Текст книги "Единственная смертная для вампира (СИ)"

Автор книги: Айрин Валери

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

Схватив меня за бёдра, с грубой силой, он оттолкнулся от стены и понёс меня – я даже не заметила, когда мы пересекли комнату, – и вдруг я почувствовала под спиной прохладный шёлк постели, сбитой с рваной. Он опустил меня на неё медленно, но в его движениях чувствовалась пульсирующая энергия, едва сдерживаемая. Его руки скользнули вверх, чуть приподнимая мою рубашку, и он замер, глядя сверху вниз, разглядывая меня так, будто я была чем-то драгоценным и запретным одновременно.

Его пальцы осторожно коснулись моего лица, провели по линии скулы, по шее, спустились к ключице. Я чувствовала каждое его прикосновение как электрический разряд. Он наклонился, и его губы задели мою шею, спускаясь ниже, туда, где бился мой пульс.

– Я хочу запомнить каждую секунду этой ночи, – выдохнул он.

И его голос – низкий, срывающийся – был единственным, что я слышала, кроме собственного бешеного сердца.

Наши губы всё ещё горели друг от друга, дыхание смешалось в один прерывистый ритм, а пальцы Себастьяна уже начинали расстёгивать пуговицы на моей рубашке – медленно, мучительно, будто смакуя каждое мгновение, – когда тишину комнаты разорвал дикий, пронзительный крик.

Он врезался в воздух, как битое стекло, и в одно мгновение разбил ту хрупкую, пьянящую иллюзию, в которой мы только что утонули.

Мы замерли одновременно. Я видела, как расширились его зрачки, как напряжение мгновенно сменило желание, как мышцы под моими пальцами закаменели. Себастьян замер надо мной, всё ещё тяжело дыша, но в его глазах уже полыхала тревога. Я приподнялась на локтях, прислушиваясь – и где-то в глубине дома, в коридоре, крик повторился: тоньше, истеричнее, срываясь на вой.

Мы встретились взглядами. Одно мгновение – и всё между нами, весь этот жар, вся эта почти случившаяся близость, – отступило на второй план, вытесненное холодным осознанием.

И, не сговариваясь, в один голос выдохнули:

– Серафима!

Себастьян уже был на ногах. Он рывком натянул сбившуюся рубашку, но даже не взглянул на пуговицы – они остались расстёгнутыми, открывая его грудь, вздымающуюся от резкого перехода между возбуждением и тревогой. Он протянул мне руку, и я схватила её, вскакивая с постели, чувствуя, как уходит в прошлое тот обжигающий миг, оставляя только липкое послевкусие незавершённости.

– Быстро, – бросил он, хватая с тумбочки очки, но даже не надевая их, просто сжимая в кулаке. – Её нашли!

Глава 18. Два дома против одного

Серафима сидела посреди зала, и её лицо было бледнее, чем я когда-либо видела. Она дрожала, её глаза были полны такого отчаяния, что у меня перехватило дыхание. Она подняла взгляд, посмотрела на Себастьяна с ненавистью, которая обжигала воздух.

– Он при смерти, черт тебя дери! – закричала она, и голос её сорвался на хрип. Её пальцы вцепились в ткань так сильно, что костяшки побелели. – Ты обещал помочь! Ты обещал, что мы спасём его!

Она рыдала. Я видела, как слёзы текут по её щекам, как её плечи сотрясаются от беззвучных всхлипов. Эта женщина, всегда такая сильная, такая несгибаемая, сейчас казалась сломленной, раздавленной горем.

Себастьян шагнул вперёд, но Серафима отшатнулась, будто он был огнём.

– Что всё это значит? – раздался голос деда из-за моей спины.

Я обернулась и увидела, как он спускается по лестнице, опираясь на свою трость. За ним следовал Август, его лицо было мрачным, настороженным. Мордак и Ковен замыкали процессию, и их лица были непроницаемы, как каменные маски.

– Что случилось? – я подошла к Серафиме, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко. – Откуда ты знаешь, что он при смерти?

