Текст книги "Тролли и легенды. Сборник (ЛП)"
Автор книги: авторов Коллектив
Соавторы: Пьер Певель
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)
Он жестом отклонил мое предложение.
– Незачем, – ответил он с улыбкой. – Взамен ты будешь держать меня в курсе своих открытий.
Я кивнула, пробормотав еще раз благодарность.
К концу дня я покидала Кольмар с внушительной папкой исторических источников, касающихся Брога. Я воспользовалась временем, проведенным в экспрессе, чтобы подробно ознакомиться с ней. В отношении некоторых моментов она оказалась на удивление полной, а моему другу-архивисту даже удалось подобрать черно-белые фотографии немецких солдат, которые так ужасно погибли в замке во время последней войны. Конечно, не все имело отношение к алтарной композиции. Однако, погрузившись в изучение, я отвлеклась от мечтаний. Мечтаний о ней. О девушке со звездами. Я думала, что, узнав ее имя, перестану быть настолько ею одержима. Но все оказалось наоборот. Мне хотелось лишь одного – опять увидеть ее. Снова окунуть ботинки в густой перегной темного леса, найти ее, пусть даже среди чудовищ, горных тварей, способных раздавить человека так же легко, как травинку. Больше всего на свете мне хотелось еще раз увидеть ее, вновь покраснеть, когда она улыбнется, и шепнуть на ухо ее имя.
* * *
К моему возвращению в Брог уже несколько часов как стемнело. По дороге домой я прошла мимо гостиничного ресторана. Через окно я видела собравшийся внутри местный народ, чокающийся, болтающий и смеющийся в теплой и непринужденной обстановке. Все мои здешние друзья: Сильвия и ее жених. Матье, горный гид, который всегда подшучивал над моим упрямством во время наших походов. Венсан, который регулярно – и неизменно добродушно – чинил мой старенький водонагреватель. Кристель, что уговорила меня спеть вместе с ней песню Далиды во время незабываемой караоке-вечеринки в одном из баров Нанси… Я знала их всех несколько лет и чувствовала, что сблизилась с ними. А сегодня это простое оконное стекло между ними и мной казалось непреодолимой преградой. Почему они лгали мне?
А если я уличу их во лжи, прямо сейчас, с документами в руках, что тогда? Мгновение я повертела в голове идею тычком распахнуть двери, будто шериф из вестерна, и бросить им в лицо правду. В посредственном фильме я бы удалилась оттуда с почестями. В реальном мире все, чего я бы добилась – это что меня бы просто выгнали из музея. А этого я не могла себе позволить. Никак. От одной мысли о разлуке с ней у меня подкашивались колени. Я прошла мимо гостиницы с горьким привкусом на губах. Я ускорила шаг и вернулась в музей.
* * *
Свет в алтарной комнате зажегся нормально. Я не знала, следует ли приходить в расстройство. Я достала из рюкзака два больших золотистых бретцеля, купленных в Кольмаре в булочной перед церковью аббатства. Постепенно уходила горечь, печаль, боль… Моя прежняя жизнь снова канула в Лету. Сидя по-турецки перед ретаблем, я откусывала от присоленного кренделя и не отрывала глаз от фигуры Элоизы, такой бледной на фоне темного пейзажа. Но она оставалась неподвижной, пятном белой краски на пятнах черноты и зелени. Глядя на нее, я начала щуриться, и цвета стали расплываться перед глазами. Я встряхнулась, растрепав при этом волосы. Покончив с едой, я вытерла руки о джинсы. Не надеясь на успех, поднесла пальцы к панели. Потрогала лак. Он был немного шершавым, как любой старый лак. Хорошо. Я постаралась не потерять хорошего расположения духа. Я слишком выросла, чтобы верить в волшебные двери.
Я встала и обошла панель. В сотый, тысячный раз я пригляделась к сцене в склепе на обратной стороне. Как я могла не заметить сходства между двумя сторонами, между девушкой со звездами и псевдо-Девой? Конечно же, это была одна и та же женщина, сегодня это бросалось в глаза. Неужели алтарь повлиял на мое восприятие вещей?
