Текст книги "Эпоха Титана 5 (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 3

Стоял в ловушке, свет бил в глаза, решётка перекрыла выход. Дверь заперта, замок защёлкнулся намертво. Классическая засада для непрошенных гостей.

Не двигаюсь и жду. Тратить свои силы просто так я не намерен, если хотели убить, начали бы с атаки, а не с театральных эффектов. Значит, проверяют, смотрят, как отреагирую.

Минута тишины, услышал шаги: тяжёлые, уверенные, мужские. Кто-то идёт по коридору, приближается к холлу. В проем шагает мужчина среднего роста и крепкого телосложения. Черные волосы коротко стрижены, седина на висках, костюм дорогой: темно-синий, идеально сидит по фигуре.

Галстук с золотым зажимом, запонки блестят. Лицо жесткое, скулы острые, подбородок волевой. Глаза темные, внимательные, оценивающие. Возраст за пятьдесят, но держится прямо, плечи расправлены.

Ядро пульсирует, реагирует на его присутствие. Смотрел на него с любопытством. Кто такой и зачем устроил цирк с ловушкой?

Мужчина остановился в трёх шагах от меня. Его взгляд поскользил: по лицу, плечам, рукам. Если бы не окаменение и не возможность нормально впитывать ядра… уже бы напал и сломал ему что-то, а потом поинтересовался.

Наконец он заговорил:

– Что вам нужно? – голос глухой, командирский, требовательный.

Устало выдохнул, может, смутило моё послание?

– А ты… вы кто? – спросил я, исправляясь на ходу.

Муравьи любят формальности, можно и поиграть по их правилам.

Мужчина ещё больше выпрямился, грудь колесом, подбородок вперёд, гордость в каждом жесте.

– Я Вячеслав Кольцов, – произнёс он чётко.

Я поднял бровь.

– И?

– Глава рода Кольцовых! – добавил он с нажимом.

Фамилия знакома.

– Отец Ольги и… – прищурился я, вспоминая вторую дочь.

– И Виктории, – закончил он.

Вот только нахрена мне папаша? Я бы с Ольгой переговорил. А ловушка? У них какие-то проблемы? Кого опасаются? Хотя, плевать.

– Владимир Николаевич Большов, – представился я. – Я…

– Знаю! – оборвал меня Кольцов резко.

Он сделал шаг вперёд, второй, остановился вплотную. Протянул руку – ладонь открыта, пальцы вытянуты. Жест примирения, приглашение к рукопожатию.

Я посмотрел на руку. Чего ему нужно? Протянул свою, пожал его ладонь. Его хватка сильная, кожа грубая, мозоли на пальцах.

– Благодарю… – голос Кольцова дрогнул.

Слёзы вспыхнули на глазах. Он не скрывал их, не стирал. Они просто появились и повисли на ресницах, блестя в свете ламп. Мужчина средних лет, глава рода, маг… Плачет передо мной? Такого эффекта я ещё не производил на муравьёв.

– Вы… спасли моих дочерей, – продолжал он хрипло. – Одну вытащили почти с того света, вернули жизнь, другой помогли избежать наказания за поступки врача. Обе говорили о вас. Я… мы в долгу перед вами, огромном долгу.

Он сжал мою руку сильнее, встряхнул.

– Проходите, дорогой гость, мой дом открыт для вас.

Он отпустил руку, отступил на шаг. Хлопнул в ладоши дважды, лампы погасли, свет стал мягче, естественнее. Решётка у двери поползла вверх, исчезла в потолке со скрежетом. Замок на двери щёлкнул, засов отъехал.

Я немного удивился. Не показал внешне, но внутри что-то кольнуло. Этот человек… благодарен. Искренне, не играет, не манипулирует. Просто благодарен за то, что я сделал для его семьи. Это что-то новенькое.

Людишки способны на благодарность? Пожал плечами, прошёл вперёд по коридору. В любом случае он для меня не угроза, хватит и пары секунд, чтобы его тело стало частью декора.

Кольцов повёл меня вглубь дома. Мы прошли мимо нескольких дверей, все закрыты, кроме одной, за ней виднелась библиотека: стеллажи до потолка, кресло у окна, стол завален книгами. Дальше лестница вверх. Кольцов свернул налево, толкнул двустворчатую дверь. Она распахнулась бесшумно, за ней гостиная. В центре – обеденный стол. Длинный, на десять персон, покрыт белой скатертью, пока пустой.

