Текст книги "Единственная смертная для вампира (СИ)"

Автор книги: Айрин Валери

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

Глава 15. Сон наяву

Я медленно открыла глаза, чувствуя, как мягкий утренний свет просачивается сквозь веки. Но вместо потолка своей комнаты я увидела небо. Бледно-голубое, с лёгкими облаками, которые тянулись к горизонту, словно пушистые пальцы, пытающиеся дотянуться до солнца.

Моргнула. Где я?

Вокруг меня раскинулся сад. Тот самый сад, который я видела из окна каждую ночь. Тенистые аллеи, ухоженные кусты роз, фонтан в центре, из которого струилась прозрачная вода, сверкающая в лучах солнца. Воздух был наполнен ароматом жасмина и свежести, словно только что прошёл дождь.

Я стояла на дорожке, выложенной белым камнем, и чувствовала, как лёгкий ветер играет с моими волосами. Внутри меня разливалось странное спокойствие – не то, которое бывает от усталости, а то, которое приходит, когда ты чувствуешь, что всё на своих местах.

Я пошла по дорожке, и мои шаги были лёгкими, почти невесомыми. Я была довольна – не знаю почему, но внутри меня разливалась радость, предвкушение. Будто я шла на встречу, которую ждала всю жизнь.

Я увидела скамейку под рядом со старой сиренью. Присела.

– Здравствуйте, – сказала я, и мой голос звучал мягко, почти по-детски. – Меня зовут Изобель. – А меня зовут Себастьян, – сказала я же, репетируя встречу с будущим женихом. Мне почему-то казалось, что я должна это сказать. Что я готовлюсь к чему-то важному. – Красивое имя. Очень приятно.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри меня разливается тепло. Всё было правильно. Всё было так, как должно быть.

– Госпожа, – раздался голос за моей спиной.

Я обернулась и увидела Мордака. Он стоял на дорожке, его лицо было серьёзным, почти печальным. В руках он держал поднос с чайником и двумя чашками.

– Молодой граф будет только через неделю, – сказал он, и его голос звучал мягко, но в нём слышалась та самая осторожность, которую я замечала в нём каждый раз, когда он говорил о делах главы. – У него важное задание от главы. Он должен выполнить его, прежде чем сможет встретиться с вами.

Я почувствовала грусть. Она нахлынула внезапно, как холодная волна, и я ощутила, как внутри меня всё сжимается. Неделя. Целая неделя, прежде чем я увижу его. Это казалось вечностью.

– Но глава приглашает вас на чай, – добавил Мордак, и его голос стал чуть теплее. – Он ждёт вас в малой гостиной.

Я обрадовалась. Грусть ушла, уступив место предвкушению. Чай с главой – это было важно. Это означало, что меня принимают. Что я часть этой семьи.

Я весело пошла по дорожке, чувствуя, как мои шаги становятся быстрее. Сад вокруг меня словно ожил – птицы запели громче, ветер стал тёплее, и солнечные лучи пробивались сквозь листву, создавая на земле причудливые узоры.

Я вошла в малую гостиную. Она была уютной – с камином, в котором горел огонь, и мягкими креслами, обитыми тёмно-зелёным бархатом. За столом сидел глава. Он пил чай из маленькой фарфоровой чашки.

– Изобель, – сказала он, и её голос звучал мягко, как колыбельная. – Садись, выпей чаю.

Я села напротив него, и он налил мне чай. В нём пахло мятой и мёдом, и я почувствовала, как тепло разливается по моему телу.

Мы пили чай молча, и это молчание было приятным.

Но вдруг мир вокруг меня изменился. Стены поплыли, и я почувствовала, как пол уходит из-под ног. Я попыталась встать, но не могла пошевелиться. Моё тело стало тяжёлым, как камень.

– Ты должна уйти, – раздался голос настоящей Изобель. – Тебе здесь не место.

Я хотела спросить, почему, но слова застряли в горле. Я попыталась встать, но не могла.

А затем я почувствовала, как кто-то тащит меня за ноги. Грубо, резко. Каменный пол царапал мою спину, и я чувствовала, как холод проникает сквозь одежду. Я попыталась закричать, но звука не было.

