Текст книги "Развод. Приручить Бандита (СИ)"
Автор книги: Айрин Лакс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)
Глава 54
Варя
Лось бурчит себе что-то под нос, явно озадаченно смотрит на противника Мирона. Я чутко улавливаю это, спросив:
– В чем дело?
– Чел из бывшей банды Призрака, потом с Артемом тусил… Тоже… Но остался среди наших. Может быть, зря, – комментирует Лось. – Часто недоволен.
– Это плохо. Когда человек много и часто нудит, это откладывается в умах других людей, – переплетаю пальцы. – И отказаться нельзя?
– Последний бой на сегодня… – продолжает Лось и переспрашивает. – Отказаться? Нет! Вы что… Это же… Короче, нет, и все. Я сам такого босса уважать не стану.
Смотрит на меня, как на сумасшедшую. Искренне.
Да, наверное, это так и работает… В жестоком мире мужчин: бросили вызов – бейся, иначе ты ничего не стоишь.
Вот только мне волнительно что-то. Ой… И дочка разбушевалась, пинается под самыми ребрами…
Я сижу в тени, и меня не заметно. Свет бьет так, чтобы ринг было видно хорошо, но…
Мирон внезапно поворачивается четко в мою сторону и застывает. Потом несется прочь, перемахивает через канаты.
Противник бросает ему вслед:
– Сливаешься? Сливается! – громко рявкнул. – Зассал!
Мирон застывает, бросив на него взгляд.
– Разомнись пока, – отвечает сдержанно, никак не отреагировав на оскорбление.
Ой-ой…
Ко мне несется.
– Пиздец, – икает Лось. – Сейчас здесь будет пиздец.
Такое ощущение, что два мира вот-вот столкнутся.
Мой и… его мир – мир Мирона, все, что он несет в себе…
Все в его глазах – и плохое, и хорошее, и правильное, и… не очень.
– ТЫ?! Как? Здесь?! – бросает взгляд на Лося. – Убью.
Потом снова на меня.
– Домой дуй. Живо! – отрезает.
Ах ты, какой…
– Снова приказами со мной общаться вздумал? Как с собачонкой?
Мирон злится:
– Это разумное предложение.
– Я свободная девушка. Захотела посмотреть на то, как проводит время мой муж.
Я заметила, как закипел взгляд Мирона при словах «свободная девушка», и каким недоуменным он стал при словах «мой муж».
– И потом, что я буду делать дома? Зачем? Разве можно назвать домом то место, где мы живем, как простые соседи? – спрашиваю, гордо вскинув подбородок. – Ты все равно от меня шарахаешься. Время со мной не проводишь. Так хоть… Посмотрю.
– Совсем, да? – шипит. – На что ты смотреть собралась? Не понимаешь, куда пришла?!
– Н-н-не знаю. На тебя посмотреть… На то, как ты потом… Утешаешься. С какой-нибудь мымрой… Наверняка на тебя девочки запрыгивают…
Нос защекотало.
– Без трусиков. Толпой.
– Блять!
Подавшись вперед, Мирон стискивает подлокотника кресла так, что они трещат.
– Совсем с головой не дружишь. Какие, нах, без трусиков… У меня твое… без трусиков… в башке на повторе…
– Угу. Угу… Я толстая и ты на меня не смотришь!
– Не смот… – осекается. – Ты серьезно?! Я, бля… Сдерживаюсь! Ты сама решила, что мы не пара. Вообще. Нах! Так. Все. Домой пошла. Живо. Нашла место… Бля, а… Сырость тут еще…
Мирон говорит так быстро, что предложения рвутся посередине. Наконец, он замолкает и выдавливает, с отчаянием:
– Варя. О дочке подумай.
– Я-то о ней думаю, а ты даже не просишь потрогать, когда она толкается.
– А что, уже? – удивляется, опустив взгляд на мой живот.
– Давно уже!
– Вот как?!
– Да! – повышаю голос.
– Так чего ты молчала?! Или мне, блин, насильно надо было из тебя это… выспрашивать? Мы же договорились… скажешь, когда начнется. Почему не сказала?!
– Давно уже началось, – смотрю на него с обидой. – Я думала, тебе не интересно.
– Бляяяя… – выдыхает Мирон, уронив лоб мне на плечо, в изгиб шеи.
