Текст книги "Единственная смертная для вампира (СИ)"

Автор книги: Айрин Валери

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

– Я тебе не говорила, чтобы ты меня согревал, – проворчала я, чувствуя, как внутри поднимается волна смущения и благодарности, которые я пыталась скрыть за ворчанием.

– Ты и не говорила, – сказал он, и я увидела его улыбку. Тёплую, почти нежную. – Я сам решил.

Внутри меня боролись два чувства: желание прижаться к нему и желание вырваться.

Я почувствовала, как он перешагивает порог поместья, как тёплый воздух окутывает нас. Его руки были надёжными, сильными. Он поставил меня.

Я развернулась и пошла в свою комнату. За моей спиной было тихо. Но я знала – он смотрит на меня.

Глава 13. Фото женщины

Перед тем как Лилия и Себастьян должны были вернуться в графство Карш, Август протянул девушке конверт.

– Лилия, дед велел открыть его, как только прибудешь в графство Карш, – сказал Август, и в его голосе послышалась та самая деловая нотка, которая появлялась у него каждый раз, когда речь заходила о делах семейных.

Она послушно кивнула головой, принимая конверт. Он был легкий, слегка утяжеляла печать, на которой красовался фамильный герб. Лилия сунула его в карман плаща, даже не пытаясь угадать содержимое.

Девушка обратила внимание на то, что между братом и женихом буквально искрило. Они смотрели так, будто каждый из них пытался взглядом испепелить другого. Словно между ними пробежала кошка. Чёрная, злая, с острыми когтями и явным намерением расцарапать всех вокруг.

Лилия уже открыла рот, чтобы спросить, в чём дело, но Август опередил её:

– Себастьян, ты проследишь, чтобы с ней ничего не случилось. Я ведь правильно понимаю?

Голос Августа звучал ровно, но в нём слышалась сталь. Тот самый тон, которым он разговаривал с подчинёнными или с теми, кому не доверял. А он не доверял Себастьяну. Это было очевидно. Даже слишком.

Себастьян усмехнулся, но в его усмешке не было веселья.

– Можешь не сомневаться, Август. Я позабочусь о твоей сестре. – Он сделал паузу, и в его глазах мелькнула насмешка. – В конце концов, она скоро станет моей женой. Или ты забыл?

Август сжал челюсть так, что на его скулах выступили желваки.

– Я не забыл, – ответил он холодно. – Я просто хочу убедиться, что она будет в порядке.

– Не сомневайся, – бросил Себастьян, затем легко коснулся её талии, произес уже обращаясь к девушке. – Лили, милая, – он её поднял, помогая усесться в седло. Его голос обращенный к ней был мягким, почти ласковым, – нам пора. Солнце уже на закате.

Себастьян сел позади неё, обхватив руками поводья. Она чувствовала его дыхание у своего уха – тёплое, ровное, уверенное. И в этом дыхании была та самая близость, которая должна была бы успокаивать, но почему-то заставляла её напрягаться.

Они тронулись в путь. Август стоял на крыльце и смотрел им вслед, пока они не скрылись за поворотом. Его взгляд был тяжёлым – таким же тяжёлым, как тот конверт, который лежал в кармане Лили.

– Твой брат не любит меня, – сказал Себастьян, когда лес начал смыкаться вокруг них, скрывая поместье.

Лилия усмехнулась, чувствуя, как ветер играет с её волосами.

– Он никого не любит, – ответила она.

– Неправда Лили. С тобой он всегда мягок, – послышалась насмешка в голосе. – Может он боится, что я сделаю тебя несчастной?

– А ты можешь это? – спросила она тихо, и её голос прозвучал мягче, чем она ожидала.

Себастьян не ответил сразу. Он смотрел вперёд, на дорогу, которая петляла среди деревьев, и его лицо казалось задумчивым. Ветер играл с его светлыми волосами, и в этом движении было что-то гипнотическое. Он молчал так долго, что Лилия уже начала думать, что он вообще не собирается отвечать.