– Какая же ты молоденькая и свеженькая! – раздался мужской голос, грубый и насмешливый. В нём не было ничего человеческого – только удовольствие от чужой боли.

Я попыталась повернуть голову, чтобы увидеть, кто это, но тело не слушалось. Я просто лежала, чувствуя, как меня тащат по холодному полу, и внутри меня разрастался ледяной ужас.

Я почувствовала, как чья-то рука сжимает мою лодыжку. Пальцы впивались в кожу так сильно, что я чувствовала, как они оставляют синяки. Я попыталась вырваться, но не могла.

И в тот момент, когда я уже думала, что умру от страха, я проснулась.

Я резко села на кровати, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Моя рубашка прилипла к спине, и я ощущала, как капли пота стекают по вискам. В комнате было темно, и я несколько секунд не могла понять, где я.

Сон. Это был просто сон.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Комната была моей. Моя кровать, мои вещи, мой стол. Всё было на своих местах. Всё было в порядке.

Но в груди всё ещё бился тот ледяной ужас. Я чувствовала, как он пульсирует в такт с моим сердцем, и не могла от него избавиться.

Что это было? – подумала я, прижимая руки к груди.

Я решила, что мне нужно встать и привести себя в порядок. Спокойствие вернётся вместе с привычными действиями.

Утром, когда я спустилась в столовую, Мордак уже ждал меня. Он стоял у буфета с чайником в руках, и его лицо было таким же непроницаемым, как всегда.

– Госпожа, – сказал он, и в его голосе послышалась та самая осторожность. – Молодой граф был отправлен на задание главой. Он вернётся только через неделю.

Я замерла, чувствуя, как внутри меня всё сжимается. Это было то же самое. Точно как во сне. Неделя. Целая неделя, прежде чем я увижу Себастьяна.

– Что за задание? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Он не говорил, – ответил Мордак. – Но он просил передать, что всё будет хорошо. И что он вернётся.

Я кивнула, но внутри меня разрасталась тревога. То же самое, что во сне. Та же неделя. То же ожидание.

Всю неделю я ходила в академию, стараясь заполнить каждый день чем-то, чтобы не думать о нём. Я занималась стрельбой с Ковеном, и каждый раз, когда я натягивала тетиву, я чувствовала, как мои руки становятся твёрже. Я навещала Серафиму в подвале, слушала её рассказы о прошлом, о их знакомстве с Равеном, о романтике.

Но по ночам, когда я оставалась одна, тревога возвращалась. Я не могла избавиться от ощущения, что надвигается что-то страшное, что тучи сгущаются надо мной, и я не знаю, как их разогнать. Сон повторялся каждую ночь: сад, скамейка, чай, и этот голос, который шептал: «Какая же ты молоденькая и свеженькая».

Я тренировалась. Я готовилась. Я пыталась быть сильной.

Но я чувствовала, как тишина становится всё тяжелее, как тревога проникает в самые глубины моего сознания, и я не знала, сколько ещё смогу это выдерживать.

Себастьян должен был вернуться через день. Я считала часы, минуты. Но с каждым днём я всё больше боялась, что он вернётся слишком поздно.

В последний день перед возвращением Себастьяна я проснулась в холодном поту. Сон был настолько реалистичным, что меня колотила крупная дрожь, и я не могла остановиться. Я сидела на кровати, прижимая колени к груди, и чувствовала, как сердце всё ещё колотится где-то в горле.

Я не пошла в академию. Я просто не могла. Я осталась в своей комнате, заперла дверь и села у окна, глядя на сад, который теперь казался мне зловещим.

Целый день я провела в тишине. Я пыталась читать, но слова расплывались перед глазами. Я пыталась писать письмо деду, но рука не слушалась. Внутри меня росло предчувствие, что сегодня что-то случится. Что-то, что изменит всё.

Вечером, когда солнце уже начало клониться к закату, в дверь постучали. Я вздрогнула, чувствуя, как сердце пропускает удар.

– Госпожа, – раздался голос Мордака. Он звучал ровно, как всегда, но в нём слышалась та самая осторожность, которая появлялась у него каждый раз, когда он говорил о главе. – Глава приглашает вас на чай.

