Текст книги "Хочу от тебя... Всё! (СИ)"

Автор книги: Ася Грешная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

Глава 13

Глава 13

Лера .

После разговора с Жанной я ещё с полчаса простояла в зимнем саду, тупо глядя на фикус. В голове шумело: «потенциал», «предназначение», «здоровье»… Словно я не горничная, а космический корабль, который собираются запустить в опасную миссию.

– Чего встала? – голос Степана выдернул меня из ступора. Садовник стоял с лейкой и смотрел как на нерадивую ученицу. – Подушки поправь, вон та криво лежит. И листья протри, а то хозяйка не любит пыль.

Я молча кивнула. Работа – лучшее лекарство от дурацких мыслей. Взяла тряпку и принялась драить каждый лист цветка, словно от этого зависела моя жизнь.

К вечеру зимний сад преобразился. Шёлковые подушки сияли, плетёная мебель блестела, свечи в тяжёлых подсвечниках (да, хозяева решили, что электричество – для плебеев) уже стояли на столах. Воздух пах влажной землёй и почему-то ванилью, Степан зачем-то опрыскал углы каким-то ароматизатором.

– Вроде всё, – выдохнула я, вытирая лоб.

Степан окинул сад цепким взглядом, хмыкнул и ушёл, бросив на ходу: «Завтра в шесть утра полив».

Ну конечно.

Я поплелась в комнату, мечтая о душе и кровати. Но едва я переступила порог, как нас позвал Николай Петрович.

Света, бабушка Марфа и я стояли в узком служебном коридоре, похожие на провинившихся школьников. Управляющий держал в руках блокнот и говорил своим монотонным, усыпляющим голосом:

– В этом году благотворительный вечер пройдёт не по обычному сценарию. Хозяева решили, что все сотрудники также приглашены, как гости.

Я переглянулась со Светой. Она вытаращила глаза.

– Прошу не перебивать, – Николай Петрович поднял палец. – Для каждого подготовлен наряд. Вам надлежит присутствовать с восьми вечера до полуночи. Форма одежды – парадная. Без вариантов.

– А если я откажусь? – буркнула я.

Он посмотрел на меня поверх очков. Взглядом, который ясно говорил: «Попрощайся с работой, умница».

– Отказ не предусмотрен.

– Нам заплатят за это? – оживилась Света.

– Ваше присутствие – часть трудового договора на текущий вечер, – сухо ответил Николай Петрович. – Бонус в конце месяца будет.

– Ох ты ж, – выдохнула бабушка Марфа. – А я в чём пойду? У меня только халат и фартук.

Управляющий щёлкнул пальцами, и из-за угла выкатили стойку с одеждой, укрытую белой тканью.

– Ваши наряды.

Он сдёрнул покрывало.

Я невольно ахнула.

Платья были… не для горничных. Пышные, шёлковые, с корсетами, кружевом, с бантами и кринолинами, будто из восемнадцатого века. Цвета бордо, тёмно-синий, изумрудный, с вышивкой. Рядом висели маски на палочках – кружевные, с перьями, стразами.

– Это что, маскарад? – выдавила я.

– Хозяева пожелали, чтобы все гости были в масках. Свет приглушённый, только свечи и канделябры. Атмосфера, знаете ли, – Николай Петрович поморщился, будто сам не одобрял эту затею.

Света уже рылась в платьях, визжа как резаная.

– Лерка, смотри! Это моё! Синее! Оно моё, да?

– Не тронь, пока не распределили, – одёрнула её бабушка Марфа, но сама тоже с любопытством щупала рукава.

Николай Петрович раздал каждой по платью. Мне досталось бордовое – глубокий, тёмный цвет, почти винный, с корсетом на шнуровке и пышной юбкой. Маска – чёрное кружево с алыми стразами у глаз.

– Приведите себя в порядок. Восемь вечера, зимний сад. – Он развернулся и ушёл, оставив нас троих в коридоре с тряпками и стойкой.