Возле стола суетилась женщина. Рыжие волосы, длинные, уложены в сложную причёску – локоны, заколки, гребень с камнями. Лицо красивое: правильные черты, высокие скулы, тонкий нос, полные губы. Кожа светлая, без морщин, хотя возраст за сорок. Глаза зелёные, яркие. Фигура стройная, осанка прямая.

Она накрывала на стол вместе со служанкой. Расставляла тарелки, раскладывала приборы, ставила бокалы. Двигалась быстро, уверенно, привычно. Служанка – девушка лет двадцати в простом сером платье с белым фартуком – подносила блюда из кухни, ставила их на стол.

Женщина заметила нас, выпрямилась. Повернулась лицом ко мне. Улыбнулась и подошла ближе.

– Елизавета Павловна, – представил её Кольцов. – Моя супруга.

Она протянула руку, но не для рукопожатия, а ладонью вниз. Жест из высшего общества, предложение поцеловать руку. Я посмотрел на неё, потом на руку. Не стал целовать. Просто взял её ладонь в свою, слегка сжал, отпустил.

– Владимир Николаевич, – произнесла она мягко. – Мы так рады вас видеть. Проходите, садитесь. Сейчас обед будет готов.

Голос приятный, мелодичный и без фальши, и натянутости. Кольцов подвёл меня к столу, указал на стул посередине. Я сел, поставил сумку на пол рядом. Стул скрипнул под моим весом.

Елизавета и служанка продолжили накрывать. Блюда появлялись одно за другим. Жаркое из мяса, запах специй ударил в нос. Запечённая птица: корочка золотая, блестит от жира. Картофель в сливочном соусе, тушёные овощи, салат из свежей зелени. Хлеб в плетёной корзине: тёплый, ароматный, только из печи. Масло сливочное в глиняной посуде, сыры на деревянной доске, соленья в банках. И суп: густой, наваристый, с кусками мяса, картофелем, морковью. Разлили по тарелкам, пар поднимался, запах заполнил комнату.

Елизавета села напротив меня. Кольцов занял место во главе стола. Служанка поклонилась, вышла из комнаты тихо.

Еда… Вот что сейчас звучало в моей голове, пока желудок сводило спазмами боли. Хочу… Всё!

Кольцов поднял бокал.

– За нашего гостя, – сказал он торжественно. – За человека, который вернул нам надежду.

Смотрел на него и не понимал. Это какая-то постановка? Что за бред? Я пришёл поговорить с Ольгой, а тут меня пригласили к обеду и чествуют? Какие-то семейные традиции или это ещё одна проверка и ловушка?

Желудок снова сжался, плевать. Поем и если что потом разберусь со всеми.

Отец Ольги выпил залпом, Елизавета пригубила свой бокал, посмотрела на меня с какой-то странной теплотой. Я не пил, взял ложку, зачерпнул суп. Поднёс ко рту, попробовал.

Что-то внутри взорвалось.

Вкус накрыл волной. Мясо нежное, тает на языке. Бульон насыщенный, солёный в меру, с привкусом трав. Картофель мягкий, впитал весь навар. Морковь сладкая. Жир обволакивает рот, согревает изнутри.

Я закрыл глаза на секунду, проглотил. Зачерпнул ещё. И ещё. Ел быстро, методично, не останавливаясь. Ложка скребла по дну тарелки.

Когда давно я ел такое? Тарелка опустела, Елизавета молча наполнила её снова. Я продолжил есть.

– Володя позволите так к вам обращаться? – начал Кольцов, отложив вилку. – Вы не представляете, что вы сделали для нашей семьи.

Я поднял взгляд от тарелки, кивнул – мол, слушаю и продолжал жевать.

– Вика… – голос его дрогнул. – Моя дочь. Она столько лет не ходила, лежала в кровати, смотрела в потолок. Мы возили её к лучшим лекарям столицы. Платили огромные деньги. Ничего не помогало. Ядро было разрушено, каналы мертвы. Все говорили: невозможно вылечить. Она даже пыталась дважды покончить с собой.

Он замолчал, сжал кулаки на столе. Елизавета положила руку на его ладонь, сжала. Он выдохнул, продолжил:

– Мы уже смирились. Думали, так и будет до конца её дней. А потом… – он посмотрел на меня. – Потом Ольга позвонила. Сказала: «Вика ходит». Я не поверил. Думал, ошибка, бред, галлюцинация. Доченька привезла Вику и…

Кольцов откинулся на спинку стула, прикрыл глаза.

