Текст книги "Двойник короля 21 (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Братья засветились, моя серая зона засветилась, я засветился. Почувствовал тепло, которое росло. Стало жарко. Энергия нарастала, окутывая меня коконом из света и тепла.

– Будь аккуратнее. Не просто так тебя выбрали, значит, есть какие-то важные планы, – произнёс сосредоточенный Тока.

– Плевать! – оборвал его.

То, что Лучший не просто идиот, я сразу понял. У него своя игра, и пешкой я там не буду. И мне всё равно, кто он – проводник, божок или чудак.

Сияние усилилось. Снова вспышка.

* * *

Затылочник в серой зоне Магинского

Братья всё так же были в обличье монстра, просто Магинский видел их настоящие сущности в форме души.

Затылочник очень постарался, чтобы переместить привязанную душу в другое место. Им даже пришлось задействовать сердце серой зоны. Да, оно только появилось, но её энергия подействовала на человека.

Двуглавый монстр лежал, истощённый, на подстилке из мха. Тела обеих голов покрылись бледной пеленой, словно инеем.

Сердце серой зоны пульсировало неподалёку – полупрозрачная сфера размером с человеческую голову, пронизанная светящимися прожилками. Внутри неё вихрились потоки энергии, закручиваясь в сложные узоры. Это была квинтэссенция жизненной силы всех обитателей зоны, сконцентрированная до состояния чистой энергии.

– Не зря… – выдохнул Бока.

Голова поднялась с трудом, глаза прояснились. Зрение возвращалось постепенно, образы плавали перед глазами.

– Не зря, – помотал головой Тока. – Наша сила и метка от смерти, подарок ещё одной жизни… Всё это подсказало учителю.

Обе головы улыбнулись. Улыбка вышла странной – зубы обнажились, но без угрозы. Два ряда острых игл, способных перемалывать камни, выражали почти человеческую эмоцию.

– Но сейчас я не чувствовал его артефакт, – стал серьёзным брат.

Тока прищурил глаза, сосредотачиваясь на ощущениях. Связь с человеком должна была сохраниться, вот только что-то пошло не так.

– Он связан с телом и остался там.

Бока кивнул, словно подтверждая собственные мысли. Конечно, артефакт был привязан к физической оболочке, которая сейчас растворилась.

Затылочник улыбнулся. Их учитель попросил отметить человека, когда тот будет достоин, чтобы, когда встретит его, смог ему кое-что подарить. Это случилось. У Павла был диск в груди, учитель его нашёл. План был многоступенчатым, растянутым на тысячелетия и сейчас вступал в решающую фазу.

– Справится ли он? – спросил Бока.

Второй головой затылочник смотрел на сердце серой зоны. Пульсация изменилась, став более ритмичной, словно сердце настраивалось на какой-то новый ритм.

– Он упрямый. Посмотрим.

Упрямство человека было его сильнейшей чертой. Тока чувствовал это с первой встречи – несгибаемая воля, отказ принимать поражение. Если кто-то и мог преодолеть невозможное, то именно Магинский.

– А если умрёт? – вопрос повис в воздухе.

Смерть в текущем состоянии означала конец всему, абсолютное исчезновение души.

– Тогда учитель выберет другого.

Две головы кивнули. План был важнее любого отдельного исполнителя. Если Магинский не справится, появится другой. Учитель будет ждать столько, сколько потребуется.

Сердце серой зоны пульсировало всё ярче, отражаясь бликами в глазах затылочника. Игра началась, и первый ход был сделан.

* * *

Ощущения? Никаких. Я словно плыл в пустоте, в абсолютном ничто. Ни света, ни тьмы, ни звука, только сознание – чистое и острое, как лезвие. Даже если бы сейчас были какие-то ощущения, мне плевать! Вообще. Внутренняя ярость заполнила собой всё.

