Текст книги "Пышка. Похищенная для кавказца (СИ)"

Автор книги: Айрин Лакс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Глава 5

Стеша

Платье сшили по моим меркам всего за два дня. Я сама выбрала самый дорогой бархат и кружево, мне пригласили лучшую портниху в округе.

«Если уж меня украли для свадьбы, то пусть будет красиво!» – сказала я Магомеду спокойно и улыбнулась.

Он тогда только скрипнул зубами и вышел.

Платье готово для свадьбы.

Теперь я стою перед зеркалом и понимаю: что-то пошло не так.

Платье едва налезло.

На примерке перед финальной прострочкой всё было иначе.

Я не могла растолстеть так быстро, потому что от волнения я почти ничего не ела!

Тётушки пыхтят, затягивая шнуровку на спине.

Они тут все.

Дом Магомеда большой, под его крышей сейчас – сёстры, тётшуки, дальние родственницы.

Но особо выделяется двоюродная сестра Магомеда – Алия. Та, ради лечения которой Магомед не пожалел выложить кругленькую сумму. С того света её вытащил. Об этом и многом другом мне похвастались, подчёркивая, что они здесь – выше и ценнее меня, я а… я – просто ошибка.

Алия сладко улыбается и говорит ехидно:

– Ты будто за эти два дня стала ещё толще! Может, брат тебя украл, потому что залетела?

– Алия, у тебя логика хромает. Магомед увидел меня впервые, там, в доме, при всех. У нас не могло быть близости до свадьбы.

– Значит, много ешь. На свежем горном воздухе и аппетит увеличивается, но ты же в платье едва влезла! И это только за два дня. Что будет дальше? Может быть, не стоит надевать его? Есть и другие варианты…

Она показывает на одеяние одной из женщин – вдова, покрытая чёрным с головы до ног, только глаза сверкают в прорези.

На лице Алии появляется ехидная, ядовитая ухмылка: не знаю, почему, но она невзлюбила меня очень сильно.

Хочет, чтобы я согласилась надеть этот чёрный балахон, под которым не видно меня саму? Не дождётся

Я улыбаюсь в ответ самой милой улыбкой:

– Ой, спасибо за заботу, Алия. Но Магомед заплатил за лучшее платье – значит, оно должно сидеть идеально. Просто немного… обтягивает.

Когда меня наконец втискивают в лиф, я едва могу вдохнуть. Грудь выпирает так, что кружево натянуто до предела.

Перед глазами аж потемнело!

Я понимаю: они сделали это нарочно, изменили мерки или дали распоряжение портнихе сшить на два размера меньше.

Теперь я буду выглядеть как колбаса вязанка в этом платье!

– Может, окажешься от свадьбы? – спрашивает Алия сладко, а глаза сверкают. – С вас, русских, взятки гладки. Ни традиций, ни порядков не соблюдаете!

Точно, подстроено!

– Ох, нет. Отказаться я не могу, я уже запланировала поездку в столицу с моим супругом. Мои родственники готовятся и забронировали банкетный зал под праздник! – лгу, едва дыша в темном лифе.

Тётушки переглядываются, но молчат. Я уже слышу их шепотки за спиной:

«Русская жируха решила гулять на все деньги Магомеда! Едва влезла в платье, вот это аппетиты…»

* * *

На самой свадьбе цирк только начинается.

Я иду к Магомеду по ковровой дорожке. Каждый шаг даётся с трудом – платье сдавливает бёдра и грудь. Он стоит прямой, как скала, лицо каменное. Когда я подхожу, его взгляд скользит по мне и на мгновение задерживается на слишком туго обтянутой груди. Желваки ходят.

Во время церемонии я случайно роняю стаканчик с водой. Звон разбитого стекла разносится по комнате. Я невинно поднимаю глаза:

– Ой… Как говорится, на счастье.

Магомед смотрит на меня так, будто хочет придушить.

А потом начинается танец.

Меня выводят в круг. Я пытаюсь повторять простые движения, но мои пышные формы живут своей жизнью. От малейшего движения грудь колышется, а бёдра двигаются волнами.

Мой танец не выглядит скромным в этом обтягивающем платье.

Магомед с трудом сдерживается, но взгляд кипит.

На особенно резком повороте раздаётся громкий треск. Шов на груди расходится с неприятным звуком – ткань лопается прямо по лифу, обнажая кружевной бюстгальтер.