– Она стояла. сама, без поддержки. Она сделала шаг, потом второй, споткнулась, но не упала. Она смеялась. Господи, она засмеялась впервые за семь лет по-настоящему!

Елизавета всхлипнула, достала платок из кармана, промокнула глаза.

– И не только это… Ядро восстановилось, – продолжал Кольцов, открыв глаза. – Каналы живые, магия течёт. Лекари говорят: это чудо. Невозможно, но факт. Как вы это сделали?

Я проглотил кусок мяса, вытер рот салфеткой.

– Просто убрал блоки, – ответил коротко. – Ядро было целое, просто заперто.

– Просто? – переспросил Кольцов с недоверием. – Лучшие маги-целители не смогли. А вы «просто убрали»?

Пожал плечами. Елизавета встала, подошла ко мне. Опустилась на стул рядом. Взяла мою руку обеими ладонями. Прижала к губам, поцеловала. Слёзы капали на мою кожу.

– Спасибо, – прошептала она. – Спасибо вам. Вы вернули мне дочь. Я… я не знаю, как отблагодарить. Скажите, что угодно. Деньги, артефакты, связи. Всё, что в нашей власти.

Мне стало не по себе, очень не по себе. Эта женщина целует мою руку, плачет. Благодарит за то, что для меня было… не сложно, я даже не напрягся особо. Пять минут работы, и всё.

А для них это чудо, возвращение дочери к жизни.

Людишки…

Хотел отдёрнуть руку, встать, уйти. Что-то человеческое пробудилось внутри и меня это крайне беспокоило, даже напрягало, но еда на столе пахла слишком хорошо.

Я оставил руку на месте. Подождал, пока Елизавета успокоится, отпустит. Она поднялась, вытерла глаза, вернулась на своё место.

– Простите, – сказала она тихо. – Я не сдержалась.

– Ничего, – буркнул я.

Взял кусок жаркого, положил на тарелку. Мясо сочное, с кровью, прожилки жира. Разрезал ножом, отправил в рот. Вкус взорвался снова – специи, соль, дымок от углей. Жевал медленно, смакуя.

Внутри что-то потеплело. Странное ощущение. Не физическое – магия тут ни при чём. Что-то другое. Эмоциональное? Человеческое?

Память Володи шевельнулась. Всплыли образы: стол, семья, родители. Мать накладывала еду, отец рассказывал о делах. Тепло, уют, смех. Семейный ужин, обычный вечер, ничего особенного.

А потом всё рухнуло. Володя больше никогда так не ел. В кругу семьи. За общим столом. С людьми, которые рады его видеть.

А я сейчас ем. И мне… хорошо?

Поморщился. прогнал эти мысли прочь. Я не Володя, а Кзот. Титан, который временно застрял в этом теле. Мне плевать на семейные ужины, на тёплые чувства, на благодарность муравьёв.

Но еда действительно вкусная и есть в их компании… не противно. Вот и всё.

Продолжил, Кольцов наблюдал за мной с улыбкой. Елизавета подкладывала блюда, наливала воду. Они не лезли с расспросами, не давили разговорами. Просто позволили мне есть спокойно.

Через полчаса я откинулся на спинку стула. Желудок набит, во рту вкус мяса и хлеба. Приятная тяжесть внутри, сытость.

Елизавета убрала пустые тарелки, принесла чай. Налила в чашки. В воздухе тут же появился запах трав, мёда, лимона.

– Девочки должны скоро вернуться, – сказала она. – Они уехали по делам утром. Ольга ходила за медикаментами, Вика составляла ей компанию.

– Вика теперь не сидит дома, – добавил Кольцов с гордостью. – Она хочет наверстать упущенное. Гуляет, общается, живёт. Видели бы вы её радость, когда она впервые вышла на улицу после выздоровления!

Я кивнул, сделал глоток чая. Мы сидели в тишине. Часы на стене тикали. За окном темнело – вечер наступал, солнце садилось за деревья. Елизавета зажгла лампы, свет стал мягче.

Потом входная дверь хлопнула. Голоса в коридоре – женские, весёлые, шаги приближались.

Я повернул голову к двери, она распахнулась.

Первая была Ольга: рыжие волосы собраны в хвост, очки в металлической оправе, серое платье до колен, без украшений. Но сидит хорошо, подчёркивает фигуру. В руках сумка с покупками. Она выглядела так же, как в корпусе. Может, чуть свежее, но в целом та же Ольга.

Вторая девушка… Я остановил взгляд на ней.

Виктория.