Света схватила своё синее платье и прижала к груди.

– Я чувствую себя Золушкой, блин. Только без феи-крёстной.

– А я – старая лошадь, которую нарядили для выезда, – буркнула бабушка Марфа, разглядывая изумрудное платье с глубоким декольте. – И куда мне это? У меня грудь до колен свисает.

Я прыснула.

– Бабушка Марфа, вы шикарно будете выглядеть.

– Ой, иди ты, – отмахнулась она, но в голосе проскользнула тёплая нотка.

Мы вернулись в комнату. Примерки заняли час. Корсеты затягивали со второй попытки, Света два раза застряла в юбке, а бабушка Марфа, когда надела своё платье, посмотрела в зеркало и выдала:

– Моя задница ни за что в жизни не влезет в эти шёлка. Они же лопнут, когда я чихну.

Мы со Светой заржали так, что, наверное, в соседнем крыле услышали.

– Ба, вы как пирожное, – выдохнула Света, вытирая слёзы.

– Какое пирожное? Я похожа на торт, который перестоял в холодильнике, – проворчала Марфа, но в уголках её губ пряталась улыбка.

Я надела своё бордовое платье, и Света помогла затянуть шнуровку. В груди защипало – не то от корсета, не то от предчувствия.

– Дыши, Лерка, – сказала Света. – А то упадёшь посреди бала, будет позор.

– У меня сил вообще нет, – честно призналась я. – Я сегодня столько таскала, что ноги отваливаются. И потом этот сад, эти листья… Я хочу спать, а не танцевать.

Света сочувственно вздохнула:

– Скажи Николаю Петровичу.

– Он сказал – отказ не предусмотрен.

– Ну и мудак.

– Это мягко сказано.

К восьми вечера мы собрались. Света накрутила свои рыжие кудри, бабушка Марфа кое-как пригладила седые волосы и прицепила маску. Я сделала макияж: стрелки, яркие губы, чтобы хоть как-то соответствовать этому безумию.

Посмотрела в зеркало.

Бордовое платье обтягивало талию, делало грудь выше, а бёдра – шире. В зеркале отражалась не горничная Лера, а… не знаю. Дама из прошлого века. Аристократка с дырявыми карманами.

– Бал-маскарад, блин, – прошептала я себе под нос. – Только фанфар не хватает.

Света подошла сзади, поправила мне маску.

– Красивая ты, Лер. Прям опасная.

– Сама такая.

– Пошли, а то опоздаем. Нас же уволят за непунктуальность.

– Было бы за что увольнять, – вздохнула я.

Зимний сад в полумраке свечей выглядел волшебно. Я не ожидала, что обычные канделябры могут создать такую атмосферу. Тени плясали на листьях, запах ванили смешивался с ароматом духов гостей – богатых людей, которых я никогда раньше не видела. Все в масках, в шёлках, в перьях. Мелькали веера, смех, бокалы.

– Господи, как в кино, – сказала Света рядом. – Только страшно, что кто-то меня узнает и попросит принести шампанское по привычке.

– Не узнает, – успокоила я. – Маски, свет тусклый… мы тут невидимки.

– Ага, невидимки в пышных юбках, – фыркнула Света.

Бабушка Марфа стояла в углу, опираясь на колонну, и сверлила взглядом каждого, кто к ней приближался. Выглядела она как королева, которую разбудили не вовремя.

Я взяла с подноса бокал с чем-то шипучим, отхлебнула. Не вино, не шампанское – какой-то лимонад с мятой. Хозяева явно не хотели, чтобы гости напились и устроили дебош.

– Ну и кислятина, – пробормотала я.

В этот момент заиграла музыка. Медленная, тягучая... Пары начали кружиться между пальмами и кадками.

Я уже собралась отступить в тень, когда кто-то взял меня за руку.

Не спросил. Не позвал. Просто взял.

Пальцы горячие, ладонь широкая, хватка знакомая до мурашек.

