Текст книги "Правило № 1. Не влюбляться в графа (СИ)"

Автор книги: Айрин Валери

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)

Глава 17. Клетка из света

Глава 17. Клетка из света

Кабинет Фориана оказался пустым.

Леонард перерыл все ящики стола, проверил тайники за картинами, даже отодвинул тяжёлый дубовый шкаф, за которым, по словам Люсьена, архимаг хранил самое ценное.

Ничего.

Ни писем, ни дневников, ни намёка на переписку с Альберником. Только пустые бланки, старые счета и пыль.

– Его здесь нет, – сказал Леонард сквозь зубы. – Фориан всё вывез.

– Или никогда не держал при себе, – мрачно ответил Люсьен. – Он хитрее, чем мы думали.

Леонард ударил кулаком по стене. Камень треснул – не от физической силы, от магии, которая выплеснулась наружу, подчиняясь гневу.

– Тогда идём к Анне. Мне нужно убедиться, что с ней всё...

Он не договорил.

Потому что в этот момент коридором прокатился глухой удар – где-то далеко, снизу, со стороны подземелий. И следом – высокая, почти неслышимая нота, от которой заложило уши.

– Печать активируется, – побелевшими губами сказал Люсьен. – Фориан начал ритуал.

– Анна, – выдохнул Леонард.

Они рванули на звук, снося все на своём пути.

Он ворвался в подземелья как ураган.

Люсьен едва поспевал за ним, спотыкаясь о ступени, но Леонард не замечал ничего – ни усталости, ни боли в ещё не зажившем плече. Только одна мысль: «Успеть. Успеть. УСПЕТЬ».

Стражники на входе в зал алтаря попытались его остановить. Двое в серых балахонах, безликие, безмолвные. Леонард даже не замедлил шага.

Первая вспышка магии – и первый страж отлетел к стене, ломая позвоночник о камень. Вторая – второй рухнул на пол, так и не успев выхватить оружие.

Леонард распахнул дверь.

И увидел её.

Анна лежала в центре багрового круга, прикованная цепями к десятой руне. Её глаза были закрыты, лицо – белое, как мел, а из рук, из запястий, из каждой открытой части тела тянулись тонкие серебристые нити магии, вплетаясь в пульсирующий узор печати.

– Жива, – выдохнул Люсьен за его спиной. – Ещё жива.

Фориан стоял у алтаря, держа в руках ритуальный кинжал. При виде Леонарда он не удивился. Даже не вздрогнул. Словно его и ждал.

– Ты вовремя, граф, – спокойно сказал он. – Я как раз собирался начать последнюю фазу.

– Останови ритуал, – прорычал Леонард, делая шаг вперёд. Магия клубилась вокруг его рук белыми сполохами, готовая выплеснуться. – Немедленно.

– Не могу. – Фориан покачал головой с видом учителя, объясняющего прописные истины. – Печать треснула. Если не завершить ритуал сейчас, твари вырвутся уже через час. Этот замок падёт первым. Затем – столица. Затем – весь мир.

– Мне плевать на мир!

– А зря. – Архимаг поднял кинжал, и лезвие сверкнуло в багровом свете. – Но у тебя есть выбор, Леонард. И я предлагаю его тебе.

– Выбор?

Фориан усмехнулся.

– Либо я просто убью твою попаданку. Кинжалом в сердце – быстро, почти безболезненно. Её жизненной силы хватит, чтобы залатать трещины на пару десятилетий. Но это временное решение. Рано или поздно понадобится новые жертвы.

– Либо, что? – голос Леонарда был тихим, как предгрозовая тишина.

– А либо ты сам превратишь её в жертвоприношение для печати, – Фориан развёл руками, будто предлагал щедрый дар. – Не просто убьёшь – а запечатаешь её душу в руну. Навсегда. Тогда печать встанет еще на тясячу лет. Королевство получит тысячу лет мира. И ни одна попаданка больше не пострадает. До выхода этого срока, разумеется.

– Ты предлагаешь мне убить её собственными руками?

