Текст книги "Развод. Приручить Бандита (СИ)"

Автор книги: Айрин Лакс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Глава 50

Мирон

Варя замерла и нерешительно перебирает пальцами складки на платье. Нравится мне в ней эта черта – она часто носит платья, юбочки…

Девочка-девочка… И у нее тоже будет девочка. Платьица, заколочки, бантики… Няшность в квадрате. Как я это вынесу? Как не тронуться умом от осознания всего дерьма, в котором ей, им, вынужденно полоскаться приходится?

Думает, не понимаю. Понимаю.

Как объяснить? Надо будто целое здание из бетона и стекло нависло, покосившись. Раздавит так, что останется только одно мокрое место!

Я все понимаю, осознаю, просто язык как деревянный, передать ей.

Если бы она могла читать мои мысли… Или лучше не стоит? Там же рядом с тревожным и глубоким полно поверхностного дерьма, мужицкого. Трусики Вари до сих пор при мне, а это означает, что она там… голенькая совсем. Узкие бедра, аккуратная попка, ласковая киска..

Будоражит ли это? Еще как…

Хочу ли я? Так что яйца бренчат!

Но полезть к ней с сексом сейчас, значит, опять все насмарку пустить.

В прошлый раз я так ошибся, решил, что трахнуть будет достаточно, и она захочет быть со мной, и больше дурных вопросов не возникнет. Вообще никаких вопросов не возникнет.

Все на доверии. Ведь как я трахался… С душой, бля… Всего себя вкладывая.

Всего..

И эти обещания..

Я ведь королевой своей ее назвал. Для меня это что-то значит, а для нее – просто звук.

Мы на разных уровнях общаемся.

– Гарипов опаснее тебя? – наконец, тихо выдыхает Варя.

Я в ее глазах, наверное, пострашнее черта.

– Я не садист. Он – да. С девушками, – уточняю. – Есть доказательства, но тебе их лучше не видеть. Там трешь и кровь.

Она вздрогнула, впилась ногтями в ладонь. И меня колбасит от мысли, что Варя виделась с Гариповым, с этой мразью! Может быть, вот так, как мы с ней сейчас? Или даже ближе..

Я его убить готов только за то, что он дышал одним воздухом с ней и разговоры вел, пачкал ее.

– Когда мы были с тобой вдвоем, мне позвонили. Эстер.

Глаза Вари вспыхивают недовольством.

Я только сегодня понял, что пошло не так в прошлый раз.

Понял, пока сидел возле спящей Варьки, и разбирал нашу ситуацию по кирпичику, потом снова собирал и так по кругу, пока не озарило.

Варя меня приревновала, а я и не заметил, не обратил внимания. Зато наговорил кучу всего. Варя решила, что я по блядям скакать буду.

В этом все дело.

Мы не разговаривали толком. Я не объяснялся, даже не старался. Вел себя так, будто с подчиненными разговариваю. Сказал, а ты – делай.

Я не привык с женщинами считаться. В моем мире они лишь подстилки, средство… для удовлетворения или достижения иных целей, не более того. Не было ни одной, которую я бы ценил.

До нее… До Вари.

И потому мне так неудобно в собственной шкуре.

Нужно жить по-новому, что-то менять, а я хотел в новую жизнь войти со старыми правилами. Да так, чтобы было удобно самому, чтобы не меняться вообще.

Идиот…

– Мы говорили. Но не о девочках для меня, а по делу. Одна из девушек Эстер дала на него компромат.

– Компромат дали тебе, но прессовать начали в итоге меня. Снова, – горько произносит Варя.

Обнимает себя, смотрит с болью.

Меня в очередной раз бьет, словно током.

Сколько раз уже покушались, да?

Те двое, люди Призрака. Потом Тема… Лапал мою девочку, изнасиловать угрожал. Теперь Гарипов грозит тюрьмой, а она же… Она же совсем к такому давлению не приучена. И беременна. В ней новая жизнь, мир, космос…

Всем наплевать.