Последний раз я видел её в медблоке корпуса. Она была плохойя копией Ольги: те же черты лица, только тёмные волосы, в отличие от рыжей сестры. Кожа натянутая на костях, груди почти нет, под глазами тёмные тени и взгляд пустой, мёртвый.

Сейчас…

Она отъелась. Набрала вес, формы вернулись. Лицо округлилось, щёки порозовели. Фигура изменилась: грудь пышная, талия тонкая, бёдра округлые.

Они остановились в дверях и замерла.

– Володя?.. – выдохнула она. – Ты… тут?

Лицо покраснело мгновенно. Щёки вспыхнули алым, уши тоже. Она опустила взгляд, сжала сумку в руках. В этот момент Вика подняла голову, увидела меня. Глаза расширились. Она бросилась вперёд, не раздумывая. Обхватила руками за шею, прижалась всем телом. Лицо уткнулось мне в плечо.

– Спасибо, – прошептала она горячо. – Спасибо тебе. Спасибо, спасибо, спасибо…

Она повторяла это, не останавливаясь. Голос дрожал, тело тряслось. Я замер. Руки повисли по бокам. Просто сидел, как статуя. Не знал, что делать. Её запах заполнил ноздри: цветы, мыло, что-то сладкое. Тепло её тела передавалось мне через одежду. Грудь прижалась к груди, мягкая, упругая.

Потом Ольга тоже бросилась. Подбежала, обняла меня со второй стороны. Руки обхватили за плечи, голова легла на другое плечо.

– Володя, – прошептала она. – Я так рада тебя видеть.

Две девушки висели на мне. Одна справа, вторая слева. Обнимали, благодарили, дышали мне в шею. Для меня это была крайне странная сцена. Кольцов и Елизавета смотрели с улыбками. Не вмешивались, не одёргивали дочерей. Просто наблюдали.

Внутри вдруг стало ещё… теплее, что ли. Какое-то липкое, безопасное и очень тянущее чувство. Заметил, что тело расслаблялось само, у меня даже улыбка чуть не возникла на лице, но я остановил это безумие.

Наконец девушки отпустили меня, отступили на шаг. Ольга вытерла глаза под очками – мокрые, покрасневшие. Вика улыбалась широко, счастливо.

– Ты здесь! – сказала Ольга, собравшись с мыслями. – Чем мы можем тебе помочь?

Я посмотрел на неё, потом на Вику, на родителей.

– Поговорить, – ответил сухо.

Кольцов кивнул, поднялся из-за стола.

– Девочки, проводите Владимира в комнату Ольги. Там спокойнее, мы не будем мешать.

Какого хрена? Он вообще нормальный? Я мужчина это две девушки, почему он всё это позволяет? Что он задумал?

Елизавета тоже встала, начала убирать со стола вместе со служанкой. Ольга взяла меня за руку – её ладонь маленькая, тёплая, мягкая. Потянула за собой. Я поднялся, взял сумку, последовал. Плевать, у меня есть цель и я тут не просто так.

Вика шла рядом, не отрывала от меня взгляда и улыбалась всю дорогу. Мы поднялись по лестнице на второй этаж. Комната небольшая, уютная. Кровать у стены, покрывало аккуратно заправлено. Письменный стол у окна, завален книгами, тетрадями, склянками с зельями. Шкаф для одежды, полки с учебниками, портрет на стене – семейный, все четверо.

Мы зашли внутрь. Ольга закрыла дверь на ключ. Повернулась ко мне.

И бросилась. Снова. Обхватила меня руками, притянула к себе. Встала на цыпочки. Прижала губы к моим.

Я отстранился. Положил ладони ей на плечи, оттолкнул. Она отпустила меня, отступила на шаг. Лицо красное, дыхание частое.

– Прости, – выдохнула она. – Я… не сдержалась.

– У меня есть сложность, – начал я, игнорируя её извинения. – Ты… помнишь, что моё тело немного особенное.

Ольга кивнула, лицо стало серьёзным мгновенно, врач включился.

– Да, – ответила она твёрдо.

Вика стояла рядом, смотрела на меня молча.

– Какой же ты огромный… – выдохнула она вдруг. – Я тогда плохо тебя запомнила. Только то, как ты…

– Вика! – оборвала её Ольга резко. – Это неуместно говорить мужчине.

Младшая замолчала, опустила взгляд. Щёки порозовели.

Я поднял правую руку, развернул ладонью вверх, показал. На коже была каменная корка. Серая, шершавая, толщиной в пару миллиметров. Она покрывала запястье, ползла к локтю.