Моя грудь в тонком бюстгальтере вываливается!

Вокруг ахают. Алия прикрывает рот ладошкой, в глазах – злорадство. Тётушки шепчутся громче.

Я замираю, чувствуя, как жар заливает щёки.

В ту же секунду Магомед делает быстрый шаг вперёд и закрывает меня своим широким телом от всех взглядов. Его рука ложится мне на талию, прижимая к себе так сильно, что я почти задыхаюсь. Он стоит спиной к гостям, полностью загораживая меня.

Я поднимаю на него глаза и шепчу:

– Спасибо…

Он не отвечает. Его взгляд опускается вниз – прямо на мою полуобнажённую грудь, которая теперь прижата к его твёрдой груди. На долю секунды его глаза темнеют, зрачки расширяются. Он облизывает нижнюю губу – медленно, как голодный волк, увидевший добычу. Потом он резко отводит взгляд и рычит мне на ухо низким, злым голосом:

– Стоять спокойно. Не двигайся.

Я чувствую, как его тело напряжено, как железо. А внутри меня, несмотря на стыд и неловкость, поднимается странное, тёплое веселье.

«Ого… кажется, мой “муж” только что увидел то, что ему совсем не безразлично».

Платье трещит ещё немного, но Магомед держит меня крепко, не давая никому ничего разглядеть. Гости делают вид, что ничего не произошло, музыка продолжает играть.

А я стою в кольце его рук, с разорванным на груди платьем, и думаю только об одном:

«Если уж свадьба – то с размахом. Даже если он меня за это возненавидит ещё сильнее»

– Радуешься, жена? – наклоняется ко мне Магомед.

Его зубы хищно клацают возле мочки уха.

– Впереди брачная ночь. Я надеюсь, ты будешь отдавать супружеский долг с таким же энтузиазмом, с каким навязалась мне в жёны!

Глава 6

Магомед

Едва дотерпел.

После того, как платье пошло по швам, оставалось только одно – покинуть свадьбу. Что ж, так даже лучше, быстрее состоится брачная ночь, и я избавлюсь от скопившегося напряжения, от которого даже яйца зудят.

Я захлопываю дверь спальни за нами. Щёлкает замок. Стеша стоит посреди комнаты в том самом разорванном свадебном платье, лиф которого просто висит на ней лоскутами. Её щёки всё ещё розовые после того, как ткань лопнула у всех на глазах. Она смотрит на меня большими голубыми глазами, и в них нет страха.

Только вызов.

Я делаю шаг ближе. Голос выходит низкий, почти рычащий:

– Раздевайся.

Она чуть приподнимает бровь и не делает ничего!

Её полная грудь вздымается и опускается. Через тонкое кружево я вижу тёмные ареолы ее больших сосков, которые выделяются под тканью.

Проклятье, до чего аппетитно выглядит. Мой член в штанах будто вдвое распух.

– Раздевайся, – приказываю я низким, жёстким голосом. – Сейчас!

В голосе – нетерпение.

Стеша посмотрела мне прямо в глаза, чуть наклонила голову и улыбнулась – той самой мягкой, улыбкой, которая выводила меня из себя.

– Ого, какой романтик, – говорит она ласково, но с явной насмешкой. – А «пожалуйста» уже отменили в горах?

Я сжимаю челюсти. Подхожу ещё ближе, так что она вынуждена была слегка запрокинуть голову, чтобы смотреть на меня.

– Я сказал – раздевайся. Это брачная ночь. Я исполню свой долг.

Стеша не отвела взгляд. Вместо этого она тихо рассмеялась – коротко, почти нежно.

И выпрямилась.

Так, что ее грудь почти коснулась меня.

Не женщина, провокация!

– Долг? Как мило!

Она сделала паузу и добавила с лёгкой издёвкой:

– От слова долг тянет чем-то казённым, серым и скучным. Как ты видишь брачную ночь? Я лежу на спине и смотрю в потолок, считая на нём трещины, пока ты, стиснув челюсти, на раз-два делаешь своё дело? О таком долге ты говоришь?

– Ты не женщина, ты – шайтан в юбке! Именно шайтан говорит твоими устами подобные пошлости!