– Тебе не кажется это несправедливым?! Когда это закончится? Закончится ли вообще?

– Это пиздец как плохо. Может быть, поэтому… Я не стремился настоящие отношения заводить. Но теперь уже поздно. Я по уши, Варь… В тебе, – выдыхаю. – Пусть ты и слышать меня не хочешь. Но я люблю тебя.

Она смотрит на меня с удивлением. Моргает.

Смотрит с недоверием и делает шаг назад.

– Нет.

– Варенька..

– Нет! Не говори! Не говори! – даже ножкой топает. – Ты уже признавался мне в любви. Ты каждый день говорил мне «люблю!» – плачем. – И врал. Я больше в это слово не верю.

Ааааа… Как справедливо уколола. Как прицельно… Как, сука, больно…

Когда весь нервами вывернут и брынчишь на каждой из своих душевных струн, а тебе не верят.

Потому что уже звенел о том же самом раньше.

Звенел брехливо и звонко, а теперь… Теперь даже самая искренняя мелодия Варю не тронет. Теперь она во всем слышит только фальшь.

И всего на миг во мне протест встает: не хочешь, тогда нахер это все! И тебя тоже, милая…

Это малодушно и трусливо. И больно… Быть отвергнутым, больно.

Маленький мальчишка с помойки поклялся ненавидеть всех, кто отворачивается. И делать больно всем-всем-всем…

Лучше бить самому. И бить первым, чтобы не собирать пинки и тычки.

Лучше убивать, чем быть убитым.

Таков мой внутренний закон.

Приходится стать клятвопреступником для самого себя, признаваясь на изломе:

– Люблю, – повторяю. – Не так, как надо, наверное. Как умею, бля. Самоучка. Я хотел тебя с дочерью оградить. Не мог допустить, чтобы вас втянули. И в то же время хотел, чтобы ты была рядом. Это несовместимо. Я сам не знаю, как лучше. Отпустить и не вмешиваться не выходит, видишь, какая хрень творится? Не могу дать тебе возможность уехать далеко-далеко, так я вообще потеряю способность видеть и слышать, что творится за моей спиной.

Роняю лицо в ладони.

Решение сложное, тяжелое. Решения, вообще, нах, нет! Никакого…

Самое паршивое, что даже моя смерть ничего не решит.

Вот так я загнался, ага.

Рассмотрел и такой вариант: от тюрьмы и сумы не зарекайся.

Рассмотрел и срок, и кончину трагическую.

Варьку уже замазали. Будут кошмарить и после моей смерти, решив, что ей кое-что могло достаться от меня.

Она хочет уйти, но врозь будет хуже. Какой вариант остается?

Ну, какой…

Быть вместе? Я ведь это даже не рассматриваю. Знаю, что она упорно против.

Неожиданно на мое плечо ложится узкая, горячая ладонь.

Пальчики осторожно касаются мышц и нервно дергаются в сторону, когда я вскидываю голову.

Слишком резко для нее.

– Тише-тише. Это же я…

– Да, ты, – соглашается Варя. – Мы можем быть вместе, – вздыхает. – Рядом. Насколько это возможно, пока есть опасность. Ближе к тебе! – смотрит мне в лицо, но не в глаза. – К тебе самому, не к твоим людям. Я им не верю. Никому. Никому из них! – подчеркивает.

– А мне? Мне-то веришь?

– И да, и нет. Все сложно. Но ты за ними всегда сам подгребаешь. Может быть, это что-то значит?

– Безумно. Много.

Не веря своим ушам, тянусь к Варьке, облизнувшись. Аж трясет…

– Вместе. Просто вместе, Мирон. Как… Партнеры. Родители ребенка, в конце концов. Не как пара, – отступает и смотрит затравленно, но все-таки прямо смотрит.

Чего ей это стоит? Выдвигать свои условия вот так? Если бы у Варьки были яйца, я бы пожал ей руку в знак уважения… Она посмелее многих из моих людей будет, прямо говорит.

– Пары из нас не выйдет.

