Текст книги "Правило № 1. Не влюбляться в графа (СИ)"

Автор книги: Айрин Валери

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

Глава 14. Правило, которое стоит нарушить

Глава 14. Правило, которое стоит нарушить

В коридоре замка было тихо – из-за ночного нападения слугам велели экономить факелы, и Анна шла почти на ощупь, ведя рукой по каменной стене. Где-то далеко хлопали двери – Люсьен выпроваживал магов, королевский лекарь ругался на сквозняки, а Фориан... Фориан молчал, и это было страшнее всего.

Но сейчас Анне было плевать.

Она толкнула дверь в спальню Леонарда без стука.

Внутри горела одна свеча – на прикроватном столике, отбрасывая дрожащие тени на лицо графа. Он лежал на боку, обнажённый по пояс, с перевязкой из белого льна. Правой рукой он сжимал край простыни, левой – подушку, и, казалось, пытался убедить мир, что не чувствует боли.

Люсьен предупредил Анну, что несмотря на то, что раны Леонарда заросли, боль он будет чувствовать еще несколько дней.

– Ты должна спать, – сказал Леонард, не открывая глаз. – Третий час ночи.

– Как и ты.

Анна закрыла за собой дверь. Щелчок замка прозвучал слишком громко в повисшей тишине. Она подошла к кровати, краем глаза отмечая, что свечи в канделябрах не зажжены, шторы не задёрнуты – словно он ждал рассвета, боясь закрыть глаза.

Она подошла к его кровати.

Он смотрел на неё глазами с красными прожилками лопнувших сосудов, с такой усталостью, что Анне захотелось заплакать. Но она сдержалась. Слёзы сейчас были бы лишними.

– Сегодня я мог тебя потерять, – сказал он тихо.

Анна коснулась его лица. Пальцы скользнули по небритой щеке, по скуле, по тонкому шраму у виска. Он не отстранился. Наоборот, прикрыл глаза, будто это прикосновение было тем, чего он долго ждал.

Анна наклонилась, касаясь губами его лба. Кожа была горячей.

– Знаешь я нарушила своё главное правило., – прошептала она ему в висок.

– Какое?

– Не влюбляться в графа ни при каких обстоятельствах.

Леонард открыл глаза. В них больше не было усталости. Там разгоралось что-то новое – тёмное, жаркое, давно подавляемое.

Он ухмыльнулся.

– Анна у тебя есть последний шанс уйти, – предупредил он, но они оба понимали, что этого шанса у неё нет. Не было с той самой минуты, как она переступила порог его комнаты.

Леонард, превозмогая боль в перевязанном плече, рванул её к себе. Анна не устояла – потеряла равновесие и упала ему на грудь. Задев тем самым его плечо. Сильная боль пронзила Леонарда. Но он казалось не замечал её вовсе, а может в этот момент она ему только нравилась.

Анна почувствовала его.

Сквозь тонкую простыню, разделявшую их тела, под её бедром набухло всё его естество – твёрдое, горячее, нетерпеливое. Желание Леонарда было таким плотным, почти осязаемым, что она ощущала его каждой клеткой своего тела.

И её собственное тело ответило тем же.

Где-то внизу живота разлилась тянущая, сладкая тяжесть. Каждый миллиметр её кожи, прижатой к нему, горел. Соски затвердели, касаясь грубой ткани её ночной рубашки, и Анна прикусила губу, чтобы не застонать.

– Между нами никогда не было правил.

Он не ждал ответа. Его руки – сильные, властные – легли на её запястья, и Анна даже не успела пикнуть, как он перевернул их, словно она была не живым человеком, пушинкой.

Девушка оказалась на спине, прижатая к мягким простыням его тяжёлым, горячим телом. Грудь к груди. Бедро к бедру. И везде, где их кожа соприкасалась, вспыхивали искры.

Запах, исходящий от него, ударил в голову.

Не просто запах чистого мужского тела – нет. В нём было что-то первобытное, звериное. Гранит и гроза. Анна вдохнула глубже, и перед глазами поплыло – она чувствовала себя так, будто впервые в жизни действительно дышит.