– Могу, – сказал он наконец, ей на ушко, и его голос был таким тихим, что она едва расслышала его сквозь шум ветра.

Лилия почувствовала, как внутри неё поднимается волна – не гнева, не страха, а чего-то более острого. Она резко повернулась к нему, так, что их лица оказались на расстоянии одного дыхания.

– Знаешь, Себастьян, – сказала она, и её голос прозвучал неожиданно резко, с металлическими нотками, которые он никогда раньше не слышал, – ведь и я могу это сделать. Я тоже могу сделать тебя несчастным.

Глаза Себастьяна округлились. На его лице появилось выражение, которое она не могла прочитать – смесь удивления, замешательства и чего-то ещё, возможно, восхищения.

А потом он улыбнулся. Широко, искренне, от души.

– Я не против, Лили – сказал он, и рассмеялся.

По приезду в графство Карш, Лилия наконец смогла остаться одна. Она закрыла дверь своей комнаты, чувствуя, как напряжение последних часов постепенно отпускает плечи. В руках она сжимала конверт – тот самый, который передал Август перед отъездом. Тот, который дед велел открыть только здесь.

Она села на край кровати, провела пальцами по сургучной печати. Внутри неё поднималось странное волнение, смешанное с любопытством. Дед никогда не делал ничего просто так.

Лилия сломала печать. Бумага хрустнула под пальцами, и она вынула содержимое.

Внутри лежала фотография.

Она смотрела на неё, чувствуя, как внутри неё что-то сжимается. Девушка на снимке была красивой – по-настоящему красивой, той особенной красотой, которая не тускнеет даже на старой фотографии. Русые волосы мягкими волнами обрамляли овальное лицо, голубые глаза смотрели с лёгкой, едва заметной грустью. Она улыбалась – но в этой улыбке было что-то, что заставляло сердце сжиматься от необъяснимой тоски.

Лилия нахмурилась. Что-то в этом лице было знакомым. Не так, чтобы она узнавала его – нет, она никогда не видела эту женщину раньше. Но черты… что-то в этих чертах отдалённо напоминало ей другого человека.

«Она похожа на отца, – подумала Лилия, всматриваясь в фотографию. – Те же скулы, тот же разрез глаз. Или, может быть, это просто совпадение?»

Но она не знала наверняка.

Лилия перевернула фотографию. На обороте было написано одно-единственное слово, выведенное аккуратным, старомодным почерком:

«Элена».

– Элена? – прошептала Лилия вслух, и имя показалось ей странным, почти чужим. – Кто ты?

Она снова перевернула снимок, вглядываясь в лицо незнакомки. Русые волосы, голубые глаза, лёгкая улыбка. В этой улыбке было что-то тёплое, почти родное, но Лилия не могла понять, почему она так на неё действует.

И зачем дед передал мне это фото? – думала она, чувствуя, как внутри поднимается тревога. – Почему именно сейчас? Почему он не мог отдать его раньше?

Она провела пальцем по лицу девушки на фотографии, словно пытаясь прикоснуться к ней, понять её историю. Но снимок молчал, храня свои тайны.

«Элена», – снова повторила она про себя, пытаясь найти в этом имени хоть какой-то смысл.

Её размышления прервал резкий стук в дверь. Лилия вздрогнула и инстинктивно спрятала фотографию обратно в конверт, сунув его под подушку, прежде чем дверь открылась.

На пороге появился Себастьян. Он выглядел встревоженным, но при виде неё его лицо смягчилось.

– Готова? – спросил он, и в его голосе послышалась та самая деловая нотка, которая появлялась у него каждый раз, когда предстояло что-то важное.

Лилия закатила глаза, но улыбнулась. Она не стала припоминать ему, что она не сказала «войдите» – какой в этом смысл, если он всё равно уже вошёл? Да и настроение у неё было слишком приподнятым, чтобы портить его мелочными претензиями. В конце концов, они ехали сюда не для того, чтобы соблюдать церемонии.

– Иду, – ответила она, поправляя платье и чувствуя, как внутри разливается предвкушение.