Может быть, это и есть расплата. За все.

Найти и потерять.

Обрести, но не полностью..

– Ради малышки, Мирон. Очень тебя прошу.

Аааааа… Просто в хламину разносит! Как ей отказать?

Глава 51

Варя

Спустя время

– Добрый вечер.

Постучавшись, в мой кабинет заглядывает Лось.

– Готовы? Сегодня я вас отвезу домой.

Смотрю на него с неприязнью. Не все из людей Мирона мне нравятся. Господи, мне вообще его мир криминальный не нравится, но Лось стоит особняком. Наверное, потому что в какой-то момент он показался мне самым адекватным и человечным. Плюс он симпатизирует моей подруге.

Но с тех пор, как он презрительно плюнул мне под ноги, мое мнение о нем изменилось.

Видеть его, в целом неприятно!

Потому что он – яркий показатель того, насколько все кругом с двойными стандартами.

Он, Яна… Мирон…

Все кругом лгут.

Все рассыпают громкие слова обещаний, но когда дело доходит до них самих, могут вести себя так, как осуждали другого.

Я считаю, что Лось не имел права плевать мне под ноги. Мне неприятно, и все. Он-то был в курсе, что я оказалась в этом мире грязных дел не по своей воле, и презирать меня за то, что я хотела из этого круга вырваться, он не имел права.

К тому же, как выяснилось, люди Мирона в очередной раз прошляпили настоящего предателя.

Юриста..

Мирон со мной не делится всеми подробностями, но коротко он рассказал, что благодаря инциденту со мной, он понял, что человека прельстили большие бабки, и он решил слить Калашникова.

Это грозило бы серьезными последствиями.

Вот так получается!

Что они сами у себя под носом многого не замечают, доверяют тем, кому не стоит доверять, но плевать под ноги будем мне, ага..

Я пыталась наладить отношения с Яной, но после того, как она вдохновленно сказал, мол, Иван – большой и сильный, настоящий мужчина, не выдержала и обозвала его глупой шестеркой Мирона, который иногда вперед своего хозяина спешит выслужиться.

Разве я не была права? Что он пытался добиться своим плевочком в мою сторону? Лишь выслужиться перед Мироном и показать, что он вернее всех прочих.

Наверное, это даже в какой-то степени оправдано… Когда Мирон злится, его лучше не злить.

Это, в целом, в очередной раз доказывает, что своя шкура дороже.

И каждый предаст, каждый…

Нелегко жить после таких открытий. Иногда я не понимаю, как Мирон справляется с этим. Жить в тотальном недоверии к миру непросто, я так не привыкла!

Временами это просто невыносимо…

– Надеюсь, вы закончили, – продолжает Лось.

– Нет, я не закончила. И с тобой я точно не поеду, – отрезаю. – Закрой дверь с той стороны.

Лось поджимает губы.

– Варвара, сегодня Мирон не сможет.

– Значит, я здесь останусь. У себя в офисе.

– Мирон сказал, что… я должен буду вас отвезти. Здесь неудобно спать вам будет. Срок все-таки… – косится на мой круглый живот, который уже не скрыть ни одному просторному платью.

– Не твоего ума дела.

– Варвара, я вас очень прошу.

– Я все сказала, с тобой никуда не поеду.

– Другим Мирон бы вас не доверил.

– А Мирон не боится, что мне потом… от твоих вонючих харчков отмываться придется? Мало ли что тебе может показаться?

– Варвара, я…

– Ты не лось… Ты верблюд! – шиплю. – Пошел вон. Дверь закрой… – тру виски.

Устала сегодня, ужасно просто… Поясницу ломит. Врач порекомендовал купить бандаж для беременных, чтобы снизить нагрузку.

Мне еще целых два месяца ходить! Уже тяжело… А дальше что будет? Я стану бочкой на ножках, которая будет способна только перекатываться?

Лось не уходит, мнется.

– Это было… не в тему. Признаю. Я много раз извинялся.

Что ж, он прав… Извиниться он пытался.