Эти слова ударили меня словно обухом по голове. Я почувствовала, как внутри меня всё оборвалось, и на мгновение мне показалось, что я сейчас упаду.

Чай. То же самое, что во сне. То же приглашение. Тот же голос.

Я стояла неподвижно, чувствуя, как мои руки начинают дрожать. Я знала, что на предложение главы не могу отказаться.

– Хорошо, – услышала я свой голос, и он звучал ровно, почти спокойно. – Я спущусь через минуту.

Я подошла к шкафу и достала арбалет. Я проверила тетиву, убедилась, что стрела заряжена, и сунула его обратно. Затем я поправила платье, провела рукой по волосам и вышла из комнаты.

Коридор был пустым. Свечи горели в настенных подсвечниках, и их свет отбрасывал на стены длинные, причудливые тени. Я шла медленно, считая каждый шаг, и чувствовала, как внутри меня разрастается холодный страх.

Малая гостиная была освещена мягким светом камина. Глава сидел за столом, и на его лице застыло выражение, которое я не могла прочитать. Он выглядел довольным – слишком довольным, – и это настораживало меня больше, чем если бы он выглядел злым или расстроенным.

– Садись, – сказал он, и его голос звучал мягко, почти по-отечески. – Я хотел поговорить с тобой до возвращения Себастьяна.

Я села напротив него, стараясь держать руки на коленях, чтобы он не заметил, как они дрожат. Он налил мне чай – тот самый, с запахом мяты и мёда – и молча показал на чашку.

Как и во сне. То же движение. Та же чашка. Тот же запах.

Я взяла чашку в руки, но пить не стала. Я просто делала вид, что собираюсь сделать глоток, но чай оставался нетронутым. Я смотрела на главу, и в моей голове проносились обрывки сна, которые теперь казались не просто сном, а предупреждением. Пророчеством.

Глава молча пил свой чай, и его глаза были полуприкрыты, словно он наслаждался каждым глотком. Он не смотрел на меня, и это было странно – он всегда смотрел на меня, всегда изучал.

– Ты знаешь, что я хочу для тебя только самого лучшего, – сказал он наконец, ставя чашку на блюдце. – Ты – часть нашей семьи. И я хочу, чтобы ты была в безопасности.

– Я знаю, – ответила я, и мой голос звучал ровно, хотя внутри меня всё кричало о том, что нужно бежать.

Он улыбнулся, и в его улыбке было что-то, что заставило меня содрогнуться.

– Ты очень похожа на свою мать, – сказал он. – Она тоже была... упрямой. Никогда не слушалась. Всегда шла своей дорогой. И это стоило ей жизни.

Я замерла. Мои пальцы сжались на чашке так сильно, что я почувствовала, как фарфор начал нагреваться от тепла моих рук.

– Что вы знаете о моей матери? – спросила я, и в моём голосе послышалась сталь.

Глава усмехнулся, и в его усмешке не было ничего хорошего.

– Я знаю всё, – сказал он. – Я знаю, как она умерла. И я знаю, кто в этом виноват.

Я хотела спросить больше, но он поднялся, и его движение было резким, почти агрессивным.

– Сегодня поздно, – сказал он. – Мордак проводит тебя до комнаты.

Я встала, чувствуя, как мои ноги подкашиваются. Я вышла из гостиной, и Мордак уже ждал меня в коридоре.

– Пойдёмте, госпожа, – сказал он, и его голос звучал тихо, почти беззвучно.

Мы шли по коридору, и я чувствовала, как внутри меня поднимается паника. Когда мы дошли до моей двери, я остановилась и повернулась к нему.

– Мордак, – сказала я, и мой голос прозвучал почти умоляюще, – прошу, останься сегодня у моей спальни. Охраняй меня. Пожалуйста.

Старый вампир замер. На его лице появилось выражение, которое я не могла прочитать – смесь удивления, тревоги и чего-то ещё.

– Госпожа, я не могу покинуть свой пост, – сказал он, но в его голосе слышались колебания.

– Себастьян просил тебя защищать меня, – напомнила я, и я видела, как он колеблется.

Он помолчал несколько секунд, а затем кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – Я посторожу вашу дверь. Всю ночь.