Хорошо, что я не переместился на капище. Вот это было бы проблемой – искать себе тело в мёртвом месте, которое избегают все. Потом топать до монголов, а оттуда до джунгаров… Снова спускаться в прихожую серой зоны, проходить всех монстров уже без своего «особенного» запаха. Встречаться с братом и сестрой Фираты и Тарима. Везде через бой. Для чего? Чтобы просто отомстить? Мелко. Всё задумывалось, чтобы забрать Лахтину, а так она выйдет замуж и нарожает себе маленьких скорпикозов.

Переключил внимание. Разум анализировал слова затылочника и Лучшего. И что-то мне подсказывает: не всё так просто. Что-то происходит на уровне, который пока мне не доступен. Нужно будет обязательно разобраться, как только закончу свои дела.

Вспышки и тьма продолжали преследовать. Пространство вокруг пульсировало, сжималось и расширялось. Вспышки становились всё ярче, а тьма между ними – всё глубже. Моё сознание металось между этими крайностями, чтобы сохранить целостность.

Пытался придумать план ближайших действий, но постоянно что-то отвлекало.

Резкая остановка движения, словно на полном ходу врезался в стену. Сознание затуманилось на мгновение, а потом…

Боль… Вот пришла и она. А это значит, что у меня есть тело. Должно быть.

Боль была всепоглощающей. Каждая клетка нового тела горела, словно облитая кислотой. Ощущение казалось знакомым. Так болело при слиянии с частями монстров, организм сопротивлялся чужеродному сознанию.

Открыл глаза. По давлению на источник тут же понял, что нахожусь в серой зоне. Очень надеюсь, что в нужной.

Зрение прояснилось постепенно. Сначала размытые пятна света и тени, потом более чёткие контуры. Я лежал на чём-то твёрдом. Попытался поднять руку – конечность оказалась тяжёлой. Встать не получилось.

Мозг автоматически перешёл в режим холодного анализа. Игнорируя боль, я сосредоточился на сборе информации.

Источник со мной, мой родной и привычный. Ранг по-прежнему десятый. Доступ к магиям присутствует: яд, лёд, огонь, ниша с силой затылочника, нейтральной магией и подчинением монстров. Значит, я сохранил большую часть своих способностей. Отлично!

Дальше. Магия текла по каналам свободно, без препятствий – ещё одна хорошая новость. Я смогу использовать свои способности в полной мере.

Кое-как поднялся. Вот это меня мутит! Сука, и каждый раз не от алкоголя, а от моей крайне насыщенной событиями жизни.

Тело было неуклюжим, непривычным. Центр тяжести расположен не там, конечности длиннее и тяжелее, чем я привык. Потребовалось несколько попыток, чтобы просто начать двигаться.

Всё плыло перед глазами – вот что напрягало. Тряхнул головой. Мляха! Только хуже стало. Продолжил изучать своё самочувствие. Радости, что у меня есть тело, никакой. Я сразу понял, что оно будет не моим. Плевать, верну своё. Осталось только найти, где, и понять, как.

Ощутил пустоту в груди – и физическую, и энергетическую. Место, где раньше был диск, теперь зияло дырой, часть меня отсутствовала. Не то чтобы он мне очень нужен, но я как-то уже привык к нему. Где артефакт? Остался с телом? Но оно же растворилось? Кто его забрал?

И словно этого мне было мало, следующее осознание, что ударило по голове молотом. Рефлекторное движение, которое я делал сотни раз, – мысленное прикосновение к кольцу, призыв предмета из хранилища, но вместо привычного отклика – пустота.

Как? Оно же привязано к моей душе? Твою мать! Сука! Вот это уже не очень хорошо. Там слишком много всего, и всё моё… Я остался без ничего, в чужом теле, без привычных инструментов.

Только что к списку дел добавились ещё пункты:

Выжить в чужом теле.

Достичь двенадцатого ранга.

Найти своё растворившееся тело.

Найти пространственное кольцо.

Найти божественный артефакт.

Отомстить убийце.

Список рос, а мои возможности для его выполнения казались всё более ограниченными.

– Встать! – толкнул кто-то.

Достаточно сильно, что я упал и ударился головой. Боль прочистила сознание. Открыл глаза, и на меня смотрел… Скорпикоз?