Они вышли из комнаты и направились по коридору. Себастьян шёл впереди, уверенно и быстро, словно знал каждый закоулок этого дома. Лилия едва поспевала за ним, чувствуя, как её любопытство разгорается с каждым шагом.

Они спустились вниз, в подвал. Воздух стал холоднее, влажнее, и Лилия почувствовала, как по коже пробегают мурашки. Стены здесь были каменными, грубо обтёсанными, и в тусклом свете факелов они казались почти живыми.

Они прошли по длинному коридору, и вдалеке Лилия услышала звук. Сначала она не поняла, что это – ветер? Эхо? Но потом звук повторился, и она узнала его. Это был голос. Полный боли и отчаяния. Кто-то плакал. Или кричал. Или умолял о пощаде.

Лилия остановилась, чувствуя, как внутри неё поднимается холодная волна тревоги.

– Кто это? – спросила она испуганно, и её голос прозвучал тише, чем она ожидала.

– Узники, – ответил Себастьян, и в его голосе слышалось ленивое спокойствие. – Враги главы. Или те, кто просто оказался не в том месте в не то время.

Лилия почувствовала, как её сердце сжалось. Она хотела спросить больше, но голос застрял в горле. Она просто смотрела на Себастьяна, на его спину, и чувствовала, как внутри неё борется желание узнать правду и страх перед тем, что она может услышать.

– Не бойся Лили, – парень протянул ей руку, которую она приняла.

Они подошли к заветной двери – массивной, кованой, с тяжёлым замком. Себастьян достал ключ, и металл скрипнул, когда он повернул его в замке. Дверь открылась с глухим, тяжёлым звуком.

Перед глазами Лилии предстала комната – не камера, как она ожидала, а скорее небольшая спальня. Скудно обставленная, но чистая. У стены стояла кровать, на которой сидела женщина.

Она была вовсе не доброй – это Лилия поняла сразу. Её глаза, когда она подняла их на вошедших, были полны такой злобы и ненависти, что Лилия невольно сделала шаг назад.

Серафима выглядела потрёпанной. Её платье было измято, волосы растрёпаны, на лице виднелись следы усталости и, возможно, голода. Но даже в таком состоянии она не потеряла своей привлекательности. В ней чувствовалась порода – та самая, которую не спрячешь ни за грязью, ни за усталостью.

– Ты... – прошипела Серафима, и её голос был полон такой ярости, что Лилия вздрогнула. – Чёртов ублюдок! Что ты задумал, сволочь?!

Лилия посмотрела на Себастьяна. Тот стоял с лёгкой улыбкой на лице – не злой, а скорее задумчивой, будто он наблюдал за спектаклем, который давно знал наизусть.

– Подожди, Серафима, – Лилия подняла руку в мирном жесте, чувствуя, как её голос становится твёрже, чем она ожидала. – Мы здесь, чтобы помочь. Он спас тебя от казни.

Серафима скривилась, и в её глазах мелькнула искра удивления.

– Помочь? – переспросила она, и её голос был полон сарказма. – Чем вы мне поможете?

Лилия вытянула руку и показала карту поместья, которую держала с собой.

– Мы вызволим Равена, – сказала она, и в её голосе послышалась твёрдость, которой она сама от себя не ожидала. – И нам нужна твоя помощь.

Серафима замерла. Её глаза расширились, и на лице появилось выражение, которое Лилия не могла прочитать.

– Что?! – переспросила она, и в её голосе послышалось изумление. – Зачем вам это? Не вы ли его туда заперли?

Лилия вздохнула.

– Произошло недопонимание, – сказала она.

Следующий час Лилия провела за разговором с Серафимой. Она рассказывала о том, что узнала. И о плане спасения.

Серафима слушала. Иногда она смотрела подозрительно, иногда срывалась на ругательства, иногда просто молчала, вглядываясь в лицо Лилии, стараясь в мимике разглядеть подвох. В конце концов, Серафима оценила план. И он ей не понравился. Однако, либо так, либо ничего.