Я почувствовала, как часть напряжения отпускает. Я зашла в комнату, закрыла дверь и заперла её на засов. Затем я подошла к шкафу, взяла арбалет и проверила, заряжена ли стрела.

Я не легла в кровать. Вместо этого я зашла в шкаф. Внутри среди моих платей было достаточно места.

Я залезла внутрь, прикрывая дверцу так, чтобы через щель видеть комнату, но чтобы меня не было видно.

Сжала арбалет в руках, чувствуя, как холодное дерево придаёт мне уверенности. Я сидела в тишине, и каждый звук, каждый шорох казался мне угрозой. Время тянулось медленно, и я считала минуты, пытаясь не провалиться в сон.

Наконец я услышала шаги в коридоре. Кто-то подошёл к двери, и я услышала приглушённые голоса.

– Глава зовёт, – раздался голос Ковена. Он звучал сухо, официально.

– Хорошо, – ответил Мордак, и в его голосе послышалось облегчение. – Я сейчас.

Я услышала, как его шаги удаляются в сторону лестницы. Тишина снова воцарилась в коридоре, но она была другой – тревожной, опасной.

И через несколько мгновений я услышала, как открылась дверь в мою комнату.

Я замерла, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Сначала я ничего не видела – только тень, которая двигалась по комнате, приближаясь к кровати.

– Молоденькая, свеженькая, – раздался голос, и теперь я узнала его. Этот голос принадлежал главе. Тот самый, который я слышала во сне. Грубый, насмешливый, полный такой злобы, что у меня до сих пор мурашки бежали по коже.

Он подошёл к кровати и, не раздумывая, накинулся на неё. Он рвал одеяла, сбивал подушки, его движения были резкими, почти животными – с особой жестокостью он срывал покрывало, пытаясь добраться до того, кто, как он думал, лежал там.

Но там никого не было.

Он замер, и я видела, как его тело напряглось. Он злобно огляделся, рыская по комнате, и его взгляд остановился на шкафу.

Я поняла, что он знает. Он чувствует, что я здесь.

В два прыжка он добрался до шкафа. Его руки схватились за дверцы, и он распахнул их с такой силой, что они ударились о стену.

Я смотрела ему прямо в глаза. В его холодные, пустые глаза, которые ещё секунду назад горели жаждой, а теперь заполнились удивлением.

Я выстрелила.

Стрела вонзилась прямо ему в лоб, и я увидела, как его глаза расширились. На мгновение он застыл, словно не веря в то, что произошло.

А затем он рухнул на пол, как подкошенный.

Я смотрела на его тело, чувствуя, как арбалет выскальзывает из моих дрожащих рук. Я вылезла из шкафа и подошла к нему, чувствуя, как мои ноги подкашиваются.

Он лежал лицом вверх, и стрела торчала из его лба, словно какое-то жуткое украшение. Его глаза были открыты, но в них уже не было жизни – только холодная, пустая пустота.

Я сделала шаг назад, чувствуя, как меня накрывает волна шока. Я смотрела на свои руки, которые дрожали, и не могла поверить в то, что сделала.

Я убила его. Я убила главу.

А затем я услышала шаги в коридоре. Они становились всё громче, приближаясь, и я поняла, что сейчас в комнату войдут другие.

Я оглянулась, ища, куда бы спрятаться, но было поздно. Дверь открылась, и на пороге появилась фигуры.

Ковен и Мордак и еще несколько слуг.

Они стояли на пороге, их глаза были широко раскрыты, и они смотрел на тело главы, затем на меня, затем снова на тело.

– Лилия, – сказал Мордак, и его голос был тихим, почти беззвучным. – Что случилось? Что ты сделала?

Я смотрела на него, и слова застревали в горле. Я открыла рот, чтобы объяснить, но не могла выдавить ни звука. Вместо этого я упала на колени, чувствуя, как внутри меня разрастается пустота. Я убила вампира. Я убила главу своего дома.

И теперь я не знала, что будет дальше.

Глава 16. Глава убит, да здравствует глава!

Я сидела на полу, прижавшись спиной к холодной стене, и смотрела на дверь. Арбалет лежал рядом со мной, но я не прикасалась к нему. Не могла. Мои руки всё ещё дрожали, и я чувствовала, как внутри меня разрастается холодная пустота.