От запаха его тело дух прошибает насквозь, и мое платье, наверное, потом будет неделю вонять, если вообще отстирается. Новенькое платье, между прочим! Недешевое…
Но я все-таки обнимаю Мирона за шею. Он прихватывает губами кожу на моей шее.
Перед глазами темнеет, а потом будто электрические молнии рассекают тьму.
Меня ведет от его близости… Я будто пьяная.
– Мирош… – всхлипываю. Он шумно выдыхает и, отстранившись, смотрит мне в глаза.
Меня аж выворачивает от противоречивых эмоций. Не хочу быть частью его мира, хочу быть для него целым миром… Но порознь точно не хочу и не смогу… Мне кажется, мы оба сходим с ума. Медленно, но верно, когда не вместе…
И меня трясет от этого признания самой себе…
– Я хочу… – выдыхаю.
В ответ он приглушенно рычит.
– Чего?
– Много чего… – осторожно касаюсь его щеки пальцами. – Покажу, когда будешь рядом. Иди… – отталкиваю. – Там тебе вызов бросили. И возвращайся.
– Варь. Варюш, скажи. Ты серьезно сейчас? Реально? Или опять, чтобы потом в игнор уйти? Потому что если опять… Я… Все, бля. У меня крыша едет! – признается. – Без тебя! Люблю.
Во мне все вспыхивает, темный небосклон без надежды, как мне казалось, вдруг озаряется радостным, ярким фейерверком.
Потому что признания Мирона, его жар, дрожь и порывы – это моя победа.
Неважно, как и чем закончится этот вечер, но мне нужен этот мужчина и, кажется, я тоже нужна ему. Глаза – зеркала души, и я прочитала в его глазах, как он ко мне тянется и сам себя сдерживает.
Это невероятно сильно и больно.
– Иди. Нам нужна победа… А то я долго тут сидеть не могу, у меня поясница ноет.
– Приду. Приду, Варюш.
В глазах Мирона мелькает вспышка, я притягиваю его к себе за шею и коротко целую, лизнув губы языком, но не дав разомкнуть нам рты, чтобы не слиться на глазах у толпы, которая одобрительно приветствует вот это.
– Вот же… Завести умеешь… – отзывается Мирон сипло, и его будто ветром сдувает к рингу.
Противник Мирона ждет, в предвкушении.
– Я передумал, – заявляет он с ухмылкой. – Похер на разговоры. Бабу твою хочу. Упадешь – моя… – гогочет.
Вот урод!
– Это он, конечно, зря, – подает голос Лось. – Но мне кажется, он чуть обнюханный или на допинге.
– Что?! Это не по правилам! – возмущаюсь я.
В ответ Лось просто пожимает плечами и с азартом смотрит на ринг, где начинается бой.
Мне кажется, противник Мирона ждал, что после его слов тот сразу ринется в бой, но Мирон нападать не спешит, подзывает к себе бугая, и тот вынужден наносить первые удары. Ведь он заявил о себе, и должен теперь показать, на что способен…
Первые минуты поединка для меня – самые страшные.
От каждого жеста или удара хочется закрыть глаза и закатиться глубоко под кресло, чтобы не видеть и не слышать, что творится там, на ринге.
Удары получаются жесткие и сильные со стороны противника Мирона, и сам он жалит неслабо.
И все-таки мне страшно.
Внутри все окаменело и натянулось звенящей струной до предела.
Когда Мирон пропускает удар, я даже дышать перестала.
Глава 55
Варя
Один мощный удар, а за ним следом и второй..
Толпа ахнула, я даже привстала на кресле, не в силах совладать с эмоциями.
Встала и всем сердцем замерла, переживая за Мирона.
Он же, пошатнувшись, делает шаг назад.
Один, второй..
С ревом противник бросается на него. Из моего горла вырывается придушенный, сдавленный крик, и вдруг…
Мирон, словно оса, бросается вперед, подловив соперника.
Это настолько быстро и точно, будто игла.
Острая, жалящая игла.
Бух.
Кажется, даже во мне отзывается этот сильнейший удар.
Отзывается и расплывается по телу огненными всполохами.
Соперник Мирона растерялся на миг, этого хватило, чтобы Мирон начал осыпать его безумными ударами.
Битым, слабым и немощным начал выглядеть здоровяк, несмотря на то, что именно он превосходил Мирона по росту и весу.
