Текст книги "Девочка авторитета (СИ)"

Автор книги: Ая Кучер

Соавторы: Джулия Ромуш
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 26

– Не ори на меня, – прошу я дрогнувшим голосом.

– А как ещё, блядь?! Ты только на крик, сука, реагируешь. Ебанину устраиваешь, а потом – глазки строишь и «я больше не буду». Нахуй мне твоё «не буду»? На могильной плите высечь? Так её не будет. В лесу прикопают, если повезёт.

Я с шумом воздух втягиваю. Хочется отвернуться. Мысли прочистить, потому что когда Камиль смотрит … Ничего же не могу!

Я сразу хочу либо кричать, либо что-то такое сказать, чтобы у него совсем пар из ушей повалил.

«А давай ради разнообразия помолчим?»

С тоненькой надеждой уточняет голос. Пищит, чувствуя, что мы на грани балансируем. В который раз.

Я поджимаю губы. Новым вдохом – крик обратно по горлу проталкиваю. Чтобы не совершить непоправимое.

Затылок покалывает от волнения. А когда я нервничаю – всегда какая-то задница случается. Я не могу думать нормально, с импровизацией у меня плохо. И…

Да, с момента встречи с Камилем – я постоянно на стрессе! И постоянно глупости делаю.

Куда проще было с подругой умной и рассудительной оставаться. Не за мной же зэк бегает.

Ну, Камиль и не бегает. Сидит рядом и порыкивает.

– Не ори, – прошу я вновь. – Знаешь, иногда можно просто сказать. И про опасность…

– Давай, заяви мне, что я нихуя конкретики не дал.

Крепче руль сжимает. Газ вдавливает. Словно скоростью пытается показать, насколько он мной недоволен.

Вот как с ним нормально разговаривать, а? Ты ему слово – он тебе желание ударить чем-то потяжелее.

– Не дал, – я поджимаю губы. – Есть разница. Останешься без защиты и тебе капец. И тебя похитят в любой момент, когда останешься одна. Это разные вещи.

– Каким, блядь, образом? – всё ещё злится, но уже не так сильно рявкает.

– Ну, я же твоя… Кем бы они там не называли. А тронуть девочку Дикого… Это нужно ведь быть очень смелыми или глупыми. Я решила, что никто ко мне не станет лезть просто так. Ты же… Дикий!

– И это не помешало одной девке взять мою зажигалку и подставить.

– Это было случайно и неправда! У тебя нет доказательств. Может зажигалку вообще украли! И… И…

– Завязывай пиздеть.

Я хмыкаю, всё же отворачиваясь. Пытаюсь скрыть улыбку, потому что вижу, что Камиль немного успокаивается.

У него вообще эти эмоциональные качели постоянно происходят.

«Довела мужика».

Я фыркаю. Когда атмосфера в машине меняется, а до моего дома остаётся не так много – я решаюсь заговорить:

– Так как что мы будем делать? Ты подождёшь в машине? Я быстро. Хочу вещи свои забрать и убедиться, что с отцом всё нормально.

– По твоим рассказам – он мудло редкостное, – Камиль прищуривается. Будто не верит, что я за этим здесь.

– И что? Всё равно же мой отец. Он просто… Не лучший отец, но мой. И я никогда ему смерти не желала. Ну? Мне опасно идти одной? Или можно?

– Вали, я тут подожду. У тебя пятнадцать минут манатки собрать. И гляди – умеешь за шкуру трястись. Не пропащая, значит.

– Когда ты умеешь конкретно говорить.

Всё же не сдерживаюсь. Выскакиваю из машины и язык ему показываю. А что? Настроение хорошее. И надо ведь его психику тренировать!

Вот так понемногу и привыкнет, перестанет вулканом взрываться.

Мне так хорошо. Я домой вернулась. Знакомый двор, который всю жизнь бегала. Вот на том дереве мы со Златой шелковицу рвали постоянно.