Его рука – левая, здоровая – скользнула вниз, властно задирая подол её ночной рубашки. Тонкая ткань поползла вверх, скрипя и разрываясь, открывая сначала колени, потом бёдра, потом живот. Воздух комнаты коснулся разгорячённой кожи, и Анна выгнулась от этой лёгкой, щекочущей прохлады.

Но прохлада длилась недолго.

Его пальцы – тёплые, с грубыми мозолями от меча и упряжи – коснулись её бедра, медленно, почти мучительно неспешно двинулись вверх, очерчивая каждый изгиб. Анна замерла, не дыша. Каждое прикосновение оставляло на её коже огненный след.

Его ладонь легла на её грудь.

Девушка выдохнула – резко, со свистом, когда его пальцы накрыли её набухшую плоть. Он не сжимал, не торопился. Он просто держал её, будто взвешивая, изучая, запоминая.

– Ты дрожишь, – заметил он, и в его голосе прозвучала хриплая, почти звериная нежность.

– От холода, – соврала она, и он рассмеялся – тихо, опасно, будто раскат грома где-то вдалеке.

– Лжёшь.

Его большой палец медленно, мучительно провёл вокруг её соска – сначала по кругу, потом наискосок, потом снова, снова, каждый раз смещаясь всё ближе к центру. Анна выгнулась, вцепляясь пальцами в простыню. Её соски затвердели до боли, и когда он наконец коснулся самого кончика – легчайшим, почти невесомым движением – она не сдержалась.

Стон вырвался из её горла низкий, протяжный, такой откровенный, что ей стало стыдно на долю секунды. Но только на долю секунды. Потому что Леонард наклонился и прикусил её нижнюю губу – не больно, но собственнически, вбирая её стон в свой рот.

– Ещё, – прошептал он ей в губы. – Я хочу тебя слышать.

И его пальцы сжали её грудь сильнее, большим пальцем надавливая на сосок, вжимая его в ладонь, и Анна застонала опять – громче, свободнее, чувствуя, как где-то глубоко внутри разливается тягучее, сладкое тепло.

Он поцеловал её жарко и страстно – жадно, собственнически, будто боялся, что в следующую секунду она исчезнет. Его губы накрыли её рот, и Анна почувствовала вкус вина и чего-то родного, от чего кружилась голова.

Она ответила тем же – без стеснения, без робости, приоткрывая губы навстречу его языку. Леонард вошёл в неё медленно, дразняще, и Анна застонала в поцелуй, запуская пальцы в его волосы, притягивая ближе, пока между ними не осталось ни воздуха, ни сомнений.

Он то углублял поцелуй, почти грубо, то отстранялся на долю секунды, давая ей сделать вдох – и снова набрасывался, кусая её нижнюю губу, втягивая её дыхание в свои лёгкие. Поцелуи были неистовыми и долгожданными – каждый словно срывал печать с того, что они так долго прятали за ледяными взглядами и колкими фразами.

Анна чувствовала, как его рука скользнула ей на затылок, придерживая, не давая отстраниться. И она была благодарна – потому что отстраняться не хотела. Ни сейчас. Никогда.

Она забыла, где они. Забыла, что за дверью – враги и союзники, порталы. Забыла, что утром, возможно, придётся снова сражаться за жизнь.

Сейчас был только он.

Его руки. Его запах. Его желание, которое пульсировало между ними, твёрдое и жаркое.

Глава 15. Суд архимага

Глава 15. Суд архимага

Рассвет в замке наступил слишком быстро.

Анна лежала на груди у Леонарда, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с её собственным – спокойно, ровно, будто они всегда были единым целым. Её пальцы лениво чертили узоры на его здоровом плече, обходя стороной перевязанную рану. В комнате пахло их ночью – потом и кровь и ещё чем-то сладким, от чего слегка кружилась голова.

– Ты не спишь, – сказал он хрипло, не открывая глаз.