– Мужчины, – вздыхает она. – Хотят получать удовольствие в постели, но только для себя одного. Хотят жаркого огня, но не способны принять, что у женщины тоже могут быть свои желания. Или ты так злостно на меня смотришь, возмущаешься, лишь потому, что ты просто не знаешь, где у женщины находится клитор и что с ним делать?!

Кулаки сжимаются до треска.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

Кровь ударила в голову.

Застучала пульсом.

Эта женщина, пышная, наглая русская только что сказала мне такое в лицо.

В мою брачную ночь. В моём доме.

Я сделал последний шаг и навис над ней, касаясь её тела своим.

– Ты слишком много говоришь, – прорычал я, голос стал ниже и опаснее. – В то время как уже пора делать!

– А что именно делать? Показать тебе клитор и продемонстрировать мастер-класс? – усмехается.

Как она легко говорит такое? Я смотрю на её пальцы и могу думать теперь лишь о том, как эти пальцы опускаются между ножек, играют там!

– Любишь играть с собой, Стеша?

Кажется, я впервые назвал её по имени за эти несколько дней.

– А ты из тех, кто любит смотреть, Магомед? Ждёшь от меня шоу?

– То есть, ты не скромница! Занятные слова говоришь! Знаешь про клитор, может быть, и с членом обращаешься ловко?

В ответ – загадочная улыбка.

– Думаю, стоит отменить брачную ночь. Если ты собираешься только болтать и не хочешь продемонстрировать, как ты умеешь ублажать женщину.

– Думаешь, что я не знаю, что такое клитор? И не способен довести до оргазма? Сейчас я покажу тебе, насколько ты ошибаешься. Попробуешь член один раз – подсядешь, будешь хотеть снова и снова!

Стеша не отступила ни на сантиметр. Она лишь приподняла подбородок и тихо, почти шёпотом, ответила:

– Ну что ж… попробуй, дорогой. Посмотрим, на что ты способен.

Её слова прозвучали как вызов.

И я принял его.

Но не представлял, чем всё это закончится!

ДОРОГИЕ, КНИГА ЗАВЕРШЕНА, ВЫЛОЖЕН ПОЛНЫЙ ТЕКСТ

МОЖНО ЧИТАТЬ ЦЕЛИКОМ!

ПЕРВЫЕ ДНИ ДЕЙСТВУЕТ ЦЕНА СО СКИДКОЙ – 109 рублей!

Забирайте, впереди очень вкусные сцены и жаркое противостояние:)

Костёр страсти до небес и интриги, куда без них:)

На шаг отступаю.

– Для начала разденься для меня. Начни с малого, остальное предоставь мне.

Воздух стал тяжёлым и плотным.

Облизнув губы, Стеша послушно тянется к шнуровке.

И такое чувство, будто она делает это с облегчением, распуская корсет ниже лифа.

А я не могу не думать о том, как ее язычок смочил пышные, сладкие губки.

На конце моего члена они бы порхали не хуже!

– Продолжай, Стеша. Я хочу видеть тебя голой!

Пальцы дрожат немного. Платье сползает вниз с тихим шорохом, открывая её полностью. Полная грудь с тёмно-розовыми сосками, мягкий округлый живот, широкие бёдра, гладкая кожа.

Она пышная, тяжёлая, настоящая женщина – совсем не та, которую я хотел. И всё равно мой член твердеет еще больше, до предела натягивая ткань брюк.

«Проклятье… почему она так действует на меня?»

Я сбрасываю с плеч пиджак, снимаю рубашку, не отрывая от неё глаз.

Подхожу вплотную.

Дыхание Стеши становится чаще. Я беру её за подбородок, заставляю поднять лицо.

– Хочешь меня поцеловать? – поинтересовалась она.

Целовать её? Вот ещё! Не заслужила.

– Поцелуи – для чистых, невинных девушек, чьи уста не говорят о клиторах и членах!

– Тебе не кажется, что мужчины – это самые лицемерные существа. Хотят невинную и блудницу в одном лице. Так не бывает.

– А ты блудница?

Платье окончательно упало к её ногам. Она переступает через него, делает плечами волну, всё её тело колышется.

Сглатываю слюну: аппетит возрастает.

– Ограничить выбор словами «невинная ты или блудница» всё равно, что спросить у мужчины: «ты мудак или слабак».

– Есть и другие варианты! – парирую я.

– И я о том же!