Я наклонилась к лицу девушки в склепе, всматриваясь в резкий профиль Элоизы под завесой ее светлых волос. Она стояла на коленях в смиренной позе, и все же ее полные губы кривила циничная усмешка. Или она уже знала, как закончит свою жизнь ее отец, худой мужчина, который высокомерно смотрел на нее из противоположного угла комнаты? Неужто она…? Я сглотнула, эта мысль внезапно испугала меня… Неужто она в ответе за его блуждания в лесу и смерть? Я узнала комнату, в которой происходила сцена. Это был один из подвалов замка, где хозяева хранили запасные предохранители и лопаты для уборки снега со двора зимой. Казалось, что стена на картине колышется. Из-за отблесков лака походило, что она дышит, как огромное серое легкое. Против воли, я напрягла слух. Вздрогнула, снова прислушалась. Нет, я не ошиблась. Где-то за этими камнями билось сердце. Очень слабый звук, и все же… Я на несколько секунд закрыла глаза. Когда я снова открыла их, то стояла в склепе.
* * *
В склепе, или точнее – в подвале замка, каким я его знала, с коробкой предохранителей на стеллаже и тяжелыми чугунными лопатами в стойке. В задней стене был заложен дрянными шлакоблоками старый проем, вероятно, дверь. В щелях между блоками, где выкрошился цемент, росли гроздьями грибы. Сердце билось позади преграды, теперь я слышала его отчетливо. Интуиция подсказывала мне, что там она и прячется – главная тайна алтаря. Во времена Элоизы здесь стояла стена, достаточно важная в глазах создателей алтаря – кем бы они ни были, – чтобы они отвели ей почетное место на второй панели своего творения. Граница между реальностью и иллюзией крошилась, будто цемент между шлакоблоками. Я могла бы попытаться отступить на шаг назад и подождать возвращения здравого смысла. Но тогда это вернуло бы меня к предательству городка, и более того – к другим, более давним изменам, к Крею и моим воспоминаниям… А для этого было еще слишком рано, пока слишком рано. Я закатала рукава, схватила самую тяжелую из лопат и обрушила на стену яростные удары.
Гнев удесятерил мои силы, а шлакоблоки оказались не особенно крепкими. Вскоре с замогильным стуком осела целая секция стены. Я враз замерла, осознавая, что только что натворила, уверенная, что сейчас появится хозяин замка, по крайней мере с несколькими охранниками, или хотя бы горстка постояльцев, оторванных ото сна. Но никто не появился. Не подумав, как это странно, я благословила свою удачу. Я достала лежавший рядом с коробкой предохранителей фонарь и направила его мощный луч на только что открытую мной нишу.
И тут же опустила его. То, что я увидела, оказалось настолько неожиданным, настолько встревоживающим, что мне потребовалось несколько секунд, чтобы восстановить сбившееся дыхание. Затем я опять подняла фонарь, на этот раз помедленнее. Понемногу я высветила гранитную скульптуру. Сначала луч света озарил ножки трона с медвежьими лапами, перед которым лежали расчлененные человеческие тела, выполненные так реалистично, что чуть ли не чувствовался исходящий от них сладковатый запах разложения. Далее следовали две кривые ноги, толстые и мускулистые, с выступившими венами и грубым покровом. Складки кожи, словно ствол старого дерева, были облеплены почерневшими лишайниками и уродливыми колониями грибов. Я еще подняла фонарь. Ноги увенчивал широкий короткий торс, укрытый бородой, больше похожей на заросли терновника, чем на волосы. На подлокотниках трона с медвежьими ногами покоились две внушительные руки, заканчивающиеся волосатыми кистями с непомерно длинными ногтями. По выпирающим плечам этого странного короля лазили навозные жуки, а промежность – хотя я старалась на нее не заглядываться – кишела роящимися насекомыми. Чувствуя себя все менее и менее уверенно, я в конце концов направила фонарь на его лицо. На этот раз я была более или менее подготовлена к тому, что увижу, и все же… все же заморгала, глядя на это гротескное и ужасное лицо, эту карикатуру на человеческое лицо с его вселяющим беспокойство уродством, на пронзительный взгляд из костистых глазниц, на злобу, сочащуюся из каждой поры его каменной кожи. А где-то под камнем тяжело стучало сердце, тупо и размеренно. Я сглотнула слюну. В ореоле света от фонаря вокруг скульптуры вырисовывались края деревянной рамы, местами еще покрытой сусальным золотом. Я вдруг поняла, на что смотрю. Это был короб алтаря, тот самый, на котором изначально крепились створки разрисованных панелей. Вот где первооснова тайны… и это определенно не статуя святого.