Ольга ахнула. Подошла ближе, схватила мою руку обеими ладонями. Подняла к лицу, рассматривала вблизи.

– Как?.. – прошептала она. – Это же невозможно!

Пальцем провела по корке. Поскребла ногтем – камень не крошился, не отваливался.

– Окаменение тканей, – пробормотала она сама себе. – Но как? Какая магия может это вызвать? Земля? Нет, Земля укрепляет, но не каменеет… Проклятие? Артефакт? Болезнь?

Она подняла взгляд на меня.

– Что случилось? Когда это началось?

Я пожал плечами.

– Недавно, – ответил уклончиво. – Мне нужно замедлить процесс. Максимально.

Ольга кивнула резко, отпустила мою руку, метнулась к шкафу. Распахнула дверцы, достала оттуда стопку книг. Бросила их на пол посреди комнаты.

Села на пол рядом, раскрыла первую книгу. Начала листать страницы. Пальцы скользили по строчкам, глаза сканировали текст.

– А у тебя есть девушка или женщина? – спросила вдруг Вика.

Я повернул голову к ней, ничего не ответил. Просто посмотрел на неё молча.Вика не отвела взгляд, продолжала глазеть. Ольга листала книги. Закрывала одну, открывала другую. Бормотала себе под нос цитаты, названия болезней, симптомы.

Потом вскочила, выбежала из комнаты. Вернулась через минуту, в руках ещё три книги. Села обратно, продолжила читать. Потом снова выбежала. На этот раз спустилась вниз, я слышал её голос – она разговаривала с отцом. Вернулась, притащила новую стопку. Раскладывала их вокруг себя кругом. Читала несколько книг одновременно, переключаясь между ними.

Вика села на кровать, я стоял посреди комнаты и ждал. Наступил вечер, за окном совсем стемнело. Ольга зажгла лампу на столе, продолжила читать при её свете.

Глаза начали закрываться сами. Сел на пол и упёрся об кровать. Тело требовало отдыха, я откинул голову назад, прикрыл веки.

Задремал. Проснулся от прикосновения. Рука легла мне на плечо, тряхнула осторожно. Ольга сидела передо мной на корточках. Лицо усталое, бледное. Очки сползли на кончик носа.

– Послушай, – сказала она тихо. – Это не остановить…

Она опустила взгляд вниз, сжала губы. Руки дрожали.

Я поморщился, встал.

– Понял, – буркнул. – Я пойду.

Развернулся к двери.

– Подожди! – Ольга схватила меня за руку, остановила.

В другой руке было что-то зажато, протянули ко мне. Взглянул, обычный шарик. Размером с грецкий орех, зелёный, по поверхности шли прожилки. Шарик лежал на её ладони, пульсировал. Я чувствовал исходящую от него энергию.

– Это… – голос Ольги дрогнул. – Это наше наследие.

Только сейчас я заметил, что Вика сидела рядом со мной на полу. Голова склонилась набок, волосы рассыпались по плечу.

– Когда-то мой прадед получил его за службу, – продолжала Ольга. – Потом он, мой дед, отец, я – все насыщали его магией исцеления. Годами… десятилетиями. Это наш личный артефакт.

Она сделала паузу, сглотнула.

– Он способен пробудить магию целительства. Именно благодаря ему я стала лекарем. Он даёт первую технику – базовую, но сильную. И… он сам лечит. Постоянно, пока находится рядом.

Протянула мне шарик. Руки тряслись сильнее.

– Возьми, – прошептала она. – Может быть, он замедлит процесс. Может быть…

Взял шарик из её ладони, сжал в кулаке. Энергия текла в руку, разливалась по телу. Окаменение отступило на миллиметр. Боль притупилась.

Кивнул ей.

– Спасибо.

– Уже ночь, куда ты пойдёшь? – спросила Вика, открыв глаза.

Я повернулся к ней. Она смотрела на меня сонно.

– Останься у нас, – продолжила она. – В комнате для гостей, заодно проверишь, как он работает.

А почему бы и нет? Какая разница, где спать? Здесь тепло, безопасно, накормлен. Часть меня, та самая – человеческая, не хотела уходить. Это внимание, тепло, благодарность… Они пьянили и расслабляли. Будем считать это выходным, решил я и кивнул.

Ольга улыбнулась устало.

– Я позову маму, она проводит тебя.

Девушка вышла из комнаты и через минуту вернулась с Елизаветой. Мать выглядела сонной. Халат накинут на ночную рубашку, волосы распущены.

