Текст книги "Авдотья Никитична и молодой некромант Вадим Егоров (СИ)"

Автор книги: Айрин Валери

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

В глухом охотничьем доме, царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в печи и порывистым воем ветра за стенами. Полутёмное помещение пропахло дымом, кожей и крепким мужским потом. В углу громоздились ружья и охотничьи снасти, на стенах висели выцветшие трофеи – головы кабанов и лосей с остекленевшими глазами.

За грубо сколоченным столом сидели двое. Оба – коренастые, с обветренными лицами, в тяжёлых тулупах, давно не знавших стирки. На столе – бутылка самогона, гранёные стаканы, недоеденный хлеб да солёные огурцы в банке.

– Ну, и где он? – наконец прорычал первый, с рыжей щетиной и кривым шрамом через всю щёку. Голос его звучал глухо, будто из глубины колодца.

Второй, постарше, с седыми висками и тяжёлым взглядом, лишь хмыкнул, провёл ладонью по небритому подбородку.

– Обещал нам бабу привезти, поразвлечься, – продолжил первый, раздражённо цокнув языком. Он схватил со стола охотничий нож – длинный, с зазубринами у острия – и с силой вонзил его в деревянную лавку. Лезвие вошло с глухим стуком, заставив стол дрогнуть. – Вот ведь гнида…да Василич?!

– Ой, да поди сам эту клушу деревенскую уже обрабатывает, – лениво протянул второй, наливая себе ещё самогона. Стакан чуть дрогнул в его крупной ладони. – Знаем мы его повадки.

Первый резко выдернул нож, провёл пальцем по лезвию, будто проверяя остроту. В глазах его вспыхнул недобрый огонь.

– От, мля… Дак нахера мы тогда яму в такой мороз копали, а? – он ударил кулаком по столу, и стаканы звякнули. – Прибью гада.

–Да, надо объяснить ему, как товарищей подводить. – отозвался Василич.

За окном метель разыгралась не на шутку – снег бил в ставни, словно пытался ворваться внутрь, а ветер выводил протяжные, почти человеческие стоны. В печи треснуло полено, выбросив сноп искр, и тени на стенах вздрогнули, будто ожившие чудовища.

11 глава. Новогодняя ель

– Подъем! – рявкнула Авдотья прямо над ухом Вадима. – Собирайся!

– Куда? – пробормотал Вадим, едва разлепив глаза. Сон ещё туманом окутывал сознание, и смысл слов доходил с трудом.

– За кудыкину гору, – невозмутимо отозвалась бабка, ловко орудуя в углу веранды. Там, в противоположном от самодельной комнаты Вадима конце, в беспорядке громоздились инструменты.

Вадим провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна.

– Поедем в лес, – продолжила Авдотья, выуживая из груды железа внушительный топор. – За ёлкой.

«Ну конечно, – мысленно вздохнул Вадим. – Канун Нового года. Пора наряжать ёлку».

Он поднялся с постели и невольно поежился. В комнате было непривычно прохладно – обычно конвектор держал тепло куда дольше. «Сквозняк, что ли, пробрался сквозь старые рамы»? – пробежала мысль у Вадима.

Через пару часов они уже подъезжали к опушке леса. Авдотья ловко выскользнула из машины, захватив с собой старый потрепанный рюкзак. Она подтянула потуже тёплый платок и окинула взглядом заснеженные деревья. Её глаза, обычно строгие и чуть прищуренные, сейчас светились каким‑то особенным, почти детским восторгом.

– Ну, – хлопнула она в ладоши, поднимая вихрь снежной пыли, – за дело!

Авдотья Никитична уверенно шагала сквозь заснеженный лес, ловко прокладывая путь среди высоких сугробов. Морозный воздух румянил щёки, а каждое её движение сопровождалось мягким хрустом снега под валенками. На ней была стёганая куртка, изрядно потрёпанная годами, но всё ещё тёплая, массивные валенки, надёжно укрывающие ноги от стужи, и пуховый платок – белоснежный, словно первый снег, – которым она плотно обмотала голову и плечи. Концы платка были заботливо завязаны на талии, защищая от пронизывающего ветра.

Спустя некоторое время они добрались до приглянувшейся Никитичны ели – высокой, стройной, с густыми ветвями, припорошёнными искрящимся снегом. Остановившись, Авдотья с облегчением сняла с плеч рюкзак, слегка поведя затекшими плечами. Распахнув его, она достала свёрток с свиными потрохами – утром специально купила их на базаре, не пожалев денег. Вадим округлил глаза и попятился от удивления назад:

– Это, что такое Никитична? – парень был настолько поражен, что это были единственные слова, которые тогда пришли ему на ум.