Мирон оттеснил бугая к канатам, отступил, раскрывшись.
Ничего не соображая, противник затрубил, будто разозленный слон и вслепую бросился вперед.
Даже я, ничего не смыслящая в этих кровавых поединках, поняла, что будет дальше.
И я не ошиблась.
Сокрушающий удар.
Такой мощный, что бугая просто снесло, отбросило далеко назад. Он кувыркнулся спиной назад, перелетев через канаты и замер.
Повисла пугающая тишина, в которой были отчетливо слышны легкие шаги Мирона. Он играючи перемахнул через ограждение, склонившись над противником.
– Врача, – сказал тихо. – Самим не трогать. У него серьезные повреждения. На сегодня – все.
Вокруг поверженного бойца засуетились. Мирон вытирает кровь с лица и трусцой направляется ко мне.
– Домой?
– Да. Да…
Обнимаю его, он хрипло и тяжело дышит, опустив лицо в мои волосы.
Прекрасно, теперь я вся… испачканная. Не только платье, но и… все-все.
И как же мне на это плевать, даже немного радостно, что меня окружает только его запах и горячее тепло.
Кто-то заулюлюкал, захлопал… Стоял невообразимый гвалт, когда мы уходили.
Я чувствовала, нам смотрели вслед, пока мы поднимались.
На самой верхней ступеньке Мирон замирает и оглядывается. Он не сказал ни слова, чтобы все замолчали, но, словно по волшебству, все крики смолкли.
Мирон крепко стискивает ладонь на моей талии, опустив ладонь на живот.
– Это моя жена! – произносит сдержанно, но гордо. – Есть что сказать?
– Красивая, – выкрикивает кто-то, и снова зал разражается вспышками аплодисментов и неимоверным ревом.
У меня голова кружится. Этот гул и невероятная энергетика – соперничества, риска, крови, словом, всего, от чего я безумно далека, еще долго-долго будет волновать меня.
Но еще больше волнуют взгляды Мирона, пока едем обратно.
Как он на меня смотрит, ах…
Слов не подобрать!
Будто я для него – целое сокровище, взглядом до самых косточек обгладывает. Глаза сверкают, шныряют по телу беззастенчиво, заставляя сжимать бедра.
Мне кажется, подо мной просто образуется целая лужа…
Или сиденье расплавится.
Или и то, и другое – мне невыносимо жарко. Хочу его безумно…
Глава 56
Мирон
Лось предпочитает помалкивать. Верное решение.
Иначе, нахрен, пришибу!
И скидку на то, что Варя призналась, приехала, сама… Ко мне… Нет, скидку делать не стану. Пусть только пикнет, но… Лось лишь кажется иногда неповоротливым и на извилины скудным. Однако местами он не то, чтобы умен, но по-житейски правым оказывается. Как в случае, когда сказал, мол, баба может говорить, не хочу, не подходи, но сама будет ждать, чтобы подошел! Однако подошел правильно, и в этом вся загвоздка. Никто не знает, как правильно, как надо… Нет рецепта.
Советы оказываются верными лишь те, что срабатывают, но сколько в этом бывает осечек? До хрена!
– С тобой – позднее разберусь, – предупреждаю Лося.
Все остальное – пох.
Когда Варька моя так к плечу льнет и дышит… Ни о чем другом думать не могу.
В нашу новую квартиру вваливаемся, обоих потряхивает.
Синхронно друг к другу тянемся.
– Я грязный… – рычу в ее губы.
Едва сполоснулся в душевой раздевалки, под ледяной водой. Не остудило. Кол, как стоял, будто из железа сделанный, так и торчит, млять.
Трусы щас порвет.
Горячая, узкая ладонь Вари быстро-быстро ныряет под спортивки с трусами.
– Ааааах… – стонет, смыкая пальцы вокруг разбарабаненного конца. – Мой хороший… Боже!
– Пиздец, – обтекаю предсеменем ей на пальцы. – Гррррязный, Варрррь… – лижу языком губы, удерживая милую мордашку между своих ладоней.
Варя водит пальчиками по члену быстро-быстро, а потом ныряет чуть ниже и сжимает потяжелевшие яйца.
– Я тебя вымою, – сжимает крепче. – Пойдешь?