Но мне на его извинения – плюнуть и растереть.

Вот так.

С волками жить, по-волчьи выть.

Мирон не допускает косых взглядов в мою сторону, появляется со мной иногда. Мне тоже приходится держать марку и зыркать иногда на его людей так, словно они – мусор, а я – законченная стерва.

Иначе у них считается за слабость.

Вроде работает даже…

Но утомляет неимоверно.

Так хочется жить без оглядки. Просто жить…

Наслаждаться маленькими победами и успехами, отправлять денежку родителям в деревню, слышать от них далекие приветы и ахи, что кошка… снова-то загуляла, и самое большое для них переживание, мол, что делать с котятами… Куда их раздавать. И в очередной раз напомнить строго, что кошку лучше стерилизовать… Поспорить немного…

Вернуться к текущим проблемам, гулять с подружкой, вздыхать, когда сердце замирает в груди от очередной смски любимого, не воспринимать всерьез бубнеж Яны, мол, ты пожалеешь, ты обязательно пожалеешь, все мужики козлы, вот мой бывший… Потом вместе костерить ее бывшего и соглашаться, что таких, как он, больше не делают, просто эталонный мудак, и как только его земля носит…

Славно же было! Славно? А сколько в этом было лжи и слепоты?

Почему иногда в сладкой паутине обмана жить проще и легче, чем с правдой, которую не то, чтобы унести, но даже просто на миллиметр сдвинуть не в силах?

С Яной мы теперь не общаемся. Пытались, но… она мне простить не могла тех же слов, которые она сама мне постоянно адресовала. Простого предупреждения и легкой усмешки и потом легкого негатива в адрес Лося. Грудью встала на его защиту, и о дружбе забыла. Как забыла и о том, что Мирона она сама обзывала в десятки раз похлеще, но я делала ей скидку на разочарование в мужском поле. Просто она сама делать скидок не умеет, как и входить в чужое положение, смотреть на мир чужими глазами…

– Варвара, пожалуйста, не упрямьтесь. Мирон, реально, не может приехать. Он с меня семь шкур спустит, если я вас домой не отвезу! А мне еще в больницу… надо успеть! – выдает в сердцах.

– Что с Мироном?

– Не с Мироном. С Яной. На сохранение положили, – выдает, сделав страшные глаза. – Только никому. Это секрет.

– Яна беременна?

Лось кивает.

– Мдаааа… Далеко у вас зашло «просто занес кроватку». Может быть, просто занес в… кроватку? О предохранении, кажется, не слышали?

– Зачем вы так? – хмурится. – Сами же беременная.

– Аааа… Ой, как нехорошо-то, да… Когда вас самих что-то касается… Ой-ой-ой, что это… У тебя над головой! – пальцем показываю. – Мешок какой-то! Пыльный! Кажется, тебя им сейчас по голове трахнет. Осознанием…

– Вы едете?

– Нет. К Яне езжай.

– Мирон меня убьет.

– Я Мирону сама позвоню.

– Он не ответит.

– А что так? Стрелка? Переговоры?

– Нет. На таком я бы присутствовал.

– Ну, значит, бляди… – развожу руками. – В загул пошел.

– Может быть и пошел, – соглашается Лось. – Сколько можно мужика шпынять? Он не железный…

– Мне плевать.

Однако Лось не унимается.

– Он же ни с кем. Ни с одной. Вас ждал…

– Ты свечку, что ли, возле его причиндалов держишь? Должность у тебя такая?!

– Ждал, ждал и… наверное, понял, что ждать не стоит. Вот и…

– Я еще раз сказала, плевать мне! Пусть хоть весь город перетрахает! – повышаю голос. – Пошел вон.

– Что-то вы больно злая стали, Варя. Для той, кому плевать....

Глава 52

Варя

– У тебя, кажется, любимая… на сохранении. Реально любимая? – усмехаюсь в лицо бугаю. – Или так, просто соска, как вы говорите.

Лось злится. Аж повело. Кулаки сжал.