Я убила главу.

Эта мысль билась в моей голове, как птица, пытающаяся вырваться из клетки. Я убила главу дома Карш. Главу, который пытался убить меня. Главу, который, что-то знал про мою мать. Но это не имело значения. Я всё равно убила его.

Они умертвят меня за это. Я знала. Я слышала, как слуги бегают по коридору, их шаги были быстрыми и паническими. Шёпот, который доносился из-за двери, был полон страха и замешательства.

– Она убила главу! – слышала я чей-то голос. – Эта девушка убила нашего господина!

– Что теперь будет? – отвечал другой, и в его голосе слышалась паника. – Кто теперь возглавит дом?

– Тише! – шипел третий. – Её охраняют. Никто не войдёт.

Я сидела в тишине, и время тянулось медленно, как вязкий мёд. Я не знала, сколько прошло – час, два, целая вечность.

Я боялась. Боялась, что меня казнят за то, что я защищала свою жизнь. Боялась, что это был конец. Что моя новая жизнь, которую я только начала строить, оборвётся так же внезапно, как и началась.

– Они убьют меня, – прошептала я в пустоту, и мой голос прозвучал глухо, почти безжизненно. – Они убьют меня за то, что я защищала себя. За то, что я не дала ему...

Я замолчала, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, и боль помогла мне отогнать панику.

«Нет, – сказала я себе, закрывая глаза. – Я не сдамся. Я не позволю им сломать меня. Я – дочь главы рода фон Кроу. Я – внучка деда. Я – сестра Августа. Я – невеста Себастьяна. Я – человек, черт его возьми! И будучи им, я понимаю, что в мире вампиров кроме силы духа, никакой больше силы у меня нет. Но, если есть сила духа, то остальную силу можно нарастить, пусть и искусственно. Поэтому я знаю точно: Я – сильная. А это значит, что я – точно справлюсь».

Где-то за дверью я слышала шаги. Кто-то бежал по коридору, кто-то кричал, кто-то приказывал. Голоса были громкими и паническими, и в них я слышала страх. Страх перед тем, что произошло. Страх перед тем, что будет дальше.

– Она убила главу! – снова донеслось до меня. – Эта девушка!

– Она – внучка болотника, – отвечал другой голос, и в нём слышалось что-то похожее на уважение. – Она защищала себя.

– Защищала себя? – возмутился первый. – Она убила нашего господина! Его нужно наказать!

– Глава сам виноват, – сказал третий голос, и я узнала его. Это был Ковен. – Он хотел выпить её. Он хотел сделать с ней то же, что сделал с госпожой Изабеллой.

Я замерла, услышав это имя. Изабелла. Первая невеста Себастьяна. Девушка, которую убили. Девушка, которую я видела в саду. Девушка, которая предупредила меня об опасности. Девушка, которая посылала мне предупредительные сны.

– Что ты говоришь? – спросил кто-то.

– Я говорю правду, – ответил Ковен. – Глава убил её. И он пытался убить госпожу Лилию фон Кроу. Но она оказалась сильнее.

Тишина. А затем я услышала новый голос – громкий, властный, который заставил всех замолчать.

– Где она?

Этот голос я узнала мгновенно. Дедушка. Мой дед приехал.

– Она в своей комнате, – ответил кто-то. – Заперта. Её охраняют.

– Откройте дверь, – приказал дед, и его голос был холодным, как сталь.

– Но, господин...

– Я сказал: откройте дверь! – рявкнул он, и я услышала, как его голос эхом разносится по коридору.

Замок щёлкнул, и дверь медленно открылась. Я подняла голову, чувствуя, как моё сердце начинает биться быстрее.

На пороге стоял дед. Он выглядел так же величественно, как всегда, но в его глазах я видела гордость. За его спиной стоял Август – мой брат, с таким же лицом.

– Лилия, – сказал дед, и его голос стал мягче. – Ты в порядке?

Я кивнула, чувствуя, как слёзы начинают душить меня. Я хотела встать, но ноги не слушались.

– Я убила его, – сказала я, и мой голос дрожал. – Убила главу. Он хотел... он пытался...