– Это король троллей, – раздался позади меня голос.
Я резко обернулась, невольно ослепив бывшего куратора, который заслонил рукой лицо.
– Король троллей? Что это означает?
– Ты не уберешь сначала свет?
– Да, да, конечно…
Я подчинилась. Куратор сморгнул и одернул рукава своего твидового пиджака.
– Понимаешь, – объяснил он, – этот склеп был выдолблен в горе, еще в самом начале. За этими стенами, – он стукнул по ним кулаком, – лежит земля и камень Вогезов.
Это я уже знала. Я с тревогой ждала дальнейшего. Статуя тролля вернулась во тьму, но я по-прежнему слышала, как бьется его сердце. Я чувствовала на себе его взгляд. Куратор продолжал:
– Я так понимаю, ты уже раскрыла добрую часть истории, раз уж добралась досюда…
– Не вам благодаря, – заметила я.
Он не ответил на колкость и заговорил как ни в чем не бывало, словно проводя экскурсию в музее Брога:
– В конце шестнадцатого века сеньор Юон де Брог обвинил свою дочь Элоизу в колдовстве. В ожидании церковного трибунала, который должен был прибыть для суда над ней, он запер ее здесь, в этом склепе. Однако девица оказалась не беспомощна. Она призвала темных существ, силы, которые зрели за стеной. Составляли единое с горой – еще до появления человека.
– Троллей… – едва слышно завершила я.
– Троллей, – согласился мой предшественник. – Тролли помогли Элоизе бежать из темницы, они отомстили за нее отцу…
– …и они же построили для нее алтарь.
Это было логично, как она сама сказала мне в ночь нашей встречи: это те, кто сработал алтарь. Темные фигуры меж пихт, одни высотой с дерево, другие величественны, как вершины гор. И все это – тролли, воплощения языческой магии, рожденные из камня, перегноя, Природы и Ночи.
– Остальная часть истории еще более запутана, – двинулся дальше куратор. – Согласно церковным записям, к моменту, когда отец Элоизы встретил свою смерть, сама она уже исчезла. Но в таком случае как объяснить, что алтарь троллей попал в замок, если ее там больше не было?
– Ваша гипотеза? – вопросила я с пересохшим горлом.
– После смерти Юона Элоиза завладела властью в замке, выдавая себя за свою младшую сестру Жанну.
– Значит, у Юона было две дочери?
– Нет, не думаю. Я бы скорее сказал, что это местные жители решили, что у него было две дочери. Сила внушения алтаря… ты ведь тоже ее на себе испробовала, верно?
Я кивнула. Я и вправду ее на себе почувствовала, как и все те, кто любовался этим произведением на протяжении веков. Я поняла, отчего люди Брога решили выставить панели с картинами в музее. Не дело таить такое сокровище. Еще я с пронзительной ясностью поняла, почему они так глубоко упрятали резной короб. Стоило мне разбить шлакоблоки, как злоба короля троллей расползлась по склепу, оседая липкими частицами на немногочисленной хлипкой мебели, на коробке с предохранителями, на стойке для лопат, на нашей одежде и на нашей коже. Никто не заплатил бы за подобное ни сантима. Все же жители городка могли бы мне довериться. Могли рассказать мне хотя бы о том, что алтарь так и не покидал Брога. Они могли бы сберечь мне годы бесполезных поисков. Или я когда-нибудь давала им повод засомневаться во мне? Я сжала кулаки. Неужели он и вправду считает себя намного лучше меня, мой драгоценный предшественник, в своем старом, элегантно вытершемся твидовом пиджаке? Во мраке билось сердце короля троллей. Кровь застучала у меня в висках. Меня с головой захлестнул холодный гнев.