Авдотья молчала. Осторожно, с почти ритуальной неторопливостью, она начала доставать из рюкзака, а затем развешивать лакомые кусочки на нижних ветвях ели. Каждый кусочек располагала так, чтобы он был хорошо заметен и доступен. Движения её были точными, выверенными – видно, что дело это для неё не новое. Закончив, она отступила на шаг, окинула взглядом свою работу и удовлетворённо кивнула.

– Чаво, чаво, мороз крипчает. А мы ему подношения, что б не такой суровый был в ныняшную зиму. Понял.

Вадим только раскрыл рот, хотел, что-то сказать, но Авдотья его перебила:

– Теперьча будем ждать – приманка сделана, и лес сам распорядится дальнейшим ходом событий. – Потом чуть повысив тон добавила. – Мороз‑батюшка, прими сей дар…

Словно в ответ на её слова, морозный воздух разорвал протяжный, леденящий душу волчий вой. Звук прокатился по лесу, отражаясь от заснеженных стволов, и замер где‑то вдали. Авдотья невольно поежилась, но не сдвинулась с места. Однако Вадим явно засуетился:

– Авдотья вы чего оглохли, там волки на ваше подношение собираются, глядишь еще и мишка косолапый дар учует. А там и вовсе всё голодное зверьё с леса соберётся. Давайте как отсюда пошустрее! А? – Вадим взял Авдотью по руку и решительно силой повел ее к машине.

Та, рывком освободила руку. Остановилась нахмурилась и проговорила:

– Да погоди ты! Нельзя сейчас уходить, пока дар Мороз не принял.

– Авдотья сейчас ваш дар примут волки, а вместе с даром и меня с вами! – В голосе Вадима были слышны нотки напряжения.

Вадим заметил, как из неоткуда поднялась метель. И из сумрачной глубины леса, словно призрак, выступил огромный белый волк. Его шерсть, переливающаяся, казалась сотканной из самого снега, а глаза горели холодным голубым огнём. Он медленно приближался, оскалив клыки, и каждый шаг его звучал как приговор.

Авдотья не отвела взгляда. Её голубые глаза, полуприкрытые нависшими веками, смотрели твёрдо, бесстрашно. Вадим окаменел, так страшно как сейчас, ему было только при виде скалящихся Ырок. Егоров пожалел, что не взял с собой оружие, хотя бы нож. Но против такого огромного волка, нож был бы лишь секундной надеждой на чудо.

Краем глаза он заметил движение. Со всех сторон, из‑за дерева, выходили другие волки. Стая окружала их плотным кольцом. Тяжёлое дыхание зверей смешивалось с паром, вырывающимся из их пастей; языки свисали, глаза блестели. Воздух наполнился напряжением, словно перед грозой.

Волки тихо скулили, переступая с лапы на лапу, но не решались напасть. Они ждали знака от вожака.

Белый волк подошёл вплотную. Его ноздри трепетали, вбирая запах человека. Он обнюхал Авдотью с головы до ног, медленно обошёл вокруг, пристально глядя в глаза Вадима. Время словно остановилось.

Затем, резко вскинув морду, вожак прыгнул – но не на женщину, и не на Вадима, волк прыгнул на ель. Одним движением он сорвал с ветки кусок потрохов и, урча, принялся жадно есть.

Это был сигнал.

Один за другим волки подходили к дереву, срывали подношения и отходили в сторону. Они больше не обращали внимания на Авдотью и Вадима – их интересовала лишь еда.

Авдотья тихо выдохнула. Её подношения были приняты.

Не торопясь, стараясь не делать резких движений, она шагнула назад. Ещё один шаг. Ещё. Затем она говорящее посмотрела за застывшего, толи в страхе, толи в удивлении Вадима. И глазами показала, что бы он топал, да живее.

Стая продолжала трапезу, полностью поглощённая добычей.

Вадим развернулся и медленно, почти бесшумно, пошел прочь. Каждый шаг давался с трудом – ноги словно налились свинцом, а сердце билось так громко, что, казалось, его слышат все волки в лесу.

Но на шел. И шла она.

И лишь когда между ними и стаей выросли десятки деревьев, Авдотья позволила себе выдохнуть.