– Я знаю, – сказал дед, подходя ко мне и присаживаясь рядом. Он взял мои руки в свои и сжал их. – Я знаю, что он пытался сделать. Я знаю, что он хотел убить тебя. Ты защищала себя. Ты не виновата.

– Но они говорят...

– Они ничего не скажут, – перебил меня дед, и в его голосе послышалась сталь. – Ты защищала себя. Что ты была права. Ты – героиня.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри меня разливается тепло.

И в этот момент я услышала шаги в коридоре. Громкие, уверенные. Кто-то приближался к двери.

Дверь открылась, и на пороге появился слуга. Он поклонился и объявил торжественно:

– Глава дома, Себастьян фон Рей!

Я почувствовала, как моё сердце пропустило удар. Себастьян вошёл в комнату, и его лицо было серьёзным, но в его глазах я видела тепло. Дед и брат вышли, оставив нас наедине.

Он приблизился и обнял меня. Я почувствовала тепло и это тепло разливалось по моему телу, согревая меня изнутри.

– Лилия, – сказал он, и его голос был мягким, почти нежным. – Я здесь. Я обещал, что вернусь. Прости. – сказал он.

– Ты не мог знать, – ответила я, чувствуя, как слёзы начинают душить меня. – Ты не мог знать, что он попытается...

– Я знал, – перебил он меня, и его голос стал твёрже. – Я знал, что он убийца.

Мои слёзы вдруг застыли. Я смотрела на него, пытаясь осознать то, что он только что сказал. В его глазах я видела что-то новое – тень, которая раньше была скрыта. Тень боли и правды, которую он носил в себе.

– Что? – переспросила я, словно не расслышав. Мой голос звучал глухо, как будто доносился из-под воды.

Себастьян обнял сильнее, и в его взгляде я увидела ту самую уязвимость, которую он так старательно прятал за маской уверенности.

– Твой дед предупредил меня, – сказал он тихо, и каждое его слово падало в тишину, как камень в воду. – Это всё был наш план. Твой дед и я. Мы знали, что глава попытается убить тебя. И мы подготовились.

Я почувствовала, как мои руки начинают дрожать. Пол, медленно уходит из-под ног. Внутри меня поднималась волна, которую я не могла контролировать. Гнев. Боль. Предательство.

– А ну как повтори?! – сказала я, и мой голос был резче, чем я ожидала. В нём слышалась сталь, которую я унаследовала от деда. – Повтори то, что ты только что сказал.

Себастьян выдержал мой взгляд, и его глаза оставались тёплыми, даже когда он видел мой гнев.

– За игрой в шахматы, болотник выставил фигуры так, что я всё сразу понял: это глава дома, – продолжил он, и его голос стал тише, но в нём появилась уверенность. – Вильям Флекс дал мне вторую догадку, когда мы были с тобой. Позже я ездил к нему один. И старик поделился мыслями, о том кому выгодна была смерть моего деда и родителей. Кому досталось все.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри меня поднимается ледяной холод.

– Глава фон Карш, это он подставил моих родителей, – сказал Себастьян, и в его голосе впервые послышалась та самая боль, которую он так долго скрывал. – Их казнили по его наводке. А за тем он взял меня в дом и стал главой рода, переименовав дом Рей в фон Карш. Он хотел уничтожить всё, что было связано с моей семьёй.

– Но зачем? – спросила я.

– Чтобы заполучить власть, – ответил он, и его лицо стало жёстким.

Я сделала шаг назад, чувствуя, как мои ноги подкашиваются. Я оперлась рукой о стену, пытаясь удержать равновесие.

– Почему ты не сказал раньше? Почему вы не посвятили меня в этот план? – мой голос дрогнул, сорвавшись на шепот, в котором отчаяние пульсировало сильнее, чем я могла себе позволить.

– Потому-что я хотел тебя защитить, – ответил Себастьян, и в его тоне не было ни тени сомнения.

Я резко оттолкнула его, и из моей груди вырвался смех – сухой, истеричный, почти чужой. Этот звук метался между нами, как загнанная птица.

– Защитить? Каким образом? Этот монстр едва меня не выпил! Если бы не...

– Не арбалет, который подарил тебе дед? Если бы не уроки стрельбы, в которых тебя обучал Ковен? – перебил он.