– Почему вы мне ничего не сказали? Я бы сумела сохранить секрет, я бы сумела…
– Они солгали тебе, – прошептал мне на ухо ласковый голос. – Они ни за что бы не поверили тебе, потому что ты такая же, как я. Ты слишком отличаешься.
Теплое дыхание Элоизы ласкало мою шею. Ее тонкие пальцы лежали на моем плече, словно перышки. Я сопротивлялась искушению обернуться.
– Не слушай! – предупредил куратор. – Это не твой гнев, а ненависть короля троллей. Они с этой девушкой околдовали тебя…
Элоиза не соизволила на это отозваться.
– Хочешь ты отплатить им той же монетой? Хочешь пойти со мной?
– Нет! – крикнул мой предшественник.
Краешком губ я ответила:
– Да!
* * *
Элоиза взяла меня за руку, и вдруг я вместе с ней оказалась снаружи, под звездным небом, на скальном выступе с видом на замок и долину Брога. Я поплотнее запахнула края своей парки. Внизу городок со светящимися окнами напоминал кукольную деревню из детского рождественского фильма.
– Вон там они собираются, – прошептала девушка со звездами. – Вон там они замышляют что-то за нашими спинами. Но недолго им осталось.
Я наконец обернулась к ней. От возбуждения ее бледные щеки слегка раскраснелись. Полные губы надулись в нетерпеливой гримасе. Ее красота и святого бы тронула. Но позади нее… Она придвинулась. Я отступила. За ее спиной возвышались три десятка высоких черных крестов, тех самых, что были изображены на четвертой панели алтарной композиции. На каждом из них агонизировало по ужасно изуродованному человеческому телу. В лунном свете я узнала некоторые из них. Я видела их фотографии всего несколько часов назад в поезде, привезшем меня из Кольмара. То были немецкие солдаты, перебитые во время последней войны. В реальном мире они скончались уже более пятидесяти лет назад. Их убили тролли Элоизы, и именно поэтому ни один из партизан не взял на себя ответственность за эту бойню. Но в этом переходном мирке, меж нашей реальностью и реальностью алтарной картины, они страдали целую вечность. Столетие за столетием их распинали на горе. Каковы бы ни были их преступления, я не могла не испытывать к ним сострадания. Должно быть, Элоиза почувствовала это и заставила меня повернуться к ней.
– Они заслужили свою судьбу, – убеждала она меня. – Так же, как предатели из Брога заслужили свою.
Ее янтарные глаза сверкали, и даже сильнее, чем при нашей первой встрече. Наконец-то я поняла, откуда в них такая живость. Это была ярость приговоренной ведьмы, дикое торжество повелевания Природой. Это было неистовство короля троллей, это его ненависть к людям и их городишкам заразила девушку со звездами. Один за другим в горе просыпались гиганты тьмы, титанические черные тролли вытягивались к небосводу. Пихты на склонах задрожали. Из лесов вспархивали стаи птиц. При виде такого зрелища я потеряла дар речи. Тролли принялись молотить по вершине перед нами. От скалистой стены отрывались глыбы камня и с грохотом сыпались на мост в долине, перекинутый через реку внизу. Под обвалом мост рухнул, а с ним вместе изрядный кусок дороги. Элоиза импульсивно схватила меня за руку. Ее жгучая энергия хлынула в мои вены. Я вдруг почувствовала на кончиках пальцев троллей, будто небывалых, чудовищных марионеток, соединенных с моими мышцами, с нервами, с кожей. Ощущение было невероятным. Я никогда не бывала такой сильной, такой цельной.
– Давай же, – зашептала Элоиза, – распорядись ими.
Как в забытьи, я подняла руку. Тролли напротив меня воздели руки к луне. Я сомкнула пальцы, и они в ответ сжали кулаки. Я подумала: «бей», и они во всю мощь хватили по скале. Отдача отозвалась во всем моем теле. Я отшатнулась, тяжело дыша, и чуть не упала на грудь Элоизе, а тем временем внизу осыпь захватила новый участок асфальта. Девушка со звездами разразилась смехом за моей спиной, легким заливистым смехом.