А на крыльце я упала, выбила себе зуб. Хорошо, что молочный. А на втором этаже пряталась, когда к отцу приходили собутыльники. Раньше тут жила баба Оля, она мне выносила пирожки.

А на расстоянии пролёта от моей квартиры – я впервые поцеловалась. Худший опыт. Фи.

Но всё вокруг – оно пропитано домом. Знакомым, важным. Я даже не подозревала, как я скучала. Как мне не хватало потёртых стен и запаха сигарет.

Сердце глухо стучит в груди, когда я зажимаю звонок. Трель раздаётся, а внутри всё тихо. Отец опять куда-то пропал?

Нужно будет к соседке заглянуть, забрать у неё запасной ключ. Надеюсь, что отец не вынес всю нашу квартиру.

– Кто там такой борзый? – хриплый голос отца раздаётся через дверь, а после она открывается. – О-па, вернулась. Ты где шлялась? Тебя не было…

Отец хмуриться начинает, почёсывая живот сквозь грязную майку. А вот за этим я совсем не скучала.

Отец даже вспомнить не может, когда видел меня в последний раз. Наверное, пропажу заметил, когда денег совсем не осталось.

Я протискиваюсь мимо него, игнорируя выкрики. А после несусь к себе в комнату, запираясь.

Я соберу вещи и быстро сбегу, очень быстро. Тут меня явно ничего не держит.

В комнате хаос, всё вверх дном. Отец искал мою заначку. И нашёл, если судить по разбросанным вещам. Плевать. Большую часть я хранила на карточке.

В спортивную сумку сбрасываю то, что попадается под руку. Вещи, старые альбомы, любимые мелочи. Мне хочется забрать с собой частичку дома. А сюда никогда не возвращаться.

– Алиска, открывай, дрянь.

Отец колотит в дверь, но я не слушаю. Не хочу с ним говорить. Мне от его речи – пьяной и несвязной – тошно сразу. Как я от этого устала.

Сейчас плен Камиля кажется не таким плохим вариантом.

– О!

Отец отшатывается, когда я распахиваю дверь. Выскакиваю, пытаюсь унестись прочь. Но он перехватывает.

– Не трогай! – отмахиваюсь, выскакивая в коридор.

Желудок кувырок делает, камнем вниз летит. Тошнота поднимается до горла, а кровь стопорится в венах, леденеет.

В прихожей два папиных собутыльника.

И они явно не собираются меня выпускать.

Глава 27

Внутри всё обрывается. Я как будто понимаю, что шансов нет. Горло сжимает, вдохнуть невозможно.

Я пытаюсь назад дёрнуться, чтобы в комнате своей снова закрыться. Может через окно вылезти.

Но отец не пускает. Отталкивает назад. На своих дружков.

– Ты шлялась где всё это время?

Отец кривится. Я знаю это выражение лица. Он уже выпил несколько бутылок.

Ненавижу его в таком состоянии. Всё моё детство в этом ужасном запахе прошло. В этих пьянках.

Я думала, что он хотя бы сейчас за голову взялся. Меня ведь сколько времени не было. Я думала, одумался. Искать меня начал. Волновался.

А единственное, о чём он волновался – это о том, что денег на водку не хватает.

– Какая тебе разница? Ты ведь меня даже не искал?

Внутри ком образовывается от обиды и отвращения.

– По трассам тебя искать?! Блядовала?!

Отец зло в лицо выплёвывает. От запаха перегара голова идти кругом начинает. Тошнота к горлу подбирается.

– Пусти!

Руку вырываю. На глаза слёзы накатывают. Столько лет с ним и ведь всё равно внутри надежда жила, что ему на меня не плевать.

А он словами наотмашь бьёт. Пощёчину за пощёчиной получаю.

– Ну раз научилась работать, то и отцу поможешь.

Звучит за моей спиной. А после отец меня толкает к своим дружкам.