– Ой, какие мы грозные! А что не так? Правда глаза колет?

– Не просто! Все серьезно!

– Вот и шуруй к ней, если не просто соска, и молись, чтобы все было хорошо. Если это важно, конечно… А то кто вас знает… В глаза заливаете, а за глаза… За спиной… Как последние..

Хотела добавить, мрази, но передумала.

– Как последние мудаки себя ведете! И всем дружкам расписываете, мол, это просто для члена очередная…

– Все не так. И я не расписываю! И… – Лось пыхтит. – И почему вы такая злая стали? До сих пор из-за того… обижаетесь? Что плюнул? Не прав был! – трет челюсть. – Мирон мне за это уже все зубы в челюсти пересчитал.

– А если бы не пересчитал.

– Я был неправ. Поспешил. Хотите, тоже мне в рожу плюньте? Если полегчает.

– И что это изменит? – смеюсь. – Нашел верблюдицу! Все, отстань.

– И Яна тоже злится. На себя злится, но… Не знаю, как это у вас, баб, так получается. Злиться на себя, но обижаться на всех. Она неправа, но признать не умеет. Вот.

– Сами и разбирайтесь. Чего вы все ко мне пристали?! – повышаю голос. – Не трепите мне нервы. Надоели.

Однако Лось не унимается, топчется на месте, продолжая бубнить:

– Я должен вас отвезти. Домой.

– Не поеду.

Довольно.

– Уходи. Оставь меня в покое…

Тут лягу поспать… Моя поясница, конечно, взвоет! Что за упрямство глупое? Кажется, я уже саму себя перестала понимать.

Едва не плачу, мне надо, чтобы Мирон был рядом, и все. Пусть даже так, как сейчас, но рядом. Куда этот козел намылился? К очередной? Так не терпится, да? Ненавижу его за то, что он такой…

– Я знаю, где Мирон отдыхает. Можете еще успеть…

– Что? Вытащить его из трусов шалавы? Ха… Велика честь!

Стучу пальцами по столу…

Сам виноват. Не пытался же приблизиться!

Ладно, в самом начале я бы сама при попытке приблизиться, голову бы ему откусила… Когда я была напугана, обижена, когда все нервы обострены!

Но потом… Когда эмоции улеглись, когда получилось признать, что мы с ним оба правы и неправы одновременно, что жизнь сложнее, чем нам хотелось бы, что здесь, в каких кругах Мирон вращается, вообще очень легко потерять человеческий облик, а он… с принципами и попыткой не утонуть, заботится о нас с малышкой, как умеет.

Все эти долгие месяцы он меня ни обнять, ни поцеловать. Ничего не пытается.

Живем вместе, как соседи. Я присутствую там, где нужно. Все кругом знают, что я его жена..

О ребенке он постоянно интересуется. Внимательный, как посторонний…

Но в нем нет ни капли вот этого внимания и мужского интереса ко мне…

Его максимум – подать мне руку, когда я встаю или вылезаю из машины. Подать руку и приоткрыть передо мной дверь.

После прочих нечаянных и чуть более откровенных прикосновений Мирон шарахается от меня в сторону.

Как от чумной или прокаженной.

Наверное, я совсем непривлекательная стала.

Ну да, вес набрала. Живот круглый… Как арбуз!

И чего я жду? В зеркало себя не видела, что ли?

Я… как дура… еще нарочно в полотенце по квартире ходила этим утром, пока он не ушел.

Без белья, но в коротком полотенце.

Якобы одежду взять забыла.

Забыла, конечно.

Нарочно…

Забыла одежду, ходила, искала, наклонялась, насколько мог позволить мой круглый живот.

Ноль реакции!

Мирон сидел мрачный, даже не шелохнувшись, а теперь вообще не появляется.

– Ухожу, – оповещает Лось.

Уходил бы поскорее.

– Мирон дерется, – добавляет его помощник, закрыв дверь.

Бесят!

И это не я кричу вслед, неуклюже привстав:

– Что-что он делает?

