Текст книги "Сапфировый туман (СИ)"

Автор книги: Ася Ветрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Глава 13. Только ли секс?

– На тебе ещё слишком много одежды, – прохрипел он.

Последний рубеж в виде тонко сотканной тряпки пал.

Я стояла перед ним в первозданной наготе. Прикрываться руками посчитала не нужным, хоть очень и хотелось. Мои пальцы до судорог вцепились в его стальные мышцы на плечах.

– Сначала посмотрим, была ли ты одна.

Я сначала не поняла, о чём он, потом до меня дошло.

– Да чтоб тебя! – я ударила его по плечу, только руку себе отбила.

От обиды и злости из глаз брызнули слезы. Я ещё не отошла от картинки на крыше. Та сволочь тоже так же тыкалась пальцами в чужую промежность. Я бы ему руки оторвала.

Меня держали крепко, и все трепыхания, которые и так были бесполезны, прекратились, когда глубоко внутри оказались длинные гибкие пальцы.

Было неприятно, но не больно. Он вытащил их, принюхался и лизнул.

– Моя, – хищная улыбка озарила лицо. – Уже можно.

Потолок опрокинулся внезапно. Я лежала на кровати животом вниз. Только дёрнулась, но меня припечатали всем телом. Горячим, твёрдым, восхитительным. Чуть не застонала от приятных ощущений. Крепко вцепилась зубами в ребро ладони.

Тёплые упругие губы стали покрывать плечи, спину лёгкими поцелуями. Поясницу и бока гладили шершавыми ладонями, слегка проходя ногтями по чувствительной коже. Я стала таять от невероятных ощущений. Хотелось прогибаться и подставляться под эти губы и под эти руки.

От укуса в загривок я дёрнулась. Точно зверь. Метит. Резкий хлопок по ягодице обжёг нежную кожу. Я застонала.

– Отлично, – раздался хриплый голос.

– Не смей, – попыталась развернуться, но мне не позволили.

Несколько ударов – и мои ягодицы горели огнём, а промежность увлажнилась. Никогда не замечала за собой мазохистских наклонностей.

Влажный язык, что стал лизать кожу, показался прохладным.

– Сладкая.

Подтянули за поясницу – и моя попа оттопырилась. Новая попытка удрать была пресечена довольно грубо. Широкая ладонь ткнула голову в подушку.

– Не смей уворачиваться, – прозвучала угроза. Я хотела возмутиться произволом, но чуть не застонала от сладостной молнии, прошившей тело.

Лицо мужа ткнулось в промежность.

Широко лизнув языком нежные лепестки, острые зубы прикусили горошину удовольствия. Затем его накрыли горячие губы и стали посасывать, играя языком. За бёдра крепко держали, чтобы не улизнула.

Всей моей силы воли не хватало удержать тело на месте. Оно двигалось независимо от моего желания. Неутомимый язык трахал, лизал, лёгкими трепыханиями проходился по болезненно ноющим лепесткам и пульсирующему клитору, периодически проникая в глубоко в лоно.

Низ живота ныл от томления и желания освободиться.

Я давно перестала контролировать стоны.

Казалось, вот-вот – и мой мир взорвется фейерверком, но всё внезапно прекратилось. И я зарычала, утыкаясь лицом в постель.

– Ты издеваешься? – повернула голову, чтобы посмотреть в наглые глаза.

Горящий взгляд мужчины прошёлся холодком по спине.

– Я просто боюсь тебя поранить, – глухо выдал он. – Не сдержаться.

Да уж. До чего я его довела. Мужчина уже месяц без секса. А расслабляться здесь больше нечем.

– Я не стеклянная. Не разобьюсь. Иди ко мне, – повернувшись, протянула руки и развела ноги.

Только успела пискнуть, как лоно пронзили словно копьём. Хорошо, что он меня подготовил и я была расслаблена. Совсем тормоза отпустил.

Мужчина глухо застонал. Его тело мелко дрожало. А член, кажется, ещё больше увеличился внутри меня.

– Пожалуйста, – попросила я.