Глава 14. Невеста Себастьяна

– Глава ждёт, – сказал Корбен кратко. Охранник встретил пару, когда они возвращались обратно от Серафимы. В его голосе послышалась такая стальная нотка, что Лилия поняла без лишних слов: её жених не станет провожать её до комнаты. Дела были важнее.

Корбен бросил взгляд на Себастьяна, и тот коротко кивнул. Между ними произошёл безмолвный разговор, который Лилия не могла понять.

Себастьян повернулся к ней, и его лицо стало мягче. Он взял её руку, поднёс к губам и поцеловал – легко, почти невесомо, как обещание.

– Прости, Лили, – сказал он, и в его голосе послышалась искренняя вина. – Дойдёшь одна? Или вызвать Мордака? Он проводит тебя до комнаты.

– Я дойду, – ответила девушка, стараясь, чтобы голос звучал бодро. – Не беспокойся. Я уже большая девочка, чтобы найти дорогу в собственном доме.

Себастьян усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень беспокойства. Он хотел что-то добавить, но Корбен уже ждал, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Граф коротко кивнул, развернулся и скрылся в тени коридора вместе с телохранителем.

Лилия осталась одна.

Она пошла по коридору, и её шаги эхом разносились по каменным стенам. С каждой секундой тишина становилась всё более тягучей, почти осязаемой.

Коридор был длинным и узким, с высокими арочными окнами, которые выходили в сад. За ними открывался ночной пейзаж, который завораживал и пугал одновременно.

Ночной сад был похож на сцену из старой легенды. Луна, полная и бледная, висела низко над горизонтом, заливая всё вокруг серебристым, почти призрачным светом. Деревья стояли неподвижно, их ветви тянулись к небу, как руки, молящие о пощаде. Кусты были усыпаны белыми цветами, которые в этом лунном свете казались фарфоровыми – хрупкими, нереальными, словно сотканными из тумана и снов.

Где-то вдалеке ухал филин, и его крик разрезал тишину, как острый нож. Лилия почувствовала, как по спине пробегают мурашки. В этом саду было что-то неправильное, что-то, что заставляло кожу покрываться гусиной кожей.

Она попыталась отогнать эти мысли, но они возвращались снова и снова. Её тревожил план. План, который она строила вместе с Себастьяном. План, который казался таким простым днём, но теперь, в этой ночной тишине, выглядел безумным и опасным.

А что, если он не сработает? – думала она, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна страха. – Что, если мы попадём в ловушку? Что, если он уже ждёт нас?

Мысли Лилии прервал голос за окном.

Она вздрогнула, чувствуя, как сердце пропускает удар. Это был не ветер. Не ночная птица. Это был голос – тихий, почти шепчущий, но отчётливый, словно кто-то стоял прямо за стеклом и звал её.

Она медленно, почти нерешительно, подошла к окну. Сердце колотилось где-то в горле, и она чувствовала, как ладони становятся влажными.

В саду, у самого забора, стояла девушка.

Она была невероятно бледной, почти прозрачной, словно сотканной из лунного света и теней. Длинные чёрные волосы струились по плечам, падая почти до пояса. Бледная кожа светилась в лунном свете, и на ней не было ни кровинки – только холодная, почти мраморная белизна.

Но самое пугающее были её глаза.

Они светились в темноте жёлтым светом – как у ночного хищника, как у волка, который вышел на охоту. И они смотрели прямо на Лилию, прямо в душу, сквозь стекло и расстояние.

Лилия замерла, боясь пошевелиться. Она знала, что должна испугаться. Должна отшатнуться, закричать, позвать на помощь. Но вместо этого она просто смотрела на эту странную, почти нереальную фигуру, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое. Не страх. Не ужас. Любопытство. Что-то, что тянуло её к этой девушке, как магнитом.

– Кто ты? – прошептала она, хотя знала, что её не услышат. Стекло было толстым, и голос был слишком тихим.

Но девушка услышала. Или, может быть, она просто знала, что Лилия спросит.

– Ты в опасности, – прошептала она одними губами. Её голос был тихим, почти невесомым, но он проник сквозь стекло, сквозь ночь, сквозь саму реальность. – Он идёт за тобой. Берегись.