– Слышь, сюда иди, – в лицо ударяет отвратительный запах дешёвого алкоголя и сигарет. Живот скручивает. Меня вот-вот вывернет наизнанку.

– Смотри, правду сказал, дочурка у него ничего такая. Не потяганная.

– Пустите! Не смейте!

Кричу. Вырваться пытаюсь. Эти ублюдки меня руками трогают. Сжимают.

– Камиль!

Визжу как сумасшедшая. И в следующую секунду лицо яркой вспышкой боли пронзает. Во рту металлический вкус появляется.

Я не сразу понимаю, что произошло. От шока не могу отойти.

Один из ублюдков меня ударил. Пощёчину дал такую, что я несколько шагов назад сделала. Чуть не упала.

Прикладываю ладонь к пульсирующей щеке. Слёзы градом по щекам катятся.

– Бля, хули ты товар портишь?! Ей в рот теперь не дашь.

А у меня ступор. Я как будто снова в подвал возвращаюсь. Вокруг меня куча мужиков. Они вес хотят меня силой взять. Горло сжимает от спазмов.

А после слова Камиля. Что никто и никогда меня не обидит. Получается, что обидят?

Когда я теряю любую надежду на спасение. Дверь в квартиру буквально с петель слетает.

Удачно прибив к полу того ублюдка, что слева от меня стоит.

– Что за нахуй….

Второй только обернуться успевает. Как Дикий уже рядом оказывается. Одной рукой его шею сжимает, а другой в лицо бьёт.

Я настолько шокирована всем происходящим, что даже зажмуриться не могу. Стою и наблюдаю. Ладошкой щеку накрываю.

Камиль как будто всё чувствует. Мысли мои слышит.

Когда второй ублюдок на пол падает, он взглядом меня ищет. Находит. На лицо смотрит. Его глаза в момент чёрные становятся. Как ночь. Беспросветная.

Позади меня шуршание какое-то происходит. Это отец пытается сбежать. К моей комнате отступает.

– Не советую, – Камиль в его сторону голову поворачивает, – попробуешь съебаться, и уже через час твои глаза из черепа рыбы жрать будут.

От его голоса внутри всё холодеет. Он не шутит. Правду говорит.

И отец это как будто чувствует. Замирает в полнейшем шоке.

– Алиска, кто это такой? Скажи, чтобы нахер из нашей квартиры свалил.

Голос отца дрожит. Он боится Камиля. И правильно делает. Сглатываю кровь, которая во рту собралась, и приступ рвоты сильнее становится.

– Выйди за дверь, – Камиль это мне говорит. Хоть и не смотрит в мою сторону.

– Алиска, ты чего? Обиделась, что ли? Я не прав был. Отзови свою овчарку. Давай поговорим нормально. Я ж соскучился по тебе.

Головой отрицательно веду. Поворачиваюсь к отцу и смотрю на него красными от слёз глазами.

Он весь дрожит от страха. А ещё минуту назад хотел отдать меня своим собутыльникам. Чтобы меня изнасиловали за бутылку водки.

– Ты заслуживаешь всего, что он с тобой сделает.

Шёпотом произношу. Потому что громче не могу.

Два шага вперёд делаю, а после совсем плохо становится. Перед глазами плывёт всё, во рту сухо становится.

– Блядь, – злой голос Камиля, а после темнота.…

Глава 28

Мне жарко. Очень-очень жарко. А после – холодом накрывает. Таким сильным, что кровь в венах замерзать начинает. И снова жарко, до покалывания в щеках.

Я хочу открыть глаза. Очень хочу. Но веки словно склеило между собой. Или каким-то железом накачали. Но они неподъёмный.

И так гудит противно, пищит в ушах.

Единственное, что радует – ощущения полёта. Вокруг мягко и свежо. И совершенно ничего не болит. А после… Падение, столкновение с….