Серафима подняла на меня глаза. В них было столько боли, что я почувствовала, как моё сердце сжимается.

– Потому что мы были вместе, – прошептала она, и в её голосе было только отчаяние. – Потому что я пробовала вкус его крови. Я чувствую его. Каждый удар его сердца. Каждый вздох. Каждую секунду его боли.

Я почувствовала, как внутри меня всё сжимается.

– Если вампир пробует вкус крови человека, – сказала я, и мой голос дрожал, – он чувствует его?

Себастьян подошёл ко мне и склонился к моему уху. Его голос был тихим, но я слышала в нём ту же самую уязвимость, которую он показывал только мне.

– Она не просто пробовала его кровь Лили, между ними была особая связь – прошептал он. Я округлила глаза и все поняла. А он тихо добавил. – Связь, которой я хочу с тобой.

Я почувствовала, как жар заливает мои щёки.

Но я не могла позволить себе слабость. Не сейчас.

Я повернулась к Себастьяну и встретила его взгляд.

– Что мы будем делать? – спросила я. Игнорируя его флирт.

Он выпрямился, и в его глазах снова загорелся тот стальной огонь, который я так хорошо знала.

– Господа, – сказал он, и его голос разнёсся по залу, заставляя всех замереть, – у меня к вам есть разговор. Прошу в мой кабинет.

Он повернулся ко мне, и его лицо стало мягче, почти нежным.

– Лили, прошу тебя, – сказал он, и его голос был тихим, но в нём слышалась просьба, которую я не могла игнорировать. – Позаботься о Серафиме. Скажи ей, что мы выступим немедленно. Скажи ей, что я спасу его. Скажи ей, что я обещаю. Тебя она послушает. А меня пошлет. – Себастьян улыбнулся. Улыбка вышла мягкой.

Главный зал поместья никогда ещё не выглядел таким торжественным и одновременно тревожным.

Я кивнула, чувствуя, как внутри меня разливается решимость. Я подошла к Серафиме и взяла её за руку. Её пальцы были ледяными, и я чувствовала, как они дрожат.

– Пойдём, – сказала я, и мой голос был мягким, как шёпот. – Пойдём, Серафима. Я позабочусь о тебе.

Она подняла на меня глаза, и я увидела в них слабую искру надежды.

– Ты веришь, что он сможет это сделать? – спросила она, и её голос был тихим, почти беззвучным.

Я сжала её руку.

– Я верю, – сказала я, и я чувствовала, как мои слова придают ей силы. – Я верю в него. И я верю в нас.

Серафима заплакала, но в её слезах уже не было отчаяния. Только надежда. Только вера.

Я повела её в гостиную, где она могла отдохнуть. Я усадила на диван, укрыла пледом и налила ей чаю. Она всё ещё дрожала, но её дыхание стало ровнее, и я видела, как постепенно к ней возвращается спокойствие.

– Я боялась, что потеряю его, – сказала она, и её голос был тихим. – Я так боялась, что он умрёт, а я не успею сказать ему, как сильно я его люблю.

– Ты скажешь, – ответила я, и я улыбнулась. – Мы спасём его. Я обещаю.

Себастьян стоял во главе длинного дубового стола. Его лицо было серьёзным, без тени улыбки.

Вокруг стола собрались все, кто был важен. Генрих сидел слева от Себастьяна, его осанка была прямой, как шпага, и в его глазах горел холодный огонь. Август стоял у стены, скрестив руки на груди, и смотрел на Себастьяна с выражением, которое трудно было прочитать. Мордак и Ковен стояли по бокам, их лица были непроницаемыми, как каменные маски.

– Господа, – начал Себастьян, и его голос разнёсся по залу, заставляя всех замереть, – мы с вами объединились, но у нас остаётся один враг. Дом Штайль.

– Эта угроза – не просто для моей невесты, – продолжал он, и его голос стал твёрже. – Эта угроза – для всех нас. Для вашей внучки, и сестры. Штайль не остановится. Они будут убивать, пока не уничтожат всех.