Лилия почувствовала, как по спине пробегает холодок. Внутри неё всё сжалось, и она хотела спросить: «Кто? Кто идёт за мной? О чём ты говоришь?»

Но девушка не дала ей сказать. По её призрачным щекам полились слёзы – прозрачные, как роса, как хрусталь. Они стекали по бледной коже, падая на белое платье, и исчезали, не оставляя следов.

Затем она опустила лицо в руки – и растворилась в воздухе, словно туман, как мираж, как видение, которое никогда не существовало. Ни звука, ни движения – просто исчезла, оставив после себя лишь лёгкое дуновение ветра, которое прокатилось по кустам.

Лилия отшатнулась от окна, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Её руки дрожали, и она прижала их к груди, пытаясь успокоиться.

Мне показалось, – сказала она себе, прижимая руки к груди всё сильнее. – Просто игра света и тени. Я устала. Дорога была долгой. Это просто игра воображения.

Но когда она вернулась в свою комнату и легла в кровать, сон не шёл. Она ворочалась с боку на бок, сбила одеяло, переложила подушку, но мысли всё возвращались к той девушке в белом.

Кто она? Почему смотрела прямо на неё? И о какой опасности она говорила?

На следующий день в академии был выходной. Но для Лилии этот день начался с тревоги: Себастьян ушёл еще вчера ночью, после того как его вызвал Ковин.

Лилия спустилась в столовую, чувствуя, как внутри неё разрастается пустота. Она села за стол, и перед ней поставили завтрак – свежие булочки, масло, мёд и травяной чай, от которого пахло мятой и лимоном. Но еда казалась безвкусной. Её мысли были заняты другим.

Она решила спросить у Мордака – старого слуги, который знал этот дом лучше всех. Он появился с чайником в руках, его шаги были тихими, почти бесшумными, словно он ступал по воздуху.

– Мордак, – начала она осторожно, стараясь, чтобы голос звучал небрежно, – в саду кто-то есть по ночам?

Пожилой мужчина замер. Чайник в его руках дрогнул, и Лилия заметила, как его пальцы чуть сильнее сжали ручку. Его лицо стало непроницаемым – хорошо намороженная маска, за которой скрывались годы опыта, и привычка молчать о том, что видишь.

– Почему вы спрашиваете, госпожа? – переспросил он, и его голос звучал ровно, но в нём слышалась та самая осторожность, которая появляется у людей, когда они пытаются скрыть правду.

Лилия посмотрела ему в глаза. В них мелькнула тень – короткая, почти неуловимая вспышка, которую она не могла не заметить. Это было похоже на страх. Или на воспоминание, которое он пытался похоронить глубоко внутри.

– Я видела девушку, – сказала она, и её голос стал твёрже. – В белом платье. У забора. Она смотрела на меня. И говорила со мной.

Мордак поставил чайник на стол с такой осторожностью, будто это был хрупкий сосуд, наполненный секретами. Его руки, обычно такие уверенные, чуть заметно дрогнули, и он отвёл взгляд, не в силах смотреть на неё.

– Вам показалось, госпожа, – сказал он, и его голос стал тише, почти шёпотом. – Это была просто игра теней. Или, возможно, вы устали после долгой дороги.

– Я не спрашиваю, показалось мне или нет, – ответила Лилия, и в её голосе появилась та самая стальная нотка, которую она унаследовала от деда. Та, которая появлялась у него каждый раз, когда он сталкивался с ложью. – Я спрашиваю, кто она.

Мордак молчал. Он смотрел на свои руки, на свои морщинистые пальцы, которые знали этот дом лучше, чем кто-либо.

– Вам показалось, – повторил он, и его голос прозвучал почти умоляюще. – Пожалуйста, госпожа, не спрашивайте больше.

Он вышел из столовой, даже не обернувшись. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, и в этой тишине было столько напряжения, что Лилия почти чувствовала его кожей. Она сидела неподвижно, глядя на закрытую дверь, и чувствовала, как внутри неё поднимается холодная решимость.