Моё тело отреагировало раньше, чем мозг. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Кожа под корсетом вспыхнула.

Я подняла глаза.

Маска скрывала половину лица, но я бы узнала эти губы из тысячи. И этот взгляд – самоуверенный, пожирающий, даже сквозь кружево.

Александр.

Он не сказал ни слова. Просто притянул меня к себе, положил руку на талию – туда, где корсет переходил в юбку, и закружил в танце.

Я даже не сопротивлялась. Ноги двигались сами.

– Ты… – начала было я.

Он наклонился к моему уху. Его дыхание обожгло кожу.

– Ты шикарно выглядишь.

Голос низкий, хриплый, с ноткой того самого – животного, запретного.

Я сглотнула.

– А вы… вы не должны был…

– Я хозяин этого дома, детка. Я должен всё, что захочу.

Музыка играла, свечи мерцали, а я поняла, что этот вечер точно не закончится ничем хорошим.

Глава 14

Глава 14

Лера .

Музыка обволакивает, как тёплая вода. Я не помню, когда в последний раз танцевала. Да и танцевала ли вообще? С Максимом мы ходили в клубы, но это было другое: дёрганые движения, громкий бас, алкоголь в пластиковых стаканчиках. А здесь...

Здесь я чувствую каждую ноту.

Александр ведёт меня так, будто мы всю жизнь танцевали вместе. Его ладонь тяжёлая, горячая, уверенная на талии, а пальцы чуть сжимаются, когда музыка ускоряется, и расслабляются, когда она затихает.

– Ты напряжена, – говорит он, и я слышу флирт в его голосе.

– Я в шоке, – честно отвечаю я. – Вы не должны...

– Александр.

– Что?

– Зови меня Александр, – он наклоняется ближе, его маска почти касается моей. – Здесь, сейчас, я не твой босс.

– Вы им будете завтра утром, – напоминаю я, но голос предательски слабеет.

Он коротко и тихо усмехается, и этот звук отдаётся где-то внизу живота.

– Тогда давай наслаждаться сегодняшним вечером.

Наслаждаться? Он это серьёзно сейчас ... Господи, дай мне пережить этот вечер.

* * *

Мы кружимся между пальмами и канделябрами. Свечи отражаются в стёклах, и мне кажется, что нас окружает тысяча маленьких солнц. Я вижу чужие лица в масках, мелькают улыбки, бокалы, но всё это расплывается, теряет резкость. Остаётся только он.

Его руки. Его запах. Его дыхание.

– Ты дрожишь, – замечает он.

– Холодно.

– Врёшь.

Я поднимаю на него глаза. Сквозь прорези маски его взгляд кажется ещё более жадным, чем обычно. Он смотрит на меня так, будто я – единственная женщина в этом зале. В этом мире.

– Хорошо, – выдыхаю я. – Не холодно.

Он ведёт меня в повороте, и моя юбка взметается, касаясь его ног. Я на секунду теряю равновесие, но он подхватывает меня, притягивает ближе. Наши тела соприкасаются: бёдра, грудь, живот. Я чувствую жар, исходящий от него, и понимаю, что корсет мне не нужен. Я и так горю и дышать нечем, черт возьми ...

– Ты помнишь детали? – спрашивает он, и голос его становится ниже, почти шёпотом.

– Что?

– В тот вечер, в ту ночью..

Я молчу, потому что помню. Всё. Слишком хорошо.

– Лера, – произносит моё имя так, будто пробует его на вкус. – Скажи правду.

– Зачем вам это? – я смотрю куда-то в сторону, на танцующую пару в золотых масках. – Что вы хотите от меня услышать?

– Что это не было ошибкой.

Я резко перевожу взгляд на него. В его глазах – не насмешка. Не вызов. Что-то другое, более глубокое, более опасное.

– Это было ошибкой, – твёрдо говорю я. – Я была пьяна. Вы... вы были там. Я не... Не знала, что вы женаты.