– В городок! – крикнула она мне с детским ликованием. – Теперь отправляй их туда!
Она схватила меня за плечо. Ее прикосновение наэлектризовало меня даже сквозь слои моих свитеров и парку. Она направляла мои движения, поворачивая меня в сторону Брога, кукольной деревни, чьи окна сверкали внизу… Тролли двинулись тяжелой поступью. Глаза Элоизы лихорадочно, нечеловечески пылали. Сердце в ее груди застучало сильнее. Я уже слыхала этот ритм – раньше, в подвале. Это уже не ее сердце, внезапно осознала я. Это сердце короля троллей.
Я закричала:
– Нет!
Не размышляя, я изо всех сил оттолкнула ее. Она рухнула в пустоту. В следующую секунду все снова изменилось. Я снова оказалась в склепе. На земляном полу, в нескольких шагах от меня, с трудом поднималась на ноги Элоиза. Ее длинные светлые волосы упали вперед и закрыли ее профиль, копируя вторую панель алтаря. Ее прекрасное лицо под этим золотым занавесом исказила ядовитая гримаса.
– Ты спохватилась слишком поздно, – усмехнулась она. – Теперь никто не сможет их остановить.
Земля под нашими ногами уже содрогалась от шагов чудовищ. Позади нас сердце короля-статуи билось все быстрее и быстрее, оживленно, торжествующе. Король троллей… Я не собиралась позволять ему хохотать над нами из-под покрова тьмы. Дрожь усиливалась, тролли приближались. Шатаясь, я отправилась к стеллажу за лопатой. Не то чтобы я всерьез надеялась повредить статую лопатой для снега, но мне требовалось по чему-нибудь лупить, как-то сражаться, выплеснуть всю накопившуюся злую энергию.
Я пристроила фонарь на полке и развернула его лучом в сторону ниши. Затем, схватив свое оружие обеими руками, я ударила статую так яростно, как только была способна. Удар эхом отозвался в трапециевидных мышцах, руки дрогнули. Я ухватилась покрепче, нанесла второй удар, затем третий. Ярость заглушила боль в мышцах. К моему изумлению, статуя пошла трещинами, камень поддался моим усилиям. Из ран короля потекла какая-то липкая слизь, от тошнотворного запаха которой меня затошнило. Я сдерживала рвотные позывы, не переставая колотить. Вскоре статуя развалилась до основания, обнажив внутри своей груди странный мягкий коричневый орган – вне всякого сомнения, сердце, – слабо бьющийся в луче фонаря. Я раздавила его каблуком.
Сотрясения земли утихли. Тролли пропали. Город был в безопасности. Я обернулась к Элоизе. Та бросила на меня тяжелый укоризненный взгляд. Однако, когда я подошла к ней, не уклонилась. Я провела кончиками пальцев по тонким линиям ее щеки.
– Ты заслуживаешь лучшего, чем вот это, – заверила я ее.
Я так и не узнала, поняла ли она меня. Потому что после этого доброго напутствия усталость взяла надо мной верх. Я рухнула на землю и провалилась в глубокий сон.
* * *
Я пробудилась в алтарной комнате – как и несколькими днями ранее, первого января. Как и первого января, события минувшей ночи казались мне реальными лишь наполовину. Я заметила следы грязи на коленях своих джинсов и легкие царапины на руках. Плечи и руки сильно ломило. Действительно ли мне довелось увидеть пробуждение троллей в горах? Сражаться с каменным королем в склепе? А люди в городке, они-то почувствовали сотрясение земли под шагами своих кошмаров? Слишком много вопросов крутилось у меня в голове. Я отмахнулась от них. Скоро я получу ответы. Я посмотрела на своем телефоне, который час. Был полдень, воскресенье. Я вышла из музея, прикрепив на двери табличку «Закрыто по техническим причинам». Тяжело ступая, зашагала к гостинице.
Когда я толкнула дверь, звякнул колокольчик. Настало время аперитива, и заведение было переполнено. Я избегала смотреть на посетителей. Прежде всего мне нужен кофе. Я уселась к стойке, мои измазанные землей джинсы бросались в глаза среди выходных нарядов. В телевизоре над стойкой показывали региональные новости. Размытые снимки рухнувшего моста, сделанные, вероятно, с вертолета. Избавив меня от необходимости заказывать, хозяин сам поставил передо мной двойной кофе.