Мягко сжатие сменяется деликатным поглаживанием. Самую малость щекотно, но под кожей разливается что-то невероятное, и снова у самого горла плещет возбуждением, когда сокровенное, бля, и такое уязвимое оказывается в ее пальчиках.
– Уууу… Еще раз вот так… Бля. Да… Дааа…
* * *
Надолго меня не хватает в душе.
Все происходит так быстро, что меня вытряхивает прямиком в руки жены, пока она лишь принялась намыливать мой конец после всего остального. Я и так уже был на грани, а потом… Выдал струю, чуть не рухнув. Колени задрожали…
– Ооооо… – выдыхает Варя.
Теплая вода льет на нас тихим потоком сверху.
Она в белье, которое насквозь промокло, и мне больше всего на свете хочется снять ее трусы. Высокие такие, обнимают круглый животик.
– Кажется…
– Не был ни с кем, – объясняюсь торопливо. – Много раз собирался, но… хрен знает… Настрой пропал. Все тупое. Еще немного, и я бы ушел в монастырь.
– Вот дурак. Врешь же… Врешь… Мммм… – снова тянется пальчиками ко мне, шаловливо пробегается по члену, который на раз приподнимается в мощный стояк. – А вот я бы не пошла. Ни за что…
– Еще бы.
– А тебе не приходило в голову…
– Что можно просто прийти к тебе?
– Угу… – обнимает, приникнув и чуть-чуть пузиком об меня трется, словно выпрашивает. Мол, давай, и мне… чутка кайфа.
– Много раз приходил. Только в башке. Крутил-крутил… Не в ту сторону, походу.
– Точно не в ту сторону.
– Варь…
Подцепив пальцами ластовицу мокрых трусов, тяну вниз. Там, между ножек пекло…
– Тебе еще можно? Безопасно? – сглатываю.
Хаотично вожу по ней пальцами, мокрая, готовая… Сама приседает и беззастенчиво стонет.
– Мне нужно! Аааа… Нужно, Мирон…
– Врач разрешил? – уточняю.
– Врач рекомендовал! – сверкает глазами.
– Ну, бля… Если рекомендовал… То кто я такой, чтобы умного Айболита ослушаться… и… – толкаюсь пальцами, разминая узкий, сжавшийся проход. – Жену… Любимую…
– Любимую?
– Очень. Единственную…
Глава 57
Мирон
Новый всхлип со стороны Вари. Смотрю в ее глаза – плачет.
В груди страх ураганом проносится: сейчас что не так?
Возвращаю трусы на место, с трудом себя контролируя. Но надо… Бля, как с ней непросто, а! Выть хочется.
– Ты что? – мгновенно прилипла ко мне. – Верни, как было! – требует. – Сейчас же!
– А? Ты же плачешь…
– Я беременна. Я могу и от приятных эмоций поплакать!
– Да? – спрашиваю с удивлением.
– Да. Сейчас я плачу от счастья, и если ты не хочешь, чтобы я плакала, но уже от горя, ты сейчас сделаешь меня очень и очень удовлетворенной.
Бах… Вот это разнос! Мне кажется, это самое сексуальное, что я слышал в своей жизни. Самое-самое… Никакие прочие ужимки, секс-флирт и сладкие речи от опытных блядей и рядом не валялись… Сейчас дожимаю в себе остатки понимания, что в искренности Той Самой Женщины манкости и секса хватает даже в самых простых словах и простых ситуациях.
– Удовлетворенной быть хочешь, значит?
– Д-да.
– Не вопрос. Вот это давно пора снять.
Быстро избавляю Варю от промокшего белья, вынося из душевой.
– Поставь. Я же тяжелая.
– Ты прикалываешься?
– Я вес набрала… – хмурится. – Я никогда такой полной не была!
– Такой сочной, хотела сказать, да?
Опустив на кровать свою добычу, прячу лицо у нее на груди. Между сисек. Вот туда прям, да… Сжать и просто подышать, она сладкая и вся такая тугая, сочная, кругленькая, как наливное яблочко. Если так, то… она мне часто рожать будет. Много… Целый табор маленьких озорных детишек будет по дому носиться. И так меня это вставляет, размазывая, что, бля… Аж в слезу прошибает.