– Сплю.

– Лжёшь.

Она ухмыльнулась.

Леонард открыл глаза и повернул голову, чтобы посмотреть на неё. В серых глазах больше не было той ледяной маски, к которой Анна привыкла за время знакомства. Там была только усталость – и нежность. Такая острая, что у неё заныло в груди.

– О чём ты думаешь? – спросил он.

– О том, что за этой дверью – весь мир. И он хочет меня убить. – Анна усмехнулась, но улыбка вышла кривой. – Романтичное утро, правда?

– Мы что-нибудь придумаем.

– Ты так уверен?

Он прижал её крепче, губами касаясь макушки.

– Я должен быть уверен. Ради тебя.

Они пролежали так ещё несколько минут, наслаждаясь тишиной, которая была обманчивой – Анна чувствовала это кожей. Где-то в недрах замка что-то назревало.

– Как думаешь, что теперь будет? – прервала тишину Анна.

Но разговор не состоялся – потому что дверь распахнулась без стука.

На пороге стоял Фориан.

Архимаг был одет в своё парадное облачение – расшитая золотом мантия, посох из чёрного дерева, лицо, похожее на мраморную маску. За его плечом маячили двое стражников в доспехах.

– Граф, – произнёс Фориан ледяным тоном, не глядя на Анну, хотя та была полуобнажена и даже не успела натянуть одеяло. – У нас проблема.

– Стучать вы не умеете? – рявкнул Леонард, прикрывая Анну собственным телом. – Выйдите вон!

– Времени нет на условности. Портал может открыться в любую минуту.

Леонард замер. Анна почувствовала, как напряглись его мышцы – каждая, до последней. Даже раненое плечо, словно перестало болеть под напором адреналина.

– Чего ты хочешь? – спросил он медленно, очень медленно, будто каждое слово давалось с боем.

Фориан шагнул в комнату, и стражники последовали за ним. Они не смотрели на Анну, но она чувствовала их присутствие – тяжёлое, давящее, как каменная плита на груди.

– А как сам думаешь? Сегодня в пять утра магический щит, который удерживает портал, дал трещину. – Фориан перевёл взгляд на Анну, и в его глазах не было ни злобы, ни сожаления – только железная, нечеловеческая рациональность. – Анна должна быть подготовлена к ритуалу. Завтра.

– Она не готова, – отрезал Леонард, – прошел всего месяц.

– Но магия уже в ней есть, – сощурил глаза Фориан. – Я это почувствовал еще вчера.

– Нет!

– Это не обсуждается. Леонард ты хорошо поработал. Подготовил Анну, так кстати. Разве ты не видишь в этом божий промысел? К тому же ты не имеешь права выбора. – Он многозначительно посмотрел на Леонарда. Хотя уже догадывался, что Анна знает о сути создания печати. Старый монах прожил достаточно долго, чтобы разбираться в людских тонкостях.

– Я сказал – нет! —оскалился граф.

Леонард сел на кровати, не обращая внимания на то, что торс его был обнажён, а повязка на плече пропиталась свежей кровью. Он смотрел на Фориана с такой ненавистью, что архимаг невольно сделал полшага назад.

– Даже если ты сдашь меня королевскому суду. Даже если весь этот мир назовёт меня трусом и предателем. Должен быть другой способ, старик!

Фориан усмехнулся – сухо, безрадостно.

– Другого способа нет! – сказал тот, с нажимом. Затем покачал голово и добавил – Ты это должен понимать, как никто другой. Твой дед перепробовал всё.

Фориан увидел, что еще немного и Леонард накинется на него. Поэтому решил быстро ретироваться. Дверь захлопнулась.

Анна сидела на кровати, вцепившись в одеяло так, что побелели костяшки. Стражники ушли следом за архимагом, но ощущение петли на шее не исчезло. Оно стало только плотнее.

Леонард медленно поднялся, натянул штаны и молча шагнул к окну. Пальцы сжали дубовый подоконник так крепко, что древесина тихо застонала под его хваткой, будто сама страдала от невысказанного.