Невольно рассмеялся: Аллах, этот разговор точно не мог бы состояться с одной из наших женщин. Я по-другому посмотрел на Стешу: пожалуй, я бы мог с ней так поговорить в баре, снять её на одну ночь и эта ночь запомнилась бы мне надолго, как ночь с раскованной и роскошной девушкой, но она же моя жена! Жена такой быть не должна, и точка!

– Слишком много болтаешь. У тебя проворный язычок и грязный ротик, который можно запачкать еще больше. Хочешь?

– Для начала покажи, что ты знаешь, как обращаться с клитором, – требует она.

Так и напрашивается: трахни-трахни!

Что ж, мой болт солидарен: чтобы эта женщина замолчала, надо ее трахнуть.

Подхожу, пиная платье в сторону.

– Женщины в твоём доме нарочно сделали платье меньше, мне было очень туго в нём, – говорит она.

– Жалуешься?

– Ставлю в известность. Этой оплошности могло и не случиться.

И тогда я бы не увидел твою грудь, продолжаю мысленно.

– Тебя так не трогали? – спросил я низко, почти зло, проводя ладонью по её груди и сжимая тяжёлый холм. – Или ты любишь трогать себя сама?

Соски отзываются через ткань.

Просятся в рот.

Картинка вспыхивает так ярко, проклятье.

– Сними его!

Глава 7

Магомед

Стеша заводит руки за спину и расстегивает что-то.

Медлит.

Её медлительность изводит меня.

Я нетерпеливо дёргаю в сторону и моему взору открывается её белоснежная грудь с коричневыми ареолами, соски торчат, как камушки. Не удержавшись, побаловал языком каждый, с трудом подавив голодный рык.

Стеша тихо выдыхает, прикрыв глаза.

– Ты не ответила. Любишь трогать себя? Часто делаешь?

Её голос прозвучал хрипловато и дерзко:

– Думаешь, я не умею себя ублажить? Может, и правда лучше сделать всё самой, чем ждать, пока какой-то кавказец определится и сделает мне приятное?

Я резко сжимаю зубы на её соске и посасываю, слыша, как учащается дыхание строптивой русской.

Шаг – и я прижал её спиной к стене.

– Достаточно болтовни.

Моя рука скользнула вниз между её ног. Пальцы потянули резинку трусов.

Кружевные трусы, высокие.

Такие спустить… Нет, проще порвать!

Я делаю это с удовольствием.

Треск ткани сладкий, ласкает слух, предвкушение вырастает в разы.

Теперь она передо мной совершенно голая.

От нее вкусно пахнет, и губы, губы так и манят, но я не сдамся, нет…

Я опускаю пальцы и ласкаю чувствительную точку, тот самый бугорок, который отзывается почти сразу.

– И как, похоже на то, что я не знаю, где у женщины клитор и что с ним делать?

Зажимаю пальцами, ласкаю, снова зажимаю на пике. Она мечется, дышит часто и даже постанывает, хотя не признается.

– Кажется, поиски увенчались успехом.

Двинул пальцами дальше и… почувствовал горячую влагу.

– Смотри-ка, твоя дырочка уже течёт, – прорычал я ей в губы. – А ещё дерзишь. Значит, хочешь, чтобы я тебя взял по-настоящему? На всю длину, хочешь?

Стеша не отвечает, но её взгляд поплыл.

Это означает – ДА!

Большего не требуется.

Я толкаю её на кровать.

Стеша падает на спину, её грудь мягко и призывно колышется. Я нависаю сверху, раздвигаю ей бёдра коленом. Моя ладонь скользит вниз – между её ног. Она уже влажная, горячая.

Пальцы легко находят набухший бугорок и начинают медленно кружить. Стеша выгибается, тихий стон вырывается из её губ.

– Ох… – выдыхает она хрипловато.

Я наклоняюсь и беру в рот её сосок – сильно, жадно. Сосу, покусываю, пока он не становится твёрдым, как камешек. Другой рукой продолжаю ласкать её между ног, проникая пальцем внутрь. Она тесная, но очень отзывчивая. Её бёдра дрожат, она начинает двигаться мне навстречу.

Внутри меня всё горит.

«Я не должен так хотеть её. Она – ошибка!»

Но тело не слушается.

Я отстраняюсь только чтобы снять брюки и бросить их в сторону вместе с трусами. Мой член выскакивает – тяжёлый, пульсирующий, уже мокрый на самом конце. Стеша смотрит на него широко раскрытыми глазами, потом моргает.