Он врёт, – поняла она, и её пальцы сжались в кулаки. – Он знает больше, чем говорит. Гораздо больше. И он боится. Он боится говорить об этом.

Она отодвинула тарелку, чувствуя, что больше не хочет есть. Её мысли были заняты тем, что она видела ночью. Девушка в белом платье. Её лицо. Её глаза. Её слова.

Она ждала Себастьяна до обеда. Он появился, слегка после. Лилия увидела его издалека, когда он переступил порог столовой.

Он выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, которые говорили о бессонной ночи. Его лицо было бледнее обычного, и на нём застыло выражение, которое Лилия научилась читать: он что-то скрывает. Что-то, что тяготит его.

– Ты выглядишь паршиво, – сказала Лилия, когда он сел напротив неё. Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась натянутой, словно она пыталась скрыть свою тревогу за маской беззаботности.

– Спасибо за комплимент, – ответил Себастьян, и в его голосе послышалась слабая усмешка. Он потёр переносицу, снял очки и положил их на стол. – Не спал. Всю ночь был занят.

– Был занят чем? – спросила она, и в её голосе послышалось любопытство, смешанное с тревогой.

Он посмотрел на неё долгим взглядом. В его серых глазах было что-то, что она не могла прочитать. Что-то тёмное, почти болезненное.

– Были дела, – ответил он коротко, и его голос прозвучал так, будто он пытался закрыть эту тему раз и навсегда.

– Какие? – спросила Лилия, и её голос стал твёрже, почти резким. – Я хочу знать, почему твой взгляд стал таким тяжёлым. Почему ты смотришь на меня так, будто прощаешься. Почему ты уходишь по ночам и возвращаешься с этим выражением на лице.

Она сделала паузу, чувствуя, как внутри неё закипает злость. Злость на его скрытность. Злость на его секреты. Злость на то, что он продолжает прятаться от неё, даже когда она стоит перед ним и просит правды.

– Правда в том, что наш мир опасен, – сказал он, отводя взгляд. Он смотрел на свою чашку, на остывший чай, как будто она могла дать ему ответы, которых у него не было. – И чем меньше ты знаешь, тем безопаснее для тебя.

– Это не правда, – возразила Лилия, и в её голосе послышалась сталь. – Это отговорка. Это способ избежать разговора. Ты боишься, что я не справлюсь? Или ты боишься, что я узнаю что-то, что изменит моё отношение к тебе?

Себастьян промолчал. Он просто смотрел на свою чашку, и его лицо было непроницаемым, как каменная маска. Но Лилия видела: он сжимает пальцы так сильно, что костяшки побелели.

Он ушёл, даже не попрощавшись. Поднялся из-за стола, развернулся и вышел, оставив её одну с её вопросами и гневом.

Лилия смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри закипает холодная злость. Злость на него. Злость на его секреты. Злость на то, что он продолжает прятаться от неё, когда она нуждается в его поддержке больше, чем когда-либо.

Он что-то скрывает, – думала она, сжимая кулаки под столом так сильно, что ногти впились в ладони. – И это что-то связано с той девушкой в саду. Я знаю это. Я чувствую.

У Лилии были запланированы уроки стрельбы, и она решительно направилась к Ковену. Этот высокий сильный мужчина с вечно хмурым лицом и пронзительными глазами был единственным, кто мог научить её обращаться с оружием. Но сегодня у неё была другая задача, по мнению девушки. Её интересовали секреты.

Лилия шла по коридору, и её шаги эхом разносились по каменным стенам. В руках она сжимала арбалет – подарок деда, после посещения его поместья. Сделан из тёмного дерева и украшенный серебряной гравировкой. Это оружие давало ей чувство уверенности, которого ей так не хватало в последние дни.

Ковен ждал её на стрельбище – открытой площадке за главным зданием, окружённой высокими каменными стенами. Солнце немного спустилось, однако его лучи заливали площадку золотым светом, но Лилия не чувствовала тепла. Внутри неё всё сжималось от предвкушения.