Я стояла у двери, прислушиваясь к каждому его слову. Внутри меня разливался холод, который не имел ничего общего с ночным воздухом. Я знала, что он прав. Я знала, что мы должны действовать.

Себастьян достал карту дома Штайль, которую получил от Флекса.

– По моим сведениям, – сказал он, водя пальцем по карте, – в доме Штайль держат человека. Равена фон Штайля. Он же – истинный наследник дома.

Себастьян сделал паузу, давая своим словам осесть в сознании присутствующих.

– Человек в доме Штайль, делает сам дом опасным врагом для нас – продолжал он. – Но, если мы спасем, этого человека, и убьем главу Штайль, делая парня главой, мы получим союзника. И возможно получится наконец объединить все три дома.

Он выложил на стол схему поместья Штайль – подробную, с обозначениями всех входов и выходов, всех коридоров и потайных ходов.

– Однако действовать нужно немедленно, – сказал он, и в его голосе послышалась сталь. – Равен умирает. Каждая минута промедления приближает его смерть. И если мы не спасём его, мы можем потерять нашего союзника.

– Почему он – наш союзник? – спросил Август, и его голос был холодным, почти враждебным. – Почему мы должны рисковать жизнями наших людей ради человека, которого мы даже не знаем?

Себастьян посмотрел на него, и в его глазах мелькнула тень понимания. Он знал, что Август не доверяет ему. Он знал, что Август сомневается в его намерениях. Но он не отступил.

– Потому что Равен – это ключ к миру, – сказал он, и его голос был твёрдым, как сталь. – Если мы спасём его и поставим во главе дома Штайль, то ваш внук, – Себастьян, посмотрел на Генриха. – Вероятнее будет благодарен, вам и своей сестре. К тому же, мы поможем ему воссоединится с его невестой. Которую сейчас приводит в порядок Лилия.

Моё сердце пропустило удар: «Что значит, брат? Внук? Себастьян был в курсе, того, чего не знала я». И дедушка, он смотрел на него словно все понимал. И Август, он и бровью не шевельнул. У меня голова пошла кругом.

Себастьян сделал паузу, и я увидела в маленькую щель, как его взгляд скользнул по лицам присутствующих.

– Если же мы не успеем, – продолжил он, и его голос стал тише, но в нём появилась та же стальная нотка, – Штайль нападёт первым. Они не будут ждать. Они будут убивать. И тогда потери будут неизбежны.

Тишина повисла в кабинете. Я видела, как дед сжал трость, как Август скрестил руки на груди, как Мордак и Ковен обменялись взглядами. Все они думали. Все они взвешивали.

– Согласен, – сказал дед, и его голос был твёрдым, как скала. – Мы выступим. Дом Кроу будет с вами, Себастьян. Но я хочу, чтобы моя внучка осталась в безопасности.

Себастьян повернулся к нему, и я увидела, как его лицо смягчилось.

– Она будет в безопасности, – сказал он, и его голос был тихим, но твёрдым. – Я обещаю это. Клянусь своей кровью.

Они долго обсуждали детали. Говорили о маршруте, об оружии. Но я не слышала их слов. Я смотрела на Себастьяна и чувствовала, как внутри меня разливается странное чувство, недоверия.

Совет закончился, и все разошлись. Дедушка подошёл ко мне и положил руку на плечо.

– Ты уверена, что хочешь идти с ними? – спросил он, и его голос был мягким, почти нежным. – Ты можешь остаться здесь, в безопасности.

Я посмотрела на него, и я улыбнулась.

– Я должна идти, – сказала я, и мой голос был твёрдым.

В глубине своей души, я знала, что в доме Штайль, смогу найти все ответы, которые от меня скрывают все. И как выяснилось, мой жених тоже.

Болотник кивнул, и я увидела, как в его глазах блеснули слёзы.

Я обняла его, чувствуя, как его руки сжимают меня, как его дыхание согревает мою кожу.

– Я люблю тебя, дедушка, – прошептала я.