– Владимир Николаевич, – сказала она мягко. – Пройдёмте, покажу комнату.

Я последовал за ней, буквально через несколько дверей оказалась место для моего отдыха. Кровать двуспальная, покрывало свежее. Прикроватная тумбочка, шкаф для одежды, кресло у окна. Всё чисто, пахнет лавандой.

– Отдыхайте, – сказала Елизавета. – Если что-то понадобится, позовите. Мы рады вам помочь.

Она подошла ближе, взяла мою руку. Сжала.

– Спасибо вам, – прошептала она ещё раз. – За моих девочек. Мы в вечном долгу перед вами.

Поклонилась, развернулась и вышла, закрыв за собой дверь. Разделся, стянул пиджак, рубашку, штаны, бросил на кресло. Сел на кровать, она прогнулась под весом. Лёг, накрылся одеялом. Положил шарик на грудь. Зелёный свет пульсировал в темноте, освещал потолок слабыми вспышками.

Энергия текла из шарика в тело. Разливалась по каналам, заполняла клетки. Окаменение замедлялось. Боль уходила. Тяжесть в конечностях исчезала. Веки отяжелели, тело расслабилось. Артефакт… усыплял. Приятно. Глаза закрылись сами, я провалился в сон.

Пришёл в себя от звука, дверь открылась тихо, осторожно. Скрип петель, шорох одежды. Напрягся, кто-то проник в комнату. Хотят избавиться? Решили, что долг уплачен, теперь можно убрать свидетеля?

В комнату прошмыгнула фигура: маленькая, тонкая, женская. Белая ночная рубашка, волосы тёмные, длинные.

Вика.

Она прикрыла дверь за собой бесшумно, оглянулась на кровать. Проверила, сплю ли я. Я не шевелился, дышал ровно.

Она на цыпочках подошла к кровати. Остановилась рядом, постояла секунду. Потом медленно подняла край одеяла. Залезла под него тихо, осторожно. Легла рядом. На самом краю, не прикасаясь ко мне. Лежала неподвижно, не шевелилась.

Я закрыл глаз полностью. Слушал.

Её дыхание – частое, неровное. Сердце колотится. Тело горячее, жар исходит от неё волнами. Запах… инстинкт размножения.

Может? Подумал об этом секунду. Тело откликалось. Вика красивая, молодая, здоровая. Доступная, но артефакт…

Зелёный шарик пульсировал на груди. Энергия накрывала меня волной за волной. Усталость наваливалась, тяжесть в мышцах. Сознание плыло, мысли путались.

Последнее, что почувствовал – губы коснулись моего плеча. Нежно, невесомо.

– Спасибо тебе, мой спаситель, – прошептала Вика в темноте.

Пришёл в себя от шума внизу. Голоса, много голосов. Открыл глаза. Уже почти рассвет за окном, серый свет пробивался сквозь шторы. Вика сидела на кровати рядом, тряслась всем телом. Лицо белое, глаза распахнуты. Она прижимала одеяло к груди, прикрывалась.

Голая? Я посмотрел на неё, потом на себя. Я тоже голый почему? Шарик лежал рядом на простыне.

Что происходит?

Внизу грохот, что-то упало, разбилось. Мужской голос заорал:

– Где она⁈ Отдайте девку или сдохните все!

Выстрел. Эхо разнеслось по дому.

Кто-то закричал. Женский крик.

– Нет! – это голос Ольги.

Вика затряслась сильнее, слёзы брызнули из глаз, потекли по щекам. Я сел, посмотрел на неё.

– Что происходит? – спросил.

Вика всхлипнула, не ответила сразу. Я схватил её за плечо, встряхнул.

– Говори!

– Это… это всё из-за меня, – выдавила она сквозь рыдания. – Потому что я выжила и хожу, и ядро восстановилось.

Опустила взгляд, плечи сотряслись.

– Аристократы узнали… – прошептала она. – Хотят меня забрать.

Я поднял бровь.

– Кто?

– Это Вороновы, – ответила Вика, поднимая на меня глаза. – Побочная ветвь Медведевых.

Внизу снова выстрел, крик оборвался. Грохот, топот ног.

– Ищите – заорал мужской голос. – Она где-то тут.

Вика затряслась так сильно, что зубы застучали. Я встал с кровати. Взял шарик, протянул ей.

– Подержи.

Оделся быстро: штаны, рубашка, пиджак, ботинки на ноги. Сумку оставил, мешать будет. Медведевы… Пусть и побочная ветвь, но наше первое знакомство.