Кроватью. Я на ней лежу, как оказывается. На очень мягком и удобном матрасе. А свежесть – это ветерок из приоткрытого окна. И я улавливаю другой запах. Лёгкий и терпкий.

Так пахнут сигареты Камиля.

У меня получается приоткрыть глаз и даже приподняться на локтях. Чувствую я себя неожиданно хорошо. Бодрой и отдохнувшей.

– Очухалась?

Я вздрагиваю от голоса Камиль. Не знаю, то ли произошедшее как-то оголило чувства, то ли ещё ото сна не отошла. Но реагирую я резко.

Внутри зарождается дрожь, прокатывается по всему телу. Я подтягиваю к себе колени, обнимаю их. Аккуратно касаюсь щёки, которая слегка пульсирует.

– Мы в больнице? – я, наконец, оглядываюсь. – Ты привёз меня сюда? Зачем?

– Потому что ты отрубилась?

Хмыкает, затягиваясь сигаретой. Выдыхает в открытое окно. Ой, не нравится мне его голос. Такой спокойный, что пальчики на ногах поджимаются.

Я уже слышала этот голос. Столь вкрадчивый, что оплетает страхом каждую клеточку. Наигранное спокойствие – худшее.

Кажется, он злой.

«Кажется, нам пиздец. Снова!».

Голос бурчит, а я во все глаза слежу за Диким. Как мужчина медленно затягивается. Его щека дёргается, пальцы крепко фильтр сжимают.

– Или не приходила в себя? – лениво уточняет. Сигарета едва не ломается от его напора. – Или потому что я хуй знает чем и куда по тебе попало? Может тебя об стену ебануло?!

Я замолкаю, не рискуя ничего сказать. Камиль… Его будто потряхивает от сильной ярости. Тело напряжено, натянуто. Голос едва на крик не срывается.

Не лучший момент, чтобы с ним разговаривать или спорить. И я чувствую себя не очень хорошо, чтобы слушать его крики.

– Съездила, блядь, домой, – стреляет недокуренной сигаретой в окно. С грохотом закрывает его. – Почему все твои хотелки такой хуйнёй заканчиваются?

– Я не думала, что так получится, – признаю тихо. – Я не заметила… Я расслабилась и не увидела, что на кухне сидели его дружки. Я просто хотела забрать свои вещи. Боялась, что отец додумается, как и рамки с фотографиями продать. Ты.… Ты прав, что злишься. Мне стоило быть более настороженной. Раньше такого не случалось. Папа пил, но чтобы бросаться на меня…

Я не могу замолчать. Почему-то. Словно если продолжу говорить, то тогда Камиль не станет на меня кричать. Или… Или просто мне хочется выговориться.

Слишком долго это было скрыто внутри, не обсуждалось. Нам со Златой и не нужно было обговаривать, молчаливо поддерживало друг друга.

А Камиль… Он уже знает о том, почему я боюсь пьяных людей. И правда, будто найдя слушателя, стремится вырваться из груди. Я просто не могу замолчать.

– Я знаю, что иногда ты считаешь меня недалёкой, – я криво усмехаюсь. – Или слишком… Дерзкой, с лишними шуточками… Но это всегда было способом сбежать от неприятностей и дружков отца. Они вечно охреневали с моих фраз, впадали в ступор. А я этим пользовалась и убегала.

– Сегодня не прокатило? – Камиль скрещивает руки на груди. С упрёком произносит.

– Нет. Подобного раньше никогда не было. Чтобы папа вот так… Что ты с ним сделал? Ты же его не…

– Этот ублюдок смотрел, как тебя избивают, а ты о нём переживаешь? Живой. Обосрался и просил не трогать, немного потрёпанный, но жить будет. Хотя не понимаю, на кой хер ты о нём беспокоишься.

– Он мой отец. Плохой, ужасный. Я его ненавижу и презираю, но всё равно… Я не желаю ему смерти.