– Что, русская, больших никогда не видела? Уже представляешь его в себе? Хочешь?

Она дрожит, но всё-таки успевает сказать очередную колкость.

– Большой дрын ещё не означает, что ты с ним хорошо обращаешься.

Её голос слабый, едва слышный, а у меня по венам от её слов – кипяток.

И предсемя чуть ли не брызжет.

Ты посмотри, сомневается ещё!

– Вах, сучка! Норовистая кобылка! Сейчас я тебя этим… дрыном заезжу!

Стеша облизывает губы. Этот маленький жест почти лишает меня остатков контроля.

Я вхожу в неё одним сильным толчком. Она вскрикивает – громко, протяжно. Её стенки обхватывают меня плотно, горячо, мокро. Я начинаю двигаться – жёстко, глубоко, почти зло. Каждый толчок заставляет её полную грудь колыхаться. Я смотрю, как она трясётся подо мной, и не могу отвести взгляд.

– Смотри на меня, – рычу я. – Не закрывай глаза.

Стеша послушно смотрит. Её губы приоткрыты, дыхание прерывистое. Я ускоряюсь, вбиваясь в неё всё сильнее. Её тело отвечает – она поднимает бёдра, встречая каждый мой удар. Внутри неё становится ещё жарче, ещё мокрее.

Я опускаю пальцы.

Мог бы не делать, но мы же договорились, что доведу её!

Я просто хочу выполнить своё обещание, потому что Магомед держит слово.

Её клитор скользкий, разгорячённый, становится ещё больше от интенсивных поглаживаний.

Вдруг она выгибается дугой, пальцы впиваются мне в плечи.

– Я… сейчас… – выдыхает она дрожащим голосом.

Её оргазм накрывает резко – она сжимается вокруг меня волнами, стонет громко, сладко. Я чувствую, как её соки текут по члену. Их так много, что переполненная дырочка выпускает их из себя, выталкивает. Но я не останавливаюсь. Продолжаю двигаться сквозь её судороги, выжимая из неё второй пик.

Она кричит уже почти беззвучно, тело бьётся подо мной.

Крупно, мощно.

Это самый яркий женский оргазм, который я видел.

Только тогда я позволяю себе кончить. Горячая волна вырывается из меня глубоко внутри неё. Я рычу, вжимаясь в неё до самого основания, пока всё не заканчивается.

Мы лежим, тяжело дыша. Её мягкое тело подо мной всё ещё дрожит. Я смотрю на её раскрасневшееся лицо, на приоткрытые губы, и внутри поднимается новая волна злости – теперь уже на самого себя.

«Я не должен был так сильно хотеть эту женщину. Но я хотел. И хочу снова».

Проходит не меньше минуты, прежде чем Стеша ахнула:

– Ты без презерватива! Зачем ты кончил в меня?!

– Положи ноги вверх, держи их столбиком. Если моё семя приживётся и родишь мне сына… – делаю кивок. – Оставлю. Будет подсобным в хозяйстве. Рабочие руки всегда нужны!

– Ещё чего! А если девочка?!

– Девчонка… Ещё и от русской? Такой вариант я не рассматриваю.

Глава 8

Магомед

Я отстраняюсь от неё и встаю с кровати. Тело всё ещё гудит, член тяжело пульсирует, мокрый от наших соков. Стеша лежит на спине, тяжело дыша, её полная грудь поднимается и опускается, кожа покрыта тонкой пленкой пота. Она смотрит на меня снизу вверх – губы припухшие, глаза зло сверкают.

– Какой же ты…

– Оскорбишь меня, получишь.

– Нехороший человек! – выдыхает.

– Не понравились мои слова о детях? Мне вообще наш брак… не нравится!

– Тогда давай разведёмся?

– Исключено. Исламовы не разводятся! Ты согласилась быть моей женой, ты убедила в этом старейшин, теперь ты – Исламова Стефания, заявка на изменение твоей фамилии уже отправлена. Смирись и прими новые реалии!

Сердится.

Красивая. Слишком красивая для ошибки.

Я поворачиваюсь и иду в маленькую ванную комнату, примыкающую к спальне.

Дверь за мной закрывается с тихим щелчком. Смотрю в зеркало – глаза тёмные, злые, голодные.