Массивная фигура возвышалась надо мной. Блестящий хитиновый панцирь, мощные клешни, сегментированный хвост с жалом на конце… Светящиеся глаза смотрели с неприкрытой враждебностью.

– Встал! – повторил он. – Или хочешь, чтобы я в тебе дыру, тварь, сделал?

Смотрел на него и пытался понять, как скорпикоз разговаривает? Он же монстр… Не у меня в голове, а словами.

Попытался подняться, почувствовал… Что? Вокруг шеи что-то давило, сжимало – металлический обруч, тяжёлый и холодный. Я попробовал дотянуться до него, но координация в новом теле подводила. И тут увидел, что…

Да ладно? Моё новое тело – это… это форма медведя. Крупный водяной медведь, судя по всему. Я видел своё отражение в металлической поверхности рядом. Массивная туша, покрытая густой шерстью, мощные лапы с острыми когтями, морда с оскаленными клыками.

Меня толкнули ещё раз. Кое-как встал. Новое тело было сильным, но неуклюжим. Я не привык двигаться на четырёх конечностях, баланс был другим. Каждое движение требовало сознательного контроля.

Огляделся, оценивая обстановку. Десятки, если не сотни монстров, все с металлическими ошейниками. Многие виды узнал. Вокруг меня водяные медведи, грозовые волки, иглокроты, журавли-курицы и другие.

– Веди их в темницу! – бросил голос рядом.

Скорпикоз отдал приказ другому монстру – существу, похожему на помесь краба и паука. Оно склонило голову в знак подчинения и начало подгонять пленников.

Я повернуся. Да тут, сука, крайне много глиняных скорпикозов. Они были повсюду – патрулировали периметр, охраняли пленников, отдавали приказы. Их хитиновые панцири отливали всеми оттенками коричневого: от светло-песочного до глубокого терракотового.

Мозг тут же услужливо собрал мне первичную картину: «Я в нужной серой зоне – плюс. Это была серая зона скорпикозов, та самая, где находится Лахтина. Оказался именно там, где нужно было, пусть и в неожиданной форме».

Я находился среди пленных монстров, захваченных скорпикозами. По какой-то причине они могли говорить вслух. На нас – ошейники подчинения, похожий был у Казимира, только версия для тварей. Пространственное кольцо отсутствует, как и божественный артефакт. Нас ведут в какую-то темницу.

Начало мне… нравится!

Глава 8

Поднялся и пошёл. Мышцы – не мои, а тела монстра – напряглись, перекатываясь под шерстью-чешуёй тяжёлыми, непривычными буграми. Сердце в массивной груди стучало размеренно, мощно, разгоняя по жилам густую зеленоватую кровь. Её пульсация отдавалась в висках тяжёлыми ударами, словно молот о наковальню. Тело слушалось неохотно: каждое движение требовало концентрации, будто я заново учился ходить.

Запах в ноздри ударил резкий – смесь прелых водорослей, застоявшейся воды и гниющей плоти. Мозг автоматически классифицировал его не как отвратительный, а как привычный, родной.

В пасти чувствовался металлический привкус крови. Последняя трапеза этого тела? Или это моё тело, которое тут появилось? Душа заняла место твари или часть меня материализовалась?

Оценивал обстановку. Глаза – большие, выпуклые, с вертикальными зрачками – видели иначе: цвета казались приглушёнными, зато движение улавливалось гораздо чётче.

Мир воспринимался через призму хищника: всё вокруг делилось на угрозу, добычу или препятствие. Тело инстинктивно реагировало на любое шевеление в периметре десяти метров. Напрягались мышцы, слегка выдвигались когти, готовые в доли секунды разорвать плоть врага.

То, что я в форме мишки, имело существенные плюсы. Огромные, я бы сказал. Сила переполняла каждую клетку этого тела. Когти на лапах способны разрывать металл, челюсти могли дробить кости с той же лёгкостью, с какой человек разгрызает орех. Шкура, покрытая чешуёй, напоминала естественную броню, непробиваемую для обычного оружия.