Но нахожу мрачное тёмное удовольствие в том, что отец получил по заслугам. Он не остался безнаказанным за то, как поступил со мной.

Камиль сообщает, что меня продержат до утра. Никаких серьёзных повреждений нет, только разбитая губа. Но это мелочь.

Я немного сползаю вниз, устраиваясь. Надеюсь, что Камиль скоро уйдёт, и я смогу побыть в одиночестве. И это витающее в воздухе напряжение мужчина унесёт с собой.

Будто потрескивающая опасность, хотя Камиль и не срывается. Он всё равно злится. Только… Не полностью на меня?

Мужчина начинает двигаться. Но не уходит из палаты, а ко мне приближается.

– Двигайся, малая, – приказывает.

– Ты…. Ты собираешься со мной ночевать?

– Нет времени куда-то ехать. Пока с тобой возился, много времени потерял. Останусь с тобой, чтобы снова какую-то хуйню не натворила. Двигай.

Вот же ублюдок. Вечно всё испортить может. Ведь на секундочку мне кажется, что Камиль … Он беспокоится обо мне.

Глава 29

Горло сжимается от того, что в нём застряет немой крик.

Я маленькая. Совсем маленькая. Нахожусь в своей комнате.

Моё новое платье, на которое я очень много времени копила деньги грязное и порвалось.

В глаза стоят слёзы от обиды и ужаса.

Но это не из-за платья. Нет.

Отец пришёл домой. Он всегда приходил не в самом лучшем состоянии. Но сейчас всё хуже.

Он еле стоит на ногах. Шатается из стороны в сторону и пытается сфокусировать на мне взгляд.

От него исходит неприятный запах. Которого я буду сторониться всю свою оставшуюся жизнь.

Запах алкоголя. Для меня это будет всегда запахом опасности. Запахом того, что нужно прятаться или бежать. А лучше всего бежать, а после хорошенько спрятаться.

– Что вылупилась?! – Отец еле произносит слова. Но его тон заставляет напрячься.

Я не знаю, как себя вести. Мне просто страшно. Я не могу закрыть дверь и спрятаться в своей комнате, потому что отец так её и не подчинил. Дверь снята с петель. А я не смогу её сдвинуть с места.

Не нахожу ничего лучше, чем просто отвести взгляд. Потупить его в пол. лучше так, чем вступать с ним в диалог. Но отца это не устраивает.

Он делает несколько шагов и падает на пол. После произносит плохие слова и пытается подняться.

– Такая же как и твоя мать! Она всегда была бесполезной и родила такую же!

Вздрагиваю, потому что он снова падает с громким гулом на пол. Опять кричит.

– С тебя никакого толку! Глаза свои выпучиваешь и заикаешься! Даже милостыню просить не отправишь. К такой никто не подойдёт. Все шарахаться будут! Пошла вон отсюда! Не раздражай меня!

Он пытается попасть в меня ботинком, но тот падает ему на голову, и отец начинает орать ещё сильнее.

А я как будто от шока отхожу и срываюсь с места. Несусь к дому Златы. К подруге, которая меня поймёт и успокоит.

– Алиса, – раздаётся знакомый голос. Обволакивает.

Но я всё-ранво убегаю. Стараюсь перебирать ногами быстрее. Мне страшно. Обидно. Я хочу в тишину. Хочу спрятать в чулане у Златы. Накрыть голову руками и сильно-сильно зажмуриться.

Мне холодно. На улице ужасный ветер. Я не могу бежать быстро. От этого начинается истерика. Я дрожу всем телом и плачу.

– Малая, блядь!

Голос врывается в сознание. Очень знакомый. От него веет безопасностью и спокойствием.

А после меня окутывает как будто волной жара. Всё тело согревается.

– Малая, проснись, – снова его голос. Я всхлипываю, в последний раз вырваться пытаюсь. Как будто осознаю, что у меня не получится и глаза открываю.