– За счет заведения, – сказал он с легкой улыбкой сообщника.
Я подняла голову. Я заметила, что все посетители, все жители Брога, все мои друзья смотрят на меня. В их глазах я прочла признательность, согревшую мое сердце, и кое-что еще – некую сопричастность, взаимопонимание, которое не выразить словами. Тогда я поняла, что прошлая ночь не приснилась. Отныне я была такой же частью городка, как и любой другой местный житель. Я стала одной из них. Я вдохнула запах свежего кофе и горящих в очаге дров. За соседним столом в знак приветствия подняли бокалы учительница Сильвия с ее женихом, вскоре за ними последовали Винсент, Кристель, Матье и все остальные… С увлажнившимися глазами я подняла свою чашку в ответ. Затем сделала глоток обжигающего кофе, наслаждаясь его знакомым резким вкусом. Снаружи на горе шел снег. Внутри было хорошо. Я наконец была дома.
Ямадут
Кассандра О’Доннелл
Тень мгновенно исчезла. Вздохнув, Леонора неторопливо двинулась по тропинке. Этот был решительно упрям, как мул. Обычно троллей бывало не так уж трудно переубедить. Они грубы, тупы и непокорны, но в конце концов всегда соглашались ступить на Бел’азат, поле душ. Только этот явно вознамерился помотать ей нервы. Леонора пыталась утешиться соображением, что это часть непредвиденных трудностей профессии. В конце концов, провожать души в царство мертвых – задача отнюдь не из легких. Особенно для ямадута[17]17
Ямадуты – посланники смерти в индуизме. Их роль, как подчиненных Ямы , бога загробного мира, заключается в том, чтобы забирать души умерших, которые не достигли состояния нирваны, на справедливый суд. – прим.пер.
[Закрыть], еще не получившего холодного поцелуя Хелы. Ямадута, который все еще одной ногой стоял в мире живых.
– Скажи, Тролль, ты точно уверен, что хочешь двинуться этой тропой? – нахмурившись, закричала Леонора.
Тролль на мгновение повернул к ней голову. Он не боялся посланницы. Как и никого из ей подобных. Он давно скрывался от них. Очень давно. Ему оставалось лишь добраться до потаенного прохода, и он был бы на свободе. Его убежище находилось в двух шагах от него, с другой стороны, где посланцы Темной Богини не могли его найти. С приглушенным рыком он пустился бежать изо всех сил, а затем прыгнул в гигантскую выработку, ведущую под скалу.
– Что, нет? Ты серьезно туда? – вздохнула Леонора, глядя, как он исчезает под землей.
Глупый тролль, глупый, глупый тролль, размышляла юная ямадутка, не отрывая взгляда от дыры в поверхности. Нет, но что он вообразил? Что ему удастся спастись от меня, спрятавшись в норе, как обычному кролику?
– Я чувствую, как бьется твое сердце в моей руке, Тролль, я чувствую связь, которая соединяет тебя с миром живых, я даже чувствую запах твоей крови, ты не сможешь от меня убежать, – завопила Леонора, бросаясь вслед за ним.
Она не знала, ни где этот чертов тролль собирается укрываться, ни куда ведет этот темный туннель, но ей было все равно. Она была полна решимости во что бы то ни стало поймать беглеца. С сияющими глазами молча идя вдоль стен, она медленно двигалась в темноте и прошла не менее сотни метров до необъятной пещеры в скале. В дальнем конце ее виднелась огромная световая завеса. По завесе пробегал странный трепет. Лео осторожно подошла, подняла голову и принюхалась к воздуху. Тролль определенно здесь прошел. Инстинкт подсказывал ей, что нужно отступить, но ямадутка была слишком упряма, чтобы сдаться.
– Черт побери, я чувствую себя Алисой в Стране чудес, – проворчала она, прикрывая веки и делая шаг к свету.