– Разве это имеет значение?

Я возмущённо выдыхаю:

– Конечно, имеет! Я не сплю с чужими мужьями!

Он неожиданно останавливается, а музыка всё играет, пары кружатся мимо, а мы стоим посреди зимнего сада, и он смотрит на меня сверху вниз, и его рука всё ещё лежит на моей талии.

– А если я скажу, что мой брак давно мёртв?

– Это ничего не меняет.

– Меняет, – он делает шаг вперёд, и мне приходится отступить, чтобы не столкнуться с ним лбом. – Для меня – меняет.

– Вы не имеете права...

– Я имею право хотеть, – его голос становится жёстче. – И я хочу тебя. С первой минуты, как увидел в этом чёртовом кабинете. И когда ты вспомнила ту ночь... я понял, что не могу остановиться.

– Это звучит как угроза.

– Это правда.

Я пытаюсь отстраниться, но он не отпускает. Его пальцы впиваются в ткань моего платья, и я чувствую, как шнуровка корсета натягивается.

– Отпустите, – шепчу я.

– Нет.

– Александр...

– Мне нравится, как ты произносишь моё имя.

Он наклоняется, и я задерживаю дыхание. Его губы в миллиметре от моих. Я чувствую мятный запах, смешанный с вином. Мои веки тяжелеют, я закрываю глаза...

И в этот момент музыка затихает.

Аплодисменты. Шёпот. Смех.

Я резко открываю глаза. Он смотрит на меня, и на его губах странная, полугрустная улыбка.

– В следующий раз, – говорит он тихо, и это звучит как обещание.

Он медленно, нехотя убирает руку с моей талии. Пальцы скользят по боку, по рёбрам, по корсету – последнее прикосновение, от которого по коже бегут мурашки.

Я делаю шаг назад. Ещё один. Ещё.

Мои ноги ватные. В голове шумит. Я смотрю на него: высокого, широкоплечего, опасного, и понимаю, что сейчас, если он снова протянет руку, я не смогу отказаться.

Поэтому я разворачиваюсь и ухожу.

Иду быстро, но не бегу. Между пальмами, мимо свечей, мимо улыбающихся гостей, которые даже не смотрят в мою сторону. Выхожу из зимнего сада в прохладный коридор.

Только там, за стеклянной дверью, я прислоняюсь к стене и выдыхаю.

Дрожь проходит по телу: от плеч до коленей. Я кусаю губу, чувствуя металлический привкус крови. Мои руки трясутся, когда я поправляю маску, сбившуюся набок.

– Лерка!

Я вздрагиваю. Из-за угла выныривает Света в своём синем платье, с раскрасневшимися щеками и маской, съехавшей на лоб.

– Ты чего? Бледная как смерть! – она подбегает ко мне, хватает за плечи. – Что случилось?

– Ничего, – выдыхаю я. – Просто... душно.

Света прищуривается, и в её глазах загорается опасный огонёк.

– Я видела, как ты танцевала. С кем это ты там кружилась, а?

– Ни с кем.

– Врёшь! – она подмигивает, и от этого подмигивания мне становится ещё хуже. – Я всё видела, Лерка. Этот мужик тебя так прижимал, что я думала, вы прямо там...

– Света! – шиплю я.

– А что? – она ухмыляется. – Я не осуждаю. Он хоть красивый? В маске не разглядела. Но по фигуре – огонь. Широкий, высокий... Прям как наш...

Она замолкает. Я смотрю на неё в упор.

– Что?

– Прям как наш хозяин, – заканчивает она медленно, и её улыбка сползает с лица. – Лерка... это был...

– Никто, – перебиваю я резко. – Просто гость. Случайный.

Света смотрит на меня недоверчиво, но я отвожу взгляд. Поправляю платье, снимаю маску, провожу рукой по волосам.

– Пошли отсюда, – говорю я. – У меня больше нет сил на этот маскарад.

Света молчит несколько секунд, потом вздыхает.