– У меня есть план, – произнёс он, не оборачиваясь.

– Какой? – горько усмехнулась Анна. – Как мне умереть, чтобы не было больно?

Он резко обернулся.

– О том, как ты выживешь.

Подойдя к кровати, он опустился на край, осторожно взял её за руки. Его ладони были ледяными – впервые за эту бессонную ночь.

– Я открою тебе портал, – тихо сказал он, не отводя взгляда. – Туда. Домой. В твой мир.

– Что?.. – выдохнула она, будто не веря.

– Сегодня – и ты будешь в безопасности. Там тебя никто не найдёт. Ни стража, ни Фориан… Никто.

– Ты сошёл с ума, – прошептала она, но в голосе уже дрожала паника – не от страха, а от понимания: он серьёзен.

– Это единственный шанс, Анна, – голос его дрогнул, сорвался в шёпот. – Я не позволю им убить тебя. Ни за что.

Она рванула руки, отпрянула.

– Нет. Ты понимаешь, что это значит? Мы больше не увидимся!

Он замер. В комнате повисла тишина, тяжёлая, как наковальня. За окном ветер трепал занавески, будто пытался вырвать что-то незримое – миг, который уже невозможно вернуть.

– Анна… – прошептал он, и в этом имени было всё: боль, прощание, любовь, которую нельзя назвать вслух.

– Я сказала – нет, Леонард. – Она поднялась с кровати, не стесняясь наготы, и встала напротив него, уперев руки в бока. – Ты предлагаешь мне сбежать? Бросить тебя здесь? Чтобы Фориан нашёл другую попаданку или придумал, как вытащить меня обратно?

– Я прикрою портал с этой стороны. Никто не сможет...

– А ты? – Она ткнула его пальцем в грудь. – Что будет с тобой? Фориан придёт в ярость. Он обвинит тебя в пособничестве. Ты потеряешь титул, голову – всё!

– Плевать.

– А мне нет! – сорвалась Анна. Но тут же пришла в себя.

Однако слезы предательски подступили к глазам – злые, отчаянные. Анна ненавидела плакать. Но сейчас она не могла остановиться.

– Ты не имеешь права жертвовать собой, Леонард. – Она всхлипнула и тут же разозлилась на себя за эту слабость. – Не после того, что было этой ночью. Не после того, как я...

Она не договорила. Опустила голову и заплакала. Он притянул её к себе – осторожно, несмотря на боль в плече – и прижал к груди.

– Нарушила своё правило?

– Как я поняла, что не смогу без тебя дышать, – выдохнула она в его плечо. – Ты меня слышишь? Не смогу. Так что портал можешь засунуть себе в... ну, ты понял.

Леонард замер. А потом рассмеялся – тихо, с надрывом, уткнувшись лицом в её макушку.

– Ты невыносима, – сказал он.

– Это ты невыносим.

– Анна.

– Что?

– Если мы останемся – они убьют тебя. Это не угроза. Это факт.

Она отстранилась, заглянула ему в лицо и увидела там то, что напугало её больше всего, необратимая решимость. И на секунду ей стало страшно. Не за себя – за него.

– Есть еще один план! Давай найдём этот долбаный источник, – сказала она чётко, без истерики. – Вместе. У нас есть время до завтра.

Леонард нахмурился:

– Аня, времени почти не осталось! – пытался он её вразумить. – Найдём источник, – повторил Леонард. – Безумие.

– Лучше, чем отправлять меня домой с билетом в один конец.

Он посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. В его глазах боролись надежда и отчаяние, любовь и страх. Но Анна видела и третье – искру того самого безумия, которое, возможно, и было их единственным шансом.

Леонард вздохнул, прижимая её к себе снова – крепко, почти до боли.

– Ночь я открою портал! И если мы не найдем источник, ты отправишься домой!

– Договорились?

Анна шумно выдохнула

– Договорились.