– Я предлагаю тебе стать героем, граф. Спасителем мира. Как твой дед. – Фориан склонил голову набок, разглядывая Анну, которая едва дышала, теряя силы. – Подумай. Одна жизнь против миллионов. Твоя мать отдала бы свою...

– Не смей говорить о моей матери! – рявкнул Леонард, и магия ударила из него, не выдерживая контроля.

Фориан отступил на шаг – стена позади него покрылась инеем.

– Выбирай, Леонард, – сказал он уже жёстче. – Время истекает. Трещины растут. Твоя Анна слабеет с каждой секундой. Если ты не сделаешь выбор сейчас – я сделаю его за тебя.

Тишина в зале стала неестественной, ватной.

Леонард стоял, не двигаясь. Его лицо было каменным – ни гнева, ни страха, ничего. Только пустота.

– Хорошо, – сказал он наконец.

Люсьен за его спиной издал сдавленный звук.

– Лео, нет...

– Молчи. – Леонард не обернулся. – Я сказал – хорошо. Я сделаю это.

Фориан просиял. По-настоящему – как старик, который наконец-то добился своего после долгих уговоров.

– Мудрое решение, граф. Я знал, что ты...

– Заткнись, – оборвал его Леонард. – Я делаю это не ради твоего одобрения.

Ритуал жертвоприношения требовал двух вещей: жертвы, и направления её потенциала магии в центр печати.

Анна не слышала – она была в забытьи, только губы её шевелились, повторяя одно и то же слово, беззвучно, как молитву.

Леонард подошёл ближе. Опустился на колени рядом с ней на багровом круге.

– Прости, – прошептал он ей на ухо, так тихо, чтобы Фориан не услышал. – Я оставил тебя.

Она не ответила. Её дыхание было поверхностным, пульс – слабым.

Леонард взял её руку – ту самую, из которой тянулись нити магии к руне – и прижал к своей груди, туда, где билось его сердце.

– Я готов, – сказал он, не глядя на Фориана.

– Тогда начинай, – кивнул архимаг. – Забери все до последней капли.

Фориан, оскалился и Леонард увидел, как поменялось лицо старика. Словно дала трещину человеческая маска, а за ней был монстр.

Леонард закрыл глаза.

Магия хлынула из него – белая, ослепительная, такая яркая, что Фориан зажмурился. Она заполнила круг, залила руны, поднялась до самого потолка. Люсьен отшатнулся к стене, прикрывая лицо руками.

– Да! – закричал Фориан в экстазе. – Да, именно так! Печать примет её душу, скрепит трещины, станет...

Он не договорил.

Потому что Леонард не направил магию в Анну.

В самый последний момент – когда белый свет уже коснулся её пальцев – он резко развернул поток, вложил в него всю свою волю, всю ненависть, всё отчаяние, которое копилось годами.

И ударил по Фориану.

Свет ослепил всех. Зал содрогнулся. Стены треснули. Руны запели на разной ноте, создавая какофонию, от которой закладывало уши.

Фориан взлетел в воздух, врезался в колонну и рухнул на пол, раскинув руки. Его мантия горела. Его лицо было в крови.

– Ты... – прохрипел он, глядя на Леонарда с неверием. – Ты... предал... королевство...

– Нет, – сказал Леонард, поднимаясь с колен. Магия ещё клубилась вокруг него, но он был бледен, как смерть. – Я спас ту, кого люблю.

– Печать... треснула... ещё сильнее... – Фориан указал дрожащей рукой на круг.

Леонард посмотрел вниз.

Руны светились хаотично, неровно. Десятая – та, к которой была прикована Анна – пульсировала, как больное сердце. Но трещины от неё... трещины стали больше. Глубже. И из них уже не сочилась тьма – из них лезли когтистые лапы.

– Ты всё испортил, – прошептал Фориан с ненавистью. – Теперь они вырвутся. И все умрут.

Леонард молча подошёл к Анне и разорвал цепи одним движением – скрученная магия сделала его сильнее в десять раз. Она упала ему на руки, лёгкая, как перо, и почти прозрачная.

– Я здесь, – прошептал он ей в губы. – Я здесь, слышишь? Я не дам тебе умереть.

– Лео... – её голос был едва слышен, но он был.

– Тише, береги силы.

