Текст книги "Пышка. Похищенная для кавказца (СИ)"

Автор книги: Айрин Лакс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Глава 9

Стеша

Спустя две недели

За окном ещё темно, а меня уже бесцеремонно трясут за плечо.

– Вставай, русская. Хватит спать! – шипит тётушка Фатима, самая толстая и голосистая из всех. – В доме полно дел.

– Сколько времени?

Мне в лицо тычут чем-то.

– Пять утра, лежебока! Пять утра!

О боже… Каждое утро – одно и то же!

Я открываю глаза и первое, что вижу – три пары недобрых глаз.

Две младшие тётушки и одна из сестёр Магомеда.

Алия, любимая двоюродная сестрёнка Магомеда, стоит чуть позади, сложив руки на груди, и улыбается своей сладкой, ядовитой улыбкой.

– Доброе утро, – говорю я мягко, потягиваясь под одеялом. Голос с сонной теплотой. – А можно хотя бы чашечку кофе перед началом трудовых подвигов?

Женщины заклекотали.

– Кофе? – фыркает Фатима. – Здесь не Москва. Вставай. Нужно чистить курятник, вымыть полы во всём доме, перебрать рис и вынести помойные вёдра. И быстро, пока мужчины не проснулись. Еще надо печь во дворе разжечь! И смотри, не перестарайся, как в прошлый раз, когда все лепёшки просто горели! А ещё…

Я сажусь на кровати. На мне только тонкая ночная рубашка, которая облегает каждый изгиб. Эти женщины смотрят с неодобрением.

– Ого, – улыбаюсь я уголками губ. – Полный пакет «Добро пожаловать в очередной адский денёк!». Я, конечно, польщена таким вниманием, но, может, начнём с чего-нибудь полегче? Например, с завтрака для всех? Один для всех, включая меня.

Алия делает шаг вперёд, её голосок становится ещё слаще:

– Стешенька, ты же теперь часть семьи. А в нашей семье женщины работают. Особенно те, кто… не привык к настоящему труду. Их нужно приучать, им нужно не давать лениться. Мы и так поручаем тебе то, с чем ты точно справишься. Выносить куриный помёт – дело нехитрое, даже блондинка справится.

– Там работы много, как раз по твоим формам! Похудеешь, в следующий раз платье на тебе не треснет, позорница! – добавляет Фатима.

Я встаю, не торопясь. Рубашка облегает мою пышную фигуру. Тётушки бросают быстрые взгляды на мою грудь и бёдра и тут же отводят глаза с неодобрением.

– Хорошо, – говорю я спокойно, поправляя волосы в небрежный пучок. – Курятник так курятник. Только покажите, где лежат перчатки и веник. Я не хочу, чтобы мои нежные ручки пострадали.

Фатима пинает мне в ноги старое ведро, в котором гремит грубая щётка.

– Перчаток нет. Работай руками. Отмоешься потом вот этим! И не вздумай жаловаться мужу. Он и так уже недоволен, что ему привезли… такую.

Магомеда нет.

Он с утра до ночи – на работе пропадает, бизнес у него в регионе, много ферм под его началом, ещё в городе готовит к открытию мясоперерабатывающий завод, хлопот много.

Та ночь была единственной.

Я беру ведро, улыбаюсь ещё шире и отвечаю ласково:

– Ой, спасибо за заботу. Я обязательно учту. А если вдруг устану, то просто присяду отдохнуть прямо в курятнике. Там, говорят, очень атмосферно.

– И пахнет, как раз для тебя!

* * *

Я переодеваюсь. Поесть так и не дали, глотнула воды.

Рассвет только начинает розоветь над горами. Курятник встречает меня густым запахом помёта и перьев. Куры недовольно кудахчут, когда я захожу внутрь.

Я закатываю рукава рубашки и начинаю выгребать грязь. Спина ноет, но я не подаю виду. Вместо этого тихо напеваю себе под нос песенку и время от времени болтаю вслух с курицами.

В особенности, с одной чёрной, которая за мной – по пятам и тихо квохчет, как будто болтает.

– Чернушка, что смотришь… Ты тоже думаешь, что я здесь не к месту? Мы с тобой понимаем друг друга. А скажи, как у вас тут заведено? Ваши петухи такие же невыносимые, как эти горцы? Горные петухи!