Но Леонард не видел, как за спиной она скрестила пальцы. Это был её маленький обман. Которого она не стыдилась.

А за окном поднималось солнце, и Анне казалось, что сегодня оно светит ярче, чем вчера. Или это просто у неё в глазах горел тот самый огонь – отчаянный, живой, который не погасить даже всему королевству.

Комната была тихой, но в воздухе висело напряжение – будто перед грозой. Они собрались втроём: Леонард, Анна и Люсьен – за столом, усыпанным свёрнутыми свитками, выцветшими картами и обрывками древних записей.

– Ты с нами?, – спросила Анна, глядя прямо на Люсьена. – Идём до конца!

Люсьен кивнул. Его пальцы нервно постукивали по краю стола, но глаза – твёрдые, решительные.

– С вами. Что дальше?

Леонард развернул перед ними последнюю карту – ту, что собрал из обрывков архивов монастыря. На ней не было ни городов, ни рек. Только линии – тонкие, пересекающиеся, как трещины на стекле.

– Мы нашли кое-что, – сказал он. – Порталы… это не стихия. Не природное явление. Они открываются вокруг кого-то. Источника. Точнее – человека.

Анна нахмурилась.

– Ты хочешь сказать… порталы следуют за человеком?

– Да. И они появились ровно тысячу лет назад.

Анна вдруг подалась вперёд.

– Я всё хотела спросить… – её голос стал тише. – Тысячу лет назад открылись порталы, и твой предок создал печать… он жил до наших дней. Я читала в дневнике. А Лилиан родила тебя в то же время. Значит… тебе тысяча лет?

Леонард улыбнулся – не насмешливо, а с грустью. С усталостью тех, кто слишком долго живёт в тени прошлого.

– Можно и так сказать.

Он встал, подошёл к окну.

– Когда мой дед создал печать, чтобы остановить открытие разлома, магия сработала… иначе. Он не знал, что ритуал запечатает не только разломы, но и нас. Тех, кто был рядом. Меня… и его. Мы оказались внутри – в застывшем времени. Как в коконе. Магия заморозила нас. На тысячу лет.

– Ты… спал тысячу лет? – прошептала Анна.

– Да. Я видел сны. Чувствовал. Но не мог двигаться. Не мог выйти. Пока печать не стала давать трещины. И через эти трещины выбрались мы.

– А почему только ты и дед? – спросила она. – Почему не вся семья?

Леонард замолчал. Его пальцы сжались в кулак.

– Потому что я пошёл за матерью. Она вошла в зал первой. Я побежал за ней… и попал в эпицентр. Я хотел спасти её. Но оказался запечатан вместе с дедом. А она… исчезла. Навсегда.

Тишина повисла густая, тяжёлая. Анна потянулась к его руке, но не дотронулась – будто боялась нарушить что-то святое.

– А Фориан? – спросила она. – Он тоже был запечатан?

– В начале я думал, что тоже – ответил Леонард. – Пока не подслушал, странный разговор деда с магистром, перед его смертью. Дед удивлялся, как Фориан смог жить 1000 лет. Он спрашивал, как такое могло случится и почему его не запечатало с нами. Но Фориан, внятного ответа не дал, оперируя тем, что попросту не знает как так вышло. Фориан на тот момент сказал догадку о том, что он якобы был далеко и не попал в атмосферу печати. Но дед ему не поверил.

Анна покачала головой, будто пытаясь осознать.

– Значит, вы – замороженные. Он – бессмертный. Да, меня как и твоего деда, теперь тоже мучают сомнения. – Она вздохнула, закрыла глаза. – В моём сне… твоя мать сказала: «Ищи того, кто смеётся смерти в лицо». Я думала, это метафора. Но теперь…

Она открыла глаза. И в них вспыхнуло понимание.

– Он это и есть. Фориан. Он ведь не боится смерти. Он смеётся над ней. Потому что живёт дольше, чем все вокруг. Он смеётся смерти в лицо!

Леонард резко встал. В тот же миг Люсьен схватился за голову – будто молния ударила в сознание.

