровительственно обнимаю Уинтер за плечи и восхищаюсь тем, как уверенно держится моя девочка. Она сильнее, чем я мог себе представить, умнее, чем я мог себе вообразить, и я люблю её так сильно, как никогда не думал, что способен любить. Я мог бы боготворить эту девушку до конца своих дней.

Мы молча возвращаемся в клуб по тёмным улицам Блэкмура. Кажется, будто на город снизошло умиротворение, окутав его снежным покрывалом. Уинтер прижимается ко мне, согреваясь под моей рукой, пока я веду машину одной рукой, не желая отпускать её.

После того как я сегодня был так близок к тому, чтобы потерять её, мне невыносима мысль о том, чтобы расстаться с ней хотя бы на мгновение. Я могу это сделать. Три месяца, вот сколько мне нужно, чтобы найти для нас место и обустроиться. К счастью, нам не придётся далеко переезжать. Но я действительно не хочу оставлять Уинтер без крыши над головой.

У меня есть небольшая сумма наличных, накопленная за годы работы на Марка, и тратить было не на что, но на это много не купишь. Возможно, нам придётся найти что-то временное, пока мы не встанем на ноги. Я чувствую, как на мои плечи ложится бремя счастья Уинтер и благополучия нашего ребёнка. Я впервые задаюсь вопросом, испытывал ли мой отец когда-нибудь то беспокойство, которое возникает, когда ты заботишься о семье. Он всегда был таким добродушным, таким беззаботным. Но потом я вспоминаю, как однажды поздно вечером я выбрался из своей комнаты, чтобы тайком перекусить. Я увидел свет на кухне и отца, который сидел, обхватив голову руками, и смотрел на какой-то лист бумаги. У него был такой вид, будто на его плечах лежал весь мир.

А потом там появилась моя мама, она массировала ему плечи и шептала, что всё в порядке. Что главное – это семья, а всё остальное не имеет значения. У нас будет так же? Я хочу создать жизнь, которая понравится Уинтер. Я лишь надеюсь, что того, что я могу дать, будет достаточно.

29

УИНТЕР

Я чувствую напряжение в теле Габриэля, пока мы едем домой, и надеюсь, что он действительно знает, что делает. Он казался таким уверенным, когда говорил, что мы уедем. Но теперь я задаюсь вопросом, есть ли у него план или он просто хотел сохранить мне жизнь.

О чём они с Марком говорили в коридоре? Я слышала их гнев и то, как их разговор перешёл на более разумный тон по мере развития событий. Именно это придало мне уверенности в том, что всё будет хорошо, что Габриэль знает, что делает. Но, возможно, я что-то упускаю. И всё же я не могу заставить себя заговорить об этом по дороге домой. Мне нужно побыть рядом с Габриэлем, чтобы осознать тот факт, что сегодня я противостояла Афине и осталась невредимой.

Её последний комментарий не выходит у меня из головы, и я размышляю о том, что она на самом деле имела в виду. «Я надеюсь, что ты воспитаешь своего ребёнка лучше». Лучше, чем я? Лучше, чем то, как меня воспитывали? Может быть, лучше, чем то, как семьи в Блэкмуре воспитывают своих детей. Я не могу быть уверена, но я точно знаю, что это были первые слова, с которыми я была согласна. Я хочу, чтобы мой ребёнок рос в безопасности, в любви и со свободой выбора собственного жизненного пути. Не шёл по стопам наследников Блэкмура, не был средством для достижения цели, чтобы наша семья могла подняться по социальной лестнице, не был вынужденным вести жизнь байкера, если он этого не хочет. У многих людей из моего окружения было так мало возможностей влиять на свою судьбу, и я не хочу такого для своего ребёнка.

Когда мы подъезжаем к зданию клуба и паркуемся на стоянке перед ним, я понимаю, что всю дорогу домой молчала, как и Гейб. Думал ли он также о будущем нашего ребёнка?