Годвин всем телом навалился на меня, будучи глубоко во мне, и уткнулся в сгиб шеи. Глухое рычание вибрацией отдалось по телу.

– Больше не могу терпеть. Ты напросилась.

Он вышел из лона почти полностью и толкнулся с силой до упора. Стенки влагалища плотно обступали стальной член.

– Как же в тебе узко и как восхитительно. Прости, но я не могу сдерживаться.

– Годвин, трахни ты меня, наконец. Или я тебя сама изнасилую, – вырвалось у меня.

Хищный оскал и новый выпад. Больно. Но незначительно. И она была сладостной для меня.

Годвин оказался выносливым. У меня уже дрожали ноги и всё тело покрылось испариной, когда, поменяв позу уже в третий раз, он бурно кончил мне на живот. Мужчина откатился и лёг рядом, шумно дыша. Его крупное тело мелко подрагивало.

– Мелинда!?

– Хм?

Отвечать ему не было сил. И о чём можно говорить после такого марафона?

– Так можно было и раньше?

– Ты о чём?

– Забудь. Отдыхай.

Одним гибким движением он поднялся и исчез за дверью с умывальными принадлежностями. Через минуту-две подошёл к кровати и прохладной тряпкой дотронулся до промежности. Тело рефлекторно дёрнулось.

– Прости, вода холодная. Я бы тебя потащил в купальню. Но у нас чужаки в доме.

Вытерев начисто промежность, бёдра и живот, он откинул тряпку и, подавшись ко мне всем телом, крепко поцеловал. Затем накрыл одеялом. Я провалилась в сон, как в прорубь.

Как он оделся и когда ушёл, так и не узнала.

Ночью проснулась от плача сына. Удосужившись, наконец, одеть рубаху, перепеленала мелкого и, приложив к груди, продолжила спать. Силва устроилась на своём привычном месте.

Утро настало быстро. Малыш спал в тепле и сытый. Я бы тоже поспала, послав всех далеко и надолго. Но хотелось кушать. Так сильно, что живот сводило.

Вспомнив, от чего ещё может болеть мой живот, лицо залило жаром. Потрогала ягодицы. Они были болезненно чувствительны.

– Любим наказывать, значит? Проказник! – улыбнулась я.

Это так здорово – заниматься сексом с человеком, который тебе симпатичен и который к тебе не равнодушен. Сколько, видимо, нерастраченной любви, нежности и желаний у этого мужчины. Мне повезло. Убью заразу, если даже посмотрит на кого.

Уверена, что такой страсти он не проявлял до сих пор ни к кому. Каждая женщина такое чувствует. Это у нас в природе. Годвин был влюблён в свою жену.

Непонятно, почему у них не сложилось. На этот вопрос могла ответить только Мелинда. Настроение стало стремительно портиться. Кажется, я ревную мужчину к собственной жене. Что за подстава это попаданство?

Глава 14. Развалины

Я спустилась вниз. Зал был пуст, а из кухни доносились привычные звуки возни. Решила наведаться туда. Запахи оттуда просачивались изумительные, словно из кондитерской рядом с моим домом там, в будущем. Стало грустно. Но есть все ещё хотелось, и обмыться быстренько тоже. Для этого прихватила с собой кусок полотна, что заменял полотенце. Вещи решила оставить вчерашние. Платье тёмно-зелёного цвета оттеняло мои медного цвета волосы, что я заплела в свободную косу. На голову нацепила платок, что называли здесь платом, в сверху закрепила его ободком из переплетающихся серебряных ветвей. Смотрелось красиво.

– С добрым утром! – поприветствовала я женщин. Одна худая, как жердь с желтушным лицом, две девчушки лет по пятнадцать-шестнадцать и Тётенька. С большой буквы.

Дородная пухлощёкая красавица-купчиха, будто бы сошедшая с картины Кустодиева. Я даже засмотрелась, как ловко она обращается с кухонной утварью и заодно успевает надавать тумаков мальчишкам, что крутились под ногами, воруя кусочки сладкого теста, а если повезёт, то и румяные булочки.

– Что хотели, леди? – не очень ласково, но и не грубо спросила кухарка, Гвен, кажется.