Но я быстро себя в норму привожу и принимаюсь к тому, чего нам самим так хочется. Очерчиваю ладонями бедра, попку… Все равно маленькая, аккуратненькая такая, смак… Между ног волнительно-липко… Развожу бедра, проводя между ними пальцами и, когда ныряю головой, встречаю изумленный выдох.
– Ты…
– Тшш… – разглядываю припухшую, сочную расщелину, влажную розовую раковину входа в смазке.
Возбуждение подкатывает по организму вверх и вниз, то жалит язык, то заставляет разбухать еще больше ноющий от похоти член.
Первое касание – осторожное, как будто по тонкому льду пройтись не решаюсь. Вкус на моем языке. Поспешно сглатываю и снова пробую, настойчивее.
Варя ахает, ерзает. Еще смущается. Мы оба немного… кхм… смущены, но быстро входим во вкус…
Ее пальчики в моих волосах и подсказки…
Она будто сама это исследует. Бля, конечно… Ей никто не лизал. Ни с кем не была.
– Вот тут… Да… Еще немного, еще… Мой хороший… Аааааа… – вдавливает сильнее ладонью, и я пропадаю в ее наслаждении. – Мирооооош…
Как же ей хорошо, а мне самому… Охренительно.
Злой зверь распадается удовлетворенным мурчанием в ее тонких пальчиках. Приручен, ластится… Я сам к ней лащусь и телом, и сердцем, всей душой тянусь. Она встречает, распахнув объятья. Уверен, потом продолжим, но вот это… я навсегда запомню. Когда сердцем к сердцу, и они, как одно.
Глава 58
Варя
Мирон не спешит, я проживаю удовольствие от и до, до самой последней судороги в своем теле. Только потом хватает сил посмотреть на мужа, который сам, кажется, в шоке. Выглядит таким сильным и уязвимым, что сейчас мне легко поверить, будто у меня есть над ним особая власть, но злоупотреблять ей не стану. Только ради нас двоих, ради вот таких моментов, как этот.
– Я тебя люблю… – выдыхаю. – И не переставала любить.
– Варь…
– И я хотела от тебя детей. Рада, что у нас будет дочка.
– Я сейчас расплавлюсь.
– У нас скоро развод, но… я больше этого не хочу.
Он вскидывает на меня блестящий взгляд. Кажется, еще сомневался, не был уверен, что мы вывезем.
– Чего же ты хочешь?
– Хочу, чтобы ты любил меня. И был рядом… Сына тебе родить хочу.
– Я тоже. Тоже хочу того же самого, – улыбается. – Только чуть-чуть побольше.
– Насколько.
– Все говоря, что у меня аппетиты нескромные. На всю жизнь хочу… Королеву свою.
– Королеву?
– Да.
Мирон поворачивается рукой и тычет пальцем среди своих наколок, там красиво вписался ферзь. Так сразу и не разглядишь, но… теперь рука Мирона выглядит как законченный рисунок. Словно эта татуировка там и должна быть.
– Это про тебя, Королева. Сладкая. Моя сладкая Королева…
От его слов, от того, как звучит его голос, как фанатично горят его глаза, меня покрывает мурашками с ног до головы. Тянусь к нему за поцелуем, он отвечает, прижимаюсь теснее. Мирон выдыхает.
– Дашь? – пальцы разминают складочки, ныряют между ними. – Пипец, тут горячо. Хочу сюда…
– Да. Я тоже… Тоже тебя хочу…
Вот только срок уже… Немаленький, поэтому я переворачиваюсь и становлюсь к нему спиной, опершись на локти. Выгибаюсь, насколько позволяет срок.
– Пиздец… Так и кончить можно, не трахнувшись, как следует… Варь… Это… Ты пиздец красивая… – стонет Мирон.
На прелюдии было достаточно времени, и сейчас я ощущаю, как он в меня погружается, говорит и погружается, вбиваясь тугим членом. Перед глазами сладко кружится темнота, стоны становятся глубже.
Как же хорошо. Боже… Он входит, и я сама его сжимаю, выпрашивая продолжение, чтобы не останавливался, чтобы двигался во мне…
– Давай… Боже… – скулю, ерзая попкой. – Давай, Мирош…
– Как скажешь! – крепче сжимает меня за бедра, трахая.
* * *
На этот раз кончаем вместе – невозможно остро и долго еще двигаясь друг другу навстречу, последними движениями выжимая остатки наслаждения.