Он помогает мне выбраться из грузовика и берет за руку. Ведя меня через толпу людей в здании клуба, он несколько раз кивает в знак признательности и бросает ключи Питу, парню, который одолжил ему грузовик на день.

– Наконец-то, – поддразнивает Пит. – Надеюсь, я не найду новых пятен на своих сиденьях.

– Тогда тебе следовало бы знать, что не стоит давать его мне, Пит, – шутит в ответ Гейб, и я не могу удержаться от смеха, глядя на вытянувшееся лицо Пита.

Вместо того чтобы остановиться и выпить пива с друзьями, которые зовут его к бару, Габриэль ведёт меня прямо к двойным дверям, ведущим в жилую часть дома, и я ему за это благодарна. После такого стресса за один день, после таких эмоциональных американских горок мне больше всего хочется тишины и покоя, а также ответов от Гейба.

Как только мы оказываемся в комнате, Габриэль закрывает за мной дверь и подходит ближе, запуская пальцы в мои волосы и обхватив затылок.

– Ты в порядке? – Спрашивает он, и в его голубых глазах читается беспокойство.

– Я в порядке, – заверяю я его, кладя руки ему на грудь, чтобы почувствовать, как бьётся его сердце.

Его свободные руки обнимают меня за талию, он притягивает меня к себе, и я впервые чувствую, как по его телу пробегает дрожь.

– Всё в порядке, – обещаю я, прижимаясь ухом к его груди.

– Я думал, что могу потерять тебя сегодня. То, как Джексон смотрел на тебя. То, как она смотрела на тебя. Я никогда не видел, чтобы кто-то так яростно ненавидел человека.

– Я думала, ты попытаешься разобраться со всем клубом вместе с Джексоном прямо там, в самом начале, – говорю я и усмехаюсь.

– Я бы так и сделал, – уверяет он меня, крепко обнимая.

– Я знаю, – вздыхаю я. Спустя долгое мгновение я отстраняюсь, чтобы посмотреть Гейбу в глаза. – Но мне нужно от тебя нечто большее, чем просто твоя жизнь. Ты не можешь просто выходить из себя, пока кто-нибудь тебя не остановит. Ты мне нужен. Ты нужен нашему ребёнку. Мы должны быть умными и держаться вместе. Хорошо?

Вот она, та самая боль в его глазах, которая разрывает моё сердце на части.

– Мне так жаль, Уинтер. Это моя вина. Я должен был действовать лучше, быть умнее. Если бы я не заставил тебя пойти на приём к врачу, если бы я вспомнил, что Джексон придёт на встречу… это было так глупо, – рычит он, и в его голосе слышится злость.

Я поднимаю бровь, с трудом сдерживая улыбку.

– Ты прав. Это было глупо, – начинаю я, и Габриэль отводит взгляд, покорно склонив голову. Я совсем не ожидала увидеть его уязвимую сторону. Я так привыкла к вспыльчивому мужчине, который не боится поставить меня на место, когда я огрызаюсь или говорю что-то язвительное. Взяв его за подбородок, я заставляю Габриэля снова посмотреть на меня. – Было глупо думать, что мы сможем меня спрятать. Блэкмур – маленький городок, и я делала всё, чтобы усложнить тебе жизнь. На самом деле я удивлена, что им потребовалось столько времени, чтобы узнать, что я жива.

Габриэль с трудом сглатывает, на его лице по-прежнему читается сомнение.

– Я уже давно подумываю о том, чтобы уехать из Блэкмура, Гейб. Я не против. Я просто… не знаю, как мы это сделаем. У тебя вообще есть план? Я думала… может быть. Но ты, кажется, слишком сблизился с «Сынами дьявола». Сомневаюсь, что Марк тебя отпустит. Вы об этом говорили в коридоре?

К моему удивлению, на лице Габриэля появляется кривая ухмылка.