– Ну вот теперь, можно и за елкой. – Доброжелательно проговорила она.

– Авдотья, можно поподробней, что это было? – Не доброжелательно, а даже злобно проговорил Вадим, косясь на Евдокию, в ожидании объяснений.

12 глава. Вадимка, ты куды?

– Ну, чего тут объяснять-то… – отмахнулась бабка словно, это было обыденное дело. – Ендо Бог Карачун, есче Дед Мороз, повелитель морозов да вьюг. Давным‑давно, когда я ещё девкой была, пришлось мне его на помощь призвать. Да так тут и остался… Потому как призвать-то его получилось, а вот отозва-а-ать – Авдотья многозначительно посмотрела на Вадима.

– Не понял… А зачем ты его звала?

– Ох, раньше-то нелюди девок в жертву приносили… Поверия было, будто ежели сосватать девку в жёны самому Морозу, то зима будет не такой лютой. Глупость несусветная, варварство! Наоборот они таким образом, есче больше нечисти плодили. Дух убиенной девушки, отмщения желал, а как мстил, то в нечисть превращался, а там такая нечисть всех подряд мужиков в лес уводила и морозила. Оттуда и имя ей Снегурочка.

Да вот так каждый год, ироды промышляли: девку к ёлке привяжут, водой обольют – мол, пусть замерзает, «невеста» зимняя…

Бабка на мгновение замолчала, вспоминая, а потом вдруг заливисто расхохоталась:

– А потом я решила, что хватит с нас этих «свадеб». Взяла, да и сама их всех к той самой ёлке пристроила – аккурат у той, где мы волков кормили. А Карачун на мой зов и отозвалси. Да и жертвоприношенцев этих, всех волкам своим скормил. С тех пор и ношу подношения, чтоб не гневался, да чтоб место это в покое держал.

– Не понял, а почему на ваш отозвался? А на их нет?

– Потому– что, не на жертву проношенную, он отозвался, а на зов о помощи. – Важно пояснила Авдотья, подняв палец вверх. – Карачун беспредела не потерпит. Лес для него, что для Лешего святое место, а тут беспредел такой уж сколько веков. Да и я тогда, уже не простая девка была, знала маленько как звать-то надо.

Вадим потупил недоумевающий взгляд на Евдокию.

– Авдотья, а эти кишки на елку мы вешали… они тогда… чьи?

– Свиные дурень! – Рявкнула бабка, сверкнув глазами. – А будешь болтать лишнее – твои будут! – Потом вздохнула, провела рукой по лбу и уже мягче добавила: – Ой, Вадим, как бабушке отдых нужен… Всё, завтра домой поедем, с ёлкой. А сегодня тут переночуем.

– Во‑первых, «тут» – это где? А во‑вторых, кто Васю покормит? Он же голодный будет!

– Во‑первых, тут неподалёку домик охотников стоит. Сейчас не сезон охоты – разве что на ёлки, так те приедут, срубят – и поминай как звали. В нём и переночуем, тепло там, печь есть. А во‑вторых… Пущай мышей ловит, раз уж ты его разбаловал этим влажным кормом! Пусть вспомнит, что он кот, а не барин.

– Айда, пока уши не отмерзли! – командовала бабка, энергично шагая вперёд и подталкивая Вадима в спину.

Они добрались до домика охотников. Ветхая избушка стояла на небольшой поляне, наполовину занесённая снегом. Снаружи она выглядела заброшенной, но, когда Авдотья толкнула скрипучую дверь, оказалось, что внутри всё не так уж плохо.

Внутри домик оказался уютным и даже каким‑то обжитым. На широких деревянных полках вдоль стен стояли припасы: сушёные грибы в холщовых мешочках, связки трав, несколько банок с вареньем, тушенка и крупа. У стены притулился старый сундук, а возле печи лежали аккуратно сложенные поленья.

Вадим облегчённо выдохнул – перспектива провести ночь в тепле вместо того, чтобы мёрзнуть в лесу, его очень обрадовала. Они быстро разожгли печь. Пламя весело заиграло, разгоняя сырость и холод, наполняя помещение сухим, приятным теплом. Вскоре закипел чайник, и они уселись за грубо сколоченный стол: выпили горячего чая с вареньем, которое Авдотья нашла среди припасов. Затем поели гречи с тушенкой. Усталость взяла своё, и, укутавшись в старые, слегка отсыревшие одеяла, они легли спать.