Через полтора я отдыхаю во дворе, как сразу появляется Алия с корзиной грязного белья.

– Вот, Стешенька. Постираешь это вручную. Прополощи холодной водой для свежести. Мыло вон там, на камне.

Я вытираю пот со лба тыльной стороной ладони и улыбаюсь ей самой доброй улыбкой:

– Конечно, милая. Я постараюсь. Хотя, честно говоря, в Москве у меня была стиральная машина. Неужели здесь такая глушь, что техника до вас ещё не дошла? Странно, я видела в бытовой комнате стиралку. Сломалась, что ли? Ааа, постой. Вы просто не знаете, на какие кнопочки нажимать. Так, я вас научу! А к возвращению дорогого супруга я уже буду настоящей хозяйкой. Он уже хочет от меня сыновей, а после этого будет на руках носить… Как думаешь?

Алия прищуривается, явно раздражённая моей спокойной иронией.

– На руках носить? Тебя? Жирная, после тебя спина пополам треснет!

– А я думаю, Магомед силен, как гора. Неужели ты считаешь его слабаком? Ай, всё ему расскажу!

Алия миго захлопнула рот.

– Ты не стараешься, русская. И все это видят.

Я пожимаю плечами, продолжая скрести пол курятника:

– Я же вижу, как вы все ждёте, когда Магомед меня выгонит. Что бы я ни сделала, вы всё перевернёте. Так что давайте просто наслаждаться процессом. Я даже могу спеть вам что-нибудь, пока мою полы. Хотите?

Тётушка Фатима, проходя мимо, только громко фыркает и уходит. Алия бросает на меня последний злой взгляд и тоже удаляется.

Пусть грузят. Пусть изводят.

Я не буду ломаться и не буду стараться.

Пусть быстрее поймут, что я здесь не задержусь.

У меня новый план: я буду ленивой хозяйкой, Магомед от меня устанет и сам попросит развод.

Поженились, пора и разводиться.

Пусть только обещанные подарки мне отдаст и вернёт домой.

Глава 10

Магомед

Прошло уже две с половиной недели с той брачной ночи. Я вернулся домой, а в доме до сих пор творится хаос.

Сижу за столом, пью крепкий чай и слушаю, как тётушка Фатима в очередной раз жалуется, размахивая руками:

– Она ничего не делает как надо! Полы моет – оставляет лужи. Рис перебирает – половину выбрасывает. Курятник чистила так, что куры до сих пор в стрессе. А когда я попросила её помочь с тестом, она сказала: «Ой, я лучше посижу, посмотрю, как у вас это красиво получается». И села! Села, Магомед!

Алия стоит рядом, кивает с обиженным лицом:

– Она вообще не старается. Говорит, что «временно здесь». Русская жируха думает, что мы её обслуживать будем.

– Проучить её надо, – зло вспыхивают глаза Фатимы.

– Наказать гадину! – отозвался кто-то ещё из женщин.

– Успокойтесь. Я сам решу, когда её наказывать.

Желваки ходят на скулах. Внутри всё кипит.

Они говорят, что Стеша медленно, но уверенно саботирует всё хозяйство. Делает ровно то, что просят, но так криво и лениво, что потом приходится переделывать. При этом она улыбается своей мягкой улыбкой и говорит своим ласковым голосом: «Я стараюсь. Просто у меня руки не те».

– Она смеётся! Она песни поёт и смеётся! – жалуется Алия.

И самое раздражающее – я всё равно реагирую на неё как мужчина.

Я несколько дней, как дома, и успел заметить…

Не только это, но и много чего другого.

Утром выхожу во двор – она в тонкой блузке наклоняется над ведром, и её полная грудь колышется. Вечером она проходит мимо меня по коридору, и я ловлю запах её волос.

Ночью она спит на своей половине кровати, а я лежу и вспоминаю, как она стонала подо мной.

Хочу её почти каждый день. Хочу грубо, жадно, до дрожи в ногах. Но каждый раз останавливаю себя.

«Она не чистая. Она – ошибка. Я не должен так хотеть эту женщину! Я буду брать её, когда привыкну настолько, что не темнеет в глазах от её близости!»

Буду трахать её, когда обуздаю влечение.

Чтобы относиться к ней так же, как к тем женщинам, которых брал до неё: в постели – горячо, но разум – холодный.