Он подхватил её на руки и направился к выходу, оставляя за спиной разрушенный алтарь, умирающего архимага и печать, которая вот-вот должна была рухнуть.

Люсьен распахнул дверь.

– Я прикрою, – сказал он. – Ты уходи.

– Вместе.

– Лео...

– Я сказал – вместе.

И они втроём – граф, его друг и почти мёртвая попаданка – вышли в коридор, за которым слышался топот стражи, крики слуг и нечеловеческий рёв, доносившийся из глубин подземелий.

Печать рушилась.

Но Леонард не обернулся.

Глава 18. Свет против тьмы

Глава 18. Свет против тьмы

Они не успели добежать до выхода.

Потолок над их головами рухнул, отрезая путь к лестнице. Каменная крошка посыпалась на плечи, и где-то в глубине зала, который они только что покинули, раздался звук – низкий, тягучий, похожий на вздох пробуждающегося великана.

– Он идёт, – прошептал Люсьен, прижимаясь к стене.

Леонард поставил Анну на ноги, поддерживая за талию. Она была бледной, но глаза уже открыла – мутные, с трудом фокусирующиеся, но живые.

– Что происходит? – спросила она севшим голосом.

– Фориан, – ответил Леонард, не глядя на неё – он смотрел в дверной проём, откуда уже тянуло холодом и запахом озона. – Он уже не человек.

Архимаг появился из облака пыли, как призрак из преисподней.

Его мантия висела клочьями, лицо было залито кровью из рассечённой брови, но в руках он сжимал посох, который светился багровым – таким же, как руны печати. Сила в нём пульсировала, неестественная, чужеродная. Фориан питался от портала напрямую, и это делало его почти бессмертным.

– Ты думал, что победил, мальчик? – прошипел он, и его голос звучал в унисон с чем-то глубоким, мохнатым, что ворочалось за его спиной. – Печать рухнула. Монстры уже здесь. Твой мир обречён. И это – твоя вина!

– Моя вина – не закрывать глаза на твои преступления, – ответил Леонард, выпуская Анну из рук. – Люсьен, уведи её.

– Нет, – сказала Анна.

– Анна...

– Я сказала – нет. Я не буду прятаться, пока ты сражаешься. Это моя битва тоже.

Она шагнула вперёд, отделяясь от него. Голова кружилась, магия внутри была почти на нуле – Фориан высосал из неё почти всё. Но в груди, где-то глубоко, теплилась искра.

Маленькая. Упрямая.

Там на алтаре она чувствовала их, всех этих женщин которых Фориан принес в жертву. Он понимала их боль и разделяла желание отомстить!

Они появились из ниоткуда – полупрозрачные фигуры, мерцающие серебристым светом. Восемнадцать женщин. Одна – старше, с печальными глазами и тёмными волосами, собранными в узел. Она стояла ближе всех.

– Помогите нам, – прошептала она.

Затем та, что была самой молодой, похожей на подростка, тоже грустно произнесла. – Помоги.

– Как? – спросила Анна. – У меня почти нет магии.

Девушки покачали головой и указала на центр печати, там где была собрана вся магия которая когда-то принадлежала им:

И Анна поняла.

Она протянула руки к Леонарду – не для того, чтобы обнять, а чтобы поцеловать. Анна впилась в губы графа, а тот ошалело посмотрел на нее.

– Верь мне – крикнула она. И двинулась обратно.

Он посмотрел на неё – и увидел. Не призраков, свет, который лился от Анны, пульсирующий, живой. Она добралась до середины печати, и он все понял. Она хотела собрать всю магию, что бы она направил на источник.

– Анна нет! – закричал он. – Тогда ты погибнешь!

– Верь мне, – сказала она одними губами.

– Что... – Фориан отшатнулся, когда Леонард развернулся к нему, сияя белым, как солнце светом в руках. – Этого не может быть!

Фориан взвыл и ударил первым.

Багровая молния вырвалась из его посоха, пробивая каменный пол и оставляя за собой чёрные, дымящиеся борозды. Леонард пригнулся, и ударил в ответ – и белый свет, подпитанный душами женщин, принял удар на себя.