– Хочешь верь, хочешь нет, но у меня есть план. Именно об этом мы с Марком и говорили. На самом деле я обдумывал его с того дня, как узнал, что ты беременна.

– И какой? Почему ты раньше об этом не упоминал? – Требую я, внезапно обидевшись на то, что он что-то от меня скрывает, хотя внутренний голос напоминает мне, что я скрывала от него такую важную вещь, как беременность.

– Ну, я даже не был уверен, что ты хочешь остаться со мной, так что рассказывать тебе о каком-то недоработанном плане, который Марк отверг, казалось бессмысленным.

– Подожди, – говорю я, нахмурившись. – Я думала, ты сказал, что у тебя есть план. Если Марк его отверг, то что это за план?

Габриэль усмехается, и я хмурюсь ещё сильнее. Он подталкивает меня к кровати и заставляет сесть на край, а сам садится напротив.

– Марк отверг мою идею, когда я представил её ему в тот же день, когда нашёл тебя в клинике. Но это было до того, как Афина дала понять, что тебе нужно уехать из города. Я сказал Марку, что не брошу тебя, что у него есть два варианта. Либо он смотрит, как я покидаю клуб… либо позволяет мне начать «новую главу». – Габриэль не сводит с меня глаз и выжидающе смотрит на меня.

Мне требуется мгновение, чтобы осмыслить его слова. Он уверен, что пойдёт со мной, и это само по себе приятно слышать, хотя всё, что он сделал сегодня, снова и снова доказывало мне это. Но потом я понимаю, что он на самом деле имеет в виду. Он пойдёт не только со мной. Он нашёл способ перевести с собой «Сынов дьявола». В каком-то смысле.

У меня сжимается сердце от осознания того, что он нашёл способ сохранить свою байкерскую жизнь и начать новую жизнь со мной в другом городе. С одной стороны, мне становится легче от осознания того, что ему не придётся искать новую работу или другой способ заработка, но с другой стороны, я испытываю тревогу от осознания того, что он всё ещё выбирает ту жизнь, которая у него была. Он идёт на риск, готов выполнять не совсем честную работу, рискует жизнью, чтобы быть «Сыном дьявола» в новом месте.

Я сглатываю внезапно образовавшийся комок в горле и опускаю взгляд на наши переплетённые руки.

– У меня есть решение, Уинтер. Марк согласился позволить мне начать «новую главу» в другом месте. Я могу заботиться о тебе и обеспечивать тебя и нашего ребёнка. Но… действительно ли ты этого хочешь?

В его голосе слышится уязвимость, и это трогает меня до глубины души. Я слышу это. Если бы я сказала ему «нет», что хочу другой жизни, без него, это бы его разрушило. Это ужасающая сила, которой, как мне кажется, я всё это время избегала. Как мне поступить? Как я могу принять это решение? Я люблю Габриэля. В глубине души я знаю, что хочу быть с ним. Я хочу видеть его с нашим ребёнком на руках и чувствовать, как он обнимает меня каждую ночь, когда я засыпаю. Но я знаю, с какими рисками сопряжена жизнь байкера, и просто не думаю, что смогла бы это пережить, если бы согласилась на такой образ жизни, а потом потеряла бы его.

По моим щекам текут слёзы, когда я осознаю всю реальность происходящего.

– Пожалуйста, не плачь, – умоляет Габриэль, обхватив моё лицо тёплыми руками и слегка вытирая слёзы большими пальцами. – Поговори со мной, Уинтер. Твоё молчание – пытка. Чего ты хочешь? Чего ты не хочешь? Дело во мне? Я недостаточно хорош?

Из меня вырывается всхлип, а не смех, который я хотела бы издать в ответ на нелепое предположение, что Габриэль недостаточно хорош для меня. Он – всё, чего я хочу. Он и наш ребёнок. По его глазам я вижу, что он задаёт этот вопрос искренне, что он беспокоится, что я не считаю его достойным себя. Боль в его голубых глазах разрывает меня на части, и я цепляюсь за его руки, прижимаю их к своим щекам, пытаясь взять себя в руки.