А от нее и телу горячо, и сердцу неспокойно, и мысли – кипят!

Чтобы немного развеяться, выхожу из дома.

Взять бы скакуна, да прокатиться на нём верхом, охладиться…

Иду в конюшню и там – она.

Стеша!

С вилами!

* * *

Стеша

Я уже второй час чищу стойла. Вилы тяжёлые, спина ноет, руки в мозолях, но я продолжаю работать.

Солнечный свет пробивается сквозь щели в старых деревянных стенах, в воздухе густо пахнет сеном, лошадьми и кожей. Мои джинсы и простая белая футболка уже прилипли к телу от пота.

Я слышу тяжёлые шаги за спиной, но не оборачиваюсь.

Знаю, кто это.

Только один человек в этом доме ходит так уверенно и властно.

Магомед останавливается в проходе между стойлами. Я чувствую его взгляд – он медленно скользит по моей спине, по изгибу талии, по округлым бёдрам, обтянутым джинсами.

Несколько секунд тишины.

– Ты всё ещё здесь, – наконец произносит он низким голосом.

Я втыкаю вилы в сено и вытираю ладони о бёдра, не поворачиваясь.

– А куда мне деваться? – отвечаю спокойно. – Ты же сам сказал, что теперь я часть семьи. Значит, должна работать, как все.

– Я не о том. Ты испытываешь терпение женщин. На тебя жалуются.

Я вытираю пот со лба.

– Я тоже могла бы жаловаться, на то, что они постоянно пакостят мне, подставляют. Портят сделанную работу. Но если ты не хочешь этого видеть, то нет смысла начинать говорить! Если я здесь нежеланная, просто отпусти!

Он делает несколько шагов ближе. Я слышу, как скрипит под его ботинками солома.

– Ты выводишь меня из себя – говорит он тихо, почти сквозь зубы. – Каждый день ходишь по дому в этих обтягивающих штанах. Женщина, где твои платья?

– В платье неудобно управляться с вилами.

– Ты улыбаешься своей улыбкой и делаешь вид, будто тебе всё равно.

Я наконец поворачиваюсь к нему. Он стоит совсем близко. Тёмные глаза горят, челюсть напряжена. Между нами почти нет расстояния.

– А тебе не всё равно? – спрашиваю я мягко, но с вызовом. – Тогда зачем ты сюда пришёл? Следишь за мной?

Магомед не отвечает словами.

В следующую секунду он резко хватает меня за талию, разворачивает и прижимает спиной к деревянному стойлу. Его тело тяжёлое и горячее. Я чувствую, как напряжены его мышцы под рубашкой.

– Ты слишком много болтаешь, – рычит он мне в губы.

Его рука грубо расстёгивает пуговицу на моих джинсах и ныряет внутрь.

Под трусики.

– Что ты творишь? Проверяешь, не забыл ли, где находится клитор?

– А ты всё так же мечтаешь о моём члене, дерзишь!

Мы шепчемся – зло и отчаянно, потому что во дворе ходят другие работники…

Пальцы сразу находят то самое местечко и настойчиво ласкают.

Несколько мгновений – я уже влажная, предательски скользкая.

– Говоришь, что не хочешь быть моей женой. Но как самка на хозяина течешь!

Я пытаюсь сохранить спокойствие, хотя сердце колотится как бешеное.

– Может, я просто давно не была с мужчиной… – отвечаю я хрипловато. – И просто соскучилась?

Магомед издаёт низкий, опасный рык.

– Не говори мне о других! – резко погружает в меня два толстых пальца.

Я невольно вскрикиваю и хватаюсь за его широкие плечи.

– Вот так? – спрашивает он, начиная двигать пальцами глубоко и быстро. – Или тебе нужно жёстче, жена?

Его большой палец уверенно находит мой клитор и начинает кружить по нему твёрдыми, ритмичными движениями. Я уже едва стою на ногах, колени дрожат.

– Магомед… – выдыхаю я, прикусывая губу.

– Говори, – приказывает он, прижимаясь лбом к моему. Его дыхание горячее. – Говори, что ты чувствуешь, когда я тебя так трогаю.

Его пальцы двигаются быстрее, проникают глубже, с влажным, неприличным звуком. Я уже не могу сдерживать стоны.