Зал содрогнулся.

Леонард посмотрел на Люсьена, тот отчаянно сражался со стражей. Парень почти выбивался из сил.

– Королева! – послышался голос глашатого. – Королева идет!

Фориан на секунду отвлекся. В его глазах Леонард увидел страх.

И вся белая магия – девяти призраков, его собственная, и то, что осталось от Анны – сжалась в точку, острую, как игла, и сгустилась в копьё.

Фориан понял, что проигрывает, когда копьё уже летело в него.

Он выставил посох – и багровый щит треснул, как яичная скорлупа. Копьё вошло в его плечо, пригвождая к стене. Архимаг закричал – не от боли, от ужаса.

– Ты не можешь убить меня! – заорал он, дёргаясь.

– Я и не буду тебя убивать, – сказал Леонард, подходя ближе.

В его руках уже разгорался новый свет – маленький, аккуратный, ведущий прямо в сердце разлома.

– Нет! – завопил Фориан. – Нет, умоляю! Тысячи лет! Я живу тысячи лет!

– И ещё тысячу проведёшь там, где тебе самое место, – холодно ответил Леонард.

Он схватил Фориана за шиворот и, одним движением, которое далось ему ценой последних сил, швырнул архимага в портал.

Багровое свечение мигнуло – и погасло.

Крик Фориана оборвался, когда врата захлопнулись, отрезая его от мира навсегда. Трещина сошлась и исчезла.

Тишина в зале стала оглушающей.

А потом где-то далеко зазвучали трубы – армия королевы Амалии прорвала оборону замка. Люсьен, прикончив последнего Немого стража, выбежал встречать подкрепление. Леонард стоял в центре разрушенного алтаря, тяжело дыша, и смотрел на руки, которые ещё дымились белым светом.

– Это... это конец? – спросила Анна, и в этот миг кровь хлынула из её рта, она подкосилась и завалилась на бок.

– Анна!, – закричал Леонард и бросился к ней. Леонард обнял Анну, поцеловал. Она приоткрыла глаза. – Они…—сказала девушка еле слышно.

– Что они?

Восемнадцать женщин стояли в полукруге – будто вышедшие из теней его самых мучительных снов. Они не были призраками, но и не были живыми. Они были между. Восемнадцать душ, застрявших на грани миров, – и теперь, наконец, стоявших перед ним.

Леонард узнал их сразу.

Они смотрели на него – не с обвинением, как раньше, не с мольбой, не с болью. Теперь в их глазах была тишина. Прощение. Даже… благодарность.

Это были они. Те, кто по ночам шептали ему в пустоту: «Почему убил нас?»

Те, чьи лица всплывали в кошмарах – бледные, искажённые страхом, умоляющие.

Те, кого он ненавидел за то, что они заставляли его чувствовать вину.

Кого он проклинал за то, что не мог помочь.

Кого он так отчаянно хотел спасти.

Он смотрел на них, не в силах пошевелиться. Сердце билось где-то в горле, дыхание сжалось, будто его душили.

Одна за другой они подняли руки. Медленно. С достоинством.

И воздух задрожал.

Первый портал вспыхнул – тонкий, как трещина в стекле, светящийся серебром. Потом второй. Третий.

Один за другим – восемнадцать разломов, каждый – как отражение чужого мира:

– кто-то увидел сад под дождём,

– кто-то – город на краю океана,

– кто-то – лес, залитый утренним светом,

– кто-то – дом с тёплым окном и детским смехом за стеной.

Они улыбались.

Ведь они возвращались домой.

Одна за другой – шагнули в свет. Ни крика. Ни слёз. Только тихое движение, как будто они всегда знали, что этот путь – их.

Порталы закрылись за ними – один за другим – без звука, без вспышек.

Как будто их и не было.

Анна тихо взяла его за руку.

Он не обернулся.

Но пальцы дрогнули – и сжали её в ответ.

– Анна, все порталы закрылись, – прошептал он.

– Ну и хорошо…– хрипло засмеялась она. И в этом смехе чувствовалось облегчение.

В разрушенный зал вбежала королева Амалия – в доспехах, с мечом в руке и растрёпанными волосами.