– Ладно. Но ты мне всё расскажешь. Не сегодня, так завтра.

– Нечего рассказывать, – бросаю я и иду по коридору в сторону комнаты.

Света догоняет, идёт рядом. Я чувствую её любопытный взгляд на себе, но она молчит. Умная.

Когда мы заходим в комнату, бабушка Марфа уже там, она сидит на кровати, расшнуровывает корсет и ворчит:

– Ох уж эти балы. В моё время хоть танцевали по-человечески, а не эти ваши... вальсы с обжиманиями.

Я ничего не отвечаю. Стягиваю платье, вешаю его на плечики, закутываюсь в халат и ложусь на кровать.

Закрываю глаза.

Передо мной – его лицо.

Его губы в миллиметре от моих. Его голос: «В следующий раз».

Я переворачиваюсь на бок и утыкаюсь лицом в подушку.

– Лер, – тихо зовёт Света.

– Мм?

– Кто это был?

Я молчу долго. Так долго, что Света, наверное, думает, что я уснула.

Но потом я отвечаю. Тихо, почти не разжимая губ:

– Человек, которого я должна бояться.

– И боишься?

Я открываю глаза. В темноте комнаты, в слабом свете луны, пробивающемся сквозь шторы, я вижу силуэт Светы, замершей в ожидании.

– Нет, – шепчу я. – Этим-то всё и плохо.

Глава 15

Глава 15

Лера .

Следующий день начался как обычно. Подъём в шесть, холодный душ (бабушка Марфа опять израсходовала всю горячую воду), униформа, овсянка, которую я ненавижу, и бесконечная уборка. Коридоры, лестницы, зеркала – всё это мелькало перед глазами, пока я механически водила тряпкой, стараясь не думать о вчерашнем бале. О танце. О его губах в миллиметре от моих.

Я почти преуспела. Почти.

До обеда я работала как заведённая: вымыла полы в гостиной, перестирала постельное бельё в трёх спальнях, помогла Свете с глажкой. Лишняя работа – лишние мысли не лезут в голову.

– Ты сегодня как белка в колесе, – заметила Света.

– Хочу побыстрей закончить, – буркнула я, не останавливаясь.

В час дня я наконец выдохнула и пошла на кухню перекусить. Надежда Фёдоровна пододвинула тарелку с супом, и в этот момент в дверях появился Николай Петрович. Лицо каменное, но в глазах было что-то неуютное.

– Валерия, – голос официальный, будто приговор. – После обеда вас ждут в кабинете хозяйки. В три часа. Без опозданий.

Сердце пропустило удар.

– Зачем? – выдавила я.

– Не моего ума дело.

Он ушёл, а суп встал поперёк горла.

В три часа ровно я стояла у двери в кабинет. Та самая дверь, за которой я впервые увидела Александра. Тогда я думала, что самым страшным в этом доме будет его взгляд, как же я ошибалась.

Я постучала.

– Войдите.

Я открыла дверь и замерла на пороге.

В кабинете было двое.

Жанна сидела за массивным столом, как всегда безупречная: платье цвета слоновой кости, волосы уложены в сложную причёску, на губах лёгкая, почти ласковая улыбка. Рядом, в кресле у окна, расположился Александр. В тёмных брюках и светлой рубашке с расстёгнутой верхней пуговицей. Он не смотрел на меня. Смотрел в окно, на зимний сад, и вид у него был… отстранённый. Напряжённый. Как будто его заставили прийти сюда против воли.

– Проходи, Валерия, – Жанна указала на стул напротив. – Садись.

Я села на самый краешек. Спина прямая, руки на коленях, пальцы вцепились в ткань платья.

– Ты не волнуйся, – голос Жанны мягкий, почти материнский. – Мы просто хотим поговорить по-хорошему.

Александр не произнёс ни слова. Только повернул голову и посмотрел на меня. Коротко. Остро. В его взгляде читалось предупреждение.