– Я бы хотела горячего чая, а лучше молока. Малыш скоро проснётся.

– Пришлю поднос в комнату, – последовал короткий ответ.

– Нет, Гвен, я поем здесь. Тут тепло. Я сейчас в купальню, постараюсь быстро вернуться. Не пускайте ко мне никого.

– Ясно, – осмотрела она меня строгим взглядом.

С купанием я справилась очень быстро. Чтобы намылиться, вылить на себя несколько ковшиков воды, много времени не потребовалось. Я и этому была рада. Волосы мочить не стала.

Когда вышла из купальни через дверь в кухню, на столе стояли: большое деревянное блюдо с куском мясного пирога и свежеиспечёнными румяными булочками, небольшая плошка с горьковатым, но очень вкусным мёдом (точно от диких пчёл), а также большая кружка тёплого молока с куском масла, плавающего в нем жёлтым диском.

– Молоко будет питательнее для ребёнка. Ешьте, всё свежее, – более дружелюбно сказала женщина.

– Спасибо, – нерешительно улыбнулась я. Странно было чувствовать такое отношение, не враждебное, в общем.

Я принялась за еду. Пирог был замечательным, как и булочки.

Всё время, что наслаждалась едой, чувствовала, как кухарка бросает в мою сторону задумчивые взгляды. Вскоре мы остались вдвоём. Девочек она отправила за чем-то, как и выгнала мальчишек. Худосочная особа уселась в самом дальнем углу и стала чистить овощи, тихо бубня себе что-то под нос. Я поняла, что Гвен нужны ответы. Любопытство так и распирало ее обширную грудь.

– Надо было мальчишек накормить, – решила помочь, начав разговор.

– Балуются. Они никогда не голодают, но вечно что-то жуют.

– Всё очень вкусно, Гвен. У тебя золотые руки, – польстила ей. Еда и правда была очень вкусной.

Женщина покраснела от удовольствия и смешно оттопырила уточкой губы, слегка поводя покатыми плечами. Смущается.

– Что есть, то есть, – не стала она отрицать.

– Почему так тихо? – спросила я, кивая головой в сторону зала.

– Так ведь все уехали на охоту, ещё рано поутру. Наверное, маленький хозяин был беспокойным ночью, что вы не проснулись, леди?

– Он чудесный ребёнок. Просто я уснула крепко. Впервые за последнее время здоровый сон, – вздохнула я, и это было не притворством.

Гвен многозначительно закивала.

– Сложно молодой леди с ребёнком. Мара была бы не против заработать, если бы вы позволили ей кормить грудью малыша. Она здоровая и молока у неё много.

– Нет. Я сама пока хорошо справляюсь. Сыну хватает. Но я буду иметь в виду… Мару.

– Жаль её. Молодка и без мужа. Все знают, что она родила от негодника Кевина. Он не отказывается ей помогать, но и жениться тоже, судя по всему, – она сделала глубокий вздох и замолчала.

Я тоже молчала. Молоко заканчивалось в кружке, хоть я и цедила его медленно, а информации ноль. Когда в следующий раз я ещё так свободно посижу? Но и навязываться кому-то леди не положено. Ждала первого хода от кухарки. Женщина меня не разочаровала.

– Я вас очень уважаю, госпожа. А как же иначе? Вы жена нашего лэрда. Раз он вас выбрал, значит, вы заслуживаете его.

Я вспомнила фразу, что бросила девушка из монастыря перед тем, как она хотела меня придушить: «ты не заслуживаешь его». Но это было явно не о Годвине.

– Я сразу сказала, что Бог миловал нашу госпожу рождением наследника и вернул ей разум, – между тем продолжала женщина.

– Но я никогда не теряла разум, Гвен. Ты как никто другой должна это знать, – я опять рисковала, бросив пробный шар. – Что за начинка в булочках? – перевела я тему, когда женщина зависла более, чем на минуту. Она была не готова мне отвечать. Поэтому я дала ей время поразмыслить. Представила, как натужно заскрипели её извилины, словно давно не смазанные колёса деревянной арбы.