Я не сразу осознаю, что мне сон снился. И то, что я сейчас проснулась и в реальность вернулась.

Я всё ещё мелко дрожу, хотя даром всё тело обдаёт. Я упираюсь спиной во что-то горячее и твёрдое.

– Вдыхай глубоко, – голос Камиля хрипит на ухо. Он обнимает меня сильнее. Не отпускает. Не даёт даже пошевелиться, – давай малая, у тебя паника, вдыхай глубоко и выдыхай.

Я подчиняюсь, делаю ка кон говорит. Сердце бешено в груди колотится.

– Ещё раз. Давай.

Я снова подчиняюсь. Вдыхаю и выдыхаю до тех пор, копа спазм не отпускает. Пока горло не перестаёт сжимать, а тело, наконец, расслабляется.

Я наконец-то сильно выдыхаю и зажмуриваюсь.

– И после этого ты хочешь сказать, что эту мразь не стоит трогать?

Хрипит мне на ухо.

– Камиль.....

– Ты кричала и просила его, чтобы он не выгонял тебя. На улице холодно, а тебе страшно. А после ты говорила, что ты будешь полезной, что ты будешь лучше матери.

В его слово столько ярости, а я сжимаю пальцами его руку, которую обхватывает меня за талию и плотно к нему прижимает.

– У меня было плохое детство, – произношу тихонько, – но разве я буду лучше его, если буду вот так решать проблемы? Я не хочу быть плохим человеком.

– Ты и не будешь, моя карма давно испорчена, и я могу себе позволить...

Я разворачиваюсь к Дикому лицом. Мы смотрим друг другу в глаза.

Провожу пальчиками по его щеке. Щетина приятно покалывает кожу.

– Не говори о себе так, Камиль. Ты хороший человек, я чувствую это. Знаю. И чтобы ты не сказал, ты не сможешь меня переубедить. Он уже не изменится, тебе не нужно пачкать об него руки.

– Малая, – хрипит.

– Тс-с-с-с-с, – пальчиком к его губам прикасаюсь, – я не хочу о нём говорить. Мне холодно, Камиль, согрей меня, пожалуйста...

И сама к его губам своими прикасаюсь. Первая шаг делаю.

Глава 30

Мне кажется, что этот холод – где-то очень глубоко внутри. И не достать, не согреться. Но Камиль рядом.

У него горячая кожа, и взгляд не такой колючий как обычно. И я тянусь к нему, словно к спасению. Будто только в руках себя защищённой чувствую.

Я целую его, наплевав на то, что первые секунды ответа нет. Мне это нужно. Так сильно нужно.

Сознание наполовину в том кошмаре осталось. И мне нужно что-то реально, чтобы заземлиться. Почувствовать себя хорошо.

Дикий не долго бездействует. Толкается языком между моих губ, напирает. Щедро делится своим жаром и вкусом.

Я ощущаю, как одна дрожь другой сменяется. Переходит в лёгкие покалывания по коже от того, как щетина о мою щеку трётся.

Камиль к себе резко притягивает. В волосы запускает ладонь, тянет их, накручивает. В затылке тянет, а отдаёт в низ живота.

Мужчина наваливается, вдавливая меня в матрас. Нагло лапает. Я с ума схожу от его прикосновений. Неожиданных, непредсказуемых.

Мягко ведёт по талии. Сжимает бедро. Обхватывает сосок, тянет.

И продолжает целовать, чтобы я окончательно потеряла крупицы дыхания. Забылась в красочных ощущениях.

В это мгновение мне становится плевать. Что мы в больнице. Где-то там персонал ходит. За стенами другие пациенты.

На всё плевать, когда Камиль прикусывает кожу на моей шее. Втягивает, пока я шипеть не начну, а после целует в то же место.

Кожа горит, отголоски пикантной боли врезаются под рёбрами.