– Я… чувствую тебя очень глубоко, – шепчу я прерывисто. – И мне… нравится… слишком нравится…

Магомед ускоряет темп, его пальцы работают безжалостно. Дерево стойла впивается мне в спину, но мне уже всё равно. Я чувствую, как внутри нарастает тугая, горячая волна.

– Послушная жена, неужели! – рычит он мне прямо в ухо. – Кончай. Кончай на мои пальцы. Сейчас.

Его слова и неумолимый ритм доводят меня до края. Я сильно сжимаюсь вокруг его пальцев, тело бьёт крупная дрожь, и я тихо, но протяжно стону, кончая прямо у него на руке. Оргазм получается долгим и интенсивным – ноги подкашиваются, я едва не падаю.

Магомед не останавливается сразу. Он продолжает медленно двигать пальцами внутри меня, продлевая удовольствие, пока я не начинаю вздрагивать от чувствительности.

Когда я наконец обмякаю в его руках, он медленно вытаскивает пальцы и подносит их к моим губам.

– Пососи, – говорит он тихо, но властно. – Потренируйся на пальцах, в следующий раз это будет мой член.

Я смотрю ему в глаза и послушно обхватываю его влажные пальцы губами, медленно слизывая с них свой вкус.

Магомед смотрит на меня тяжёлым, тёмным взглядом, в котором смешались желание и злость.

– Ты моя жена, Стеша, – произносит он хрипло. – Даже если я сам ещё не решил, что с этим делать. Не воюй с женщинами из моего дома.

Он резко отстраняется, разворачивается и выходит из конюшни, не сказав больше ни слова.

Я остаюсь стоять, тяжело дыша, со спущенными джинсами и дрожащими ногами. Прислонившись спиной к стойлу, я тихо улыбаюсь сама себе.

– Интересно… – шепчу я едва слышно. – Он передумал кататься верхом. Полетел в душ или просто подождёт, пока его стояк сам уляжется…

Глава 11

Магомед

Я стою под горячими струями душа и пытаюсь смыть с себя весь сегодняшний день.

Вода обжигает плечи, стекает по груди и животу. Я закрываю глаза, упираюсь ладонями в холодную плитку и пытаюсь дышать ровно. Но внутри всё равно кипит.

Стеша.

Эта женщина не выходит у меня из головы уже несколько дней. Даже сейчас, когда я пытаюсь просто помыться, перед глазами стоит она – её пышное тело, тяжёлая грудь, мягкий живот, широкие бёдра.

То, как она смотрела на меня сегодня утром, когда я проходил мимо неё по коридору. Такая спокойная, немного ироничная улыбка… и в глазах – вызов.

То, как кончала в конюшне – пахнущая потом, горячая.

Грязная после работы, но такая вкусная… Я почувствовал себя в тот миг жеребцом и едва не нагнул её, чтобы поставить на четвереньки и оттрахать.

Посреди белого дня.

Как сдержался?

Чудом!

Только мыслью о том, что кругом – полно людей.

Я чувствую, как член начинает наливаться тяжестью.

«Проклятье…»

Я пытаюсь отогнать мысли, но они только сильнее. Вспоминаю брачную ночь. Как она стонала подо мной. Как её тело дрожало, когда я входил в неё глубоко и жёстко. Как она выгибалась когда я спрашивал «ещё глубже?».

Моя рука сама собой опускается вниз. Пальцы обхватывают уже полностью твёрдый член. Я провожу ладонью вверх-вниз – медленно, почти нехотя.

«Она всего лишь ошибка. Русская. Пышка. Не та, кого я хотел».

Повторяю эти несколько предложений снова и снова!

Но тело не слушает. Я ускоряю движения, сжимая сильнее. В голове – её голос. Тот самый, мягкий, с московской интонацией:

«Наверное, ты просто неспособен доставить женщине настоящее удовольствие…»

Я рычу сквозь зубы и ускоряю руку. Вода стекает по моему телу, смешивается с предэякулятом, который уже обильно смазывает головку.

Я представляю, как она стоит передо мной на коленях. Как её полные губы обхватывают мой член. Как она смотрит вверх своими голубыми глазами, пока я медленно трахаю её рот.

– Чёрт… – выдыхаю я.