Посреди ночи Авдотью разбудил странный шум. Кто‑то ходил по избе. Она резко села на лавке, вслушиваясь.

– Вадимка, а ты куды это попёр и на ночь глядя? – строго окликнула она.

Из темноты донёсся голос Вадима, взволнованный и напряжённый:

– Авдотья, а вы… Вы разве не слышите? Девушка зовёт. Так жалобно, на помощь…

Авдотья тяжело вздохнула, откинулась на подушку и махнула рукой:

– Нет, не слышу. А ежели я не слышу, значит, и нет ничего. Тут их много, покойниц‑то. Всякие истории бывают. Спи уж, не накручивай себе.

– Не, Авдотья, – Вадим говорил как заворожённый, глаза его блестели в полутьме, а голос звучал отстранённо, будто доносился издалека. – Я пойду. Там помощь же нужна…

Авдотья резко села на лавке, сжала кулаки и тяжело вздохнула:

– Ох, Вадимка, как ты мне дорог, родной… Спи, говорю! Неча ночью, в лютую зиму, по мёртвым бабам бегать!

– Спите, Авдотья. А я пойду, – твёрдо повторил Вадим и, не дожидаясь ответа, направился к двери.

Авдотья, бормоча под нос проклятия и кляя упрямство парня, быстро накинула на плечи куртку, обмотала голову платком и поспешила за ним.

Выйдя на порог избушки, Авдотья прищурилась от резкого порыва ветра и вдруг замерла. Она смотрела на Вадима, тот был совершенно босой, и не одет для зимы. Он вглядывался куда-то вдаль.

Вадим стоял на крыльце, словно зачарованный. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один – босые ноги коснулись холодной земли, покрытой снегом. Он отчетливо видел, как девушка медленно повернулась к нему, протянула руку и беззвучно, но отчётливо произнесла что‑то одними губами. Вадим сделал ещё шаг, потянувшись к ней.

– Да куда ж ты, дурень?! – Авдотья схватила его за плечо железной хваткой и с силой втянула обратно в избу.

Дверь с грохотом захлопнулась, отрезая вид на поляну и призрачную фигуру.

– Проснись, Вадим, ты куда поперся?! – яростно заорала Авдотья прямо ему в ухо, тряся его за плечи и одновременно хлопая ладонью по щекам.

Вадим огляделся, моргая и пытаясь сфокусировать взгляд:

– Авдотья… А, что такое?

– Что такое? Я тебе сейчас дам «что такое»! Ты куда, это пошел на ночь глядя?

Он поднял глаза. Вокруг была изба. Он ничего не понимал. Голова гудела. И вдруг он вспомнил.

– Авдотья там была девушка, она звала на помощь! – Вадим приподнялся.

Вдруг в избе стало холодно, взгляд Авдотьи упал на окно. Она увидела, как по стеклу ползет иней. А Вадиму открылась другая картина.

В одном из окон, там, где иней ещё не успел закрыть стекло полностью, появилось лицо. Вадим замер, чувствуя, как кровь стынет в жилах.

Это была та самая девушка. Которую он видел на улице, это была та самая девушка, которую он видел на дороге, это была та самая девушка, которую он подвозил. Её лицо было мертвенно‑бледным, почти прозрачным, а глаза – огромные, чёрные, без зрачков – смотрели прямо на Вадима. Губы растянулись в жуткой улыбке. Она прижалась к стеклу изнутри, постучала тонким пальцем, а затем завыла – звук был похож на треск льда под ногами.

– Помоги мне! – её голос проникал в сознание, обходя слух, будто звучал прямо в голове. – Помоги!

Вадим дёрнулся, сделал шаг к двери, потом ещё один. Его движения были механическими, словно он шёл во сне.

– Вадим, родной, не ходи! – Авдотья бросилась к нему, схватила за плечи и с силой встряхнула.

– Авдотья прошу вас доверьтесь мне. – Вадим нежно снял руку старухи с себя. И двинулся к двери. Где-то в глубине сознания, он для себя отчетливо понимал, некромант не должен боятся мертвых!

Он открыл дверь и остановился как вкопанный. Да, перед ним стояла та самая девушка, которую он недавно подвозил и так учтиво предлагал куртку, чтобы она не замёрзла. Теперь её облик был полупрозрачным, словно сотканным из тумана и лунного света. Она смотрела на него большими грустными глазами, в которых застыла огромная тоска. Взгляд её был пристальным, но не угрожающим – скорее умоляющим.