Я замерла, слова застряли в горле, а мысли запутались в тугой клубок. Я потеряла нить, утратила саму суть происходящего.

– Да, но при чем здесь это?! – выкрикнула я, чувствуя, как жар поднимается к лицу. – Я ведь могла просто выпить тот отравленный чай и уснуть! И не воспользовалась бы арбалетом вовсе. А там, в постели... – я ткнула пальцем в сторону кровати, которая еще хранила следы когтей вампира, – эта тварь меня бы разорвала! – Мой голос окончательно сорвался на крик, сорванные связки отозвались болью в горле.

– Мордак заменил чай, – парировал Себастьян, его голос оставался пугающе спокойным, как ледяная гладь. – Тебя бы не отравили.

При упоминании этого старого недотепы я почувствовала, как гнев затапливает сознание, выжигая остатки самообладания.

– Мордак?! – я почти прорычала это имя. – Он ушел и бросил пост! Бросил меня! Именно поэтому ко мне пробрался этот кровопийца! А позвал его Ковен!

– Ковен специально его позвал, Мордак специально ушел, – отрезал Себастьян, делая шаг ко мне. – Это была ловушка. Нам нужны были неоспоримые доказательства, что он покусится на тебя. Без приманки, без живца, это было бы невозможно. Он – глава дома, ему сошло бы с рук любое покушение. Любое, кроме покушения на тебя. Твой род слишком знатен. А вот род Изабеллы был из низшего сословия. Даже если бы правда вскрылась, за неё никто бы не заступился. Более того, никто даже не стал разбираться.

Я прижала ледяные ладони к глазам и слегка надавила, пытаясь унять пульсирующую боль в висках. Давление немного спало, но когда я убрала руки, перед глазами на секунду потемнело. Я выдохнула – тяжело, с хрипом, – развернулась и обессиленно рухнула в кресло. Ноги больше не держали меня.

– Для чего ему это всё было нужно? – спросила я, глядя в пустоту перед собой. – Зачем он выбрал в жёны меня, если мой род такой знатный?

– Потому что он хотел подставить меня.

Я зажмурилась, вскинула голову к потолку, глубоко вдохнула, выдохнула. Сердце бешено колотилось, но я заставила себя податься вперёд, сжать подлокотники и встретить его взгляд.

– Для чего? Ты же его преемник.

Себастьян улыбнулся – тонко, почти опасно. Он подошёл ближе и едва заметно коснулся моего подбородка, приподнимая моё лицо к себе.

– Я не его преемник, Лили. Я – глава дома фон Рей. Он был всего лишь моим регентом. И пока мне это было выгодно, я позволял ему считать себя временным главой.

Его голос звучал вкрадчиво, почти интимно. Он смотрел мне в глаза так глубоко, что я почувствовала себя пойманной, загнанной в угол его взглядом. Я отдёрнула подбородок, резко, почти грубо, и отвернулась.

– И всё же, – выдавила я, пытаясь вернуть контроль над ситуацией, – я могла не брать арбалет. Я могла просто лечь спать.

Себастьян бесшумно опустился на подлокотник моего кресла, нависая надо мной. Его близость обжигала, воздух между нами стал плотным, тягучим. Он медленно протянул руку и провёл костяшками пальцев по моей щеке – легко, едва ощутимо, но от этого прикосновения по коже побежали мурашки. Затем другой рукой он снял очки, не сводя с меня глаз, и наклонился.

Я замерла, не в силах вздохнуть.

Его губы коснулись моих – сначала мягко, почти робко, но в этом касании чувствовалась сила, которую он сдерживал с трудом. Поцелуй углубился, и мир перестал существовать. Я растворилась в нём: в терпком запахе его одеколона, в теплоте его дыхания, в том, как его пальцы скользнули мне в волосы, притягивая ближе. Мои руки, будто сами собой, легли ему на грудь, чувствуя биение его сердца – оно стучало так же бешено, как моё. Его губы были прохладными и настойчивыми, они дразнили, заставляя забыть, где я, кто я и зачем мы говорили. Мгновение растянулось в вечность, а когда он отстранился, я всё ещё чувствовала это тепло на своих губах, дрожащую поволоку в глазах и пустоту там, где только что был он.