Рука двигается быстрее. Я представляю, как переворачиваю её на живот, приподнимаю за бёдра и вхожу резко, до самого конца. Как она громко стонет и толкается назад, навстречу мне. Как её мягкая задница шлёпает о мои бёдра.

Я хочу услышать, как она кричит моё имя. Хочу почувствовать, как она сжимается вокруг меня в оргазме. Хочу кончить в неё так глубоко, чтобы она потом ещё долго чувствовала меня внутри.

Мышцы живота напрягаются. Дыхание становится прерывистым.

Я представляю её лицо в тот момент, когда она кончает – приоткрытые губы, закатившиеся глаза, дрожащее тело.

– Стеша… – выдыхаю я почти беззвучно.

Оргазм накрывает резко и сильно. Я рычу, сжимая член у самого основания, и мощные струи спермы вырываются на плитку душа. Раз за разом. Я продолжаю двигать рукой, выжимая из себя всё до последней капли.

Когда всё заканчивается, я тяжело опираюсь лбом о стену. Вода смывает следы моего возбуждения.

Я стою так несколько долгих секунд, пытаясь восстановить дыхание.

Внутри – пустота и новая волна злости.

«Почему я думаю о ней? Почему именно о ней? Она – ошибка. Она не та, кого я хотел. Она даже не чистая…»

Но тело всё ещё помнит её тепло. Её запах. Её стоны.

Я закрываю кран и выхожу из душа. Беру полотенце и вытираюсь резкими движениями.

В зеркале на меня смотрит мужчина с тёмными глазами и напряжённым лицом.

Я тихо говорю самому себе:

– Это всего лишь похоть. Ничего больше. Как только я возьму женой Салтанат, как только стану первым у правильной, чистой жены, похоть ослабнет!

Но даже произнося эти слова, легче не становится.

Стеша уже проникла мне под кожу.

И я не знаю, как от неё избавиться.

Глава 12

Стеша

Я мою посуду уже третий раз за утро – мне всё время подкидывают грязные чашки, и посудомойку кто-то нарочно сломал!

Внезапно во дворе раздаётся шум машины. Громкий, уверенный сигнал. Потом голоса – возбуждённые, радостные женские голоса.

Сердце неприятно сжимается. Я вытираю руки о полотенце, и выхожу на крыльцо.

Во дворе стоит дорогой чёрный джип.

Из него выходит Магомед – прямой, как всегда, с каменным лицом, но разодетый в очень дорогой костюм. А следом за ним – она.

Сразу понимаю, кто это.

Салтанат.

Та, о которой было так много разговоров.

Стройная, как кипарис, с длинными чёрными волосами, которые блестят на солнце. Лицо идеальное: тонкие черты, большие карие глаза, скромная, но дорогая одежда. Она выглядит именно так, как должна выглядеть «правильная» невеста в этом доме.

Покорная. Красивая. Лёгкая.

Тонкая.

Магомед берёт её за руку и помогает выйти, долго держит её ладонь в своей руке. Этот жест – маленький, но такой собственнический – бьёт меня прямо под дых.

В нём много нежности.

Вокруг сразу собирается вся женская часть семьи. Тётушка Фатима сияет, как будто ей подарили золотой браслет.

Алия бросается к Салтанат с радостным визгом и обнимает её, как родную сестру.

– Наконец-то! – громко говорит Алия, глядя в мою сторону. – Настоящая хозяйка приехала!

Салтанат скромно опускает глаза, но я замечаю, как она быстро окидывает меня взглядом. От лица до ног. И в этом взгляде – лёгкое превосходство и жалость.

Я стою на крыльце в безразмерной футболке и растянутых джинсах, с мокрыми руками и растрёпанными волосами. Рядом с ней я чувствую себя огромной и неуклюжей, как корова на льду.

Магомед поднимает глаза и встречается со мной взглядом. На секунду в его тёмных глазах мелькает что-то странное – то ли вызов, то ли вина. Но он быстро отводит взгляд и говорит низким, твёрдым голосом:

– Это Салтанат. Она приехала в гости. Но учти, вскоре она будет жить здесь. Как моя жена. Я уже договорился с её родными.

Слова падают как камни.

Непонятно только, почему мне – так тяжело? Женщины вокруг радостно закивали, будто только этого и ждали.