– Ты… здравствуй, – тихо произнёс Вадим, с трудом подбирая слова. – Ты звала на помощь?

Бабка Авдотья, стоявшая рядом, нервно озиралась по сторонам, хмурила брови и куталась в куртку. Она явно ничего не видела и не понимала, что происходит.

– Да, – грустно отозвалась девушка, её голос звучал едва слышно, будто доносился издалека, сквозь шум ветра.

– А чем я могу тебе помочь? – в недоумении спросил Вадим. Он отчётливо понимал, что перед ним призрак, но он больше не боялся.

– Прошу тебя, некромант, – произнесла девушка, и в её голосе зазвучала мольба, – изгони меня на тот свет. Всё, что я хотела, я выполнила. Теперь мне пора уйти, но я не могу сама…Я не хочу превратиться в нечисть.

– Ну, чаво, чаво ей надобно? – Авдотья нетерпеливо тряхнула Вадима за руку, пытаясь привлечь его внимание.

– Говорит, чтобы я её изгнал на тот свет, – пояснил Вадим, не отрывая взгляда от призрачной фигуры. – Мол, все свои задачи в этом мире она выполнила, и теперь хочет обрести покой…И боится, что станет нечестью.

– О, хороший страх. Ну и изгони её скорее, да спать пошли, холодно тут стоять! – буркнула Авдотья, поёживаясь и топая ногами, чтобы согреться.

– Как я её изгоню? – Вадим не отрывал свой взгляд от девушки. – Я толком призывать-то не научился, а изгонять и подавно. – Затем он наконец повернулся к Авдотье. – Что мне делать? Какие слова говорить?

Авдотья, уловив нотки паники в голосе Вадима, вздохнула, закатила глаза и проворчала:

– Эх, Вадим… Всему тебя учить надо. Давай-ка, делай, как я скажу.

13 глава. Поехали!

– Авдотья, а мы куда едем? – осторожно спросил Вадим, усаживаясь в машину и старательно застёгивая ремень. Тот, как назло, застрял в замке.

– За Кудыкину гору, – отрезала бабка, не оборачиваясь. Её голос звучал так уверенно, будто она ездила туда каждую неделю. – Мертвячку посадил?

Вадим обернулся и посмотрел на заднее сиденье. Там, чуть сгорбившись, сидела девушка. Она отвернулась к окну, и её силуэт едва угадывался в тусклом свете уличного фонаря.

– Посадил, – тихо ответил Вадим.

– Поехали тогда.

«Жигуль» дёрнулся так резко, что Вадим стукнулся затылком о подголовник. Машина зафыркала, чихнула пару раз, Вадим мог поклясться, что слышит как она возмущается: «Да дайте мне уже спокойно дожить свой век в гараже!» – и наконец тронулась с места, покачиваясь на неровностях ночной дороги как утка, будто танцуя какой‑то, только ей известный танец с препятствиями.

Авдотья деловито поправила зеркало заднего вида – оно тут же вернулось в исходное положение, демонстрируя явное неуважение к её авторитету.

– Ну что, на заднем сидении пассажир, пристегнулась? – усмехнулась бабка через плечо. – Держитесь крепче, дорога будет… веселой.

Призрак молча кивнула – возможно, она просто кивнула от тряски, но Вадим предпочёл считать это проявлением согласия.

Фары выхватывали из темноты разметку и тёмные силуэты деревьев по обочинам. Одно особенно корявое дерево, казалось, помахало им веткой на прощание – или это просто ветер? Вадим решил не задумываться.

– Авдотья, – осторожно начал он в желании разрядить обстановку поддержанием шутки, – а Кудыкина гора… это вообще где? И есть ли там указатели?

Бабка только хмыкнула:

– Указатели там особые, мялок. Интуитивные.

Вадим покосился на приборную панель, где одна лампочка весело подмигивала, а другая горестно мигала, будто сигнализируя: «Мы все умрём». Он глубоко вздохнул и мысленно попрощался со всеми своими нервами.

Через короткое время «Жигуль» подпрыгнул на последнем ухабе, скрипнул подвеской и остановился у знакомой опушки. Вадим огляделся и сразу понял, куда Авдотья его привезла – к избушке кикиморы, за заветной книгой.

– Айда, – бодро скомандовала бабка, открывая скрипучую дверцу. – Узнаем, как изгнать её. И дело с концом. А то покоя она не даст тебе, а ты – мне!