– А? – очнулась она. – Ягоды. Ещё хотите? – спохватилась она, нервно улыбаясь.

– Нет. Спасибо. Завтрак был просто чудесным.

Гвен расплылась в улыбке, как блин на сковороде. Но в голове всё ещё шёл мыслительный процесс, ворочая целые пласты нужной и ненужной информации. Где же она могла скапливаться, как не на кухне? Если бы не осторожность диких зверей, что впиталась с молоком матери, мне было бы не так трудно разговорить её. Достаточно сравнить этих простых, неграмотных и в некотором смысле ограниченных людей, в основной своей массе, с моими современниками. Люди двадцать первого века, со всеми своими заумными речами, горами информации и возможностями намного общительнее, разговорчивее и доверчивее. Просто находки для шпиона.

Я поднялась к себе, надо было выводить на прогулку ребенка. Вспомнила про вчерашнее посещение площадки и решила, что надо дождаться, пока вся гадость оттуда не выветрится или не смоет дождем. Сегодняшнее утро было на удивление солнечным, его яркие тёплые лучи ласкали лицо. Внизу было не так ветрено. Силва без усилия несла корзину, а я вышагивала за ней.

Весь нижний двор был занят хозяйственными постройками: небольшая кузня, сыроварня, прачечная, казарма, если можно так сказать. Там жили воины лэрда, кто не имел семей. Также здесь была конюшня. Около ворот ещё два жилища, где находилась охрана крепости. Сама крепость была обнесена высокой стеной. С трёх сторон она была окружена водой, а со стороны ворот защищена глубоким рвом с подъёмным мостом. Он опускался рано утром, чтобы впустить или выпустить жителей и поднимался с наступлением сумерек.

Деревня находилась примерно в километрах двух от крепости, но и под стенами замка обосновались люди. С десяток домов, с постройками для скота. Коров рядом не держали, но овцы и козы паслись в окрестностях. Между лесом и крепостными стенами лежали зелёные пастбища.

Я обошла весь нижний двор, рассмотрела башню снаружи. Только теперь я обратила внимание на то, что жилыми являются только два нижних этажа. Когда поднимаешься по лестнице в узком пространстве, этого нельзя заметить. Да и дверей там нет никаких. Только проёмы окон, закрытые массивными решётками. Странное строение.

Подъём во внутренний двор давался с трудом. Дорожка шла вверх.

Я присела на уступ полуразрушенной стены. Рядом притулилась запыхавшаяся Силва. Мой ангелочек крепко спал. Я бы поступила на его месте точно так же. Воздух здесь был одуряюще чистым, а вид на озеро и гору за спиной впечатляющим.

– Госпожа, вы же не собираетесь гулять по развалинам? Вы не можете так поступить с нами снова! – срывающийся от волнения голос девушки меня насторожил.

– Почему снова? Здесь очень красиво. Особенно красиво бывает весной. Развалины совсем не портят вид.

– Вас опять упекут в монастырь.

– Меня упекли в монастырь из-за прогулок? – поразилась я.

– Вы можете и не помнить, потому что были не в себе. Это место считают проклятым. Здесь даже скот не пасут. Только скашивают траву, чтобы в ней не прятались звери или лазутчики. Старый хозяин часто пропадал здесь. Говорят, что он из-за этого сошел с ума.

– Да ладно. Глупости. Видно, что развалины старинные. Но это просто камни, Силва. Не думала, что ты такая суеверная. Пойдём. Если не хочешь, чтобы мы здесь гуляли, так и не будем.

Девушка облегчённо вздохнула, а я для себя решила исследовать это место. Старый лорд был кем угодно, но уж точно не сумасшедшим.

Глава 15. Ужин

Близилась зима. Похоже, что она здесь ранняя. Осень всего лишь месяц с небольшим радовала сочными красками, ярким солнцем, ласкающимся скудным теплом и моросящим время от времени холодным дождём. По утрам уже затягивались тонким льдом лужи, и прибрежная полоса хрустела шугой. Жухлая трава и ставший буро-коричневым слой листвы покрывались, как и деревья, инеем.