– Я тоже люблю тебя, моя девочка, – ответил он.

Я повернулась к выходу, и я увидела, как Себастьян ждёт меня. Он стоял у двери, и его лицо было серьёзным, но в его глазах горел тот огонь, который я так хорошо знала.

– Ты готова? – спросил он, протягивая мне руку.

– Я готова, – ответила я, не беря его руку.

Мы вышли из зала, и за нами закрылась тяжёлая дубовая дверь. Мы шли по коридору, я злилась. И он это знал.

Глава 19. В сердце Штайля

Мы шли вдоль утесов уже три часа, и ветер хлестал по лицам, как острые лезвия. Слева от нас простиралось бескрайнее море, его тёмные волны с грохотом разбивались о скалы, поднимая в воздух солёные брызги. Справа возвышались отвесные скалы, поросшие мхом и колючим кустарником. Тропа была узкой – всего два шага шириной, – и каждый неверный шаг мог стать последним.

Я шла в середине отряда, чувствуя, как мои пальцы сжимают арбалет. Впереди – Себастьян, его фигура была твёрдой и уверенной, даже когда ветер пытался сбить его с ног. За мной – Август. Он почти не отрывал от меня взгляда, и я чувствовала его тревогу – она висела в воздухе, как этот солёный туман, который поднимался от моря. Рядом со мной шла Серафима. Её лицо было бледным, но в глазах горел тот же огонь, что и у меня. Она была готова. Она была сильной. Я видела, как её пальцы сжимают кинжал, как она смотрит вперёд, в туман, ища следы своего любимого.

Вокруг нас двигались воины дома Рей и Кроу. Их было около ста. Молчаливые, сосредоточенные, с лицами, которые не выражали ничего, кроме холодной решимости. Они несли арбалеты и мечи, и каждый из них был готов умереть. Их шаги были тихими, почти бесшумными, и я чувствовала, как их присутствие придаёт мне сил.

– Держи карту перед глазами, – сказал Себастьян, не оборачиваясь. – Нам нужно найти вход к северной стене. Он должен быть скрыт за скалами.

Я развернула карту Вильяма Флекса, стараясь не дать ветру вырвать её из рук. Пергамент был старым, пожелтевшим, с потёртыми краями, но линии на нём были чёткими – тонкими, как паутина. Я провела пальцем по пунктирной линии, которая вела к поместью Штайль, и почувствовала, как внутри меня поднимается холодная волна.

Мы были близко.

– Там, – сказала я, указывая на едва заметный просвет в скалах. – За теми камнями. Должен быть вход.

Себастьян остановился, и я увидела, как он напрягся. Его ноздри раздулись, вдыхая воздух, и я знала, что он чувствует запах крови. Запах Равена фон Штайль.

– Осторожно, – прошептал он, и его голос был тихим, как шёпот смерти.

Мы двинулись вперёд, и я чувствовала, как моё сердце начинает биться быстрее. С каждым шагом ветер становился сильнее, а воздух – тяжелее. Я сжала арбалет в руках, чувствуя, как холодное дерево придаёт мне уверенности.

Вход в подземелье оказался именно там, где указала карта. Тяжёлая каменная плита, почти полностью скрытая мхом и грязью, которая прилегала к скале. Себастьян сдвинул её с такой лёгкостью, будто она была сделана из картона, и перед нами открылся тёмный проход, уходящий вниз.

– Мы на месте, – сказал он.

Я шагнула в туннель и почувствовала, как холод обнимает меня. Запах сырости и плесени ударил в нос, смешиваясь с едва уловимым запахом крови. Где-то в глубине капала вода, и её звук отдавался эхом, как отдалённый барабанный бой.

– Здесь кто-то есть, – прошептал Август, и я увидела, как он сжал меч.

– Чувствую, – ответила Серафима, и её пальцы сжали кинжал сильнее.

Из темноты вынырнула фигура. Стражник в чёрной кожаной броне, с факелом в одной руке и мечом в другой. Он не успел даже моргнуть – стрела Ковена вонзилась ему в горло, и он рухнул на каменный пол, издав лишь тихий хрип.