«Попади я сюда в форме человека, и всё, сразу конец, убили бы», – эта мысль вспыхнула в сознании, заставив мощное тело водяного медведя напрячься ещё сильнее.

Странное ощущение – осознавать, что твой обычный вид здесь в самом низу пищевой цепочки.

Центр тяжести в новом теле располагался ниже, чем у человека. Четыре мощные лапы давали устойчивость, которую я никогда не испытывал на двух ногах.

Огляделся ещё раз, медленно поворачивая массивную голову. Звуки доносились искажённо, словно через толщу воды, но определённые частоты, наоборот, воспринимались острее. Запахи рассказывали больше, чем зрение, – я чуял страх окружающих существ, их покорность, болезни некоторых из них, агрессию других. Твари были напуганы. От тел исходил кисловатый запах ужаса, такой сильный, что шерсть на загривке невольно поднялась дыбом. Инстинкты водяного медведя кричали: «Атакуй слабых! Они боятся тебя! Утверди доминирование!» Усилием воли подавил эти порывы, ведь я не зверь, я Магинский.

Так, что у нас тут? Разные существа с ошейниками покорности. Металл тускло поблёскивал на их шеях, врезаясь в плоть, сдерживая магию и волю. Судя по конструкции и рунам, высеченным на поверхности, это были артефакты не ниже двенадцатого ранга. Серьёзная технология для контроля монстров. Кто-то вложил немало средств и знаний, чтобы держать тварей в повиновении.

Это точно можно увековечить в список достижений Магинского: «Попасть в плен, будучи монстром». Горькая ирония ситуации не ускользнула от меня. Ещё недавно подчинял монстров, теперь я сам – чудовище в ошейнике. Поставил мысленно галочку в воображаемом списке и невольно оскалился, демонстрируя частокол клыков, покрытых зеленоватой слизью.

Мозг перешёл в режим анализа ситуации – привычное состояние холодной оценки происходящего, просчёт вариантов и планирование действий. Насколько я понял, тело водяного медведя сохранило свои инстинкты и рефлексы, но мозг работал по-моему. Странный симбиоз человеческого сознания и звериной природы.

Скорпикозы… Массивные твари, похожие на скорпионов, но размером с лошадь, с блестящими хитиновыми панцирями и смертоносными жалами на концах сегментированных хвостов. Их клешни щёлкали с характерным металлическим звуком, глаза на верхней части панциря неотрывно следили за пленниками.

Я насчитал около пятидесяти особей – все стражники. Координированные движения, чёткое построение – не дикие твари, а дисциплинированная охрана. По размеру, как Лахтина в истинной форме. Но хуже всего другое – ранг… Тело водяного медведя каким-то образом чувствовало силу других монстров, и то, что я ощущал, заставляло внутренне холодеть. Почти у всех от десятого и выше, максимальный – тринадцатый. Один такой монстр может разорвать в клочья целый отряд магов среднего уровня. А я сейчас окружён десятками подобных тварей.

– Встал! – резкий оклик сопроводился ударом хитинового хвоста.

Удар пришёлся по боку соседнего водяного мишки, не по мне. Били не жалом. Боль пронзила другого пленника, я видел, как дёрнулась его массивная туша, как выпучились мутно-белые глаза. Волна запаха боли и страха ударила в ноздри, заставляя инстинктивно отступить на полшага.

Толкнули водяного мишку снова – теперь клешнёй в спину. Тот попытался подняться, но конечности подкашивались. В его движениях чувствовалась слабость – возможно, давно не кормили или ранили ранее. Панцирь стражника-скорпикоза блеснул в тусклом свете, отражая красноватые отблески факелов.

У монстра не получилось подняться и тогда. Хвост взвился в воздухе – смертоносная дуга, на конце которой поблёскивало жало размером с кинжал. Капли ядовитой жидкости стекали с него, оставляя на камне дымящиеся следы. Время словно замедлилось.

Удар. Воздух рассекло шипение, затем мерзкий хруст. Хвост пробил грудину водяного медведя, войдя между пластинами чешуи, как горячий нож в масло. Зеленоватая кровь хлынула из раны, разбрызгиваясь по камням пещеры. Запах – металлический, резкий, заставляющий ноздри раздуваться.