Как только солнце показывалось на горизонте, всё это таяло и исходило лёгким паром. Тем не менее серое небо, иногда натягивающее грузное, намокшее влагой дождевое одеяло из туч-лоскутков, потерявшее золотой налёт, бледно-жёлтое солнце, горбатая линия горизонта и тёмно-синее озеро – создавали непередаваемую картину поздней осени. Увядшая красавица дарила свежий, живительный воздух, отдых глазам и покой сердцу.

Вот в такой прекрасный день отряд из десятков мужчин отправился на охоту. Позже я узнала, что с ними были две женщины. Одна из них, естественно (как же без неё?), Аннабель, а вторая была гостьей, приехавшей с таинственным незнакомцем. Хотя, подозреваю, что с Мелиндой он был знаком, и довольно близко.

Это-то меня и тревожило. Сделать вид, что я его не помню, не смогу. Остаётся один единственный выход – подожду, когда он сам ко мне сунется. Вот тогда и поговорим.

Я не люблю охоту. Здесь же это необходимость. Пока ещё есть возможность добыть дичь, нагулявшую вес за лето и раннюю осень, надо ею воспользоваться. Всё это и так было понятно. Но сегодня люди решили не столько раздобыть вдоволь мяса, сколько развлечься.

Я переживала весь день. К вечеру уже не знала, куда себя деть. Снедало чувство тревоги.

Не нравилось мне, что здесь ошивается неизвестно кто. Да и близость любовницы к мужу на природе тоже не нравилась. Вдруг где-то дом охотничий есть, может же парочка случайно отстать? Надумала с целый короб. Не выдержав давления четырёх стен, поднялась на крышу. Уже почти стемнело, когда послышался шум приближающегося отряда.

Я быстренько вернулась к себе.

Шум во дворе раздался через минут пять. Кони, встречающие, прибывшие. Весёлый смех и шутки говорили о том, что охота оказалась удачной. Я прождала ещё больше часа, когда в коридоре раздался шум и в мою дверь постучались. Силва недовольно заворочалась на месте, но всё же встала и пошла открывать. Я сидела в кресле у камина и не двигалась.

У дверей раздалось шебуршание и негромкий разговор.

– Госпожа, вас хозяин просит спуститься вниз к ужину, – передала она мне то, что я и так хорошо слышала.

– Хорошо.

Решила приодеться. Надела поверх жёлтого нижнего платья с узкими рукавами до запястий, парчовое, с рукавами, расширяющимися колоколом вниз. Третьим предметом одежды послужил длинный, до пола, жилет из тёмно-зелёного бархата, украшенного меховой отделкой у ворота и по краям проймы рукавов. В замке было холодновато.

Силва быстро сплела мне две косички на висках и закрепила их заколкой. Нацепила на голову золотую сеточку, что аккуратно легла на эти косички и была закреплена за них. Сзади волосы свободно каскадом струились по спине до ягодиц. Никаких украшений я не надела, кроме обручального кольца, как меня просветила Силва в последний момент. Рассказывать долго, но оделась я по-армейски быстро.

В зале было шумно. Все столы были заняты воинами и простыми жителями. Некоторых я знала, а некоторых видела впервые.

За столом хозяина сидели и две красавицы. Темноволосая смуглая Аннабель и светлокожая, с белоснежными кудрями женщина, похожая на куклу Барби.

На данный момент блондинка активно кокетничала с Годвином. Он ей отвечал, улыбаясь. Сей картиной не очень была довольна Аннабель, которую отвлекал худощавый мужчина, в котором я узнала вчерашнего альфонса с крыши. Прямо сцена с картины художника: замок, рыцари, дамы. Что я-то тут делаю? Почувствовала себя на миг в музее средневекового искусства. Если бы всё было так просто. Не давая грусти-печали угнездиться в сердце, неспешно прошла к столу.

Наконец-то мой муж меня заметил. Его прожигающий насквозь взгляд сказал мне многое: восхищение, обещание скорой горячей встречи, досаду и усталость. Целый коктейль. Он привстал, но его опередил худощавый хлыщ.

– Леди Мелинда, вы восхитительны. Каждый раз поражаюсь вашей красоте.