Себастьян провёл большим пальцем по моей нижней губе, стирая невидимую каплю, и тихо произнёс:

– Я был рядом, Лили. Всю эту ночь.

Я смотрела на него и никак не могла понять, что только что произошло. Он поцеловал меня. В моей голове всё смешалось – гнев, растерянность, это дурацкое тепло, всё ещё пульсирующее на губах. Я опустила глаза и почувствовала, как щёки заливает предательским румянцем.

– Это был твой первый поцелуй? – спросил он, и в его голосе послышалась едва уловимая хрипотца. Я услышала в ней то, чего он не сказал вслух: он хотел продолжения. Хотел так же сильно, как я пыталась отрицать, что хочу этого сама.

Я подняла на него взгляд, но слова застряли где-то в горле. Откуда-то из глубины поднялась злость – на него, на ситуацию, на себя за то, что не оттолкнула его сразу. Мне захотелось ударить его. Сильно. Чтобы стереть эту самодовольную улыбку, чтобы вернуть себе контроль.

Себастьян, будто прочитав мои мысли, мягко усмехнулся.

– Бей. Я ведь сам напросился.

И эта улыбка – дерзкая, тёплая, опасная – стала последней каплей.

Я занесла руку, но вместо того чтобы ударить, вцепилась пальцами в его рубашку, притянула к себе и сама впилась в его губы. Жадно, зло, вымещая всю свою растерянность. Он ответил мгновенно – его руки обхватили мою талию, рывком приподняли меня, и я оказалась у него на коленях, прижатая к его груди. Поцелуй стал глубже, грубее, в нём больше не было той робкой нежности, с которой он начал – только голод, только тлеющий огонь, который мы оба так долго сдерживали.

Его пальцы запутались в моих волосах, чуть оттягивая голову назад, открывая шею, и я почувствовала, как его губы скользят по моей челюсти вниз, оставляя горячие, влажные дорожки. Я выдохнула его имя – или только подумала, что выдохнула, – и сама потянулась к нему, вцепившись в его плечи. Сердце колотилось где-то в горле, кровь шумела в ушах, и всё, что было до этого момента, – все вопросы, все обвинения, – исчезло, растворилось в этом бешеном ритме.

Себастьян снова накрыл мои губы своими, и я почувствовала, как его руки скользнули ниже, сжимая мои бёдра, притягивая ещё ближе. Я застонала – тихо, почти неслышно, но он услышал. Его дыхание сбилось, стало тяжелее, и он оторвался от моих губ лишь на мгновение, чтобы прошептать хрипло:

– Лили...

Моё имя в его устах прозвучало как мольба. Или как предупреждение.

Я не слушала. Я сама потянулась к его шее, целуя горячую кожу. Его руки сжались сильнее, он поднялся с подлокотника кресла, прижимая меня к себе, и я обхватила его ногами, не разрывая поцелуя. Он сделал несколько шагов, и я ощутила спиной что-то твёрдое – должно быть, стену. Он вжал меня в неё, нависая сверху, и его тело было горячим, напряжённым, дрожащим от сдерживаемой силы.

Его ладонь легла на мое бедро, скользнула под край ночной рубашки, касаясь обнажённой кожи, и я вздрогнула, выгнулась ему навстречу. Он тихо зарычал – не то от удовольствия, не то от того, что терял контроль, – и его пальцы впились в мою кожу, оставляя следы.

– Если ты сейчас не скажешь "нет", – его голос превратился в низкий, хриплый шёпот прямо у моего уха, и я почувствовала, как его губы касаются мочки, – я не смогу остановиться.

Я открыла глаза, с трудом фокусируя взгляд на его лице, и увидела, что его зрачки расширены, дыхание сбито, а на скулах – лихорадочный румянец.

Я облизнула пересохшие губы, чувствуя их припухлость, и, глядя ему прямо в глаза, выдохнула:

– А кто сказал, что я хочу, чтобы ты останавливался?

Он замер на долю секунды, будто проверяя, не ослышался ли. А затем его улыбка стала тёмной, почти хищной.

– Безрассудная, – прошептал он, но в этом слове не было осуждения – только обжигающее, всепоглощающее желание.