Не успела Лео шагнуть внутрь, как у нее возникло ощущение, что вокруг что-то смыкается. Это было странное ощущение. Не то, чтобы неприятное, но странное, как будто ступаешь на подающуюся под ногой поверхность. Затем она вдруг осознала, что за ней внимательно наблюдает что-то неизвестное. Оно оценивало ее, прощупывало, словно хотело проникнуть внутрь ее души. И вдруг – ничего. Только чистый воздух и холодный, девственно белый пол.
– Тролль!!!
Тролль услыхал отдаленный голос Ямадута. Ясный голос. Мощный. Не в первый раз жница охотилась за ним, но впервые ему пришлось иметь дело с таким странным существом. Прочие посланницы не нуждались в кислороде и, похоже, им нечем было говорить. Они просто впивались смертоносным взглядом в свою жертву, а затем молча утаскивали ее в свою вечную тюрьму. Но они не дышали, не кричали, не угрожали и, самое главное, ни одна из них так и не смогла последовать за ним в Межмирье. По крайней мере, до сих пор...
С недовольным фырканьем он взглянул на багровое небо и фантастический пейзаж, открывшийся пред его глазами. Величественные горы, стена пиков, грозящих небу, заснеженные тропы, странные деревья с ветвями, покрытыми льдом... Это было необычное место, место, созвучное его душе, место дикое и настолько промерзлое, что кровь смертных окаменевала в их жилах, а ветер вгрызался в плоть, как лезвие ножа.
* * *
Лео глубоко вдохнула и выдохнула, и даже не дала себе труда застегнуть куртку. Она не чувствовала холода, не пугала ее и прогулка по этому странному и примечательному мирку, куда затащил ее тролль. Она была в ярости. Не на бедное существо, отчаянно пытавшееся оторваться, а на себя. Она была Ямадутом. Она не могла позволить себе совершить ни малейшей ошибки. А то, что этот идиот тролль затащил ее в эту враждебную, неизвестную землю, несомненно, было одной из них.
– Так куда же ты сбежал? – пробормотала она, приседая и разглядывая следы, оставленные существом на снегу. Затем она выпрямилась, и, спружинив коленями, запрыгнула на скальную полку четырьмя метрами выше.
До тролля было еще далеко, но исключительное зрение Ямадута позволило ей увидеть фигуру, которую не смог бы разглядеть ни один человек: высокую (ростом не менее двух метров), с бледной кожей, белой шерстью, которой поросли там и тут нижние конечности и предплечья, и прилично развитой, выпуклой мускулатурой... Снежный тролль был поразительным существом, во всех отношениях отличающимся от этой здоровенной плюшевой игрушки, волосатой нелепой обезьяны, этих йети, о которых толковали люди. Сейчас он огромными шагами мерил скат, ведущий к северному склону горы. Очевидно, он решил взобраться на вершину, но зачем – непонятно. В подобной местности затаиться было невозможно. Озадаченная, она достала из кармана кусочек жевательной резинки, затем скачком спустилась на твердую землю и начала медленно продвигаться вперед.
Тропинка была узкой, а по обе стороны – откосы с густыми обледенелыми зарослями. Она двинулась по извилистой тропинке и продолжала идти уже добрый час, не обращая внимания ни на спускающиеся сумерки, ни на усиливающийся холод.
* * *
В смятении – от сомнений и страха – мыслей тролль добрался до конца подъема. Он передвигался быстро, без труда одолевая неровности льда и земли, и наконец достиг Яш-пещеры, ведущей в нижний мир. В гигантский мир, полный тысяч подземных галерей, прорытых под мерзлой землей. Войдя в пещеру, он на несколько секунд замялся. Он редко осмеливался заходить в темные туннели. А в тех редких случаях, когда все же рисковал, он оставался вблизи поверхности и не задерживался там надолго. Как и все обитатели замерзших земель, он знал, что за существа населяют подземные ходы и их безмолвную тьму. И совершенно не горел желанием быть убитым. Но иной вариант – встретиться лицом к лицу с Ямадутом – выглядел еще хуже.
Вот этот, да, этот, он должен подойти, подумал тролль, глядя на вход в один из четырех туннелей, что лежали перед ним, прежде чем в него нырнуть.