– Фориан? – спросила она, оглядывая разгром.

– В аду, – ответил Леонард. – Лично я туда его отправил.

– А порталы?

– Все закрыты.

Королева перевела взгляд на Анну, потом снова на Леонарда. И вдруг улыбнулась – устало, но искренне.

– Значит, вы спасли мир. Я, конечно, могла бы и сама... но спасибо.

– Не за что, – хмыкнул Леонард.

Анна прислонилась к его плечу, чувствуя, как силы покидают её окончательно. Но где-то в груди всё ещё теплилась та самая искра – маленькая, упрямая.

– Домой я не вернусь, – сказала она тихо, чтобы слышал только он.

– Я и не отпущу, – ответил Леонард.

Она подняла голову, посмотрела в его серые глаза, в которых больше не было льда – только усталость, любовь и что-то очень похожее на надежду.

– Здесь моё место, – прошептала она.

– Здесь твой дом, – поправил он.

И снова поцеловал её.

В разрушенном зале, под взглядами королевы и остатков армии, пахло гарью, магией и победой. А где-то за окном занимался новый рассвет – первый рассвет в мире без порталов, без Фориана и без жертвоприношений.

Глава 19. Сто лет за душу

Глава 19. Сто лет за душу

Совет состоялся в малом тронном зале – туда не дошли разрушения, и окна ещё пропускали свет. Королева Амалия сидела на краю стола, как простой солдат, а не монарх, но в её движениях всё равно чувствовалась властность, которая не нуждается в троне.

Леонард стоял у окна, обнимая Анну за плечи. Она почти висела на нём – силы ещё не вернулись, и каждое движение давалось с трудом. Но уйти она отказалась наотрез.

– Я должна это слышать, – сказала она, когда королева предложила отправить её в лазарет. – Это моя война. Моя магия. Моя жизнь.

Амалия не спорила.

Она кивнула своему секретарю, и тот развернул на столе огромный свиток, испещрённый печатями, пометками и диаграммами.

– Мы начали расследование полгода года назад, – начала королева, обводя взглядом присутствующих. – Благодаря Леонарду, главе дома Винсэ. Он узнал, что порталы открываются не сами по себе. Кто-то их провоцировал.

Люсьен, сидевший на подоконнике, поднял руку:

– Мы нашли следы, которые вели к Фориану, – сказала Амалия. – Но прямых доказательств не было до вчерашнего дня.

Она щёлкнула пальцами, и секретарь выложил на стол три вещи: истлевший магический фолиант в чёрной обложке, свиток с разломом и небольшую шкатулку из кости, на которой ещё виднелись следы крови.

– Фолиант, – Амалия ткнула в него пальцем. – Этой магической книге пять веков. – В нем указанно как достичь бессмертия.

В зале повисла тишина. Люсьен присвистнул.

Она развернула свиток, и Анна увидела схему – сложную, многослойную, похожую на карту, где вместо городов были пульсирующие точки.

– Карта порталов. Точная схема как открыть и закрыть разломы.

Амалия открыла шкатулку. Там была тысячелетнее заключение о скорой кончине Фориана.

– Использовать порталы, чтобы жить дольше? – Леонард нахмурился. – Это не имеет смысла. Портал – это дыра между мирами. При чём тут жизнь?

– Всё это время… он обманывал всех…, – прошептала королева, будто боясь произнести это вслух. – Его план был не в том, чтобы закрыть порталы. А в том, чтобы собрать жизненные силы и присвоить их себе. Сто лет за одну душу.

Леонард почувствовал, как лицо его похолодело.

Она сделала паузу, словно сама ещё не могла до конца поверить в то, что говорит.

– Женщины из других миров… попаданки… Они не обладали достаточной магией. Но у них была жизненная энергия – сильная, чистая. Энергия, которую можно… присвоить себе.

Фориан знал: порталы не закрываются жертвами. Но он распространил этот миф. Чтобы найти того, кто сможет собирать эту энергию.

– И он выбрал твоего деда, – тихо сказала Анна.

– Да. Он внушил ему, что каждая жертва – путь к спасению.

Но на самом деле… он был лишь инструментом.