– Ты сегодня рано, – сказал Ковен, когда она подошла. Его голос был сухим, безэмоциональным, как у человека, который привык говорить только по делу.

– У меня есть вопросы, – ответила Лилия, вставая на позицию и натягивая тетиву стрелой. – И я хочу, чтобы ты ответил на них честно.

Ковен усмехнулся, но в его усмешке не было веселья.

– Ты всегда такая прямолинейная, – сказал он, скрещивая руки на груди. – Или это только со мной?

– Только с тобой, – ответила она, прицеливаясь в мишень. – Потому что ты единственный, кто говорит правду.

Она выстрелила. Стрела вонзилась в мишень, чуть левее центра. Не идеально, но достаточно хорошо.

Это была её легкая манипуляция. Которая, как и стела попала в цель. Ковен довольно ухмыльнулся:

– Ты видела ту девушку, – сказал он, и его голос стал тише, почти шёпотом. Это был не вопрос. Он знал.

Лилия замерла, чувствуя, как её руки задрожали. Она опустила арбалет и повернулась к нему, вглядываясь в его лицо.

– Откуда ты знаешь? – спросила она.

Ковен пожал плечами, и в его движении было что-то усталое, почти обречённое.

– Мордак сказал, – сказал он.

«Вот же гадкий дед» – пронеслось в мыслях девушки.

– Кто она? – спросила Лилия, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее.

Ковен выдержал паузу. Он смотрел на неё спокойным взглядом, что Лилия почувствовала, как внутри неё всё сжимается.

– Её зовут Изабель, – сказал он наконец. – Она была первой невестой Себастьяна.

Лилия почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. У Себастьяна была невеста до нее? Почему она слышит об этом только сейчас. В груди резко заныло. В горле сперло. Эта новость ударила Лилию сильнее, чем любая другая до неё.

– Что случилось? Почему она мертва? – спросила она, и её голос прозвучал хрипло.

Ковен помолчал, словно собираясь с мыслями.

– Она была выпита, – сказал он, и его голос стал тише, почти беззвучным. – Её нашли мёртвой в саду. Все думают, что это сделал Себастьян.

Лилия почувствовала, как внутри неё всё оборвалось.

– Почему все думают на него? – спросила она, и в её голосе послышалась дрожь.

– Потому что он был... другим, – ответил Ковен, и его глаза потемнели. – Когда ему было восемнадцать, он был более опасным, чем сейчас. Он был диким, неуправляемым. Все думали, что он способен на всё. На любое безумство.

– Но ты не думаешь так, верно? – спросила Лилия, и в её голосе послышалась уверенность.

Ковен усмехнулся, но в его усмешке не было веселья.

– Я думаю, что он способен – сказал он. – Но не смотря, на то, что он способен, все же я не верю, что это он.

– Тогда кто её убил? – спросила Лилия.

Ковен покачал головой.

– Я не знаю, – сказал он. – Но я знаю, что она продолжает возвращаться. Слуги видели её в саду. Да, что там я и сам её видел. Она подошла к окну, и я слышал её… Она кричала: «Это он убил меня, он!». Но кто я так и не смог понять. Мордак слышал, как она просила найти её и похоронить по-человечески. Многие слуги, слышали, что ее душа не находит покоя. А, что слышала ты?

Лилия почувствовала, как по спине пробегает холодок.

– Она предупредила меня, – сказала она. – Она сказала, что я в опасности.

– Значит госпожа Лилия, вам лучше поберечься, думаю убийца еще тут – ответил Ковен, и его голос стал очень серьёзным.

Лилия сжала арбалет в руках, чувствуя, как внутри неё поднимается новая сила.

– Я не позволю, никому так просто отнять мою жизнь, – сказала она твёрдо.

Ковен посмотрел на неё долгим взглядом, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

– Тогда продолжай стрелять, – сказал он. – Потому что тебе понадобится это умение. Рано или поздно.

Лилия снова подняла арбалет. Стрела полетела в цель и вонзилась точно в центр.