Потом падаем, смотрим друг на друга, Мирон дышит мне в лицо, разглядывает, будто насмотреться не может. Я думала, дочка будет все время бодрствовать или даст о себе знать, ведь такое сотрясение, которое устроил мне Мирон, невозможно не почувствовать, но… все так спокойно, я лишь изредка ощущаю легкие-легкие пиночки внутри.
Потом раздается отчетливый толчок, от которого мой живот сотрясается волной.
– Вот…
Тяну ладонь Мирона к себе.
– Начинается.
Он замирает, нахмурив лоб, ждет-ждет… Между первым ощутимым пинком и вторым проходит пауза, но когда, наконец, это происходит, на Мирона становится невозможно смотреть: его лицо невообразимо меняется, на нем появляется широченная улыбка, глаза сияют.
– Привет, – шепчет одними губами. – Привет, принцесса. Папа тебя любит, – говорит он ломким голосом.
Я накрываю его ладонь своей, позволяя нам вместе пережить один из самых трогательных моментов, от которых глаза на мокром месте у нас обоих.
Эпилог
Варя
Спустя время
Сегодня день рождения нашей средней дочери Миланы. Ей исполняется пять.
– Мама, так хорошо? – уточняет Ангелина, в десятый раз поправляя бант на подарочной коробке с шоколадом.
Она на четыре года старше своей сестры, и накануне вызвалась мне помочь сделать любимых сказочных героев из шоколада. Помогала упаковывать, завязывала бант, высунув кончик языка от усердия.
– Просто замечательно, солнышко. А теперь давай мы поставим коробку к другим подаркам.
– Как она поймет, что это от меня?
– Каждый подарит свой подарок.
– А вдруг кто-то выдернет нижний, и мой подарок упадет и разобьется, и Милана расстроится? – переживает моя солнечная девочка. – У нее день рождения, я не хочу, чтобы она расстраивалась.
– Все пройдет замечательно.
– Хорошо, – замолкает Ангелина, но потом задает еще один вопрос. – А вдруг Зоряна съест? Она же ест шоколад тоннами! Сладкоежка… И совсем не слушается меня, – надула губы из-за того, что самая младшая из наших дочерей, трехлетняя Зорина, как-то залезла рукой в ее торт.
– Папа проследит за Зорей.
– Ага, он будет снова ее тискать на руках. Я тоже хочу.
Уже такая большая она, уму непостижимо. Кажется, только вчера я плакала от счастья, родив ее, и заливалась фонтаном слез, видя, как Мирон, ошалевший, держит ее на руках.
– И тебя потискает, но больше всего, знаешь, кому достанется?
– Милане, конечно же. Она именинница. Это правильно, – рассудила Ангелина и ускакала играть с сестричками.
Уф… Быть мамой троих принцесс, которые иногда насмерть готовы биться за внимание папы очень непросто. Еще ведь и самой отщипнуть лакомый кусочек хочется.
– Варя… – раздается сбоку шепот.
Оглянувшись, замечаю Мирона, выглядывающего из своего кабинета.
– Мммм?
– Сюда иди. Живо.
– Что случилось?
– Нет времени объяснять!
Мирон, затащив меня в кабинет сразу же прижимает к стене, целуя, и задирает платье, дернув в сторону трусики.
– Что ты творишь… – ахаю.
– Доделываю утреннее… Зоря, блин… Помешала… – стонет, проведя пальцами по складочкам.
Ох, да, в этом я с ним полностью согласна. Нашим утренним сладким шалостям под одеялом помешала Зоряна, которой что-то приснилось или, скорее всего, придумалось. Она забралась между нами и продолжить было просто невозможно, а потом суета подготовки ко дню Рождения закрутила с головой… И вот-вот начнут прибывать гости, а мы так и не нашли время сбросить напряжение, которое не давало покоя. Но сейчас… Ааааах… Как хорошо, боже…
– С детьми няня, – на всякий случай успокаивает меня Мирон. – Так что давай сюда… свою Королевскую…
Сталкиваемся губами в поцелуе, пока я сама расстегиваю на нем брюки. Потом муж замирает, тяжело дыша. Его ладонь скользнула выше под платье.
– Началось, да?