– Я слушаю, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Жанна выдержала красивую паузу, потом наклонилась вперёд, сложила руки на столе и произнесла:

– Валерия, мы с Александром хотим сделать тебе предложение.

У меня внутри всё оборвалось.

– Какое? – спросила я. Голос сел, стал чужим.

Она улыбнулась. Красиво, холодно, пусто.

– Роди нам ребёнка, – сказала хозяйка дома совершенно серьёзно.

Я замерла. Сначала не поверила своим ушам, растерялась. «Я ослышалась?» – промелькнуло в голове. Но когда я встретила их взгляды, мне стало дурно. Они серьёзно? Они с ума сошли?

– Повторите… – сухо произнесла я, вцепившись пальцами в своё платье.

– Лера, ты красивая, здоровая девушка. Ты прекрасно сможешь выносить ребёнка… – говорила она с такой лёгкостью, будто просто собиралась за хлебом в магазин.

Я перевела взгляд на Александра. Он спокойно сидел в кресле, просто наблюдал за нами. Но по его глазам было видно, что он напряжён. Вероятно, он тоже понимает, что его жена несёт полнейший бред.

– Вы… вы это серьёзно? – мой голос сорвался. – Чтобы я… и вам отдать?

– Ну да, – Жанна пожала плечами с такой лёгкостью, будто речь шла о котёнке. – Естественным путём. Ты же не против, я надеюсь? Александр видный, здоровый. Ребёнок родится крепкий.

– Вы ненормальная, – выдохнула я, вскакивая со стула.

– Валерия, не надо истерики. Всё по-взрослому. Мы оплатим тебе прекрасное ведение беременности, роды в лучшей клинике, потом ты получишь щедрую компенсацию и уйдёшь в закат. Ты никогда больше не увидишь этого ребёнка, не переживай. Он будет расти в любви и достатке.

– В любви? – я почти смеялась, но смех выходил истеричным. – Вы предлагаете мне переспать с вашим мужем, залететь, отдать вам младенца и радостно уйти с деньгами?

– Звучит грубо, если так формулировать, – поморщилась Жанна. – Но в целом – да.

– Нет, – сказала я. Твёрже, чем могла. – Нет. Это чудовищно. Это… вы больны.

Жанна потеряла терпение. Её идеальное лицо исказилось.

– Ты вообще понимаешь, кто перед тобой, девочка? – она повысила голос. – Ты – горничная. Никто. Без жилья, без денег, без перспектив. А мы предлагаем тебе будущее. Ты сделаешь своё дело и заживёшь припеваючи. Или ты думаешь, что у тебя есть право выбирать?

– У неё есть право выбирать.

Голос Александра прозвучал негромко, но перекрыл всё. Жанна резко обернулась.

– Что?

Александр поднялся с кресла. Медленно, спокойно, но в этом движении было что-то хищное.

– Я сказал, – он сделал шаг вперёд, и Жанна непроизвольно отступила, – у неё есть право выбирать. Она сказала нет. Всё.

– Саша, но мы же обсуждали…

– Мы обсуждали, – перебил он жёстко. – Я сказал тебе, что эта идея идиотская. Ты меня не послушала. Ты позвала её сюда, не спросив меня. Ты пытаешься затащить девчонку в постель ко мне с помощью угроз и денег. Заканчивай.

Жанна побледнела. От злости ее руки тряслись.

– Александр, ты предатель! Ты должен быть на моей стороне! А теперь я вынуждена…

– Замолчи, – его голос стал ледяным. – Не при всех.

Он повернулся ко мне. В его глазах не было насмешки. Была усталость, раздражение и… странная мягкость.

– Лера, иди работай, – сказал он тихо. – Забудь этот разговор. Его не было. Ничего этого не предлагали. Поняла?

Я смотрела на него, не в силах пошевелиться. В горле стоял ком, перед глазами всё плыло. Но я кивнула.

– Иди.