– Ну конечно… – прошептал он. – Это он. Он – источник. Он и делает разломы. Он создаёт их.

– Но зачем? – спросила Анна. – Зачем ему это?

Леонард посмотрел на неё – и в его глазах не было страха. Была ярость.

– А разве не очевидно? – сказал он. – Возможно, в этом и кроется секрет его долголетия. Его сила. Он не просто живёт – он питается этим. Порталами. Разломами. Магией, что вытекает из мира. Он – не хранитель. Он – паразит.

Люсьен покачал головой.

– У нас нет доказательств. Только догадки. Одни теории.

– Но мы можем их добыть, – резко сказал Леонард. – Нам нужно проникнуть в его кабинет. В архив. Где-то там – правда. Дневники. Записи. Что-то, что подтвердит всё это.

Анна посмотрела на них обоих. На их решимость. На страх, спрятанный за мужеством.

– Значит, идём, – сказала она. – Даже если это будет последнее, что мы сделаем.

– Это слишком опасно Анна, мы пойдем вдвоем и это не обсуждается!

Глава 16. Немые стражи

Глава 16. Немые стражи

Они разделились, когда солнце уже клонилось к закату.

Фориан, в это время готовился произнести молитвы в храме. И это было самое удачное время, для обыска его кабинета.

– Я принесу доказательства, – сказал Леонард, застёгивая перевязь с мечом. – У Фориана в кабинете должны быть письма. Переписка с моим дедом. Если они там – то возможно получится, найти и доказательства чего-то. Ведь не зря мой дед так неожиданно покинул этот мир. Вероятно он о чем-то догадывался.

– А я? – спросила Анна.

– Ты останешься здесь. – Он кивнул на дверь её комнаты. – Запрись изнутри. Не открывай никому, кроме меня или Люсьена.

– Звучит как план для испуганной девочки.

– Звучит как план для женщины, которую я не хочу потерять. – Леонард взял её лицо в ладони, пристально глядя в глаза. – Пожалуйста, Анна. Ради меня.

Она вздохнула, но кивнула. Спорить сейчас было глупо – время уходило, и Фориан с каждой минутой становился опаснее.

– Хорошо.

– Договорились.

Он поцеловал её – быстро, почти грубо, как будто боялся, что этот поцелуй может оказаться последним. А затем ушёл вместе с Люсьеном, и их шаги затихли в коридоре.

Анна закрыла дверь на засов.

И осталась одна.

Тишина в замке была тяжёлой, как свинцовое одеяло.

Девушка прошлась по комнате – от окна до кровати, от кровати до двери. Прислушалась. Где-то внизу ходили слуги, звенела посуда, лаяла собака. Обычные звуки. Ничего подозрительного.

Она села на кровать, обхватив колени руками, и уставилась в стену. В голове кружились обрывки мыслей – вчерашняя ночь, сегодняшние поиски. Слишком много за один день. Слишком много для одной попаданки, которая всего несколько месяцев назад считала, что самое страшное в её жизни – дедлайн на работе.

– Ты справишься, – прошептала она себе. – Ты справишься. Леонард скоро вернётся. Всё будет хорошо.

Она почти поверила в это.

А потом стекло в окне треснуло.

Анна вскочила, выхватывая кинжал, который оставил ей Леонард. Но тех, кто пришёл за ней, не остановить кинжалом.

Они появились из ниоткуда.

Двое. Мужчины в серых балахонах, с лицами, скрытыми капюшонами. Ни одного звука – даже дыхания не было слышно. «Немые стражи».

– Не подходите, – рявкнула Анна, выставляя кинжал перед собой. – Я закричу.

Они не обратили внимания. Один шагнул вперёд, второй остался у двери, перекрывая выход.

Анна полоснула кинжалом по воздуху, целясь первому в лицо. Он перехватил её руку на полпути – легко, будто она была ребёнком. Пальцы сдавили запястье, вынуждая разжать ладонь. Кинжал звякнул об пол.