Я выдохнула. Мои руки дрожали, но я не опустила арбалет.

– Хороший выстрел, – тихо сказала я Ковену. Тот улыбнулся, и в его глазах мелькнула искра одобрения.

Мы шли по туннелю, и я считала шаги. Один, два, три… Где-то впереди я услышала голоса – приглушённые, далёкие. Они говорили о чём-то на непонятном языке, и я чувствовала, как внутри меня поднимается тревога.

– Стойте, – прошептал Себастьян, поднимая руку. – Мы почти у цели.

Я замерла, чувствуя, как моё сердце колотится где-то в горле. Туннель выходил в небольшой зал, освещённый факелами. В центре зала стояла клетка – железная, массивная, с ржавыми прутьями. И внутри неё, скорчившись в углу, сидел Равен.

Я хотела броситься к нему, но Серафима, к моему удивлению остановила меня. Она кивнула в сторону двери

И в этот момент из тени вышел человек. Высокий, массивный, с красивым лицом Черными волосами и голубыми глазами. Очень похож на Равена. Я поняла сразу кто, это. Глава дома Штайль. На нем была черная накидка. Его глаза были холодными, как лёд, и в них не было ничего человеческого. Он держал в руках цепь, которая была прикована к шее Равена, и я видела, как он дёрнул её – грубо, жестоко, заставляя Равена подняться на колени.

– Твоя сестра, – сказал он, и его голос был низким, скрипучим, как несмазанная дверь. – Это она? Отвечай, сопляк! Эта девка из рода Кроу? Новая невеста сына главы Карш? Отвечай, это она – человек?

Равен молчал. Его голова была опущена, и я видела, как его плечи дрожат от напряжения.

– Отвечай! – закричал мужчина, и его голос эхом разнёсся по залу. Он дёрнул цепь так сильно, что Равен упал на колени, и я услышала, как он застонал от боли.

– Отец, не надо, умоляю! – крикнул Равен, и в его голосе было столько отчаяния, что у меня защемило сердце.

Мужчина усмехнулся, и в его усмешке было что-то звериное, почти безумное.

– Я не твой отец, – сказал он, и его голос стал тише, но в нём появилась та же стальная нотка, которая заставляла всех замирать. – Я никогда не был твоим отцом.

Он отпустил цепь и подошёл к Равену ближе. Его лицо было искажено ненавистью, и я видела, как его пальцы сжимаются в кулаки.

– Позволь мне рассказать тебе историю, – сказал он, и его голос был тихим, почти ласковым. – Историю о двух братьях. Демьяне и Демиане. Близнецах, которые родились в доме Штайль.

Я почувствовала, как внутри меня всё сжимается. Я знала эту историю. Я слышала её от Вильяма Флекса. Но сейчас, в этом зале, она звучала иначе.

– Демьян женился на дочери главы рода Кроу, – продолжал мужчина, и его голос был ровным, как сталь. – На Элене. Она сбежала с ним в дом Штайль. И родила ему близнецов. Девочку и мальчика. Оба – люди.

Он сделал паузу, и я увидела, как его глаза блеснули в свете факелов.

– А я женился на бездетной дочери Вильяма Флекса. Ангелине. – Он усмехнулся, и в его усмешке было столько горечи, что я почувствовала, как по моей спине пробегает холодок. – Глава дома Штайль объявил, что у меня родился мальчик, а у Дэмияна – девочка. Формально это был раздел близнецов. Чтобы дом Кроу имел право только на одного ребёнка.

Он наклонился к Равену, и его голос стал тише, почти шёпотом.

– Но я убил всех, – сказал он. – Я убил брата. Я убил Элену. Я убил свою жену. Я убил отца. – Он усмехнулся, и в его усмешке было столько злобы, что я почувствовала, как внутри меня всё холодеет. – А девочку вероятно выкрал, этот проклятый болотник, с этих чертовых топей фон Кроу. Но мальчик... мальчик остался у меня. И этот мальчик – ты, Равен. Ты – мой пленник. Ты – моя пешка.