Звук ломающихся костей эхом отразился от стен пещеры. Тело умирающего медведя содрогнулось в конвульсиях, когти бессильно царапали каменный пол. Яд, введённый жалом, мгновенно парализовал нервную систему жертвы.

Мишка только и успел открыть глаза, чтобы умереть потом. В последний момент в его взгляде промелькнуло осознание – не просто звериный страх, а почти человеческое понимание неизбежности. Тело рухнуло на камни с глухим стуком, кровь растекалась лужей. Стражник-скорпикоз дёрнул хвостом, стряхивая с жала остатки плоти и крови.

«С нами тут никто сюсюкаться не будет, – эта мысль пронзила сознание ледяной иглой. – Я в плену у существ, для которых убийство – обыденность, рутина».

– Брось этот мусор! – сказал тот краб своему… А кто он скорпикозам и что сам такое?

Голос звучал скрежещуще, как металл по стеклу, но слова были вполне различимы. Способность понимать язык монстров – ещё одно странное свойство моего нынешнего состояния. Каким образом существо с хитиновым панцирем вместо лица могло произносить слова? Загадка, но сейчас не время для научных изысканий.

Второй скорпикоз – поменьше размером, с панцирем темнее и матовее – подхватил тело и поволок в боковой проход. Судя по движениям, туда отправляли всех невыживших. На камнях остались дорожки засыхающей крови и слизи.

Страх усилился… Сейчас я чувствовал его отчётливо. Запах кислый, пронзительный, бьющий в ноздри.

Продолжал анализировать ситуацию. Грозовые волки старались держаться группой – шестеро массивных тварей прижимались друг к другу, образуя оборонительный круг. Их шерсть на загривках стояла дыбом, а вокруг лап танцевали крошечные искры – остатки магической силы, которую не смогли полностью подавить ошейники. Сквозь тусклое свечение проступали контуры боевых шрамов – эти монстры явно побывали в серьёзных сражениях. Остальные виды тварей – тоже. Инстинкт самосохранения заставлял их искать защиту в численности, группироваться по видам. Природные враги в дикой среде, здесь они держались вместе против общей угрозы – своих тюремщиков.

Вон водяные медведи жмутся. Пятнадцать оставшихся особей моего вида сбились в угол пещеры, инстинктивно выставив вперёд более крупного самца. Его шерсть была темнее и гуще, шрамы покрывали левый бок – явно бывалый боец. Он не смотрел на меня, но я чувствовал его настороженность: новичок, незнакомец, потенциальная угроза иерархии.

Все двигались. А я? Иду где-то между огнелисами и морозными пауками. Просто встал в цепочку тварей, не особо думая о том, где моё место. Мой запах, видимо, смущал все группы – не совсем свой, не совсем чужой.

Огнелисы… От них пахло серой и горячим металлом. Длинные хвосты покачивались в такт шагам, оставляя в воздухе слабые светящиеся следы. Когда они дышали, из ноздрей вырывались крошечные язычки пламени.

Морозные пауки – полупрозрачные твари размером с пони, с кристаллами на спинах, от которых веяло холодом. Их многочисленные глаза постоянно моргали, следя за всем вокруг. Паутина, стекающая со жвал, покрывалась инеем, падая на камни.

Твари выглядели и ощущались в этом теле совершенно иначе. Разум, как губка, впитывал всё. Неизвестно, что и когда может потребоваться в ближайшем будущем.

Кроме стонов, ничего не слышно. Тихие, приглушённые звуки боли и отчаяния наполняли пещеру, сливаясь в монотонный фоновый шум. Кто-то из пленников был ранен, кто-то ослаблен голодом, кто-то просто сломлен морально. Конвой гнал нас вперёд безжалостно, не давая остановиться.

Меня снова толкнули. Удар пришёлся в бок – не сильный по меркам водяного медведя, но достаточный, чтобы привлечь внимание. Резкая боль мгновенно вспыхнула и тут же угасла. Тело монстра иначе обрабатывало болевые сигналы, не задерживаясь на них.