Она попыталась закричать – но второй страж уже был рядом. Его ладонь, грубая и холодная, зажала ей рот, заглушая звук.

– Тш-ш-ш, – прошептал беззвучно первый, и это было страшнее любого крика.

Анна билась, царапалась, лягалась. Она вцепилась ногтями в руку, что зажимала ей рот, и почувствовала вкус крови – своей или чужой? – но стражи были словно каменные. Боль не имела для них значения.

Лёгкое движение – и её руки скрутили за спиной, стягивая грубой верёвкой. Ещё одно – и на глаза натянули мешковину, погружая мир во тьму.

Она слышала, как открывается дверь. Как чьи-то шаги – не стражей, кто-то третий – входят в комнату.

– Быстро, – голос Фориана. Спокойный, равнодушный, как у врача, делающего укол. – В подземелья. Через чёрный ход.

– Вы не... – попыталась крикнуть Анна, но мешковина впилась в губы, и звук получился глухим, жалким.

Её подхватили под руки и поволокли.

Она потеряла счёт времени.

Темнота, запах сырости, звук собственного дыхания, заглушённый тканью. Шаги стражей – бесшумные, но Анна чувствовала вибрацию каменных плит под ногами. Вниз. Всё время вниз. Они спускались по лестницам, мимо скрипучих дверей, мимо мест, где воздух становился холодным, как в склепе.

– Почти пришли, – сказал Фориан где-то рядом.

Мешковину сдёрнули.

Анна зажмурилась на секунду – слишком ярким показался тусклый багровый свет. А когда открыла глаза, поняла, что находится в том самом месте, где тысячу лет назад принесли в жертву попаданок.

Алтарь печати.

Огромный каменный зал, вырубленный в толще скалы. По стенам горели синие магические светильники, отбрасывая на пол дрожащие тени. А в центре... в центре пульсировал багровый круг – печать.

Десять рун по краям круга.

Девять – тёмных, мёртвых, с потухшими искрами.

Десятая – живая. Горящая. Ждущая.

– Тебе понравится здесь, – сказал Фориан, подходя ближе. Он был спокоен, даже улыбался – той самой улыбкой палача, который искренне верит, что делает благое дело. – Здесь прохладно, и монстры не достанут тебя... пока.

– Ты не имеешь права, – прохрипела Анна. Верёвки на запястьях впивались в кожу.

– Право? – Фориан поднял бровь. – Милое дитя, когда речь идёт о спасении целого королевства, права – это просто слова. Есть необходимость. И есть жертва. Сегодня жертва – ты.

Он щёлкнул пальцами, и стражники подтащили Анну к центру круга. К живой руне. От неё исходил жар – не физический, нет, какой-то внутренний, проникающий в самое нутро, высасывающий волю.

– О каком спасении ты говоришь?! Ты и есть источник, этих чертовых порталов! – крикнула Анна, дёргаясь.

– Привяжите её, – равнодушно бросил Фориан. – К руне. —Он словно пропустил её слова мимо ушей, но Анна увидела как дернулся его глаз.

Её бросили на каменный пол. Острая кромка ударила по коленям, но Анна не почувствовала боли – только ледяной ужас, когда немые стражи начали пристёгивать её цепями к кольцам, вмурованным в камень.

Она лежала на спине, раскинув руки, прикованная к самой печати.

– Леонард убьёт тебя, – прошептала она, глядя на Фориана.

– Леонард убьет тебя, – ответил тот, разворачивая свиток с ритуальными формулами. – И правильно сделает, ведь любовь – это слабость.

Анна закрыла глаза.

В голове билась одна мысль, отчаянная, как крик: «Леонард, пожалуйста, только не опоздай. Пожалуйста. Пожалуйста».

Её тело уже начинало поддаваться печати. Магия текла из неё тонкими нитями, питая руну, и Анна чувствовала, как с каждой секундой становится слабее. Словно кто-то выпивал её жизнь через соломинку.

– Начинаем, – объявил Фориан.

И тьма вокруг алтаря сгустилась.