Что со мной произошло? Я хотел просто исполнить долг. Один раз. Жёстко и быстро. А вместо этого… сорвался. Вошёл в неё, как зверь. Слушал, как она стонет, как сжимается вокруг меня. Довёл до двух оргазмов подряд. И сам кончил так, будто это последний раз в жизни.

Вода льётся. Я стою и не понимаю себя. Она не девственница. Это я почувствовал сразу – слишком легко вошёл, слишком умело двигалась бёдрами навстречу.

Преграды… не было.

Крови – тоже.

Она как из пулемёта кончила и мой болт стиснула умело.

В моей голове чётко значится: жена должна быть чистой. Непорочной. Только для меня.

А эта русская уже знала, что такое мужчина.

Сколько членов перепробовала?

От этой мысли внутри поднимается злость, смешанная с жаром.

– Грязная. Испорченная! – рычу едва слышно, ударив кулаком по стене.

Но тело её такое мягкое, горячее. Грудь тяжёлая, бёдра широкие – держаться есть за что. И она ответила мне. Не лежала бревном, а выгибалась, текла для меня!

Во мне борются две сущности.

Один Магомед – традиционного воспитания.

Второй Магомед – любит секс, в городе обязательно снимет женщину и трахнет.

И как же мне быть, когда в этой женщине слились то, что хочет Магомед-один и Магомед-два?!

Я вытираюсь полотенцем и возвращаюсь в спальню. Стеша уже свернулась на своей половине кровати, повернувшись ко мне спиной. Я ложусь на другую сторону, оставляя между нами пустоту.

Не прикасаюсь. Не говорю ни слова.

Просто смотрю в потолок, пока дыхание не выравнивается.

Сон не приходит.

Мысли тяжёлые…

* * *

Утром серый свет пробивается сквозь плотные шторы. Я просыпаюсь первым. Поворачиваю голову и снова смотрю на неё.

Стеша спит на боку, одеяло сползло до талии. Полная грудь обнажена, сосок слегка сморщился от прохлады. Мягкий живот, округлые бёдра. Волосы разметались по подушке. Выглядит такой доступной и женственной.

Её задница выставлена так, будто приглашает.

Член мгновенно наливается тяжестью. Хочу снова. Хочу перевернуть её на спину, раздвинуть эти пышные бёдра и войти глубоко, медленно, чтобы она проснулась от моего толчка и застонала моё имя.

Но внутри тут же встаёт стена.

Она не чистая. Уже была с другим.

Русская. Пышка.

Не та, кого я выбрал.

Я не должен хотеть её так сильно.

Это слабость и зов похоти.

Похоть – это плохо… Дурно.

Но я смотрю на нее и наглаживаю член, просто так, как делаю это по утрам.

Всё быстрее и быстрее.

Мог бы просто трахнуть, но я пока для себя не решил, как с ней быть.

Поэтому пальцы скользят по всей длине и ускоряются под самой головкой.

Мысль приходит неожиданно, холодная и практичная:

«Есть выход: две жены!»

Можно попользоваться русской, пока я не решу вопрос с Салтанат.

От задуманного не отступлюсь!

Салтанат будет моей.

Возможно, придётся дать больше калым, а самой Салтанат – ещё более щедрый махр, хотя она и так попросила немало: гелендваген, новый айфон – каждый раз, как выйдет, шанель-шманель всякие, комплект от Ван-Клиф, серьги и крест от Граф и прочее… Еще требует поездки ежегодно: Дубаи – не меньше одного раза в год в сезон распродаж брендов, Турция – как само собой разумеющееся.

Но уверен, Салтанат того стоит.

Такая красавица, юная прелестница, лань трепетная, но с интересом ко мне.

Как-то раз её ладонь легла на мою ширинку и лежала там не меньше нескольких секунд. Я прижал, она не отпустила и тихо простонала: «Я думаю о тебе! Сделай меня своей женой скорее!»

Придется постараться, еще больше, чтобы получить Салтанат!

А русская жена…

Она уже здесь, в моём доме, в моей постели. Почему бы не брать то, что само плывёт в руки? А когда приведу настоящую жену – просто двину эту в сторону.

Я встаю, одеваюсь.

Когда выхожу, внутри горит то же противоречие: злость и желание, долг и голод.

Выхода нет, но я уже наметил план.