Я развернулась, шагнула к двери, вылетела в коридор. Прислонилась к стене и сползла по ней вниз, прямо на холодный пол.

«Роди нам ребёнка… переспи с моим мужем… естественным путём…»

Господи, в каком аду я оказалась?

Глава 16

Глава 16

Александр .

Дверь за Лерой закрылась.

Я слышал, как её каблучки простучали по коридору: сначала ровно, а потом быстрее, почти бегом. Она побежала. Сбежала. И правильно сделала.

В кабинете повисла тишина.

Жанна стояла у стола, вцепившись пальцами в край столешницы. Её идеальное лицо превратилось в белую маску, натянутую, с двумя горящими точками зрачков. Она молчала. Ждала. Думала, что я сейчас начну оправдываться, объяснять, успокаивать.

Ну уж нет. Нахрен.

Я медленно развернулся и пошёл к бару. Открыл дверцу, достал виски, плеснул в стакан. Жанна не выносила, когда я пил при ней. Считала это признаком слабости или дурного тона, не помню уже.

– Ты будешь это при мне напиваться? – спросила она ледяным тоном.

– А ты будешь при мне предлагать девчонке переспать со мной за деньги? – я отпил, не поворачиваясь. – Мы квиты.

– Это другое.

– Это то же самое, Жанна. Только хуже.

Я наконец повернулся к ней. Прислонился к бару, скрестил руки на груди. Стакан держал в правой, но пить больше не хотелось. Хотелось высказаться.

– Ты больная, ты это понимаешь? – сказал я спокойно. Спокойнее, чем чувствовал. – Ты заманила её в кабинет, усадила, как на допросе, и предложила стать инкубатором. Естественным путём, блядь. Ты хоть слышала себя со стороны?

– Я слышу, – Жанна выпрямилась, вскинула подбородок. – И я не отступлюсь.

– Отступишься.

– Нет.

– Отступишься, – повторил я. – Потому что я не буду с ней спать. Ни за деньги, ни по принуждению, ни потому что ты так решила. Вообще не буду. Забудь.

Она усмехнулась. Эта кривая, злая усмешка была мне когда-то даже симпатична. Казалась проявлением характера. Теперь я видел в ней только пустоту.

– Ты уже с ней спал, – сказала она. – Той ночью. В баре. Я всё знаю, Саша. Ты думал, я не узнаю?

Я не вздрогнул и даже не удивился. Она всегда была хорошим детективом. Или просто нанимала хороших людей.

– Да, спал, – сказал я спокойно. – И что?

– А то, что ты врёшь себе. Ты хочешь её. С первой минуты, как она появилась в этом доме.

– Хочу, – согласился я. – И что?

Жанна моргнула. Кажется, не ожидала, что я не буду отрицать.

– И это... тебя не смущает?

– Меня смущает, что моя жена пытается свести меня с другой женщиной, чтобы та родила нам ребёнка, которого потом можно забрать как партию товара. Вот что меня смущает.

Я допил виски, поставил стакан на барную стойку. Вкус был горький, как сейчас всё в моей жизни.

– Ты изменилась, – сказал я. – Или всегда такой была, просто я не замечал.

– Я всегда хотела семью, – тихо сказала Жанна. – Ты знаешь.

– Ты хочешь ребёнка, – поправил я. – Как вещь. Как статус. Как галочку в списке «идеальная жизнь». Семья – это другое. Это когда ты не спишь с первым встречным, потому что муж не уделяет тебе внимания.

Она побледнела.

– Ты обещал не вспоминать...

– Я и не вспоминал до сегодняшнего дня. Но сейчас, знаешь, меня прорвало.

Я шагнул к ней. Она не отступила, но я видел, как напряглись её плечи. Она боялась. Не физической расправы, такого я никогда себе не позволял. Боялась слов. Правды.

– Я устал, Жанна, – сказал я. – Я устал притворяться. Устал играть роль любящего мужа на мероприятиях. Устал от твоих холодных ужинов, где мы обсуждаем только бизнес и погоду. Устал от того, что ты воспринимаешь меня как акционера, а не как мужчину.