Я чувствую, как внутри всё сжимается, но заставляю себя улыбнуться – мягко, почти ласково, как всегда.

– Ого, – говорю я спокойно, спускаясь с крыльца. – Добро пожаловать в наш маленький гарем, Салтанат. Я Стеша. Первая ошибка. А ты, кажется, станешь второй.

Салтанат вежливо кивает, голос у неё тихий и мелодичный:

– Рада познакомиться. Мне рассказывали о тебе.

– Надеюсь, только хорошее, – отвечаю я с лёгкой иронией и поворачиваюсь к Магомеду. – А ты, дорогой, молодец. Решил всё по-мужски. Теперь у нас будет полная комплектация: одна для души, одна для… остального.

Алия фыркает, тётушки переглядываются с осуждением. Магомед сжимает челюсти, но молчит.

Салтанат сразу берётся за дело. Уже через час она на кухне – ловко месит тесто, раздаёт указания младшим девочкам, улыбается всем так тепло, что даже тесто подходит быстрее. Женщины вьются вокруг неё, как вокруг королевы.

А меня отправляют обратно в курятник: поменять воду курам и накормить их.

«Чтобы не мешалась»

Я стою среди перьев и помёта, держу в руках грязное ведро и смотрю, как Салтанат проходит мимо окна с корзиной свежих лепёшек. Она смеётся над чем-то, что говорит Алия, и выглядит абсолютно на своём месте.

Внутри меня – странная смесь. Злость. Обида. И неожиданно острая, жгучая ревность.

«Он привёл её. При всех. При мне. Чтобы показать, что я здесь лишняя».

Я вытираю пот со лба и тихо говорю самой себе, с привычной самоиронией:

– Ну что, Стеша… поздравляю. Ты официально стала женой многоженца. Первая жена, но толку от этого, как от козла – молока. Первая в списке самых больших и ненужных жён!

Но когда вечером Магомед проходит мимо меня по коридору, его взгляд снова задерживается на моей груди чуть дольше, чем нужно. И в этот момент я понимаю: он может сколько угодно приводить свою «правильную» Салтанат.

А хочет он почему-то всё равно меня.

И от этой мысли мне становится одновременно и больно, и… очень-очень тепло внизу живота.

* * *

Я лежу в нашей огромной постели и смотрю в потолок. Комната тёмная, только слабый лунный свет пробивается сквозь тяжёлые шторы. Рядом – пустое место. Холодное. Магомеда нет уже несколько часов.

Салтанат пробыла целый день.

Ходила, как королева, и раздавала указания, просто озвучивала, что именно она бы изменила в доме.

Магомед ходил следом и кивал, как китайский болванчик.

Тьфу!

Злость медленно разгорается в груди, как угли, на которые плеснули масла.

Где он?

Наверное, с ней. С этой его драгоценной Салтанат. Сидит сейчас рядом, смотрит на её стройную фигуру, на покорные глаза и думает: «Вот это настоящая жена».

А я здесь – лишняя, толстая, неудобная русская ошибка, которую он вынужден терпеть.

Он поехал её отвезти к родителям и пропал.

Я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Обида жжёт горло. Хочется встать, что-нибудь разбить, закричать. Но я просто лежу и тихо киплю.

Пусть катится к чёрту. Я не буду ждать его, как верная собачка. Не сегодня!

Вдруг ручка двери тихо дёргается.

Сердце мгновенно подскакивает. Это он.

– Стеша, открой, – раздаётся его низкий, требовательный голос.

Я сажусь на кровати, обхватываю колени руками и отвечаю холодно, сквозь зубы:

– Ни за что. Сегодня я сплю одна.

Он дёргает ручку сильнее.

– Открой дверь. Сейчас же. Я – твой муж! Пришёл к своей жене!

В его голосе зазвенело желание, а мне стало горько. Вот ещё, он просто пришёл потрахаться!

– Нет, – говорю я громче, уже не скрывая злость. – Иди к своей Салтанат, если она такая идеальная. А меня оставь в покое!

Магомед явно начинает закипать. Его голос становится жёстче, почти рычащим:

– Ты моя жена. Открывай немедленно.

– Жена? – я почти смеюсь, но смех выходит горьким и злым. – Первая, но по отношению, как вторая жена, да? Тогда и веди себя как с второй! Сегодня я не в настроении быть твоей запасной игрушкой на ночь!