Равен поднял голову. В его глазах я увидела слёзы – слёзы боли, слёзы отчаяния, слёзы осознания.

– Ты... ты убил мою мать? – прошептал он, и его голос дрожал. – Ты убил моего отца?

– Да, – ответил мужчина, и в его голосе не было ни тени сожаления. – И я убью тебя, если ты не скажешь мне правду. Она – человек? Эта девка из рода Кроу? Отвечай!

Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна ярости. Я шагнула вперёд, и мой голос разнёсся по залу, как звон колокола.

– Да, – сказала я, и мои слова повисли в воздухе, как предупреждение. – Я – человек. И я – его сестра.

Глава Штайль обернулся ко мне. Его глаза расширились, и я увидела, как на его лице появляется улыбка – злая, холодная, почти безумная.

– Так это ты, – сказал он, и его голос был тихим, как шёпот смерти. – Та самая девочка, которую выкрали. – Он усмехнулся, и в его усмешке было столько злобы, что я почувствовала, как внутри меня всё сжимается. – Ты выросла. И ты – человек. Как и твой брат.

Он подошёл ко мне, и я почувствовала, как его взгляд проникает в самую мою душу.

– Ты не знаешь, что я задумал, – сказал он, и его голос был тихим, почти ласковым. – Ты не знаешь, что я хочу уничтожить дом Кроу. И дом Карш. И всех, кто встанет у меня на пути.

Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как внутри меня поднимается холодная решимость.

Он засмеялся – сухо, хрипло, как карканье ворона.

– Что? Что ты мне сделаешь соплячка? – сказал он, и он дёрнул цепь, заставляя Равена подняться на ноги.

Равен, которого я помнила, был хрупким, но живым. В его глазах горела искра, которую невозможно было погасить. В его голосе была страсть, когда он говорил о своей свободе, о своей любви к Серафиме.

Этот Равен был другим.

Голова была опущена так низко, что я почти не видела его лица. Его руки были скованы цепями, и я видела, как они впиваются в его запястья, оставляя глубокие следы. Его рубашка была разорвана, вся в грязи и запёкшейся крови.

– Равен, – прошептала Серафима, и ноги понесли её к клетке.

Он поднял голову. Его глаза были мутными, почти пустыми. Я видела в них усталость – такую глубокую, что она, казалось, проникла в самую его душу.

– Серафима? – его голос был хриплым, почти беззвучным. – Ты… ты здесь?

– Я здесь, – сказала она, и её пальцы сжали прутья клетки. – Я пришла за тобой. Мы пришли, чтобы спасти тебя.

Он попытался улыбнуться, но его лицо исказилось от боли. Его руки дрожали, когда он попытался подняться, но ноги не слушались.

– Я думал… я думал, что умру здесь, – прошептал он, и в его голосе послышалась такая боль, что у меня защемило сердце. – Я думал, что они… что они убьют меня.

– Никто тебя не убьёт, – сказала она, и её голос стал твёрже. – Я не позволю.

Я оглянулась, ища ключи. Себастьян уже был рядом. Он отвлек на себя Демьяна. Его движения были быстрыми и грациозными – он двигался как хищник, каждое его движение было рассчитано на смерть. Где-то позади я слышала, как сражается Август и воины, их мечи звенели о сталь, и крики умирающих стражников эхом разносились по залу.

Я должна была сосредоточиться на клетке.

Я нашла ключи на поясе убитого стража, и мои пальцы дрожали, когда я вставляла их в замок. Металл скрипнул, и дверь клетки распахнулась.

– Идём, – сказала я.

– Идём, Равен. Ты должен встать, – говорила Серафима беря любимого под руку.

Он взял её руку. Она помогла ему подняться, его тело прижалось к её, он опирался, чтобы не упасть. Сделал шаг и обнаружил, что может идти.

– Спасибо, – прошептал он, и в этом слове было столько благодарности, что я почувствовала, как слёзы подступают к моим глазам.