Я оглянулся, разворачивая массивную голову. Рядом со мной оказался морозный паук – значительно меньше тех, которых я держал в своём пространственном кольце. Его полупрозрачное тело подрагивало, кристаллы на спине тускло светились. Он зачем-то попытался меня укусить.

– Прости! – произнёс морозный паук и опустил голову. – Я случайно. Испугался.

Голос звучал скрипуче, но в нём чувствовалась искренность. Жест покорности – опущенная голова и слегка поджатые передние конечности – был универсален для большинства монстров. Паук демонстрировал подчинение, опасаясь агрессии с моей стороны.

Я открыл рот. Пасть, если точнее. Ощущение странное – челюсти разошлись шире, чем могли бы у человека, обнажая ряды острых зубов. Язык – толстый и мясистый – казался чужеродным. Мышцы гортани работали иначе, требуя другой координации для произнесения звуков. Кивнул.

Охренеть, они всё-таки говорят. Это открытие поразило меня. Не просто рычание и визг, а настоящая речь – с интонациями, смысловыми оттенками.

Снова осмотрелся. Теперь, когда первоначальный шок от перемещения в тело монстра прошёл, я начал замечать больше деталей. Оценивал каждого пленника более внимательно, анализировал строение групп, иерархию, поведение.

Все захваченные монстры моего ранга – десятого. Это не могло быть совпадением. Отбор по силе – вот что такое. Кто-то целенаправленно собирал существ определённого уровня мощи. Для чего?

Есть и выше. Среди пленников выделялись несколько особей одиннадцатого и даже двенадцатого ранга. Их аура ощущалась отчётливее, давила сильнее. Они держались обособленно, с достоинством, присущим сильнейшим.

«Интересно. Почему именно так? Для чего требуются сильные твари? – мозг перебирал варианты. – Гладиаторские бои? Ритуальные жертвоприношения? Магические эксперименты? Создание армии?» Каждая версия казалась правдоподобной и странной одновременно.

Продолжил идти. Конвой гнал нас по извилистым тоннелям, постепенно спускаясь глубже под землю. Мы в какой-то пещере. Обширная система подземных ходов, тоннелей и залов. Стены местами укреплены грубо обтёсанными камнями, потолки подпирают естественные колонны, сформированные за тысячелетия капающей водой. Света почти нет, только редкие факелы на стенах да слабое биолюминесцентное свечение от некоторых видов монстров. Для человеческих глаз здесь царил бы почти непроглядный мрак, но зрение водяного медведя было приспособлено к темноте. Я различал очертания, движения, даже оттенки в этом полумраке.

Шелест чешуи по камню, клацанье когтей, хлюпанье перепончатых лап, скрежет хитиновых панцирей – симфония движения пленных тварей. Вдали слышался капёж воды, эхом отражающийся от стен, создавая странную пространственную акустику.

У меня заурчало в животе – резкий, громкий звук прокатился по пещере, заставив ближайших монстров вздрогнуть и отодвинуться. Ощущение голода накатило внезапно и мощно – не просто желание поесть, а первобытная, звериная потребность в пище. Желудок сжался спазмом, отдаваясь болью во всём теле. Слюна хлынула в пасть – густая, вязкая, с металлическим привкусом. Ноздри непроизвольно раздувались, вынюхивая потенциальную добычу. Когти на лапах инстинктивно выдвинулись, готовые разрывать плоть.

Голод у водяного медведя – это не просто сигнал организма о необходимости пополнить запасы энергии. Это древний, неумолимый инстинкт, превращающий сознание в концентрированную жажду крови и мяса. Мускулы напряглись, готовясь к броску, зрачки расширились, фокусируясь на движущихся объектах.

Запах окружающих монстров стал острее, отчётливее. Я различал индивидуальные ноты каждого вида – сладковатый аромат крови морозных пауков, терпкий мускус грозовых волков, горький дух огнелисов. Мозг автоматически классифицировал их по степени пригодности в пищу, по сочности мяса, по питательности.