– Открой!

– Нет! Хочешь Салтанат, но она не даёт до свадьбы, так… ПОДРОЧИ! – выкрикиваю.

Он бьёт кулаком в дверь – не сильно, но достаточно, чтобы дерево загудело.

– Стеша! Ты не имеешь права говорить о муже так.

– Спокойной ночи, Магомед, – отвечаю я уже тише, но с железом в голосе. – Иди спать в другом месте. Я устала от всего этого.

Внезапно в мой голос проникли слёзы.

Странно, да? Когда украли – не плакала, а вот сейчас… нахлынуло что-то.

– Стеша.

– Уходи! – явно, всхлипываю.

Он топчется. Переминается с ноги на ногу.

Несколько секунд тишины. Потом я слышу его тяжёлые шаги, удаляющиеся по коридору.

Он ушёл.

Я падаю обратно на подушку. Злость всё ещё бурлит в груди, смешанная с обидой и противной, липкой ревностью. Слёзы жгут глаза, но я не позволяю им пролиться.

– Ненавижу тебя… и ненавижу себя за то, что всё ещё хочу тебя!

Засыпаю с трудом, промочив всю подушкук слезами.

* * *

Проходит несколько часов. Дом давно затих. Я просыпаюсь посреди ночи. Тело горит. Между ног – горячая, тянущая влажность. Злость никуда не делась, но желание оказалось сильнее.

Всё из-за дурацкого сна.

Продолжение того, что было в конюшне.

Во сне он не ушёл, а поцеловал меня… О, как сладко и горячо, потом раздел меня и усадил сверху со словами: «Не стесняйся, я хочу, чтобы ты объездила меня верхом!»

Боже, как это горячо было во сне.

Я как будто до сих пор чувствую его большой, горячий член глубоко в себе.

Я тихо сажусь на кровати. Одеяло сползает, обнажая грудь. В лунном свете моя кожа выглядит бледной, почти белоснежной. Я широко раздвигаю ноги, опираюсь спиной о изголовье и медленно провожу пальцами вниз.

Сначала легко касаюсь клитора – он уже набухший, горячий, пульсирующий. Я начинаю кружить по нему двумя пальцами, сначала медленно, потом быстрее. Другая рука скользит ниже. Я погружаю в себя два пальца – глубоко, резко.

– Ах… – вырывается у меня тихий, дрожащий стон.

Я начинаю двигать ими – жёстко, почти зло, представляя, что это его пальцы. Но сейчас я злюсь на него, и от этой злости возбуждение только усиливается.

А разрядки всё нет.

Тогда я меняю позу.

Я сажусь удобнее, лицом к изголовью.

Так, будто подо мной он – этот невыносимый муж, Магомед.

Я шире раздвигаю колени и начинаю насаживаться на свои пальцы глубже, быстрее. Большой палец быстро и жадно трёт клитор.

Грудь тяжело вздымается. Я сжимаю одну из них свободной рукой, щиплю сосок, представляя его зубы.

– Чёрт тебя возьми… – шепчу я сквозь стоны. – Почему я всё равно хочу тебя…

В голове звучит его голос.

«Хочешь ещё глубже? Хочешь по-настоящему?»

Тело напрягается всё сильнее.

Волна накатывает резко, почти болезненно. Я прикусываю губу до крови, чтобы не закричать, и кончаю – сильно, долго, сжимаясь вокруг своих пальцев.

Соки текут по руке, по простыне. Ноги дрожат.

Я остаюсь сидеть, тяжело дыша, с закрытыми глазами. Пальцы всё ещё внутри меня.

Злость никуда не ушла.

Но теперь к ней добавилось ещё одно чувство – тёмное, горячее, почти отчаянное желание, чтобы завтра он пришёл и взял меня так, как я сама себя сейчас брала.

Позволил быть сверху и скакать до самого финала! Отъездить так, чтобы перед глазами потемнело, чтобы из его головы вылетели все мысли о какой-то Салтанат!

Я медленно вытаскиваю пальцы и падаю обратно на подушку.

– Ненавижу тебя, Магомед… – шепчу я в темноту дрожащим голосом.

А потом закрываю глаза и пытаюсь уснуть, хотя знаю – до утра мне уже не заснуть.