– Не благодари, – ответила я, стараясь улыбнуться. – Мы ещё не выбрались.

– Уводи его, – крикнул Себастьян, и его голос был хриплым от напряжения. – Я прикрою.

– А ты? – спросила я, чувствуя, как внутри меня поднимается тревога.

– Я догоню, – ответил он, и его глаза на мгновение встретились с моими.

Я кивнула, и мы повели Равена к выходу. Серафима и Равен выходили, а я задержалась. Что-то внутри меня говорило беги. Но я встала, сняла с пояса арбалет и стала целится.

Штайль выпил склянку с кровью Равена.

Себастьян и Демьян столкнулись. Их мечи звенели, и я видела, как искры разлетаются в стороны. Себастьян двигался с невероятной скоростью, но глава Штайль был сильным – слишком сильным. Каждый удар Себастьяна встречал сталь, и я видела, как его лицо становится напряжённым. Я не могла прицелится, как следуют… их скорость я не успевала…

– Ты думаешь, что можешь победить меня? – кричал глава Штайль, и его голос был полон злобы. – Ты – никто! Ты – ничтожество!

Себастьян не отвечал. Он просто сражался, и я видела, как его движения становятся быстрее, как он пытается найти брешь в защите врага.

Но глава Штайль был хитрее. Он сделал ложный выпад, и Себастьян, пытаясь парировать, открылся. Меч главы Штайль вонзился ему в бок, и я услышала, как Себастьян застонал от боли. Закусив губу. Из нижней позиции, он размахнулся мечем и попал по ногам Демьяна. Тот упал на колени и в этот момент, я смогла прицелится и выстрелить. Прямо в цель… Прямо в лоб.

Глава дома Штайль в полном удивлении упал, как подкошенный.

Я кинулась к Себастьяну. Он лежал на полу, его руки были прижаты к ране, и я видела, как кровь сочится сквозь его пальцы.

– Себастьян! – крикнула я, падая на колени рядом с ним. – Себастьян, держись!

Он посмотрел на меня, и его глаза были мутными от боли.

– Лили... – прошептал он, и его голос был тихим, почти беззвучным. – Я... я люблю тебя...

– Я тоже люблю тебя, – сказала я, и я сжала его руку. – Ты не умрёшь. Я не позволю тебе умереть.

Себастьян лежал на полу, и я видела, как его дыхание становится слабее. Его лицо было бледным, почти прозрачным, и я чувствовала, как его кровь сочится сквозь мои пальцы.

– Себастьян, – прошептала я, и я прижала его к себе. – Держись. Держись, пожалуйста.

Я сидела рядом, сжимая его руку, и чувствовала, как его дыхание становится слабее. Его лицо было бледным, почти прозрачным, и я видела, как рана в его боку всё ещё кровоточит.

– Себастьян, – прошептала я, и я чувствовала, как слёзы текут по моим щекам. – Ты не умрёшь. Ты не умрёшь, слышишь меня?

Я знала, что должна сделать. Я слышала о том, что кровь человека может исцелить вампира.

Я взяла кинжал, который лежал на столе, и сделала надрез на своём запястье. Кровь потекла по моей руке, и я поднесла её к его губам.

– Пей, – сказала я, и мой голос был тихим, но твёрдым. – Пей, Себастьян. Ты должен выжить.

Он открыл глаза, и я увидела, как в них мелькнула искра осознания. Он взял мою руку своими пальцами – слабыми, но тёплыми – и прижал её к своим губам. Я чувствовала, как его губы касаются моей кожи, как он пьёт мою кровь, и в этом прикосновении было столько нежности, что у меня защемило сердце.

Я улыбнулась сквозь слёзы, чувствуя, как его дыхание становится ровнее.

Он притянул меня к себе, и я упала на его грудь. Я чувствовала, как его руки обнимают меня, как его дыхание согревает мою кожу.

Я подняла голову и посмотрела на него. Его глаза горели, и я видела в них тот же огонь, что и в моих.