Неимоверным усилием воли подавил эти инстинкты. Я Магинский, а не зверь. Не позволю примитивным позывам контролировать моё сознание. Сосредоточился на дыхании, на холодном, рациональном анализе ситуации. Голод отступил, сменившись тупой, ноющей болью в желудке.

Охренеть, как неудобно в этом теле. Контроль над тушей водяного медведя требовал постоянного внимания. Каждое движение приходилось осознанно координировать, преодолевая инерцию огромной массы мышц и костей.

Мозг подстраивался под новый рост, вес, центр тяжести и вообще. Нейронные связи перестраивались на ходу, пытаясь интегрировать человеческое сознание с животной физиологией. Было ощущение, что я одновременно нахожусь в двух реальностях – мыслю, как человек, но чувствую, как зверь.

Тело водяного медведя создано для передвижения на четырёх конечностях – мощные плечи, выносливая спина, распределение веса. Попытка встать на задние лапы давалась с трудом и была энергетически затратной.

По ходу разбирался в своих возможностях. Сенсоры тела – совершенно другие. Обоняние в сотни раз острее человеческого – я различал запахи, о существовании которых даже не подозревал. Слух настроен на иные частоты – низкий гул, неслышный для человека, воспринимался отчётливо. Осязание через шерсть и чешую – странное, приглушённое, но при этом более чувствительное к вибрациям и потокам воздуха.

Скорость, сила, защита водяного медведя – тело было создано для выживания в суровых условиях. Мускулы, способные разорвать металл, шкура, выдерживающая удары, возможность задерживать дыхание на десятки минут, ускорение, позволяющее в считаные секунды настигнуть добычу. Я ощущал всё это как потенциал, готовый раскрыться по первому требованию. Всё это давало мне преимущества, которых не было бы у человека в такой же ситуации. Шансы на выживание и побег значительно возросли. Если я смогу полностью контролировать это тело, использовать его возможности по максимуму, то стану опасным противником даже для высокоранговых монстров.

Минус – отсутствие моих глаз, которые способны видеть магию. Потеря одного из ключевых преимуществ. Глаза степного ползуна позволяли мне различать магические потоки, ауры, структуру заклинаний. Без этой способности я частично ослеп в магическом смысле, не мог полноценно оценивать угрозы и возможности.

Осталось только духовное зрение, и я очень рад этому. Наследие моего опыта с монгольскими шаманами. Не зря к ним ездил…

Да тут целый зверинец. Пещера раскрылась в обширную полость, своего рода подземный амфитеатр. По периметру располагались входы в боковые туннели – десятки, возможно, сотни проходов. Вокруг центральной площадки на разных уровнях расположены ярусы пещер поменьше, соединённые грубо высеченными лестницами и мостиками.

Каждая пещера представляла собой загон, отделённый от основного пространства полупрозрачным мерцающим барьером – магическим полем, настроенным удерживать монстров. Внутри каждого загона копошились, лежали или рычали существа – не менее двух десятков одного вида тварей, от огромных и смертоносных до маленьких.

Надеюсь, мы не в цирке будем выступать? Хмыкнул про себя. Но на цирк это походило мало – скорее, на арену гладиаторов, смешанную с питомником для боевых зверей. Запах крови и страха пропитал каждый камень, каждую трещину. Здесь погибли тысячи существ, я чувствовал это на уровне инстинктов водяного медведя. Всё организовано с военной чёткостью – разделение по видам, распределение, система охраны и контроля. За этим явно стоит развитая цивилизация, а не просто стая особо умных монстров.

Некоторые пещеры содержали смешанные группы, объединённые по какому-то принципу – возможно, по совместимости или специализации. Охрана у таких загонов была усиленной. Видимо, риск конфликтов между разными видами считался высоким.

Значит, я, скорее всего, попаду к мишкам. Заключённый – монстр Магинский… Звучит. Абсурдность ситуации вызвала бы смех, если бы я не был на своём месте.