– Малая, ты если решила на нежность развести, то со мной не получится. Я не такой. Розовых соплей не будет.

– А разве я говорила, что они мне нужны?

Мой голос хрипит. От кошмара и возбуждения. Всё сплетается. Огоньки в крови выжигают всё плохое.

Я не надеюсь на нежность от Камиля. Но знаю, что плохо или больно он не сделает. Чувствую это в том, что любая его хватка – на грани допустимого.

Не переходит черту, не причиняет боли.

Лишь заставляет сердце частить, а эмоции вспыхивать пульсацией, доводя их до предела.

– Считай, разрешение на всё дала. Тормозить не буду.

Предупреждает, но я знала, на что шла. Или не знала? Всё так запуталось, что перед глазами калейдоскоп.

Я чувствую себя такой маленькой и потерянной… И только от того, что Камиль мою губу прикусывает – нахожу баланс.

Знаю точно, чего хочу. Этих прикосновений. Наглых, диких, несдержанных. Жадных и голодных.

У меня лёгкие сжимаются от нехватки кислорода, настолько долго и сильно мужчина целует.

Я знаю, что нельзя. Плохое-плохое решение. Но у меня стресс. А стресс – всегда плохие решения.

И такие желанные.

Камиль стягивает с меня одежду. Хищно усмехается. Звери так на добычу облизываются, как мужчина на меня смотрит.

Я внутренне сжимаюсь. Жду фраз похабных, злых. Скажет что-то такое, что сразу желание отобьёт. Камиль это умеет.

Я ведь сама шаг сделала, сама попросила. Хотя обещала себе, что наша близость никогда больше не повторится.

Но Камиль молчит. Скалится, нависая надо мной. А после резкий переворот. Мир кружится, лицом в подушку утыкаюсь.

Крупная ладонь ложится на мою поясницу, заставляя прогнуться. Скользит по ягодицам, спускает трусики вниз.

Я кусаю губу до боли, но стон всё равно прорывается. Камиль касается влажного лона, растирает смазку по половым губам.

Будто мне доказывает, как быстро я возбудилась. Насколько сильно его хочу в этот момент.

Ничего другого я не хочу. Ни помнить прошлого, ни думать. Только забыться в его руках. Получить дозу удовольствия, когда каждая клеточка эйфорией наполняется.

И Камиль даёт это. Входит в меня грубым рывком. Вырывает крик, наполняя до конца. Распирает и…

Нет. Не до конца. Толкается глубже. Мои стеночки сокращаются, обхватывают его член.

Я чувствую себя наполненной до предела. Одного раза недостаточно, чтобы к такому размеру привыкнуть.

Камиль входит в меня резкими толчками. От прекрасного и мощного трения внутри я схожу с ума.

Возбуждение тугой пружиной скручивается внутри. Давит, вибрирует. Влаги становится всё больше, Камиль с влажными шлепками входит в меня.

Я сминаю пальцами простыни, прикусываю уголок подушки, желая заглушить стоны. Но они всё равно прорываются под давлением мужчины.

Его движения сильнее становятся, неистовее, когда не получает отдачи в виде крика. Словно с ума сходит. И я вслед за ним.

– Блядь, – шипит, толкаясь глубже. С гортанным стоном. – Какая же ты, малая…

Какая – я не слышу. Пульс долбит в ушах, заглушает. А после весь мир взрывается, когда Камиль трогает мой клитор. Одного прикосновения хватает.

Тело содрогается в экстазе, жар прокатывает по коже. Меня будто в небеса подбрасывает, а после о землю расшибает. И так раз за разом, пока всё тело не онемеет, охваченное оргазмом.

Первое, что ощущаю, как по ягодицам стекает сперма Камиля. Он рядом на кровать падает, и меня рукой придавливает, чтобы не рыпалась.

– Спи, малая. После такого забега кошмаров не будут.

И я, почему-то, верю ему.