А потом он зашагал в тишине. В этом мире осмотрительность предписывала тишину. Абсолютную тишину. От этого зависело его выживание.
* * *
Леоноре не требовался фонарь. Несмотря на темноту, она прекрасно различала форму и очертания скал. Стены пещеры – то гладкие и непрозрачные, как толстый слой льда, то шершавые и острые, как бритва, – были испещрены странными рунами, указывающими на то, что в этих диких землях живут (или, по крайней мере, жили) существа, способные обрабатывать камень и использовать магию.
Интересное место, подумала она, направляясь вглубь пещеры в поисках какого угодно движения, которое могло бы указать на присутствие врага или любой другой формы жизни, но безрезультатно.
Сколько она ни прислушивалась, не уловила ни малейшего звука. Одна лишь тишина. Глубокая. Нервирующая. Грозная. Тишина и стойкий запах испуганного тролля.
– Ладно, за работу, старушка! – пробормотала она, принюхиваясь к воздуху, и решительным шагом направилась к одной из четырех галерей в задней части пещеры.
Леонора проходила туннель за туннелем, преследуя тролля по запаху, как вдруг почувствовала за спиной чье-то присутствие.
– Я не знаю, кто ты или что ты, но советую тебе держаться подальше, – проговорила она, при этом ее глаза налились странным рубиновым цветом.
– Человек?
Леонора повернула голову и увидела странное существо. Маленькое, с длинными руками, волочащимися по земле, широким туловищем и огромной деформированной головой, оканчивающейся чем-то вроде свиного рыла; оно могло бы показаться смешным, если бы не черные глаза без зрачков и огромные клыки, покосившие и покривившие прочие зубы.
– Нет, – ответила Леонора, покачав головой.
Леонора была ямадутом. С данной ей силой общаться с любым существом. В том числе и с самыми невероятными, вроде этого.
– Ямадут.
На лице женщины появилось выражение глубокого сожаления.
– Это ешь?
– Если ты спрашиваешь, не добыча ли я, то мой ответ – нет.
Тварь прорычала, прежде чем рывком броситься на Леонору:
– Увидеть...
Леонора пожала плечами, впустила в себя силу смерти и жестом направила ее на тварь, которая тут же рухнула.
– Тебе никто не говорил, что любопытство – плохая привычка? – вздохнула ямадутка.
Затем она медленно провела по лбу рукой и невозмутимо продолжала свой путь.
* * *
Тролль, едва дыша, двигался вперед. Все его чувства были напряжены. Вонь стояла невыразимая. Землю усеивали кости и куски плоти, а отвратительные миазмы, которые хищник сеял позади себя, не оставляли сомнений в том, кому принадлежали.
Ему следовало убираться отсюда. Срочно. Очень срочно. И бежать быстро, что у него было мочи.
– Тролль?
Тролль внезапно замер.
– Ты собираешься продолжать в том же духе?
Он повернул голову и встретился с насмешливым взглядом Леоноры.
– Оставь меня в покое и возвращайся к себе. Это не твой мир.
– Смерть гуляет по всем мирам. Ее не остановить, – ответила она, взмахом руки откидывая назад длинную прядь черных волос.
Тролль долгим взглядом уставился на нее. Ребенок. Хела послала за ним ребенка. Маленького нахального человечка с большими зелеными глазами и бледным лицом.
– Кто ты?
Лео улыбнулась и позволила проглянуть в своих глазах горящему там раскаленному пламени.
– Ты прекрасно знаешь, кто я.
Он покачал головой.
– Нет... посланницы – это холод, небытие, смерть...
Слова тролля были не лишены смысла. Жницы походили на пустые оболочки. В них не оставалось и следа человечности. Леонора была иной. Она жила собственной жизнью, жизнью смертных...
Она кивнула:
– Ты прав, я хранительница душ. Не жница.
Ямадутка прекрасно понимала, что она – случай особый. Хела выбрала ее, пометила и прибрала себе, словно Леонора была всего лишь заурядным предметом. Она не жаловалась. Ее силы в сочетании с силами Богини становились феноменальны, а задания, которые ей поручались, не лишены были интереса. Но она более не была по-настоящему свободна и все чаще жалела об этом.