– Н-Нет. Дело не в этом, – настаиваю я, не позволяя Габриэлю отстраниться. – Я просто так напугана, – всхлипываю я, снова теряя самообладание.

В одно мгновение Габриэль сажает меня к себе на колени, его руки сжимаются вокруг меня, он прижимает меня к груди, словно защищая от всего мира.

– Ш-ш-ш, – успокаивает он, обхватывая меня подбородком, в то время как его мозолистая рука грубо успокаивает меня, проводя вверх и вниз по моей руке.

Здесь, в его объятиях, я чувствую себя в такой невероятной безопасности и тепле, и я знаю, что, даже если бы я попыталась, я не смогла бы оставить его. Он – то, что делает меня цельной. Он не даёт мне сойти с ума. Он – единственный человек, который привязывает меня к этой земле.

– Я не могу потерять тебя, – выдавливаю я из себя между прерывистыми вдохами.

– Ты не потеряешь, – яростно обещает Габриэль. – Я здесь. Я никогда тебя не брошу.

– Но ты не можешь этого знать, Габриэль, – возражаю я, садясь и глядя ему в глаза. – Твоя жизнь так опасна. Быть байкером опасно. Ты должен знать это лучше, чем кто-либо другой.

От моих резких слов на его лице появляется боль, и я знаю, что он думает о своих родителях и о том, каково это – потерять их.

– Ты права. Управлять клубом может быть опасно. Из-за такого образа жизни я потерял обоих родителей.

Я задерживаю дыхание, понимая, что Габриэль может наконец рассказать мне о своём прошлом, о том, что он скрывал с того самого дня, как мы познакомились. Я узнала лишь крупицы информации от него, а остальное – от Старлы.

Тяжело вздохнув, Габриэль пересаживает меня к себе на колени, чтобы провести пальцами по моим волосам. Этот успокаивающий жест, кажется, призван утешить не только меня, но и его самого. Я изучаю его сильное, мужественное лицо, пока он смотрит куда-то вдаль, вспоминая что-то из далёкого прошлого.

– Потерять их было самым тяжёлым испытанием в моей жизни. Я думал, что моя жизнь закончилась, что в тот день мир просто остановился. И долгое время мне казалось, что так оно и есть. Единственное, что поддерживало меня, это клуб и его участники. Но всё это время я просто существовал. Ждал чего-то. Я мечтал о семье, о том, чтобы у меня была своя семья. Я знал, что хочу этого с кем-то, хочу чувствовать ту связь, которая была между моими родителями, хочу любить ребёнка так, как мой отец любил меня.

Голос Габриэля срывается, и он замолкает, чтобы собраться с мыслями. Когда он наконец смотрит на меня, я вижу в его глазах слёзы.

– А потом появилась ты. С того момента, как я впервые увидел тебя, ты наполнила мой мир жизнью и смыслом. Я не мог отвести взгляд. Я едва мог дышать от желания быть рядом с тобой. Но ты была в своём собственном мире и совершенно не замечала меня. И когда я нашёл тебя в том подвале, когда я впервые взял тебя на руки и прижал к себе, мне показалось, что я поймал ангела.

Я хихикаю, вспомнив об этом, мои собственные слёзы забылись, пока я с восторгом слушала его историю, благоговея перед этим редким окном в его душу.

Габриэль улыбается, печаль уходит из его глаз.

– Даже когда с тобой было невозможно договориться и ты отказывалась видеть нас такими, какими мы могли бы стать, потому что ты была так настроена вернуть всё к тому, что было, я знал. У нас есть что-то особенное, Уинтер. Я хочу создать с тобой семью. Я хочу начать с тобой новую жизнь. И мы можем сделать это так, как ты сочтёшь нужным.