– Как ты это понял? Я сама едва ощутила этот пиночек…
Когда малыш только начинает пинаться, ощущения едва заметные. Но я уже опытная мамочка, поэтому с легкостью различаю толчки малыша от всего другого. И я до безумия тронута, что Мирон тоже это почувствовал, причем, так рано!
– Опыт не пропьешь, – ухмыляется Мирон. – Пацан права свои предъявляет на мамку. Повоевать с ним придется, чувствую.
Наконец-то у нас будет сын, которого мы так ждали.
После трех принцесс…
Мирон не сдавался. И вот, четвертый – мальчишка!
– Обожаю тебя, Варь. Просто обожаю. И хочу тебя видеть… Сейчас.
С этими словами Мирон меня поднимает и переносит через весь кабинет на стол, деловито задрав юбку платья повыше. Стол в кабинете Мирона большой, поэтому мне хватает места, чтобы откинуться назад на локтях и не испытываю дискомфорта, наслаждаться тугим, горячим проникновением члена.
– Какой кайф… Мммм… Никогда не привыкну, аааар…
Тягучее проникновение завершается мощным толчком, будто нарочно. Я беспомощно скребу пальцами стол, пока муж меня трахает, поддерживая под задницей.
– Давай, Варюш… Мое любимое, – облизывается голодно.
Я смачиваю пальчики своей слюной. Могла бы не мочить, смазки хватает, но Мирону нравится смотреться, как я беру пальчики в рот, как посасываю их немного перед тем, как опустить руку вниз и поласкать себя для него напоказ.
Работает безотказно. Гарантированное удовольствие сметает уже через несколько секунд, и потом добивает второй волной от стараний Мирона. Горячо… До последней капли… Впитываю его, отмечая каждую черту повзрослевшего лица мужа.
Заматерел… Ему уже больше сорока…
– Люблю тебя, Мирош..
За все эти годы после нашего решения остаться вместе и не разводиться он ни разу не заставил меня усомниться в правильности сделанного выбора, постоянно доказывал, что я не ошиблась, и был рядом. Всегда…
Были разные моменты… Были и сложности, и покушения, и смертельный риск, когда я боялась остаться одна, с двумя девочками, а Мирон целую неделю пробыл в коме, но потом выкарабкался…
Ради нас… Он легализовал свой бизнес, спустя время, разумеется. Было непросто. Из таких игр не выйти по щелчку пальцев, но все-таки теперь, наконец, он больше не месит врагов своими кулаками, а действует и расправляется с противниками иначе, оставив зрелищные и опасные поединки в качестве сурового мужицкого развлечения.
– Теперь мне снова нужно незаметно сходить в душ и сменить белье.
– Побудь еще немного такой, – просит Мирон.
– С удовольствием…
Я позволяю нам пообниматься, понежиться в таком состоянии, довольными друг другом и открытыми, с распахнутыми друг для друга сердцами.
Несколько минут наедине – такая необходимая пауза перед бурным праздником и наплывом гостей.
Первыми пребывают, ожидаемо, супруги Яна и Иван, которого я все еще иногда называю Лосем. У них двое своих детишек – сын и дочка, плюс сын Янки от первого мужа.
Несколько лет назад Мирон все-таки наказал Лося за своеволие, за то, что притащил меня в бойцовский клуб. Мирон не стал выбивать ему челюсть, но отстранил от себя, уволил, что называется. Потому что ослушаться приказа босса нельзя. Даже из лучших побуждений…
Лося пытались переманить конкуренты Мирона, он втерся к ним, а потом сдал их намерения бывшему боссу. Работать вместе стали не сразу, но в итоге он же доказал свою верность, поэтому Мирон сменил гнев на милость. Не только потому, что был впечатлен преданностью Лося, но и потому, что я мужа об этом попросила. Все-таки Лось хотел, как лучше. Коряво, но… ведь благодаря его подначиваниям я тогда и полетела смотреть, чем таким занят мой Мирон.
Не будь этого, наверное, я бы окончательно зарылась в своих обидах на Мирона, а он бы так и не решился сделать первый шаг сам, считая, что просто недостоин очередного шанса любить и быть любимым…
И я, зная, как мало Мирону доставалось тепла и любви, никогда не забываю подарить ему ласку и тепло, понимая, что только так можно согреть и сделать живым сердце, закованное в броню.
Конец.