Глава 53

Варя

– Мирон меня убьет. Мой сын останется сиротой. Папку не увидит… Даже без моей фамилии… Мы ведь не расписались… – причитает вполголоса Лось. – Я еще не предлагал, а теперь и не успею.

– У тебя сын будет?

– Да.

– И как ощущения?

– Рад, – отрезает. – Это лучшее, что могло со мной случиться. Вот только теперь… – сглатывает.

Его голос в очередной раз заглушают клекот возбужденной толпы.

Здесь темно, напарено, воняет…

Воняет толпой, которая взбудоражена. Воняет запахом адреналина, пота и предвкушения. Смрад духов и выпивки…

– Вот теперь меня Мирон точно убьет, – заключает Лось.

– Сам вызвался меня отвезти, так что не ной.

– Беременной женщине здесь не место.

Я осторожно иду сбоку, спускаюсь к самой клетке, где скоро начнется новый поединок. Бои… Не спортивное мероприятие, а так… просто любительский мордобой в определенных кругах.

Но с правилами. Правила Мирон любит.

Я не сразу это поняла, но у него есть целый свод своих правил, которые он старается не нарушать сам и следит за тем, чтобы их не нарушали. Так, он против наркоты и всем, что с ней связано. Тем более, против, чтобы наживались на детишках, а его хотели притянуть именно к этому…

– Так и не вез бы, чего разнылся.

Последние несколько ступенек.

– Босс приказал, отвези, куда скажет. Одну не оставлять. Без присмотра. Вот поэтому мы здесь.

Цепочка людей выстроилась по обе стороны от зрителей. Так что я спускаюсь в безопасности, плюс рядом Лось и еще несколько человек.

Целая свита.

Я не хотела привлекать в своей персоне внимание, но такая процессия сама по себе внимание привлекает, дотягивается до краешка сознания каждого из присутствующих.

Шум становится тише, за мной наблюдают.

Кто-то в курсе, кто я. Кто-то нет, но скоро узнают. Обязательно…

– Сюда, пожалуйста.

О, ради меня приволокли кресло и подушечку под поясницу. Это здорово. Сажусь, расправляю складки на светлом платье.

Надо было надеть темное. Или черное. Черное стройнит, а в светлом я еще больше выгляжу! И круглее… И точно выделяюсь в этом темном месте…

Лось вполголоса объясняет правила, мол, Мирону может любой бросить вызов. Просто так или чтобы оспорить какое-то решение.

– Поскольку он жестко всех держит, в основном, просто так выходят. Но иногда и оспорить пытаются.

– И как это работает? Если Мирон проиграет, то… автоматически соглашается с тем, что на что не соглашался? Глупо же.

– Нет. Он соглашается выслушать и подумать, – важно отвечает Лось. – Это важно. Иногда он даже слышать ничего не желает, требует, чтобы все было по его и никак иначе. Для некоторых это единственный шанс заявить о себе. Ну и… почетно, типа. Подраться с боссом. Может, даже по физиономии ему пару раз зарядить. Не зассал. Уважают. Босс дерется как черт. Сегодня уже нескольких отправил. На больничную койку…

Было немного тихо, но последние слова Лося тонут в радостных и возбужденных криках: в центре ринга появляется Мирон, ловко перепрыгнув через канаты. Я бы рекомендовала ему врачу показаться, а не вот это все… Прыгать, будто танцует. Потому что видно, что ему досталось и не мало… По лицу и лоснящемуся от пота телу заметно.

Появление противника Мирона меня не радует.

Сердце сжимается от страха.

Потому что противник Мирона – здоровый, блин!

Кабаняра, какой-то..

Даже побольше Лося, а он тот еще шкаф…

– Сколько раз бился Мирон, говоришь? – начинаю ерзать в кресле от беспокойства.

Ничего не расслышала. Но, сердцем чувствую, много.

И ощущаю темный азарт, исходящий от противника Мирона.

Азарт и расчет.

Он нарочно ждал, чтобы Мирона измотали другие поединки…