– Что ты предлагаешь? – голос её дрогнул.

– Развод.

Слово повисло в воздухе, как выстрел.

Жанна замерла. Секунду смотрела на меня расширенными глазами, а потом засмеялась. Нервно, надрывно, почти истерично.

– Ты... ты шутишь.

– Не шучу.

– Нам нельзя, – сказала она, и смех оборвался. – Ты же понимаешь, нельзя.

– Можно.

– У нас общий бизнес, Саша! – её голос поехал вверх, зазвенел. – У нас общие друзья, наши семьи дружат много лет! Что мы им скажем?

Я смотрел на неё и понимал: она не переживает о нас. Она переживает о том, как это будет выглядеть.

– Скажем, что не сошлись характерами, – пожал я плечами. – Что разлюбили друг друга. Что решили остаться партнёрами по бизнесу, но не мужем и женой.

– Это невозможно, – она замотала головой. – Ты не представляешь, какой скандал...

– А мне плевать на скандал! – рявкнул я так, что она вздрогнула. – Ты слышишь? Плевать! На друзей, на семьи, на бизнес. На всё!

Я прошёлся по кабинету, чувствуя, как внутри закипает то, что я копил годами. Сдерживался, терпел, думал, что перерастёт, наладится, привыкнем.

Не наладилось. Не переросло. Я просто медленно задыхался.

– Я задолбался, Жанна, – сказал я, останавливаясь напротив неё. – Понимаешь это слово? Задолбался. Я жить хочу, а не сосуществовать. Я хочу просыпаться и радоваться, что рядом кто-то есть. А не думать: «Господи, опять этот день, опять эти разговоры, опять эта фальшь».

Она молчала. Губы сжала в тонкую линию.

– Да я с голой жопой готов остаться, – продолжил я, чувствуя, как горят щёки. – Честное слово. С голой жопой, без денег, без этого чёртового дома, без статуса. Лишь бы почувствовать себя снова живым. Снова счастливым, нахрен.

– Ты говоришь как мальчишка, – тихо сказала она.

– А ты как робот.

Я отвернулся, подошёл к окну. За стеклом темнел зимний сад, и те самые пальмы и свечи, под которыми я танцевал с Лерой несколько часов назад. Она сбежала от меня тогда. Сбежала и сейчас.

Умная девочка.

– Я подам документы на развод, – сказал я, не оборачиваясь. – Можешь нанимать лучших адвокатов. Можешь забирать себе половину. Мне не жалко.

– А если я не соглашусь?

– Согласишься.

– Почему это?

Я повернулся. Посмотрел на неё, на эту красивую, идеальную, пустую женщину, с которой прожил столько лет.

– Потому что ты умная, – сказал я. – Ты поймёшь, что держать меня силком – это себе дороже. Поймёшь, что свободные отношения – это не про нас, не для нас. Что мы оба заслуживаем чего-то настоящего. Даже если это «настоящее» – просто честное одиночество.

Она отвернулась. Я не видел её лица, но заметил, как дрогнули плечи. Не то чтобы я верил в слёзы Жанны. Скорее в злость или страх.

– Ты пожалеешь, – сказала она глухо.

– Возможно.

– Ты потеряешь всё.

– Уже потерял.

Я взял со стола ключи, направился к двери. На пороге остановился.

– И ещё, Жанна.

– Что? – не оборачиваясь.

– Леру не трогай. Ни словом, ни делом. Это не просьба.

Я вышел в коридор. Дверь за мной закрылась с тихим, почти вежливым щелчком.

Коридор был пуст.

Я пошёл в сторону своей спальни. По пути свернул в малую гостиную, где стоял бар поменьше.

Налил ещё виски.

Выпил.

Посмотрел на своё отражение в тёмном стекле...

– Ладно, – сказал я сам себе. – Посмотрим, что дальше.