Они двинулись по знакомой тропинке. Девушка-призрак шла следом, опустив голову. Её полупрозрачная фигура едва колыхалась, словно сотканная из утреннего тумана. Вадим вдруг осознал, что больше не боится её. Напротив, в груди разливалась тихая жалость. Где‑то в глубине души он наконец понял, почему так трудно давались ему опыты с призывами.

Он боялся призраков – он боялся себя. Своей силы, которую не умел контролировать, своих способностей, казавшихся безумием. Ведь никто больше не видел духов – даже Авдотья. И никто не мог ему помочь.

Теперь же он ясно видел: это те же самые люди, только лишённые телесной оболочки. Они так же печалятся, боятся, тоскуют, ищут покоя… И нуждаются в помощи не меньше живых.

Избушка кикиморы стояла на краю поляны, окружённая причудливо искривлёнными деревьями. Авдотья толкнула скрипучую дверь и вошла первой, громко топая сапогами.

– Мара! Ты где, голубушка? – крикнула она в полутьму горницы.

Но в избе было пусто. Только паутина серебрилась в углах да пылинки танцевали в лучах лунного света, пробивавшихся сквозь маленькое окошко.

Авдотья, ничуть не смутившись, положила на старый стол несколько карамелек – свой неизменный дар кикиморе – и направилась к массивной книжной полке в углу. С трудом вытащив увесистый фолиант в потрепанном кожаном переплёте, она с грохотом водрузила его на стол.

– Ну-ка, посмотри… – сказала она Вадиму.

Вадим кивнул и принялся хлопотать у старинной книге. Призрак тем временем тихо присел на лавку у стены, всё так же опустив голову, она была так же печальна.

– Чаго пялишься, читай! Как изгнать покойного, – строго приказала Авдотья, постукивая пальцем по столу.

Вадим вздохнул, взял зеркало, которое с прошлого раза никто не трогал – оно так и лежало тут, покрытое тонким слоем пыли. Он поднёс его к глазу, задержал дыхание и осторожно дёрнул за едва заметную нить, которая связывала глаз.

Око рефлекторно сжалось от прикосновения, а когда открылось, при виде своего отражения зрачок закатился назад.

В тот же миг книга сама собой распахнулась – ровно на той странице, которая была нужна. Вадим невольно отшатнулся.

– О, признала тебя! – воскликнула Авдотья, хлопая в ладоши. – Ну надо же, как быстро! Тоды в следующий раз без зеркальца открывай. Раз она в тебе хозяина увидела, то не убьёт.

– Авдотья, вы что, серьёзно? – Вадим с недоверием посмотрел на бабку. – Вы же сами говорили: кого первого увидит, того и убьёт!

– Дак это я говорила ещё до того, как она хозяина признает – да признает ли вообще! При мне такое в первый раз, – Авдотья с гордостью похлопала книгу по корешку, словно это был живой зверь. – Видать, уважает она тебя теперьча.

– А если вы ошибаетесь? – голос Вадима дрогнул.

– На этот случай у Мары живая вода была, – бабка махнула рукой в сторону полки. – Правда, не протухла ли за такой долгий срок…– она задумалась.

Вадим бросил на Авдотью укоризненный взгляд – в нём читались упрёк, и недоверие. Он глубоко вдохнул и склонился над раскрытой книгой.

Страницы были исписаны витиеватым почерком, местами выцветшим от времени. Символы мерцали слабым светом, будто подсвеченные изнутри. Вадим начал читать вслух, медленно разбирая каждое слово:

– Дабы дух изгнать усопшего, надлежит отыскать его могилу, взять с нее горсть земли. Разжечь ритуальный костер и кинуть туда землю.

Он замолчал, поднял глаза на Авдотью и произнёс:

– Я не понял… Надо ехать на кладбище и искать её могилу?

– Хорошо хоть могилу рыть не надо, а то зима на дворе. Да и если нас с тобой за таким бы делом застали, ох не сдабривать? – выдохнула Авдотья, затем поправила платок и решительно встала. – Поехали. Спроси она покажет, где зарыта?

Вадим обернулся к призрачной девушке. Та, медленно подняла голову. Её темные глаза встретились с его взглядом, и она едва заметно кивнула.

– Покажет, – тихо подтвердил Вадим.

– Тогда поехали! – Авдотья хлопнула в ладоши, словно подгоняя всех к действию.