Моё сердце наполняется силой от его заявления, и я чувствую, как слёзы вновь наворачиваются на глаза.

– Но я правда думаю, что у меня получится. Я буду управлять клубом правильно. Я буду вести дела честно, так что мы не будем подвергать себя риску. Я никогда не подвергну опасности тебя или нашу семью и смогу о тебе позаботиться. Если ты мне позволишь. Ты мне доверяешь?

Не в силах говорить из-за эмоций, сдавливающих горло, я обнимаю Габриэля за плечи и притягиваю к себе для страстного поцелуя. Габриэль обвивает руками мою талию, притягивая меня ближе, и жадно принимает мой ответ.

Наконец, когда мы отрываемся друг от друга, нам обоим не хватает воздуха. Я сдавленно хихикаю, радуясь тому, что наконец-то вижу наше будущее. Я без тени сомнения знаю, что Габриэль – тот самый. И то, что он так открыто говорит о своих чувствах, только укрепляет меня в этом мнении.

Но затем Габриэль пересаживает меня с колен на край кровати и встаёт, чтобы уйти.

– Куда ты? – Спрашиваю я, ужаснувшись тому, что в этот момент он может хотеть быть где-то в другом месте.

Габриэль улыбается, и его глубокий смех эхом разносится по комнате.

– Никуда, – отвечает он и направляется к двери.

Приподняв бровь, я скрещиваю руки на груди и наблюдаю за тем, как он делает прямо противоположное. Но вместо того, чтобы потянуться к дверной ручке, Габриэль наклоняется к комоду и открывает один из нижних ящиков, в которые, как мне кажется, он никогда не заглядывал.

От предвкушения у меня сводит живот, и я гадаю, не достанет ли он новую игрушку для нас.

– Я хотел сделать это в более особенном месте, – загадочно говорит он. – Но, может быть, это что-то особенное. Здесь, в этой комнате, всё началось. – Он обводит взглядом четыре стены, рассматривая скудный декор, словно видит его впервые, и на его лице появляется ностальгическая улыбка.

Я на мгновение теряюсь, когда он возвращается к кровати и опускается передо мной на колени. А потом моё сердце замирает. Его голубые глаза проникают глубоко в мою душу, когда он открывает крошечную чёрную коробочку, которую держит в руках. Не в силах ясно мыслить, чувствуя, как сердце бешено колотится, а в ушах шумит кровь, я смотрю на золотое кольцо, лежащее в бархатной коробочке. Крошечный бриллиант-солитер подмигивает мне, поражая своей простотой, и я не могу удержаться, чтобы не прикрыть рот рукой, осознав, что это значит.

Оно совсем не похоже на то, что носила моя мать, – семикаратное кольцо с множеством камней, которые были крупнее этого маленького солитера. Оно маленькое по сравнению с кольцами, на которые я смотрела, когда думала, что стану женой Дина. Но, несмотря на это, оно лучше всего, что я могла себе представить. Оно идеально подходит для нашей новой жизни, для нашего нового старта.

– Уинтер, я люблю тебя, – торжественно произносит Габриэль. – Я хочу провести с тобой остаток своей жизни. Ты выйдешь за меня замуж?

Руки дрожат, я не могу выдавить ни звука и просто кладу пальцы ему на запястье, пока мы оба смотрим на кольцо.

– Я знаю, что это совсем не то обручальное кольцо, которое ты хотела бы получить, но это всё, что я мог себе позволить, – объясняет Габриэль, внезапно смутившись. – Оно было у меня с Нового года, и я надеялся…

– Оно идеальное, – настаиваю я. Оно такое же простое, как и наша совместная жизнь, которая будет совсем не похожа на ту, что была у меня раньше.

Наша жизнь.

Сияющая улыбка, которая появляется на губах Габриэля, наполняет моё сердце безграничной радостью. Когда он достаёт кольцо из коробочки и надевает его мне на палец, я наклоняюсь, чтобы поцеловать его в губы.