Повернулся на шум – уши водяного медведя чутко уловили изменение в привычном гуле. Несколько тварей упали, и их прикончили прямо на месте. Три удара хвостов скорпикозов – синхронные, безжалостные, точные. Тела рухнули на камни с глухим стуком, кровь различных цветов растеклась, смешиваясь в причудливые узоры.

Скорпикозы не церемонились. Слабых, неспособных идти дальше, раненых, больных – всех убивали без колебаний. Стражники действовали с механической эффективностью. Один удар, и всё. Никакой жестокости, просто холодный расчёт. Слабые особи бесполезны, их содержание нерентабельно.

Мышцы напряглись непроизвольно. Инстинкт самосохранения кричал: «Нападай!» Адреналин или его аналог в теле водяного медведя хлынул в кровь, придавая сил. Я выпрямился, расправил плечи.

Мы прошли через несколько камер-пещер. Каждая следующая была глубже предыдущей, система туннелей уводила всё дальше под землю. Температура постепенно повышалась, воздух становился влажнее, с примесью серных испарений. Где-то глубоко внизу, возможно, протекала подземная река или находились горячие источники.

– Стоять! Разделились на виды, твари! – сказал один из наших конвоиров.

Голос прозвучал резко, с характерным металлическим клацаньем на согласных. Панцирь говорившего был темнее и массивнее остальных – судя по всему, офицер или старший по званию. Жало на его хвосте крупнее, с более выраженным резервуаром для яда у основания.

Все монстры повернулись ко мне. Десятки глаз – фасеточных, вертикальных, круглых, светящихся – уставились с любопытством и настороженностью. Запах страха усилился.

– Ты, мерзкий мешок с шерстью, что тут делаешь? – скорпикоз уставился прямо на меня, клешни угрожающе щёлкнули в воздухе.

Я держался в середине группы, не особо думая о своём месте. Направил массивное тело в сторону других водяных медведей, стараясь имитировать их неуклюжую, переваливающуюся походку. Четыре мощные лапы с когтями оставляли глубокие следы на мягком грунте пещеры.

Встал с остальными. Пятеро водяных медведей настороженно принюхивались ко мне, определяя статус и угрозу.

– Зайти! – прозвучала команда.

Магические барьеры исчезли, и мы вошли в пещеры. Свечение угасло с тихим шипением, как тлеющий фитиль. Барьер, судя по структуре, был высокоуровневым магическим конструктом. Он реагировал на ошейники, позволяя монстрам проходить внутрь, но не выпуская их обратно.

Наша группа из пяти водяных медведей попала ещё к десятерым. Внутренняя пещера была просторнее, чем казалась снаружи, – около пятидесяти метров в диаметре, с высоким сводчатым потолком. Пол покрывал толстый слой влажного мха, смешанного с водорослями, – комфортная среда для земноводных существ вроде водяных медведей. Вдоль стен журчали небольшие ручейки, поддерживая влажность.

Заметил, что на уровне инстинктов я оценил каждого. Тело монстра автоматически определяло ранг, силу, статус, угрозу, словно невидимая шкала в сознании выстраивала иерархию от самого слабого до самого сильного.

Самый крупный лежал в углу. Огромный самец, почти вдвое больше остальных, с тёмно-зелёной шерстью, перемежающейся серебристыми пластинами чешуи. Его правый бок покрывали шрамы – глубокие борозды, оставленные когтями или оружием.

Двое медведей поменьше, но всё равно внушительных размеров, расположились по обе стороны от вожака. Их позы выражали смесь почтения и настороженности. Они не смотрели прямо на крупного самца, но всё время держали его в поле зрения, готовые выполнить любое указание.

Он тут «монстр-пахан»? Иерархия в группе была предельно ясной: один доминантный самец, его приближённые и остальные. Классическая структура стаи хищников, существующая миллионы лет.

Новенькие вместе со мной расположились у входа – самая низкая позиция в иерархии. Дальше всего от удобных мест, ближе всего к опасности, последние в очереди на еду. Мох здесь был жёстче, суше, менее комфортный для шкуры земноводного монстра.