Он цепко ухватился за мою руку сухими пальцами и обслюнявил тыльную сторону ладони. Брезгливость волной поднялась внутри меня, но внешне я кисло улыбнулась. Отняв осторожно руку, чтобы не показаться неучтивой, вытерла её незаметно о платье.

– Приветствую вас у себя дома, господа, – вежливо ответила я, чуть склонив голову.

Мне выдвинул стул хлыщ рядом с собой, а Аннабель хотела пересесть. Но я оказалась не промах. Подошла к Кевину, что сидел по левую руку от Годвина. Его взгляд убил бы меня на месте, но кривая улыбка, выдавленная с усилием, порадовала меня.

«Застрелись, говнюк», – пожелала я ему про себя и уселась рядом с мужем на освободившееся место.

Кевин сел рядом. Годвин развернулся ко мне и быстро положил несколько сочных кусков жареного мяса на мою тарелку, овощного гарнира, и налил в кубок тёмно-бордового вина, но я отодвинула бокал. Тогда он приподнял руку. К нему подошёл молодой парень. Он что-то шепнул ему на ухо. Через некоторое время мне принесли сладкий напиток с ягодной отдушкой на меду, с пряностями.

Весь ужин Годвин умудрялся оказывать мне знаки внимания. То в тарелку что-нибудь доложит, хотя я и не ела так много, то в кубок дольёт напитка.

– Как вам наша добыча? – спросил Кевин.

– Кого вы поймали? – спросила я.

– Сейчас мы едим мясо оленя, что я подстрелил, – с гордостью сказал мужчина.

– Очень удачно вы его подстрелили. Мясо нежнейшее, – похвалила я.

Не было никакого желания продолжать противостояние. Кевин недолюбливал меня. И скорее всего, причиной была несчастная женитьба друга на мне. Я его понимала.

– Ещё несколько куропаток и кабанчик, – был доволен и пьян мой сосед.

– Удачная охота, – сказала я и отвернулась.

Тёплая ладонь опустилась на правую ногу.

«Годвин, что ты делаешь?» – испуганно пронеслась мысль. Внешне я была сама невозмутимость.

Зато заметил Кевин. Он довольно рассмеялся в голос и запел очень красивым баритоном. Его мгновенно поддержали.

– Пошли песни, скоро пляски и разгул, – пробормотала я.

– Что ты сказала? – неожиданно близко оказался ко мне Годвин. О его руке на бедре я благополучно забыла и зря.

– Ничего. Красиво, говорю, – щёки опалило жаром. Я знала, как это выглядит со стороны. – Не надо здесь, – выдавила я.

– Что не надо? – нагло спросил муж, передвигая руку выше. Я затаила дыхание. Рука исчезла. Только тогда я выдохнула спокойно.

Я думала, что наши манипуляции никто не видит. Но нет. Хлыщ внимательно следил, как и Аннабель. Конечно, и Кевин тоже, что игриво подмигнул мне, когда я на него взглянула. Оттаивает. Это хорошо или плохо?

«Господи, только не это», – подумала я, смутившись и злясь немного на мужа. Тоже, блин, нажрался. Вон как глаза горят.

Ненавижу пошлые шутки. А это тут в порядке вещей, кажется. Аннабель встала со своего места и прошла в середину зала. Спокойно ужинавшие на своих местах люди вдруг подорвались и стали двигать столы ближе к стенам.

Смех стал громче, выкрики, притоптывание, волынка заиграла и пошла свистопляска, как я и предполагала. Ананбель была в своей среде. Хороша чертовка. Пригласили и гостей принять участие. Вскоре я и блондинка, да ещё и низкий, круглый, как колобок мужчина, оказались за столом одни.

– Почему ты делаешь вид, что мы не знакомы, Мелинда? – раздался рядом вопрос. Я и не заметила, как блондинка пересела. Огромные голубые глаза смотрели на меня злобно.

– А почему я должна притворяться, что мне приятно тебя видеть? – прямо посмотрела я в глаза ещё одному врагу.

«Сколько их у меня? Надо список завести»