Альберник собирал их жизненную силу – думая, что таким образом создает печать.

– А когда порталы начали закрываться… – продолжил Люсьен, – он сделал это сам. Без жертв. Потому что он – источник. Он контролировал их с самого начала.

– А все жизни, – закончила Анна, – … он забрал себе.

Тишина накрыла комнату, как пелена.

– Он не останавливает хаос, – прошептал Леонард. – Он создавал его.

Жертвы… легенды… страх… – всё это было частью его плана.

Анна почувствовала, как похолодели кончики пальцев. Всё вставало на свои места. Слишком чётко. Слишком страшно.

– Женщины, – прошептала она. – Попаданки. Они нужны были не для печати. Они нужны были как... как батарейки.

– Именно, – кивнула Амалия. – Фориану были нужны женщины с высоким жизненным потенциалом, но низким магическим. Почему? Потому что такие не могут сопротивляться. Магия даёт силу воли, возможность бороться. Без магии они – просто сосуды. Полные энергии, но беспомощные.

– Ваши миры, – вставил секретарь, сверяясь со своими записями, – они отличаются от нашего. Там магии нет. Поэтому люди оттуда рождаются с огромным запасом сырой жизненной силы – чистой, неоформленной. Она не тратится на поддержание магического фона. Идеальный источник.

Леонард медленно сел на стул. Лицо его было серым, осунувшимся.

– Всё это время... – прошептал он. – Призраки кричали мне «убийца». А убийца был не я. Не дед. Фориан. Он использовал нас. Использовал мою семью, как инструмент.

– Использовал, – холодно подтвердила Амалия. – Тысячу лет он жил за счёт мёртвых женщин. Высасывал из них годы. И каждый раз, когда печать слабела, он искал новую жертву.

Повисла тишина – тяжёлая, но уже не гнетущая. Скорее освобождающая.

Леонард поднял голову и посмотрел на Анну. Её лицо было бледным, глаза воспалёнными, но в них горел тот самый огонь, который она, кажется, уже не могла погасить.

– Сто лет за душу, – прошептала Анна. – Ужасная цена.

– Теперь никто не заплатит её, – ответил Леонард, целуя её руку. – Больше никогда.

Анна закрыла глаза.

Тысяча лет смерти и обмана закончилась сегодня.

Эпилог

Эпилог

Анна сидела у окна в утреннем свете, поглаживая едва заметный изгиб живота – мягкий, как первый намёк на весну. За окном шелестели листья старого вяза, что рос во дворе с тех самых пор, как был построен дом. Всё было тихо. Умиротворённо. Как будто время замедлилось, чтобы дать ей передохнуть.

Прошёл год.

Год после бурь.

Год после того, как она переступила через страх.

Через тень отца.

Через призрак матери, чьи слёзы она так долго боялась повторить.

Она вспоминала, как впервые увидела его – графа Леонарда, с холодным взглядом и сдержанной улыбкой. Как сердце сжалось от странного озноба: «Он как отец».

И как, вопреки всему, она нарушила своё главное правило и влюбилась.

Не в образ.

А в человека.

Который ради неё готов был пожертвовать целым миром.

Который научил её доверять, ни ему нет, себе.

Который, когда она сказала «я не могу», просто взял её лицо в ладони и прошептал: «Я – могу. За нас двоих.»

Который, узнав, что она боится грозы, оставался рядом – не говоря ни слова, просто держа её за руку, пока гром не уходил за горизонт.

Который, стоя у окна впервые заплакал – когда узнал, что у них будет малыш.

Анна улыбнулась.

Она понимала:

Её история – не повторение.

Она не мать, стёршая себя ради любви.

Он не отец, закрывший сердце за каменной стеной.

Они – другие.

Свои ошибки. Свои шрамы. Свои обещания.

И этот ребёнок, растущий внутри, – не наследие прошлого.

Это начало нового.

Чего-то тёплого.

Чего-то настоящего.

За спиной скрипнула дверь.

Она не обернулась – узнала шаги.

Лёгкое прикосновение к плечу. Поцелуй в висок.

– Доброе утро, графиня, – прошептал он.

Она взяла его за руку, прижала к животу.